Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Вересаев Викентий. Сестры -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  -
глядом внимательно оглядел ребят. И вдруг, сильно размахнувшись, швырнул кирпич в их кучу, как раз в то место, где стояла Лелька. Девчата завизжали, все бросились на другой конец коридора и там сбились в кучу. На минуту настала тишина. В одном конце коридора стояла онемевшая толпа парней и девчат, на другом -- широкоплечая фигура Спирьки с растрепанной головой. Он держал на изготовке кирпич и глядел на одну Лельку. Лиза Бровкина возмущенно сказала: -- Ребята, да укротите же его! Ведь он всех здесь искалечит! Но парни мялись и не двигались. У Лельки взмыла из глубины души холодная, озорная дерзость. Весело захватило дух. Уверенным шагом, высоко держа голову, она пошла прямо на Спирьку. Спирька удивился, опустил кирпич и медленно пошел ей навстречу. Несколько парней двинулось следом за Лелькой. Спирька сверкнул глазами, и кирпич полетел мимо Лельки в глубину коридора. Ребята шарахнулись назад. Лелька сильно побледнела. Подошла, положила руку на плечо Спирьки. -- Спирька! Как не стыдно! Что за хулиганство! А еще комсомолец! Спирька задыхался. Глаза в пушистых ресницах со страданием глядели на Лельку. -- Лель!.. Лель!.. Он всхлипнул и крепко ударил себя кулаком в грудь. -- Лель! За что ты меня обидела? -- Чем я тебя обидела? -- Юрку позвала в легкую кавалерию, а меня нет? А мы вместе с ним тебя в кружке слушали... Я ведь тоже слушал, старался... Чем я хуже его оказался? ЛЕ-ель!.. Он выронил кирпич, рыдал и продолжал бить себя кулаком в грудь. Вдруг вокруг него выросли фигуры парней, бросились на Спирьку. Он зарычал. Ребята схватили его за руки и стали их закручивать назад. Он вывертывался, рвался, но подбежали еще парни. Так закрутили ему назад руки, что Спирька застонал. И вдруг Лелька увидела: Оська Головастое теперь, когда Спирька был беззащитен, яростно бил его кулаком по шее. Лелька в негодовании крикнула: -- Брось же, Оська! Что за гадость! Спирька неожиданно изогнулся, с силою боднул Оську головою в лицо, вырвался и, шатаясь, побежал к двери. Разгоряченные ребята -- за ним. Оська стоял, зажав ладонями лицо, из носу бежала кровь. Вдруг -- дзеньканье, звон, треск. У двери были сложены оконные рамы, Спирька споткнулся и упал прямо в рамы. Барахтался в осколках стекла и обломках перекладин, пытался встать и не мог. Его вытащили. Оська с остервенением кинулся его бить, но другие не пустили. Спирька пришел в себя, беспомощно стоял и с удивлением глядел на свои залитые кровью руки, и как ручейки крови бежали с лица на нижнюю рубашку, выглядывавшую из разрывов верхней. Кровь не капала, а бежала быстрыми ручейками. Лелька сказала: -- Это серьезная штука. Нужно его отправить на перевязку. Спирька встряхнулся. -- Куда отправить? Никуда не пойду. И заворочал опять обезумевшими глазами. Явился заведующий клубом, распорядители. Спирька отказывался идти, буйствовал, кричал: -- Ни с кем не пойду, только с Лелькой! И со звериною хитростью все время держался спиною к стене, чтоб его опять не схватили сзади. Лелька пожала плечами. -- Одна я с тобою не справлюсь. Не доведу. Пусть вот хоть Шурка Щуров с нами пойдет. -- Шурка? -- Спирька внимательно оглядел Шурку,-- Тех-ни-че-ский секретарь? Доверяю! Ладно! Втроем пошли в больницу. В середине -- шатающийся, весь залитый кровью Спирька, а под руки его держали с одной стороны Лелька, с другой -- Шурка Щуров. Спирька в счастливом упоении все бил себя кулаком в грудь и твердил: -- Из всех ребят! Из всех девчат! Боль-ше всех я уважаю тебя! Только тебя уважаю, больше н-и-к-о-г-о!,. ЛЕ-ель! Видишь транвай идет? Скажи одно слово,-- сейчас же лягу на рельсы! Лелька шла и в душе хохотала. Ей представилось: вдруг бы кто-нибудь из бывших ее профессоров увидел эту сценку. "Увеселительная прогулка после вечера смычки". Хха-ха! Ничего бы не понял бедный профессор, как можно было променять тишину и прохладу лаборатории на возможность попадать в такую компанию, как сейчас. Стало ей жаль бедного профессора за его оторванность от жизни, среди мошек, блошек и морских свинок. * * * Юрка тосковал и не знал, куда себя деть. Вышел новый номер заводской газеты "Проснувшийся витязь". В нем Юрка прочел: "НА ЧЕРНУЮ ДОСКУ!" В штаб легкой кавалерии поступило заявление, что некий Воробьев, по прозванию Богобоязненный, бывший рабочий нашего завода (какой позор!), торгует вином. Этот Воробьев очень хитрый и ловко умел скрывать от милиции свои делишки. Вальцовщик Иван Зяблов в минувшую субботу зашел к нему с товарищем, купил бутылку водки, но при выходе был остановлен отрядом легкой кавалерии нашего завода. Попросили его в милицию. Когда стали составлять протокол, то Зяблов стал скрывать этого шинкаря и ругать кавалеристов. Что это за рабочий, который скрывает шинкаря? Мы не ожидали, что на нашем заводе могут быть такие несознательные рабочие. На черную доску вальцовщика Ивана Зяблова! Но и эта заметка не изменила настроения Юрки. Напротив, еще стало противнее на душе. "В штаб легкой кавалерии поступило заявление..." Это он там нечаянно проговорился про Богобоязненного, у которого и сам не раз покупал прежде вино. Проговорился, ребята пристали, пришлось сказать адрес... Ой, как все мерзко! Юрка не знал, что сделать, чтоб утишить тоску. Напился пьян. Легче не стало. * * * Могучий рев гудка на весь поселок, заливистые звонки по цехам: половина двенадцатого, часовой перерыв на обед. Юрка остановил свою машину, вяло побрел в столовку. По проходам и лестницам бежали вниз веселые толпы девчат. Девчата, пересмеиваясь, стояли в длинных очередях к кассе и к выдаче кушаний. Буро-красные столы густо были усажены народом,-- пили чай, ели принесенный с собою обед или здесь купленные холодные закуски (горячие блюда в заводской столовке не готовились,-- пожарная опасность от огня: бензин). Весело болтали, смеялись, спорили. Юрка сидел в углу, угрюмо жевал колбасу с плохо выпеченной булкой и с завистью смотрел на кипевшую вокруг бездумно-веселую беззаботность. Увидел у окна в куче девичьих голов хорошенькую головку Лельки с вьющимися стрижеными волосами. Лелька, смеясь, горячо что-то говорила Лизе Бровкиной. Вот Леля: она все знает, все понимает, что хорошо, что плохо, у ней настоящие взгляды, марксистские... Эх, муч-чение! Лелька встала из-за стола, пошла с Лизой из столовой. Юрка бросил начатый стакан чая и побежал следом. Нагнал в раздевалке, меж вагонеток, груженных рамками с готовыми галошами. -- Здравствуй, Леля! -- А-а, Юрка! -- она радушно протянула руку.-- Читал в газете про ваш налет? Юрка потемнел. -- Читал. Лелька внимательно поглядела на него, взяла за концы пальцев и потянула за собой. -- Пойдем, поговорим. Они пошли длинными и молчаливыми залами за раздевалкой, где чернели огромные вулканизационные котлы. Ходили по рельсовым путям взад-вперед и горячо говорили. -- Юрка, Юрка, глупая ты голова! Неужели и теперь не понимаешь? Какая у нас может быть установка? Пойми, -- только одна: все, что способствует приближению социализма, то хорошо. Что вредит, то -- к черту, с тем нужно бороться всеми силами, без пощады и без гнилых компромиссов. Ну а что, скажи: правильно поступает наша власть, когда борется с пьянством рабочих, когда запрещает продажу спиртных напитков? -- Ясно правильно. -- Н-ну-у?..-- Лелька взъерошила Юрке волосы.-- О чем же ты мучаешься, чем терзаешься? Дурак, дурак! Взяла Юрку под руку, прижалась к его руке, и так пошли к раздевалке. -- Мы с тобою еще много делов наворочаем. Это у тебя "детская болезнь", остатки старой, дореволюционной психики. Юрка радостно ощущал, как к локтю его прижималась тугая грудь Лельки. Волна уверенной радости окатила душу. Лелька видела его влюбленные глаза, и ей хотелось почувствовать свою власть над ним. -- Ну, сейчас гудок. Бежать на работу. Вот что, Юрка. В штабе нашей легкой кавалерии я предложила такую штуку: нужно повести решительную борьбу с прогульщиками. Прогулы дошли до четырнадцати процентов. Ты понимаешь, как от этого падает производительность. И вот что мы надумали... С понедельника мы работаем в ночной смене, ты -- тоже? -- Ага! -- Так вот. В понедельник к восьми утра мы собираемся в завкоме, получаем список всех не явившихся на работу, разбиваемся на отряды -- и на квартиры к прогульщикам. Проверяем -- уважительный прогул или неуважительный. Опять вихрь омерзения закрутился в душе Юрки, он неохотно промычал что-то, будто бы одобрительное. Лелька опять внимательно поглядела на него. -- Значит, в понедельник, в восемь утра, в завкоме. Придешь? -- Приду. -- Ну, смотри! Если надуешь... Она погрозила ему кулаком. Заревел гудок. Опрометью оба бросились к своей работе. * * * В завкоме, в комнате Осоавиахима 16, в понедельник собрались ребята-налетчики. Походом руководила Бася. Распоряжалась властно и весело. Шурка Щуров, во всяком деле незаменимый технический секретарь, принес длинный список работниц и рабочих, не явившихся сегодня на работу. -- Го-го! -- общий раскатился хохот.-- Какой эпидемический день! Бася спросила Шурку: -- А адреса их раздобыл? -- Ну да, раздобыл. А то как же? -- Молодец, парень. Забыла тебе сказать. Боялась, сам не сообразишь. Шурка, играя, схватил ее за запястья. Бася спокойно отстранила его руки. -- Брось заигрывать! Молодой парень, а к старухе лезешь... Ну, рассаживайся, ребята. Будем распределять адреса по районам. С шутками и смехом сортировали адреса, потом стали распределять районы. Лелька под столом ласкающе потянула Юрку за концы пальцев и сказала: -- Мы с тобой. Юрка радостно отозвался: -- Ладно! Распределили. Лельке с Юркой достался район Миллионной улицы. Юрка, сначала веселый, вдруг опять почему-то стал мрачен. Лелька исподтишка приглядывалась к нему. Делом женского самолюбия стало для нее -- подчинить себе этого парня, заставить его радостно, с сознанием своей правоты исполнять то, что сейчас -- она видела -- он исполнял с надсадом и отвращением. Когда они выходили, Юрка вдруг сказал: -- Я тебя очень прошу: давай с кем-нибудь поменяемся районами. Лелька удивилась. -- Почему? -- Видишь ли... -- Он замялся, вынул список, подчеркнул ногтем.-- Спиридон Кочерыгин. Это мой приятель закадычный. Спирька. Ты знаешь. Сколько гуляли вместе! Как я к нему приду? Лелька строго смотрела на него. -- Юрка! Ты для своих приятельских отношений готов пожертвовать революционным долгом? Стыдись! -- Да нет, я что ж... Я понимаю. Нешто я против этого? Я только прошу, поменяемся районами, чтоб не мне к нему идти... Холодно и упрямо Лелька ответила: -- Как хочешь. Меня не пугает, что мне к Спирьке придется идти,-- чего мне меняться? А ты меняйся, твое дело. Проходили мимо Шурка Щуров с Лизой Бровкиной. -- Шурка! Хочешь, пойдем со мной? А Юрка с Лизой пойдет. Ему что-то со мной не по дороге. Шурка с готовностью отозвался: -- Есть! Но Юрка отстранил его. -- Нет уж, все одно. Пойдем. * * * На Миллионной вошли в ворота большого -- не сказать двора, не сказать сада. Среди высоких сосен и берез были разбросаны домики в три-четыре окна. Юрка, бледный, шел уверенною дорогою к почерневшему домику с ржавой крышей. Вошли в просторную кухню с русской печью. За столом сидела старуха, в комнате было еще трое ребят-подростков. У всех -- широкие переносицы и пушистые ресницы, как у Спирьки. Юрка, не стучась, открыл соседнюю дверь,-- Лелька хотела его остановить, чтоб постучал, да не успела. Спирька в очень грязной нижней рубашке сидел на стуле, положив ногу на колено, и тренькал на мандолине. Волосы были взлохмаченные, лицо помятое. На лбу и на носу чернели подсохшие порезы,-- как он тогда на вечеринке упал пьяный в оконные рамы. Воздух в комнате был такой, какой бывает там, где много курят и никогда не проветривают. -- А-а! Спирька приветливо улыбнулся Юрке и вдруг в сконфуженном испуге заметался по комнате: увидел Лельку. Схватил крахмальный воротничок, стал пристегивать. Лелька холодно спросила: -- Мне нельзя? Я подожду. -- Ничего, иди, иди! А сам поспешно надевал пиджак и повязывал галстук. На ходу заглянул в зеркальце, поплевал на ладонь и пригладил волосы. -- Садитесь, сейчас будем чай пить. Был он очень польщен, но все-таки никак не мог понять, чего она пришла. Лелька с тою же холодною сдержанностью спросила: -- Ты почему сегодня не на работе? За спиною Спирьки она увидела его постель: засаленная до черноты подушка, грязный тюфяк и на нем скомканное одеяло. Он спал без постельного белья. А зарабатывал рублей двести. Ветхие синие обои над кроватью все были в крупных коричневых запятых от раздавленных клопов. -- Почему не на работе? Проспал. Немножко погуляли вчера. -- Что ж так? Это не годится. В распоряжения попадешь за неуважительную причину. -- Уважительная будет. У меня тут в домовом комитете все свои людишки, вместе гуляем. Самую уважительную причину пропишут... Да что мы так, погодите, я сейчас чайку... -- Товарищ Кочерыгин, мы к тебе не чаи пришли распивать, а по приказу штаба легкой кавалерии,-- проверить, по уважительной ли причине ты сегодня не вышел на работу. Ты комсомолец, значит, парень сознательный, понимаешь, что прогулы -- это не пустяки для производства, что производство на этом ежегодно теряет сотни тысяч рублей. Подумал ты об этом? Спирька окаменел от неожиданности и молча слушал. Потом остро блеснул глазами, медленно оглядел обоих. -- Вы за этим делом ко мне и пришли? И пристально уставился на Юрку. Юрка отвел глаза. -- Та-ак... -- Спирька глубоко засунул руки в карманы. Лелька с негодованием воскликнула: -- Ты же еще пытаешься нас облить презрением! А еще комсомолец! Пример подаешь лодырям и прогульщикам, обманываешь государство и партию, играешь на руку классовым нашим врагам -- и стоишь в позе возмущенного честного человека! Спирька тяжело глядел, не вынимая рук из карманов. -- Ну? Дело свое сделали? Запишите в свои книжечки что надо и смывайтесь. Лелька спокойно ответила: -- Нам больше тут делать и нечего. Пойдем, Юрка. Спирька, все так же руки в карманах, вышел следом на крылечко. Лелька с Юркой пробирались по узкой тропинке в снегу к воротам. Спирька сказал вслед Юрке: -- Погоди, гад! Посчитаемся с тобой! Лелька остановилась. -- Что он сказал? Спирька ушел к себе. Юрка ответил неохотно: -- Так, грозится. Только не больно его испугались. Они пошли по следующим адресам. * * * Длинные столы. Перед ними -- баки с коричневым лаком. Мускулистые лакировщики снимают с вагонетки тяжелые железные полосы,-- они почему-то называются рамками. На полосах густо сидят готовые галоши. Ставят рамки на подставки за столом. Лакировщик снимает колодку с готовой галошей, быстро и осторожно опускает галошу в лак, рукою обмазывает галошу до самого бордюра, стараясь не запачкать колодку, и так же быстро вставляет ее опять на шпенек рамки. Приятно пахнет скипидаром. Спирька Кочерыгин работал в одной физкультурке без рукавов, бугристые его мускулы на плечах весело играли, когда он нес к вагонетке рамку с отлакированными галошами. Но сам он был мрачен, глядел свирепо и только хотел как будто в веселую игру мускулов оттянуть засевшую в душе злобу. Пришел из курилки взволнованный Васька Царапкин, сообщил товарищам: -- Администрация поднимает вопрос о снижении расценок лакировщикам. Говорят,-- очень много зарабатываем, двести рублей. -- Как?! Ого! -- рабочие возмутились.-- А работа-то какая, 'это они подумали? В рамке два пуда весу, ежели колодки чугунные. Потаскай-ка,-- ведь на весу их держишь в руках. -- Да,-- продолжал Царапкин,-- вырабатываем мы пятьдесят три тысячи пар, хотят поднять норму до пятидесяти семи, а расценки снизить. -- Ну, это еще поглядим, как снизят. Не царские времена. Царапкин осторожно возразил: -- Царские времена тут ни при чем. А нужно в профцехбюро,-- послать туда депутатов, объяснить. Не может всякая работа оплачиваться одинаково. У нас тяжелая работа -- раз. Вредная для здоровья -- два. Спирька процедил: -- Ого! Как раз и хронометраж идет. Держись, ребята! В лакировочную входила Бася Броннер с папкою в руке. Все не спеша взялись за работу. Бася подошла к столам, где рядом работали Спирька и Царап-кин. Спирька оглядел ее наглыми глазами. Бася от него отвернулась. Достала карандаш, положила секундомер на край стола и начала наблюдать работу Царапкина. Царапкин медленно снимал колодку, медленно макал ее в лак и старательнейше обмазывал рукою бордюр. Бася начала было записывать его движения, -- безнадежно опустила папку и спросила: -- Вы, товарищ, всегда так медленно работаете? Царапкин с готовностью стал объяснять: -- Скорая работа, товарищ, у нас никак не допустима. Галоши нужно обмазывать очень осторожно, чтоб ни одна капелька лака не попала на колодку. Н-и о-д-на, понимаете? А то при вулканизации лак подсохнет на колодке. Когда новую галошу на колодке станут собирать, подсохший этот лак сыплется на резину и получается брак. Самая частая причина брака. Бася раздраженно возразила: -- Напрасно вы мне это, товарищ, рассказываете,-- я и сама все это не хуже вас знаю. -- А знаете, так чего же удивляетесь? И продолжал с медленною старательностью обмазывать галоши. Бася прикусила губу, помолчала и стала записывать его движения. Сзади кто-то с возмущением сказал: -- Как не надоест! Ходит, ничего сама не работает, только глазеет и пишет. Бася вспыхнула и не сдержалась: -- Зато вам после меня придется больше работать! -- Да уж это конечно! На то вас тут и поставили,-- шнырять да вынюхивать, как бы норму нагнать. Царапкин примиряюще возразил: -- Товарищи, нельзя так. Это ее работа, она ее обязана делать. Бася, поглядывая на секундомер, старательнейшим образом продолжала записывать все -- видимо, замедленные -- движения Царапкина. Наконец кончила, сложила папку и пошла к выходу. Вдогонку ей засмеялись. Царапкин морщился и махал на товарищей руками. -- Нельзя так, ребята! Ну что это! Все дело только портите. Она сразу и поняла, что мы дурака валяем. Нужно было ничего не показывать,-- только растягивай каждый работу, и больше ничего. Эх, подгадили все дело! * * * Трудная это была и неприятная работа Баси -- хронометраж. Рабочие настораживались, когда она подходила, знали, что выгоднее работать на ее глазах помедленнее, и отношение к ней было враждебное. Силой воли Бася обладала колоссальною, но и она с непривычки часто падала духом, никак не могла найти нужного подхода. Весь этот день она промучилась, и самолюбие сильно страдало, когда вспоминала общий смех себе вдогонку. Вечером случайно узнала в ячейке, что Царапкин --

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования