Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Васильев Борис. Картежник и бретер, игрок и дуэльянт -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  -
лошадиные морды, подошел полюбопытствовать. - С чем прибыли, служивые? - С депешей. - Урядник, старший конвоя, оглядел меня и добавил, усмехнувшись: - Слух такой, что вам, пехота, ружья чистить - самая пора. Солдатские слухи чаще всего оказывались основанными на действительно важных событиях. Не потому, что солдатские уши и глаза были такими уж всеслышащими и всевидящими, а по той причине, что ни от вестовых, ни от рассыльных, ни от писарей из старых солдат, ни тем более от собственных денщиков никакой офицер отгородиться не мог. Что-то просачивалось, накапливалось, осмыслялось вечно ждущей только неприятностей солдатской массой, складывалось воедино и неминуемо порождало невеселый вывод: "Готовьтесь, ребята. По наши души депеша пришла..." Я еще болтал с казаками, надеясь выведать что-либо более определенное, когда из своего дома вышел мой ротный и подпоручик, доставивший депешу. Моллер попрощался, молча обождал, когда за порученцем и казаками уляжется поднятая пыль, и недовольно буркнул, чтобы я прошел к нему. - Кизляр отменяется, Олексин, - очень серьезно сказал он. - Немирные захватили жену самого Павла Христофоровича Граббе. Нам приказано найти ее и отбить, поскольку ни на какой выкуп чеченцы не согласны. - Может быть, вопрос - только в сумме выкупа? - Скорее, это похоже на месть, - вздохнул поручик. - Граббе взял Ахульго и чудом не пленил имама. Да, к приказу приложена записка. Ознакомьтесь. Он протянул мне листок бумаги. Я развернул и прочитал: "ОТВАГА АПШЕРОНЦЕВ ПОД АХУЛЬГО СПАСЛА МОЮ ЧЕСТЬ. ВЕРЮ, ЧТО ЕСЛИ КТО И СПОСОБЕН СПАСТИ МОЮ ЖЕНУ, ТАК ТОЛЬКО ВЫ, МОЛЛЕР. ВЫ И ВАШИ СОЛДАТЫ. ПО СЛУХАМ, ОНА - В АУЛЕ АДЖИ-ЮРТ". И - генеральская закорючка вместо подписи. - Он немногословен, - я возвратил записку. - Чеченцы безусловно перекрыли все дороги и тропы к аулу, - вслух рассуждал поручик, не слушая меня. - Вы рассказывали, что будто бы подружились с неким абреком. Может быть, он проведет нас к Аджи-Юрту без всяких троп? - Вряд ли он пойдет против своих соплеменников. - Вряд ли, - согласился Моллер. - Но попытаться все же следует. - Для того чтобы попытаться, мне сначала надо хотя бы встретиться с ним. - Хорошо бы найти его сегодня, Олексин. Завтра нам необходимо выступить, пока немирные не спрятали свою добычу в горах. Возьмите моего коня. А главное, будьте очень осторожны. - Не думаю, что в этих краях может оказаться кто-либо еще, кроме моего приятеля. У каждого абрека - свой участок охоты. А за коня - спасибо. Признаться, я с большой неохотой отправился выполнять эту то ли дружескую просьбу, то ли приказ. Я понимал, что мой ротный пытается использовать все возможности, чтобы исполнить как можно быстрее (и лучше - бескровнее) личную просьбу генерала Граббе, попавшего в беду. Понимал, но... Как бы это потолковее объяснить?.. Мне было неприятно, что ли. Неприятно обращаться за помощью к отъявленному чеченскому головорезу, отстреливающему из хорошего укрытия наших солдат и казаков. Что-то в этом было почти неприемлемым для меня... Но, повторяю, понимал Моллера, а потому и выехал. И представьте, нашел Беслана. Часа полтора проторчал возле скалы, где мы с ним впервые столкнулись, даже взобрался на нее, покрасовавшись на вершине. Хотел было уже возвращаться в крепость, но обратил внимание, как вдруг вытянула морду и запрядала ушами лошадь, одолженная мне поручиком. Я завертел головой и увидел черного всадника на черном коне. - Беслан!.. Он подъехал, кивнул, сказал неодобрительно: - Час смотрел, как ты искал свою пулю. - Пулю? - растерянно спросил я. - Только хранимые Аллахом да ваши начальники ездят на белых конях. И тогда подумал: может, ты ищешь меня? - Я искал тебя, Беслан. Мне трудно было начинать этот разговор. Настолько, что я даже не подумал, как начну его. И сказал: - Мы - джигиты. Разве к лицу джигитам сводить счеты с неповинными женщинами? - Я не трогаю женщин. И будто в доказательство собственных слов сдвинул на затылок папаху, обычно нависающую над его бровями, показав мне зеленую повязку. Я увидел арабскую вязь, выведенную черной краской. - Что там написано? - Имя моего сына. - Он погиб? - Нет. Он исчез, когда русские заняли мой аул. Вы называете это зачисткой. - Ты хотел украсть мальчишку Амирбека вместо своего сына? - Вместо ничего не бывает. Я хотел получить за него тысячу рублей, чтобы выкупить своего Лечу. Верный человек сказал, что видел его у казаков в станице Червленой. - Казаки крадут детей ради выкупа? - Всякая война имеет две стороны. Кто-то делается богаче, кто-то - еще беднее. Он сам предложил начало трудного разговора. Правда, случайно и бесхитростно, но я вцепился в него. - Я дам тебе пять тысяч. Беслан посмотрел на меня с укоризной. И расстроенно поцокал языком. - У тебя - два желания, которые я должен выполнить. Два, - для убедительности он показал два пальца. - Ты дважды спас мою жизнь. Говори, что тебе надо, и не обижай понапрасну. - У генерала украли жену, - решительно сказал я. - Почтенную женщину, мать двоих сыновей. Беслан чуть пожал плечами: - Какой-то мюрид очень хочет заслужить одобрение имама. Только женщина была не одна. - Не одна? - Две, - абрек опять показал два пальца. - Их увезли в Аджи-Юрт. - Нам приказано освободить их. Проведи нас к Аджи-Юрту какой-либо незаметной дорогой. Беслан отрицательно покачал головой и горестно вздохнул: - Тогда мне не спасти своего сына. - Почему? - Потому что меня убьют, а кто же его выкупит? Я молчал, лихорадочно размышляя, как мне убедить его. Он снова вздохнул. На сей раз виновато: - Извини, я - твой должник. Но мальчик - последний мужчина в нашем роду. Извини. Он уже тронул лошадь, но я придержал ее за повод. - Ты сказал, что твой сын в станице Червленой? Я даю тебе слово, что найду его, если ты поможешь нам, Беслан. Он помолчал. - Я дал слово, Беслан. - Это - твое слово или слово твоего генерала? - Это - мое слово. Он долго молчал, размышляя. Наконец решился: - Сегодня после захода солнца - у переправы. Чуть приподнял коня перед первым прыжком, отдал ему повод и понесся вниз по крутому обрыву. Я не сомневался в его слове, о чем и доложил поручику. - Но мои помощники не успеют вернуться, Олексин. Они и впрямь не успели и - к своему счастью. Почти никто из того похода целым не вернулся, уж не говорю о погибших... Моллер хмурился, но после обеда неожиданно подошло подкрепление: видимо, генерал все же помнил, что рота у нас далека от списочного состава. И своей властью снял из-под Пятигорска двадцать восемь стрелков, которых и привел к нам, во Внезапную, подпоручик Мздолевский. Моллер очень обрадовался этому неожиданному везенью нашему. А я - даже вдвойне, потому что среди прибывших стрелков оказался мой давний знакомец по Москве. Пров Сколышев, заботливо обучавший меня солдатским наукам на гауптвахте. - Рад тебя видеть, Пров. Как до Кавказа добрался? - Широка Россия, Александр Ильич. Две пары сапог стоптал до самых до портянок. Так у поручика оказался хотя и один помощник, да зато добрый малый. Этого было, конечно же, маловато для похода, и он негласно назначил вторым помощником меня, поручив командовать авангардом, а заодно и приглядывать за проводником. Если он, конечно, объявится на переправе. Беслан появился, по брови замотанный черным башлыком. Я хотел представить его поручику, но он отказался: - Я тебе служу, а не русским. Скажи, чтоб шли тихо и чтоб офицеры коней оставили там, где я оставлю своего. Я передал это командиру роты. Солдаты обмотали тряпьем все, что только могло звякать или брякать, попрыгали для проверки перед Моллером, и мы наконец тронулись к аулу Аджи-Юрт. Трудно было назвать тропинкой те ужиные изгибы вверх по крутому склону. Но Беслан вел уверенно, я шагал следом, за мною - десятка, отряженная поручиком в авангард, а уж потом - остальные. И этих остальных было семьдесят два человека. Восемьдесят три всего, если с нами вместе считать. Перевалив через невысокий, но весьма крутой хребет, Беслан спешился. - Дальше - пешком. Он не стал привязывать своего коня. Просто что-то шепнул ему на ухо, и конь послушно отошел в тень. Но лошадей Моллера и Мздолевского привязать велел и сказал: - За этой горой - сады. Там будете ждать. Я покажу, где прячут женщин, только Сашке, и уйду. До границы садов мы добрались уже в густых сумерках: думаю, что абрек и вел нас сюда с этим расчетом. Шепотом предупредив поручика, чтобы не было никакого шума, кивнул мне, и мы беззвучно исчезли в безмолвном саду. Беслан тенью скользил впереди, не задумываясь над тем, куда и как ставить ногу. На нем были мягкие кавказские сапоги, а на мне - грубые солдатские, и мне приходилось задумываться. Кроме того, стало совсем темно, и я скорее угадывал гибкий силуэт чеченца, чем видел его фигуру. И неожиданно силуэт этот внезапно исчез. Я остановился, напряженно вглядываясь, ровнехонько ничего не заметил, но казематным, что ли, опытом определил, что сад кончился, потому что впереди было чуточку светлее. И понял, что Беслан прячется в кустах, чтобы не рисоваться на опушке. Осторожно прошел несколько шагов, заметил его и прилег рядом. - Сначала смотри. Слушать будешь потом. Я осторожно раздвинул кусты. Впереди тянулась узкая полоска баштана, за ним - невысокая ограда, сложенная из каменного сланца, за которой смутно виднелась глухая, без единого оконца стена дома. - Я готов слушать тебя, Беслан. - Вход один, с той стороны дома. На входе - часовой. Может быть, один, может быть - два. В доме - ваши женщины, но может быть и кто-то из чеченок. Тогда скверно, только решать - не мне. Я сделал свое дело? - Да, Беслан. Спасибо. - Теперь ты - мой должник, - мне показалось, что он улыбнулся. - Отходи тихо и всегда помни о кинжале за поясом. Он исчез, бесшумно растворившись в темноте. А я помнил не столько о кинжале за поясом, сколько о чеченках, которые могли оказаться в доме, и не знал, как поступить. Они сразу же завопят, как только мы появимся на пороге... Правда, для того, чтобы там появиться, необходимо убрать часовых. Однако они - наверняка мужчины, и нравственные затруднения наши начнутся не при входе... Словом, я решил проверить, кто в доме и сколько их. В окно, конечно, не заглянешь, но можно услышать голоса, а по ним разобраться, что нас ожидает внутри. Пригнувшись, перебежал баштан и упал возле стены дома. Никто меня не окликнул, никто не заметил, но на этой стене тоже не оказалось ни одного окна. Я дополз до угла и осторожно заглянул за него. Вдоль лицевой стороны дома тянулась узкая веранда. У двери, опершись спиной о косяк, сидела темная мужская фигура. Я долго всматривался и вслушивался, но никого более не обнаружил. "Один, слава тебе, Господи. Но сколько может оказаться в доме?.. Даже одна чеченка - почти непреодолимое препятствие..." Вероятно, дом стоял на окраине аула, потому что никаких иных строений нигде видно не было, но собачий лай откуда-то все же доносился... Внезапно раздался скрип двери, и я поспешно втянул свою голову за угол. - Куда?.. - спросил грубый гортанный голос. - Господи, - вздохнула женщина. - Я же тебе уже говорила, что у вас ужас сколько блох. Ужас. Приходится выбивать одеяло, которое я забыла. Забыла одеяло, понимаешь? Одеяло!.. А твоя подруга-надсмотрщица не пришла, вот я и иду за ним. Ну, холодно моей госпоже, можешь ты это понять?.. Женщина говорила громко, но не потому, что собеседник плохо ее понимал, а, как мне показалось, для кого-то иного... Мужской голос что-то весьма недовольно пробурчал. Но - тоном ниже. - Давно бы так, - с облегчением сказала женщина. Вы не поверите, но я догадался, кому принадлежит этот женский голос. Не очень мелодичный, прямо скажем, но - знакомый. Просто вспомнил его... ...- Хозяйка добыла для меня письмо к генералу Граббе... Мой отец служил у него... * * * Я вжался в стену. А когда легкая фигурка появилась из-за угла, шепнул наудачу: - Вера... И - угадал. Угадал!.. - Боже мой, мы знали, знали, что вы придете... - В доме никого? - К счастью, сегодня нет. У нее заболел ребенок... - К черту подробности. Сторож один? - Один. Я возьму одеяло и отвлеку его, а вы... - А я - это я. Действуйте! - Только возьму одеяло... Вера куда-то на мгновение скрылась, но тут же возникла вновь, на ходу складывая одеяло. - Поверните его спиной ко мне... Кажется, она кивнула. Темнота уже сгустилась. Южная, почти черная темнотища... Я осторожно выпрямился, обнажил кинжал и выглянул. Вера что-то говорила, даже неуместно хихикала, но я уже ничего не слышал. Я прикидывал шаги... И - шагнул. Доски лежали почти на земле и поэтому только прогнулись под моей тяжестью, не заскрипев. Шаг, еще шаг... Вера все еще болтает, а он уже стоит ко мне спиной... В конечном итоге женщины всегда делают с нами то, что хотят сделать... Ах, Корпус, который мы в детстве так проклинали! Старые седые унтеры учили нас, как снимать часовых. Локтевым сгибом левой руки захватываешь противника за горло, резкий рывок на себя, чтобы не успел закричать, и - удар в сердце. В данном случае - кинжалом. У чеченцев отличные кинжалы. Лучшие на Кавказе... Он даже не застонал. Я осторожно, чтобы не было никакого шума, опустил его на пол. - Господи... - прошептала Вера и перекрестилась. - Бери генеральшу, и через баштан - в сад. Я нагоню. Вера юркнула в дверь и - следует отдать должное этим дамам, не потерявшим головы и в плену, - почти тотчас же вышла вместе с полной особой, заботливо укутанной в одеяло. - Благодарю вас, спаситель... - Быстро и - молча! Дамы исчезли за углом. Я закрыл распахнутую настежь дверь, подтащил к ней обмякшее тело чеченца и кое-как усадил его у притолоки. Тело все время заваливалось на бок, и мне пришлось помучиться, пока я не нашел для него некоего равновесного положения. И уже открыто помчался вслед за дамами... Я нашел их в кустах на окраине сада, и, как только мы добрались до отряда, Моллер приказал немедленно выступать. Поручик и Мздолевский уступили дамам своих лошадей, мы шли с быстротой, на которую только были способны, но чеченцы все равно нагнали нас еще до полудня. Пока арьергард во главе с Мздолевским отбивался от них залпами, мы с поручиком отыскали узкую расселину в скалах, куда и упрятали наших дам. Холм, на котором нам пришлось обороняться, господствовал над местностью и был усеян скальными обломками. Его затруднительно было атаковать в лоб, зато отстреливаться было удобно, пока не кончатся патроны. Великолепно приспособившийся к этой странной войне, Моллер не пугался полного окружения и атаки со всех направлений, по опыту зная, что чеченцы никогда не замыкают кольцо, давая противнику возможность отступить. Делают они так, во-первых, для того, чтобы не доводить неприятеля до отчаяния, которое всегда сплачивает окруженных единством судеб, а во-вторых, они - редкие мастера конного боя и в особенности стремительного преследования. - Стрелять из-за укрытий и только по моей команде, - сказал он солдатам. - Буду очень недоволен, если кто пальнет раньше времени. Мздолевский, держите левый фланг, Олексин - правый, а я уцеплюсь за центр. Повторяю, у нас мало патронов, поэтому стрелять только по команде и по возможности в неприятеля, а не ради шума и успокоения нервной системы. Я нарочно так подробно записал его обычный разговор перед боем, потому что в нем, как мне кажется, звучит то продуманное немецкое занудство, которое сберегло России не одну солдатскую жизнь. Мой ротный был занудой и остался занудой, но как же я люблю навещать его хотя бы раз в два года... Мы успели рассредоточиться и укрыться только потому, что чеченцы решили вначале попытаться решить дело переговорами. Вскоре после того, как они дугой оцепили наш пригорок, из их отряда выделился молодой чеченец в черкеске с богатыми серебряными газырями и помчался к нам, размахивая белым башлыком. - Хотят вначале побеседовать, - сказал поручик. - Олексин, отберите самого смекалистого солдата, готового добраться до нашего первого поста. - Дать ему лошадь? - Всадника чеченцы немедленно начнут преследовать, а пеший все же имеет шанс ускользнуть. Из всех немногочисленных добровольцев я выбрал Сурмила. Он девять лет воевал на Кавказе, привык к горам, научился в них разбираться и был достаточно сметлив и осторожен. - Пойду на Грозную, - сказал он. - Там добрый гарнизон, а ближе - только наша Внезапная, так она и так вся тут. - Дорогу знаешь? - Разберусь. Попросите ротного, пусть подольше парламентера задержит. Чеченцы любознательны, на него будут глядеть. Оставил нам ружье с лядункой ("все одно не отстреляюсь, коли догонят") и незаметно соскользнул в кусты с обратного ската нашего холма. Моллер выехал на переговоры верхом, на встречу не спешил, а чеченцы, выстроившиеся полукругом перед нами на расстоянии ружейного выстрела, и впрямь глазели только на него. Старые кавказские вояки хорошо изучили слабости своего противника. С этой же целью поручик явно не торопился заканчивать беседу. Голоса его я не слышал, но сужу по жестам и спокойной неспешности. Наконец молодому чеченскому парламентеру, видимо, надоели эти пустопорожние переговоры. Всадники развернули коней и разъехались в противоположные стороны, но - разными аллюрами. Чеченец гнал галопом, а Моллер трусил манежной рысью. Однако наши противники терпеливо дождались, пока он не спешился и не отвел лошадь за скалу. Тогда они дружно заорали и помчались на нас со всех трех сторон. - По моей команде! - успел предупредить ротный, укрывшись за своим камнем. Признаться, исполнение этого приказа требовало выдержки. Я уже видел не только блеск чеченских шашек, но и бородатые лица передовых конников и слышал не только их рев, не только согласный грохот копыт, втянувшихся в общий ритм, но и отдельные возгласы особо распаленных глоток... - Пли!.. По-моему, до атакующих было менее пяти десятков шагов, когда прозвучала эта команда: железной выдержке нашего поручика можно было позавидовать. Зато большинство солдат успело разобраться в своих целях, и залп прозвучал впечатляюще. Не менее дюжины всадников оказалось на земле. Вероятно, это была разведка боем, так как нападающие тут же развернулись и помчались на прежние позиции. Однако по пути добрая четверть из них на скаку попадала на землю. - Неужто пулями мы их посшибали? - удивленно спросил Пров, он расположился за соседним камнем. - Это, скорее, лучшие стрелки, - сказал я. - Заметь, ни один из них своей винтовки не бросил. Я был прав: вскоре они накрыли нас частым прицельным огнем. И сразу же закричали первые раненые. - Раненых - в расселину, к женщинам, - распорядился Моллер. - Глядите внимательнее, ребята, сейчас опять пойдут!.. И вторую атаку нам удалось отбить ружейными залпами. Чеченцы вновь откатились, и вновь их стрелки начали обстрел, не давая нам пошевелиться... Бой превратился в какую-то чересполосицу: прице

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования