Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Веллер Михаил. Ноль часов или Крейсер плывет навстречу северной Авроры -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  -
одаря школьной программе, из Пушкина, а про Пушкина лучше всего знали, кроме дуэли и деда-негра, что менее всего гениальный поэт был аскетом в плане секса, - что единодушно расценили свидетельствующим как в пользу Пушкина, так и в пользу секса: уж если сам Пушкин не пренебрегал, так нам сам Бог велел - зря Пушкин про Углич писал, что ли. На разговор заглянул свеженький, выспавшийся Егорыч и зажегся темой. - Девок в Угличе - бери не хочу, - упоенно журчал он, мигая глазками. - Там же часовой завод, на нем все девки работают. Ну и, конечно, туристы там да, пашут. Составили резолюцию, чрезвычайно напоминающую по духу пресловутое "Караул устал!". Секретарь-председатель вложил протокол в красную папку, одолженную в музее, и проклял свой жребий. На пути к командирской каюте Шурка только тем и занимался, что подавлял во взыгравшем сознании и подсознании упомянутые выше эротические фантазии. В командирской каюте сидел, естественно, командир и, перечитывая поданный на подпись расход продуктов, в данный момент подавлял, что также вполне естественно, аналогичные фантазии. Конечно, сорок три года - это не двадцать, однако отнюдь еще не старость. Даже самые ревностные и верные традициям брахманы в этом возрасте еще не уходят в отшельники, исправно исполняя свои мужские обязанности. При виде вестника несчастья Ольховский застонал. Эротические фантазии испарились, уступив место иллюстрациям из "Истории смертной казни в России". - Песец на мою лысую голову, - сказал он печально. - Опять? Шурка с сомнением взглянул на темно-русый пробор. - Петр Ильич, да ничего такого, - успокоил он. - Да? Чудо. Ты прелесть. А не такого? - Петр Ильич, как вы относитесь к женщинам? Ответ был лаконичен, циничен и преувеличен. Беседовать по душам после него было трудно. Шурка раскрыл красную папку и положил документ. Ольховский прочитал и вкось угла наложил на резолюцию свою резолюцию. По легенде, это была любимая резолюция государыни Екатерины. По первым буквам адреса, указанного в резолюции, пункт ссылки в этот адрес подданных был в 1785-м году наименован Кемь. - Петр Ильич... Ну всего-то: пустить ребят на несколько часов в увольнение. Ну, проведут время с девушками. - Читать умеешь? Читай. Неси и читай всем вслух. - Ну, и денег немного выдать. Сами понимаете... - Матросы денег не берут! - Ольховский подумал, что пошлость ответа на уровне пошлости ситуации. - Крошка сын к отцу пришел: папа, дай денег на бордель. Шурка принес революционерам несколько вариантов командирского решения проблемы, и если одни из них оскорбляли нравственность, то другие были сопряжены с непоправимым вредом для здоровья, третьи же были неисполнимы в силу своей трудновообразимой противоестественности. Здесь уместна будет рассмотреть эвфемизм народной поговорки "нашла коса на камень". Если принять во внимание косу как активное начало, с учетом ее формы, размера и твердости, камень же - как олицетворение начала пассивного и неподатливого, сопротивляющегося агрессивному воздействию косы, то аналогия с известным природным актом будет вполне исчерпывающей. Поскольку активное начало воплощается как правило в командире, воздействию же он норовит подвергнуть подчиненного, сам факт приведения здесь этой поговорки указывает, что в продекларированной командиром программе прошли не все номера. Реввоенсовет принял удар, утер плевок, поднял перчатку и постановил: на коммунистов плевать, но баб не уступим. Или к чертовой матери стопорим машины, съезжаем на берег и сдаемся в ближайшую комендатуру - или играем заход в Углич и получаем полета баксов на рыло и четыре часа увольнения всем желающим. А Ольховский может играть на своем рояле Бетховена вплоть до полной победы справедливости в масштабах всей страны, при этом свободной рукой предаваясь любому пороку. - Вот и бунт, - въехал в перспективу Ольховский. - А чего еще ждать от демократии при единоначалии? Колчак отнесся к народным волнениям на удивление трезво. - Зачем брызгать против ветра, если есть благоустроенные гальюны? - рассудил он. - Чтобы тебе подчинялись в главном, надо знать меру и идти навстречу в мелочах. Мы сейчас в положении пиратского корабля, где офицеры должны ладить с командой и оставаться единомышленниками. - Ты представляешь, что такое отпустить их сейчас на берег к блядям? В лучшем случае они разнесут город. - Да уж... есть такая морская традиция. В хороших портах это всегда знали. - В хороших портах есть бордели и вышибалы. - С борделями проблем нет, а вот вышибал наши мальчики сами вышибут теперь. - Что ты предлагаешь? - Принять девок на борт. Лицо Ольховского уподобилось роялю с открытой крышкой, где музыка застряла меж бессмысленно белеющих клавиш. - Швартуемся, покупаем местную газету с объявлениями, звоним, через полчаса привозят столько путан, сколько нам надо - и дело с концом. Что? Все приличные военачальники всегда учитывали сексуальные потребности войска. Все эти солдатские дома терпимости, повозки с маркитантками, раздача презервативов нижним чинам на позициях и так далее. - Но это... разложение! - Разложение - это анархия. Вот когда они станут трахать друг друга или прятать девок по трюмам, а нас посылать на фиг - это будет разложение. А пока - не гневи Бога: стравим пар. Дернули доктора. - Можешь им влить побольше брому в компот, что ли, Оленев? Или что там у тебя есть - чтоб яйца на уши не давили? - Убьют, - честно отвечал Оленев. - А потом - ну хорошо, придавим физиологию, но психология-то останется та же. А это стресс: еще хуже будет. До Углича оставался час хода. Атмосфера на корабле приобрела все черты взрывоопасности. Срок ультиматума истекал. Офицеров пригласили в каюткомпанию на совет. - Проституция есть клапан социальной напряженности, - сказал Беспятых и углубился в экскурс о храмовых жрицах, отдававшихся путникам. Глаза же Мознаима сделались узкими и маслеными. В Угличе встали. На взлобке солнце пыталось красить нежным светом стены древнего кремля. Стены оставались непорочно белыми. Ольховскому представилось, как из них в шеренгу по две спускаются жрицы и в ногу направляются сюда для культовых актов. Видение было кощунственным. Колчак проверил бумажник и сошел на берег договориться о подключении телефона. Беспятых добежал до киоска и принес пачку местных газет за последние дни. Господа офицеры углубились в их изучение. Гордая достижением договоренности команда посмеивалась и подрагивала. Судком стриг бумажки и надписывал на них фамилии: уточнял процедуру. - Думал ли я, чем буду заниматься... - вздохнул Ольховский, обводя красным фломастером очередное объявление: "Девушки для сопровождения, массажные услуги, сауна, выезды на природу. Тел. 560-997". - "Твоя мечта ждет тебя! Выбери девушку или мужчину! 545-578", - откликнулся доктор. - Тернист путь к святой цели, Петр Ильич. - Так может закажем им мужика поздоровее? Судя по количеству объявлений, Углич был центром секс-туризма и мог бы конкурировать с Бангкогом и Тенерифом. Учитывая отсутствие урбанистического размаха в скромном пейзаже, половина его женского населения должна была работать на холдинг "Мамона и Афродита". Выбрали самые краткие и неброские объявления: у тех, кто экономит на рекламе, и цены могут быть пониже. - Алло! - начал переговоры лейтенант: он чувствовал приятную раскованность от того, что звонит в столь интимный адрес по сугубо казенной надобности. До сих пор бедность и молодость сводили Беспятых только с бесплатной любовью. - Вы оказываете интимные услуги? - Что вас интересует? - прошелестел приятный женский голос. - Э-э... э-э... а что вы можете предоставить? - Очаровательных девушек, чтобы провести время. - Так. Хорошо. И... какие условия? - Акт только с презервативом. Без анального секса. Без группового секса и без однополого. Одна девушка проводит время с одним мужчиной. - (Ласка, легкость, деловитость. ) - Это все? - Оральный секс в это входит. А вы хотели что-нибудь еще? - Так. Хорошо. И... сколько стоит... это? - Два часа - пятьдесят долларов. Один час - тридцать пять. Если на всю ночь - это будет сто. Вы делаете заказ? - Да. - Ваш адрес? - Так. Хорошо. Сколько у вас есть девушек? - У вас компания? - Да. - И сколько девушек вам нужно? - Сорок. Ольховский наложил на трубку ладонь, слегка треснул ею Беспятых по лбу и велел: - Тридцать пять. Лоб потер, однако, Мознаим. Доктор двусмысленно улыбнулся. Колчак хмыкнул и кивнул командиру. - Тридцать восемь, - сказал Ольховский и отдал трубку. - Что вы сказали? - терпеливо повторил голос в ней. - У нас корабль, - сказал Беспятых. - В порту стоим. - Понятно. Нет, столько у нас нету. Мы можем прислать вам четверых. Где вы будете встречать? Какой корабль? Во втором месте нашлось пятеро, в третьем телефон не отвечал, в четвертом извинились, что как раз сегодня свободных девушек нет. - Русский вариант бардака, - саркастически сказал Колчак. - Даже бардак наладить не могут. Беспятых перестал заикаться и утомился ролью диспетчера. - Здравствуйте, - рубил он, - у вас свободные девушки есть? - Что вы имеете в виду? - осведомились на том конце. - С презервативом, без анального, без группового, пятьдесят долларов за два часа. Там помолчали и ответили: - Это учительская. Беспятых побагровел и быстро нажал рычаг. "Вот зараза! В учительскую попал". Захохотали. Перечитав, внимательно набрал номер и услышал тот же голос: - Учительская. С третьего захода он сказал: - Извините, ради Бога, тут просто ошибка... ваш номер 476-178? - Совершенно верно. - Ну так ваш номер дан в объявлении газеты "Двое"... в интимном объявлении. Вы учтите. - Мужчина, - раздраженно ответил голос, - надо читать внимательнее. Там же указано - после девятнадцати часов. А сейчас сколько? - Я на корабле, - растерялся Беспятых, - мы скоро отойдем. - Но вы понимаете, что сейчас у нас уроки? Что за люди, я просто не понимаю! Подождите, не кладите трубку. Мембрана донесла дальний стук каблуков, хлопанье дверей, звонок, краткую перебранку: "Еще раз в рабочее время повторится - выгоню по статье! - Да? А кто вам работать будет? - Так надо же работать, а не... надо же как-то разделять! - Да? А кто нам платить будет?" - и тот же голос сказал в трубку: - Мужчина! Вы еще слушаете? Ну что у вас? - Я спросил про свободных девушек... - неуверенно произнес Беспятых. - Я слышала. Сколько, куда, когда - не задерживайте меня. - А... сколько у вас есть? - Только совершеннолетние женщины. - Да, конечно, разумеется. - Что "разумеется"? Вы звоните днем в учительскую, ничего не разумеется, выражайтесь точнее - да или нет? - Да. - Так сколько? - Ну... десять у вас есть? - Есть. Но это если только вы согласны старше сорока пяти лет. - Нет! - Что - "нет"? Мужчина, вы вообще трезвый? - Трезвый! Надо не старше, ну, тридцати пяти. - "Ну" - или тридцати пяти? - До тридцати пяти. - Как хотите. Тогда вам будет только четыре девушки. Вы мне адрес скажете или нет? И условие: сейчас рабочее время, вы дополнительно оплатите такси в оба конца. В некотором раздрызге от результата переговоров Беспятых повертел трубку, облизнул верхнюю губу. Пот был горьким и пах одеколоном "Эгоист", купленным себе в подарок на день рождения. "Ну что?" - "Четырех учительниц пришлют. " - "Откуда?" - "Из школы. " - "Зачем?" - "Затем же. " - "Вот как? И почем берут?" - "По столько же. " - "Ну-ну. Браво, лейтенант!.. Давай, давай, время идет!" После массажного кабинета и сауны он попал на проходную завода. - Заря! - произнес мужской голос, как пароль. - Аврора! - автоматически вылетело из Беспятых. - Как дела, Аврора? - Хорошо, Заря. - Находясь уже в остраненном состоянии, Беспятых не испытывал никакого замешательства. - Как у вас, девушки свободные есть? - Девчата? А куда ж они денутся. Есть, любые на выбор. Сами подъедете, или как? - А прислать можете? - А вот прислать - это тебе надо в транспортный цех звонить. Да они сами приедут, чего там усложнять. Сейчас я в цех позвоню. Тебе сколько? - Вообще-то надо семнадцать. - Не понял - это лет или штук? - Штук. - Понял, Аврора, - семнадцать штук. Я тогда прямо на сборочный позвоню, там народу полно. А то семнадцать если лет, так лучше все же восемнадцать было бы, ты меня понимаешь. Значит, Аврора, у тебя адрес какой? - В порту стоим. - Понял, а в порту где? - У второго причала. - Есть. А там что? - Как что. А там я. - Я понял, что ты, а приметы? Ну - автобус, павильон, машина, или ты на теплоходе? - Крейсер "Аврора". Серый. Военный. Не спутать. На корме написано. - Аврора, ты что, крейсер "Аврора"? Ну здорово! Ну, ты молодец, что нам позвонил. - Заря, а ты кто? - Как это кто? Часовой завод "Заря", ты что, не знаешь? А знаешь - так чего спрашиваешь? Ну ты даешь - сам звонишь, и сам спрашиваешь. Ладно, ты давай, встречай девчат. Смотри, чтоб не обижали, девчата у нас хорошие, рабочие. Первой прибыли в бежевой "девятке" массажистки. - О ё, - разочарованно протянул Кондрат, дежуривший на причале меж двух веселых кожаных маузеристов. - Страшнее пленных румын. Высокий спортсмен вылез из-за руля и улыбнулся ему приятно и даже застенчиво. - Что-то вас тут много, - с сомнением сказал он, оглядывая борт. - Помещение можно осмотреть? - Тут, браток, помещений - до завтра не обойдешь. Не бойся, все по уговору. Матрос дитя не обидит. - М-да? Ну вы смотрите только, чтобы все в порядке было. Давайте, я получу. - Деньги, что ли? - А что же еще. - А им? - С ними мы уже сами. Его проводили к Беспятых, который расчертил ведомость для расчета. По такси и отсутствию сопровождения Беспятых в иллюминатор определил учительниц. Они отличались от массажисток тем, что были дешевле и строже одеты; впрочем, понял он, сейчас ведь идут уроки. Одна была с гладко стянутым конским хвостиком и в очках; лейтенант ощутил неожиданное возбуждение, порождаемое близостью запретного плода - примерно так выглядела его школьная учительница географии. Эту четверку направили в офицерский коридор: какая-то социальная субординация подспудно проявлялась сама собой, - хотя такое решение первоначально имело в виду скорее возрастное соответствие. Правда, если говорить о возрасте, "девушки для сопровождения" выглядели ничуть не моложе. Веселее всех подкатил скрипучий и всхлипнувший дверью заводской "пазик", из него высыпалась пестрая смешливая экскурсия петеушного вида и с шуточками полезла по трапу. Длинная девица с соломенными волосами, торчащая поверх подруг, оступилась и чуть не свалилась в воду, что вызвало взрыв смеха. Вытягивание свернутых бумажек с фамилиями из бескозырки в вахтенном тамбуре дало новый повод к веселью: - Га-би-со-ни-я!.. Ой, а это что? Кто? Так у вас свои есть? - Мы с девочками не играем! Ха-ха-ха!.. Покрасневший Габисония протолкался к своей толстушке. - Ой, а ты ничего-о!.. - Одичали мальчики на службе... бе-едные!.. Но вот непродуманное отсутствие угощения и условий для прелюдии гостий разочаровало. - А посидеть? Поговорить, выпить? - А в ванне вместе помыться? Или у вас нету? Двое из фабричных девочек, похожие, как близняшки, выделялись миниатюрной щупленькостью и азиатскими лицами. Это были застрявшие здесь когда-то китаянки. Одну звали Ли, а вторую Ци. Поскольку Кондрат, покраснев и надувшись, вдруг заявил, что он уважает свою семью и "этим" не интересуется, его высокоморальный приступ высвободил одну лишнюю кандидатуру. Быстро решили (не пропадать добру, уплачено) китаянками почтить Шурку, как секретарь-председателя: во-первых, они были страшненькие, а во-вторых "по весу и объему как раз на одну потянут", аргументировал Серега Вырин. ... Есть такой один из бесконечных американских телесериалов под названием "Корабль любви". Там все ходят по шикарному белому лайнеру в шикарных белых тропических костюмах, пьют цветные коктейли, падают в голубые бассейны и с трогательным юмором крутят романы с изящно эстетизированной эротикой. Ну так в железных и плохо освещенных закоулках крейсера все было не совсем так или даже вовсе не так. Хотя, если бы шкодный бес, наскучив толканием в ребро и охромев от усилий, приподнял в этот час палубу крейсера, он мог бы обнаружить и сцены примечательные. Учительница в очках и с "конским хвостиком", войдя с Беспятых в каюту, внимательно посмотрела на него и сделалась строгой и даже суровой. - Ах ты гадкий мальчик! - воспитательным тоном сказала она. - Ты что это вздумал - вые..... ть взрослую тетю, свою учительницу?! А ну-ка снимай штанишки! Лейтенант побагровел, брызнул счастливым потом и стал расстегиваться. - Вот сейчас я тебя отшлепаю прямо по пипке! - грозила учительница. - А эт-то еще что у нас такое?.. Ах бесстыдник, и еще стоит! У меня нету такой пипки, откуда еще это у тебя взялось? - она задрала юбку. - Получай! Получай! - шлепнула его ладонью. - А что ты с ней умеешь делать, ну-ка показывай немедленно! А потом мы ее спрячем. Посмотрим, куда лучше спрятать, и туда всунем. - Откуда ты знаешь... - прошептал умирающий в экстазе лейтенант своей реализованной фантазии. - Учительница все знает! - погрозила пальчиком учительница и, повернувшись к нему голой попкой, достала из портфеля линейку. В это же время в медизоляторе Ли и Ци преподносили задыхающемуся Шурке изыски китайской цивилизации. Возможно, в принципиальных моментах она не отличается от западной, но восточные тонкости присутствовали. Внешне девушки были небогаты, но богатство ощущений превосходило мыслимые неискушенным европейцем пределы. Когда они поменялись снизу и сверху, Шурка испугался, что у него остановится сердце: недосягаемый и однако досягаемый пик блаженства показался соседствующим с дуновением смерти. Мознаим же, забравший себе, к неудовольствию кубрика, белобрысую дылду, и надутый, как трехбунчужный паша, заставлял ее пищать детским голосом: "Ой, дяденька, не надо... " и размахивать при этом фундаментальным бюстом. Самые сильные впечатления, возможно, остались у Иванова-Седьмого. Страдая по ночам бессонницей, он устроился добирать несколько часиков днем, и был разбужен стуком в дверь: его не забыли. "Эта несчастная молодая женщина была некрасива, но по-своему очень мила. Я угостил ее чаем с печеньем и по-отечески поинтересовался, какая же жизненная трагедия привела ее на стезю порока. Оказалось, что она учится на заочном отделении юридического факультета Московского университета, и не имеет средств для существования и оплаты учебы. Она мечтает стать прокурором и беспощадно карать в первую очередь тех, кто эксплуатирует труд несчастных женщин. Поистине - через тернии к звездам. (Продумать, следует ли упоминать о том, что она настояла на близости. Если я поддался на это, то прежде всего руководствовался солидарностью с командой и отзывчивостью. Обязательно отметить, что я не мог удержаться от скупых мужских слез. ) Ах ты Катя, моя Катя, толстоморденькая!.. " Из прочих последствий

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования