Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Веллер Михаил. Ноль часов или Крейсер плывет навстречу северной Авроры -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  -
нас и их по отдельности. Думать же надо, кто тебе полезен, а кто вреден. Пусть японцы поднимают край. Будут рабочие места - люди поедут. Даже с той же Украины, там еще нескоро расхлебают свою независимость. Пора же учесть простую вещь: Россия находится в стадии сокращения. Развала, если угодно. Цепляться за каждый клочок - бессмысленный расход сил: против ветра много не наплюешь. Надо отдавать то, что все равно уйдет, и крепко держать то, что можно удержать. Это как оборона: отступи сам с невыгодных рубежей до удобного места, а вот его оборудуй заранее и вцепись намертво. Средняя Азия потеряна. А вот с Казахстаном надо объединяться. Это люди и территории. Мы с тобой люди военные. И мы понимаем, что вечного мира не бывает. И что с Европой мы как-нибудь договоримся, а вот Азия-с - это Азия-с. Исламский фактор - это тебе не индекс Дау-Джонса. Его на бирже не уговоришь. Белый мир из периода экспансии вступил в период обороны. И демография, и психология - все не на нашей стороне. За оккупацию Чечни мы платим влиянием чеченской мафии. Дети, кому это выгодно? Только тем, кто сотрудничает с чеченской мафией. Границу по Тереку. Стрельба без предупреждения. Пусть живут. Карабах признать за Арменией. Абхазию включить в федерацию. Азербайджан нас все равно не будет любить, а Грузии в исламском окружении все равно некуда деваться. Некоторые быстро забыли, как их ятаганами резали, но так же быстро и вспомнят. С национальным делением страны необходимо покончить. Это не семена будущего неизбежного развала, а целые парники. Дело не в том, чтобы уговорить быть вместе и прельстить своим бла-ародством и справедливостью. Дело в том, чтобы переломить тенденцию к развалу. А при национальном делении эта тенденция однозначна. С этим религиозным ренессансом мы еще нахлебаемся. Только территориальное деление, только наместники из центра и губернаторы! Сепаратизм надо давить не тогда, когда он поднимает восстание, а тогда, когда он поднимает голову. Лечить надо не тот орган, который пора ампутировать, а тот, где есть симптомы болезни. И не надо бояться, что отделение Чечни обозначит тенденцию к развалу государства. Паршивая овца все стадо портит. Если у тебя в экипаже неисправимый хулиган, который мешает выполнению общей задачи - или расстреляй, или вышвырни. Нет, это надо додуматься: Крым, Донбасс, Одессу, Прибалтику отделили без звука - а в Чечню и Курилы вцепились зубами! Поистине боги лишают разума тех, кого хотят покарать. И не надо каждый шаг согласовывать с Европой. Европа в этом веке обречена. Когда через несколько десятилетий европейцы окажутся в Европе меньшинством, они запоют совсем другие песни. Или последует взрыв национализма и крайних правых акций, или европейцы будут заменены азиатами и африканцами. А политические последствия этого труднопредсказуемы. И будет ребятам не до чужих бед - своих хватит. Что же касается Крыма и Донбасса - Украине следует помнить, что естественных союзников у нее нет. В случае чего она будет расчленена Польшей, Румынией и Россией. И вот тогда Россия будет единственным гарантом ее целостности. Украину надо посадить в долги, подогревать сепаратизм львовских католиков, но пока Крым и Донбасс остаются украинскими - мы должны иметь в виду вернуть их при первой возможности. Резюмируй. Курилы отдать. Японцев в Сибирь пустить. Китайцам противостоять. С Казахстаном объединиться. Со Средней Азией - прочную границу. Чечню отделить по Тереку. Абхазию включить в себя. По Кавказу - прочную границу. Армению и Грузию иметь за союзников. Политику с Украиной вести к возврату Крыма и Донбасса. С Белоруссией объединиться. Национальное деление федерации мягко, аккуратно, неотклонимо заменить на территориальное. Возражения? Вопросы? Дополнения? - Нет у меня возражений, - сказал Ольховский, - и нет у меня вопросов. Но есть у меня, Николай Павлович, мысли по поводу. - Мысли - это хорошо. Если только они направлены на выполнение задачи, а не на сомнения в ней. - Диктатор, конечно, найдется. - На бесптичье и коза шансонетка. - Но там, где во Франции Наполеон или в Англии Кромвель, в России оказывается Керенский или в лучшем и одновременно худшем случае Сталин. Не попробовать ли самим? Не боги горшки обжигают. Или лучше иметь несколько кандидатур на замену? Кого ты будешь ставить в диктаторы? Князя Трубецкого, который вообще струсил прийти на Сенатскую площадь? Или к скандинавам обратимся за приличным варягом? - Было бы место - а люди всегда есть, - сказал Колчак. - Завтра покажет. - Черт, - сказал Ольховский. - Завтра - другое название для сегодня... а в этой стране за что ни схватишься - всегда все нужно было вчера. - А вот и утро, - зло улыбнулся Колчак. - Которое вечера мудреней. Часть пятая ВЫСТРЕЛ 1. Когда-то к столетию со дня рождения Владимира Ильича Ленина, когда творческие работники всех искусств вносили всемерный вклад в мировую сокровищницу Ленинианы, за что и получали премии имени Ленина, ходила масса анекдотов, отражавших безмерную любовь населения к вождю мирового пролетариата и заставлявших сердца миллионов биться в радостный унисон, ибо прочих радостей было не так много. Там фигурировали духи "Запах Ильича", мыло "По Ленинским местам", трехспальная кровать "Ленин с нами", петергофский фонтан "Струя Ильича", презервативы "Ленинский маяк", скороходовские ботинки "Ленинский путь", платяные щетки для чистки себя под Лениным, пинцет для выдергивания волос "Ленинский пробор" и масса прочего. Кстати уж, примерно тогда же лидер ленинградской кухни ресторан "Метрополь" выдал клиентуре фирменное блюдо - котлеты "Залп "Авроры"": официально они значились в меню как котлеты по-киевски, на самом же деле название объяснялось тем, что при втыкании в горячую котлету вилки оттуда стреляли в рубашку едока четыре тугих струйки расплавленного масла, что могло служить сигналом к разборке с официантом. Теперь представьте себе негодование сигнальщика, слышавшего эти и подобные им шутки в детстве от родителей, когда на рассвете он обнаружил в секторе наблюдения возмущающую зрение и разум картину: за мостом, непосредственно под набережной Кремля, болталась утлая лодчонка, время от времени посылаемая вперед неловкими тычками весла. Сунув лодку вперед, рыжий и лысый человечек в пиджачной паре и галстуке в горошек хватал шест и пихал его в воду суетливо и деловито. При рассмотрении в просветленную сиреневую оптику двенадцатикратного морского бинокля по движению губ лысого, обведенных рыжеватой порослью, читалось так ясно, что даже казалось ясно же слышимым: "Здесь "Ав'го'га" п'гойдет... Так... Здесь "Ав'го'га" пройдет... " Незнамо почему, но сигнальщик почувствовал себя обиженным до слез и даже оскорбленным до глубины души. - Товарищ лейтенант! - взревел он на грани плача. - Полюбуйтесь! Беспятых поднялся с топчанчика в штурманской, накинул на плечи шинель и, поеживаясь от озноба, вызванного более недосыпом, чем утренней прохладой, выбрался на мостик. Сначала он посмотрел просто так, потом убедился в бинокль, крякнул, вздохнул, высморкался, выпустил газы и закурил. - А вот это, - сказал он наверх, исчерпав малый ритуал утренних дел, - является иллюстрацией к старому и известному тезису о том, что история повторяется дважды, причем если в первый раз в виде трагедии, то второй - в виде фарса. Лысая сволочь... Пугни-ка его! Сигнальщик приладил во рту четыре пальца, надулся и засвистал с полосующим слух переливом, вонзая тончайшую ледяную иглу в мозг. Когда он отсвистал, мир обнаружился наполненным бесшумным звоном. Тогда он выхватил маузер и бешено и размашисто погрозил им. Присевший и прикрывшийся руками человечек поспешно упал на банку, отчаянно дернул шнур подвесного мотора и с тарахтеньем, оставляя пенистый след, помчался прочь за поворот. Ныряя под мост и прежде чем исчезнуть за гостиницей "Балчуг", он привстал и погрозил кулачком. - Стрелять надо было, - зевнул Беспятых, размышляя, лечь ли досыпать или сказать вестовому принести кофе с камбуза. 2. Девятичасовые новости ОРТ сообщили между прочим, после пожара в Новосибирске и перед чемпионатом по теннису в Австралии: - Сегодня ночью крейсер "Аврора" завершил переход из Санкт-Петербурга в Москву. "Аврора" встала на временную стоянку у Пречистенской набережной Москва-реки, перед Большим Каменным мостом. Диктор Выхухолев строго посмотрел сквозь очки, и сейчас же его изображение сменилось кадром, снятым, очевидно, со стороны Боровицкой: неброско-серая "Аврора" на нем почти терялась, всосанная огромным фоном Дома на набережной, и тихо мокла под ноябрьским дождиком. Трансфокатор дал наезд на обвисший кормовой флаг, прошел по надстройкам и зафиксировался на сигнальном мостике, где сутулился сигнальщик в плаще с поднятым капюшоном. Едва заметно колебался бурый воздух над третьей трубой, выбрасывая выхлоп вспомогательной машины жизнеобеспечения корабля. На оттяжке коротковатой фок-стеньги стервец-оператор не преминул дать нахохлившуюся городскую ворону, вполне пародирующую унылого сигнальщика. "И что они все так любят ворон?.. " - Евгений Кафельников продолжает счет своих побед в турнире Большого Шлема. Вчера в третьем сете... Ольховский разочарованно выключил телевизор. Уязвлял и унижал не только небрежно-проходной тон сообщения, но и то, что на баковое орудие и вообще на орудия камера внимания вовсе не обратила. "Как обычно, с-суки, - сказал он про себя. - Того, что торчит у них под носом и сейчас выстрелит, они вообще в упор видеть не желают. Приходи кто хочешь и бери голыми руками - это массовое отупение они называют революционной ситуацией". Провел ладонью по щеке, проверяя глянец бритья. Брызнул на ворот шинели парадным парфюмом "Эгоист Платинум". Сунул в карман зигзауэр. Послал в иллюминатор долгий недобрый взгляд под колпак Храма: - Если бы у меня на мостике пела Пугачева, а матросики совершали гомосексуальный акт на трубе - о, это бы их расшевелило. А тут хрен ли нам, значит, шестидюймовки, эта мелочь и внимания не заслуживает!.. Храм отозвался до странности знакомым голосом: - В том и счастье гарпунера, что левиафан в нужный момент спит. Ольховский дико оглянулся. В дверях, небрежно подпирая косяк плечом, стоял Колчак и улыбался легко и опасно: - Палубную вахту я вооружил и вздвоил. Ну, давай, Петр Ильич, езжай. Передай, что к ним пиздец с Балтики. 3. Выстрел "Авроры" в историческую ночь 25 октября 1917 года относится к тем мифическим явлениям, физическая сущность которых уточнению не поддается. Был ли выпущен снаряд из бакового орудия, который в таком случае должен был бы неслабо грохнуть в Зимнем, следов чего, однако, не осталось, или же выстрел был произведен холостой, или же холостой выстрел дала кормовая зенитка, что в положении "стоянка на рейде" должно было иметь значение сигнала "шлюпкам вернуться на борт", или же вовсе не было никакого выстрела, а родился он из метафоры воспаленных летописцев, - о том написано немало трудов, в которых есть все, кроме достоверности искомого факта. В сущности, никакого значения это не имеет, потому что история по сути своей неотклонимо стремится к легитимизации мифа и представляет собою более или менее условную карту прошлого, постоянно уточняемую и варьируемую в соответствии с законами максимального правдоподобия и всеобщей детерминированности с одной стороны, а с другой - в соответствии с господствующими в обществе настроениями. Был ли выстрел, не было выстрела, - это ничего не меняет. Мог быть. Эффектный вариант, наглядное действие. Те самые объективные и мощные силы, которые через массовые процессы привели к социалистическому перевороту в России, могли явить себя среди прочего и в ничтожной частности одного орудийного выстрела. А могли и не явить. Один черт. Айсберг, этот донельзя заношенный в литературе двадцатого века объект, может опрокинуться от хлопка в ладоши, когда подтаян снизу теплыми течениями до кондиции, а может опрокинуться и без всякого хлопка, и тогда на случившемся неподалеку корабле потом припомнят и поклянутся, что в этот самый миг рулевой кашлянул, вот оно и сыграло оверкиль. Со времени изобретения огнестрельного оружия из него перестреляли неисчислимое множество народу от безымянных прохожих до русских царей и американских президентов, но только пара пуль из средней паршивости револьвера в лоб средней вшивости эрцгерцога вызвала глобальное обрушивание лавины мировой войны. Когда невидимая рука пишет на стене "мене, такел, фарес", то буквы эти тоже невидимы, и все это тот же миф, происходящий из метафоризации общественного сознания, которое улавливает сосчитанность, взвешенность и отмеренность срока существования государства, которому пришел конец: бесчисленное множество мелких и самих по себе незначимых примет окутывает и скрывает малое число крупных и значимых причин, не видимых современникам вне исторической ретроспективы, и возникает не аналитическое знание, но ощущение конца, и это ощущение может иметь силу абсолютной достоверности. Уже потом вспомнят слова на стене, которые проецируются памятью ощущений на память о стене, и напишут мемуары Кассандры, ибо торжество историка состоит в крепости заднего ума. В крушении сгнившего и выжранного изнутри государства всегда есть краткий момент неустойчивого и хрупкого равновесия, отделяющий период "хапай что можешь" от следующего за ним периода "спасайся кто может". Это звездный час авантюристов. Безоглядная наглость и интуитивная уверенность в безнаказанности дают колосистые всходы в самых кротких и благонамеренных мужах. Гражданское общество молниеносно преображается в скопище мелких жуликов, где правят бал банды головорезов. Эти рассуждения имеют здесь смысл лишь как объяснение и подтверждение тому, что в критические периоды люди перестают руководствоваться рациональным и дальнобойным расчетом, потому что множество неопределенных и не зависимых от них факторов не дают возможности рассчитывать свои действия даже на год вперед, а начинают руководствоваться "верхним чутьем", то есть темпераментом, интуицией и желанием. Русский "авось" лезет вверх, как стрелка барометра, пока не упрется в "великий бунт". Или "великий хаос". И тогда каждая серьезная молекула превращается в сама себе тактическую единицу. Ольховский ощущал себя, в качестве командира крейсера, единицей оперативной. С этим ощущением он спустился в катер, 4. где флаг речной милиции был заменен на андреевский, а готовно пошедшие на спецзарплату милиционеры, благодушные после флотского завтрака с водкой, небрежно и значительно изобразили отдание чести, косолапя ладонь на американский манер. На набережной поймал частника, разъезженный "фольксваген-гольф", цвет которого постепенно переходил от серой грязи внизу к красной крыше, и за полтинник поехал в Останкино. Водитель, худенький желтоволосый парнишка в разночинских очочках, прикуривал одну сигарету от другой и рвал на желтый, обгоняя всех независимо от ряда. - Ну, и почем у вас бензин? - спросил он, определив приезжего и узнав, что тот из Петербурга. - А зарплаты такие же? Говорят, ваш мэр под Лужковым лежит. - И хладнокровно подрезал "БМВ", проскочив перекресток. Острие Останкинской башни терялось в летящем тумане. Ольховский дважды сбегал взад-вперед через широкую и буквально простреливаемую полетом машин улицу Академика Королева, выясняя нужный ему корпус. Блочные здания телецентра стояли, однако, в нейтральном отдалении от вышки. В вестибюле пришлось унизительно препираться с охраной и вести долгие нудные переговоры через стеклянную стойку бюро пропусков. Секретарша главного редактора отрезала по телефону, что шеф в командировке. У заведующего редакцией новостей шло совещание. В конце концов (он успел стереть грязные брызги с брюк над каблуками) спустилась какая-то девочка - то есть сорокалетняя дама с вечной взмыленностью в чертах увядающего личика. Девичьими манерами и интонациями она пыталась привести свой явный возраст в необидное соответствие с малой социальной значимостью и, видимо, столь же незначительной зарплатой. Эта загнанная судьбой в пятый десяток девочка приняла пакет и заверила, что передаст сразу после конца совещания. Дать расписку в получении пакета она отказалась, а на вопрос о телефоне продиктовала номер справочной, налепленный тут же на стекло бюро пропусков. - Это обязательно должно прозвучать сегодня в двадцать один ноль-ноль - в девять вечера! В новостях! - с предельной вескостью внушал Ольховский, продолжая держаться двумя пальцами за большой желтый пакет, засургученный в центре и по углам. - Это решаю не я, но мы всё обязательно рассмотрим прямо очень вскоре, - нетерпеливо уверяла дама. - Вы оцените - это сенсация. Это бомба! - гипнотизировал Ольховский, меняя обольстительную улыбку на каменную официальность и обратно. - Желательно дать в начале. - С эфирным временем всегда бывают сложности, но если у вас горячая информация, то все будет о'кей, - она пританцовывала и поглядывала на часы. Ольховскому пришло в голову, что она пытается выглядеть собственной дочерью и, наверное, дома присматривается к ее манерам и перенимает тинейджерский слэнг и приколы, возможно даже репетируя их в ванной перед зеркалом. Вся поездка, с поисками, ожиданием и томительным пропихиванием через уличные пробки, заняла часа четыре. А по возвращении открылась очередная новость: На набережной, в кузове шаланды, стоял огромный барабан с намотанным черным толстым шлангом, и один конец этого шланга уходил в открытый колодец городских магистралей. Вверху работяги на вышке автоподъемника ковырялись в проводах, внизу с самосвала съезжала жестяная трансформаторная будка, а у самой воды растопырил опорные плиты шестиосный японский автокран "Като", нарядный и яркий, как апельсин. Коробчатая стрела была развернута к "Авроре", и стрела эта выдвигалась медленно и бесконечно, секция за секцией все вылезала и вылезала, подобно щупу какого-то марсианского аппарата, пока не остановилась, упруго покачиваясь, в метре от борта. - Эт-то еще что такое?! - командирским голосом рубанул Ольховский по непонятной самодеятельности. Оглянулся только один - высокий и сутулый, в желтой монтажной каске и ватнике, отличавшемся от брезентовых курток остальных: он единственный казался ничем не занят, а из нагрудного кармана ватника, нового, оливкового, с пелеринкой, торчали блокнот и ручка: - Вы командир "Авроры"? Вернулись, что ли? - Что здесь происходит и кто вы такой? - Как что. Все в порядке. Подключаем вас на стоянке к городским магистралям. - Каким магистралям? - Каким принято. Вода холодная и горячая, электричество, телефон. К стенке вам тут не подойти - вот, протягиваем. А насчет канализации указаний не было. - Указаний? Не было? А остальные? Были? Кто приказал?! Бригадир пожал плечами: - Вы грамотный? Читайте. И повернулся спиной. На ватнике, как и на спецурах работяг, был отбит трафарет: "Москомму

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования