Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Веллер Михаил. Ноль часов или Крейсер плывет навстречу северной Авроры -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  -
емония уложилась в двадцать минут. По мере снижения званий скорость увеличивалась. Банкет был накрыт неподалеку. Хотя и ему предшествовал краткий инструктаж, но Ольховский, памятуя свою первую парадную трапезу в Москве, с рыбой постарался дела не иметь. Столы стояли покоем. Первую выпили стоя. Повернулись в очередь чокаться с Путиным, но эту затею обслуга тихо пресекла ("если он сам подойдет к вам - пожалуйста; оставаться на местах"). Качество жратвы было вне конкуренции, но поначалу кусок в горло не лез. Макс с завистью пялился на зажаренную целиком индейку: она оказалась уже разрезанной на тончайшие ровные ломти, чего не было видно, пока не ткнули вилкой. Бохан опомнился первым и принялся уминать в себя все подряд. Зазвенели, застучали, зажевали; разошлись. "Швед, русский колет, рубит, режет", - приготовил фразу для записи Иванов-Седьмой, обрабатывая баранью отбивную на косточке. - Смотри, какая интересная нервная реакция, - сказал доктор. - Мы выполнили задачу, добились успеха. Остались живы, здоровы, на свободе... - Бабок сколотили слегка, - вставил Мознаим и налил. -... Вместо стенки получили ордена в Кремле - уже неслабо. Где же прыжки от восторга? Нет прыжков от восторга. Какое-то ощущение обыденности. Почему? Потому что пережито большое напряжение, и стресс еще не снят. Удивительно умеет природа портить нам радость от жизни. - А ты почему икру без масла намазываешь? - спросил Беспятых. - А зачем лишние калории? Беспятых закусил стопку жюльеном и, примериваясь к заливному, поиграл ножом, на котором прыгала электрическая змейка. Заливное упало на салфетку, а салфетка с колен на пол, откуда и была мгновенно и незаметно подобрана официантом. Беспятых с неудовольствием посмотрел на разоренное блюдо и потянулся к ветчине. - С возрастом мы замечаем, - сказал он, жуя, - что все радости, которых мы ожидали под фанфары, незаметно проникли к нам с заднего крыльца. - Ты у нас философ. - Это не я. Это один старик, который понимал в пожрать! Произнеся первый тост. Путин лишь притрагивался к своей рюмке. Он посмотрел на часы. Перед ним поставили чашку с чаем. Ольховский достал сигарету, под которой возник огонек зажигалки. Когда огонек исчез, появилась пепельница. - Так толком и не поговорили, Петр Ильич, - сказал Путин. - Ладно, что ж делать. Приеду в Питер - свидимся. Ну что... Кончай палить. Всему свое время. Домой-то хочется? К его уху склонился референт, помощник, секретарь, кто там они все есть: "Владимир Владимирович. Вам пора... " У Ольховского было заготовлено большое прощальное наставление. Необходимо было постоянно контролировать разминирование Москвы; сажать виновных в невыплате пенсий; тихой сапой подрыться под нефтяные монополии; резко упростить формальности усыновления сирот; вкачать средства во флот немедленно; до черта всего. Он тоже посмотрел на часы. Черт, все это было и так ясно. Вместо этого он сказал: - С чиновниками - это у тебя неплохо вышло, Владим Владимирович. - Ну, на ход ноги, - сказал Колчак. - Хочется приватно сказать что-нибудь такое торжественное. Типа: мы тебе передали эстафету, теперь ты давай следующий этап. А если что - мы придем еще раз, маршрут проложен. Что в сокращенном варианте звучит: за благополучный проскок! Когда Путин ушел ("Продолжайте, не торопитесь. Это мне пора, извините"), Иванов-Седьмой ехидно спросил: - Что-то я в тебе не замечал, Николай Палыч, пристрастия к верноподданическим текстам. Давно ли ты собирался ему приказ на брюхе татуировать? Впервые в жизни Колчак выглядел сконфуженным. - Есть у русских эта гадкая черта, - пожаловался он, - за глаза поливать власть, а в глаза ни с того ни с сего лизать. Не понимаю. Вроде и по делу сказал. А получается - сам выдвинул, и самого же перед ним в прогиб несет. - Прессуют нас прессуют, а раб не выдавливается, да? - посочувствовал Беспятых. - Клизму всем поголовно, - сказал доктор. - И позадно. Как очистительный этап демократии. - Что ж. Опыт с птеродактилем у тебя уже есть. - Не завидую я ему, - вздохнул Ольховский. - Одна разборка с Жуковым чего будет стоить. Возвращались в темноте. Мознаим вынес под тужуркой бутылку виски, ее отобрали и пустили по автобусу. Пить больше, вроде, и не хотелось, но добавить - это святое. - Что за идиотское название награды: "За заслуги перед Отечеством второй степени"! - возмущался Груня. - Что второй степени - отечество? Или заслуги? Козлы! На корабле тосковал Куркин с парой вахтенных. Награждение привезенными им орденами произвели перед строем со всей возможной торжественностью. Заснуть не удавалось. Курили, разговаривали, ходили к командиру клянчить спирт - дал. Планы были радужные. "Немало я стран перевидел, шагая с винтовкой в руке", - тихо гонял в радиорубке маркони. Втиснулся Макс с кружкой чифира; отхлебывали, перепуская затяжку через глоток, набился народ и стал петь. Мознаим подсчитывал полученные "Авророй" деньги: большая часть сохранилась. Но при делении на сорок пай получался не астрономический. Он усовершенствовал калькуляцию: ввел зависимость от званий, должностей и выслуги лет - вышло куда веселей. Он озабоченно предвидел трудности с уговорами начальства на свою систему дележки. "Мечта разыскивает путь - открыты все пути", - писал Иванов-Седьмой; он был счастлив. Беспятых снился викинг в очках и с "конским хвостиком". Колчак брился: это его успокаивало. Ольховский звонил в Петербург. Доктор мерил новый костюм, купленный на размер меньше. Серега Вырин в четвертый раз рассказывал кубрику, как он снял на Тверской негритянку и имел ее в служебке "Националя" всего за чирик швейцару. На самых горячих местах Сидорович ронял очки. За час до подъема Шурка пробрался на бак и вынул из затвора ударник. Он завернул его в старый гюйс и спрятал на дно рундучка. Это была вторая неуставная вещь в его рундучке. Первой было покрывало Майи. Майя подарила ему его при расставании. Почему-то ей обязательно хотелось, чтобы он хранил как бы часть ее собственной постели (которой он никогда не видел). Ей виделось в этом что-то вроде семейного обета, домашнего очага и в таком роде. Шурка согласился только потому, что знал, что у беременных бывают свои причуды, которым надо уступать. А потом совестно было выкинуть. Покрывало было старомоднейшее, не иначе от бабушки, пикейное, полупрозрачное от стирок. Вот этого покрывала в рундучке не оказалось. Наутро Шурка перетряс всех. Все клялись, что ничего о нем не знают. Посочувствовал один Груня. Он переживал и помогал искать. Но утро было яркое, с морозцем, на опохмел Макс выкатил по кружке пива из заранее купленной и заначенной канистры, и к подъему флага Шурка примирился с потерей, "ерундой по сравнению с мировой революцией", как выразился Кондрат, и успокоился. эпилог Владимир Владимирович Путин прошел в президенты. Какие следствия имело это для России - все знают. - Мы сделали все, что могли. Видит Бог, - сказал Ольховский. - Чуть больше, - сказал Колчак. На следующий же после выборов день к "Авроре" был подан ледокольный буксир "Суворов". В Речпорту их под завязку заправили топливом. Обратный путь прошел знакомым маршрутом без всяких приключений. Всем хотелось домой. "Буксир прокладывает путь, - писал Иванов-Седьмой. - Льдины шуршат вдоль бортов. Мороз-воевода дозором обходит владенья свои. Но уже весна, и солнце светит ярко. Это символично". Проходя Свирь, высвистали по рации Егорыча, перезимовавшего дома, и вручили его долю прибыли. Старик ошалел и расчувствовался. Но был страшно огорчен, что его обошли награждением в Кремле. Обещали похлопотать за него, что позднее, конечно, забыли. Лоцман проявил смекалку: через фермерский банк за взятку перегнал свои доллары в финскую "Nordbanken group" и, раз в полгода наезжая в Хельсинки за процентами налом, доживал свой век в относительном достатке и покое. Ночью прошли невские мосты и встали на свою стоянку. Подняли лебедкой опущенные в лед свои швартовые балки и приварили на место. Убрали с набережной табличку о своем отсутствии. Утром казалось, что "Аврора" никуда и не уходила. О походе напоминала только надломленная фок-стеньга. На второй день Мознаим привез работяг, и все стало как раньше. Первую неделю наслаждались отдыхом и гуляли по Петербургу, а потом впряглись в привычную службу, и события пошли своим чередом. Но в этой очередности событий теперь прослеживалась оптимистическая и даже мажорная тенденция. - Не зря сходили! - констатировал Колчак, поднимая бокал на своем отвальном банкете в кают-компании. Он получил назначение на бригаду крейсеров на Тихоокеанском флоте: контр-адмиральская должность. До должности командующего флотом предстояло еще послужить. Ушлый Мознаим получил квартиру от подобревшего мэра Петербурга, а деньги вложил в акции "Лукойла" и устроился младшим менеджером в ее петербургский филиал. После чего приобрел коттедж когда-то знаменитого авторитета Комара в Комарове (каламбур документален) - целый замок из красного кирпича. Жена стала ходить по струнке, но земельная аренда доводит его до истерик. Уволился с флота и лейтенант Беспятых - по окончании трехгодичного срока призыва. Он защитил кандидатскую по неожиданной теме: "Параллелизм в философском мировоззрении скандинавских викингов и японском бусидо". Потом вообще переключился на скандинавистику и к сорока стал профессором, половину года читая курсы в Стокгольме. Доктор Оленев поступил в адъюнктуру Военно-Медицинской академии, не защитился, ушел из кадров и открыл небольшую частную клинику по похуданию. В ней он использовал методы профессора Калашникова, с которым подружился и даже одно время был его деловым партнером. Интересно сложилась судьба Иванова-Седьмого. Он издал мемуары за собственный счет, после успеха книги права на издание купило крупнейшее московское издательство "ACT", а полудохлый, но умственно активный "Лентелефильм" предложил ставить сериал. Иванов-Седьмой не мог доверить чужому человеку писать сценарии, ушел из музея, освоил профессию сценариста и всю оставшуюся жизнь проклинал и поносил режиссеров, ничего не смыслящих во флотских делах и вообще в литературе. Однако пережил свой звездный час: после выхода первых восьми серий он получил премию "Ника" за лучший телесценарий. "Моя жизнь состоялась!" - сказал он со сцены, поднимая статуэтку над головой. Ольховский служил на "Авроре", сколько позволяло здоровье и Управление кадров. Половину собственных денег он вложил в реставрацию корабля, мечтая о времени, когда офицеры "Белфаста" почернеют от зависти. Взрослый сын продолжал быть несчастьем их семьи. После инфаркта Ольховский вышел в отставку и занял место директора музея. Здесь его жизнь. Надо отметить, что, поправившись, он стал гораздо спокойнее и здоровее, очень следит за собой. Матросы разъехались. Бохан построил большой дом в деревне. Сидор приобрел автосервис в Курске, но прогорел. Больше других преуспел Макс. Он взял в аренду знаменитый "Сайгон", выкинул оттуда магазин и отделал роскошное кафе с фотографиями знаменитых некогда завсегдатаев. От Бродского до Боярского. Портреты украшены автографами - кто еще жив, конечно. Автографистам вручили карточки на бесплатное обслуживание. Расчет был верен: место стало модным центром Невского. Цены ломовые, но и народ ломится: вдруг он будет пить кофе за стойкой рядом с Розенбаумом. Макс окончательно облысел, что не помешало ему жениться на красавице и изменять жене с любовницей-красавицей. Когда при нем заговаривают о Москве, он ласково улыбается и говорит: "Засаживали мы ей по шесть дюймов. Жить надо в Петербурге". Серега Вырин женился на дочери богатого гангстера и вложил деньги в папин бизнес. Ездит на "ягуаре". С чужими нагл, но своих боится. Кондрат вдруг организовал частные охранные курсы. Плюха у него страшная. Груня эмигрировал в Данию, сел на социал, поселился в Христиании с хиппи и парками. Стал у них активистом движения за закрытие атомной электростанции в соседней Швеции. Много лет спустя, на День Флота, родной корабль посетил замполит. Вечером он напился с офицерами и плакал, отвернувшись от телекамеры. Осталось сказать только о Шурке. По возвращении он женился на своей Майе. Московского пая как раз хватило на двухкомнатную квартиру. Майя очень хотела мальчика и, когда родилась девочка, переживала страшно. - Девочка - это замечательно, - сказал Шурка, целуя на крыльце роддома одеяльный конвертик. - Это к тому, что войны не будет. А когда родится мальчик, у него будет старшая сестра. Пусть нянчится.

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования