Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Виан Борис. Сердцеед -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  -
нные лужайки. Шершавые стволы многочисленных деревьев совершали мощный прорыв почвы. Именно сюда Ангель и Жакмор пришли на прогулку после бессонной ночи. Свежий морской ветер раскатывал перед ними кристаллическую скатерть по всей поверхности скалы. В небе на месте солнца висел дырявый огненный квадрат. - А сад у вас красивый, - не найдя ничего лучшего, брякнул Жакмор. - Вы давно здесь живете? - Да, - ответил Ангель. - Два года. У меня было помутнение сознания. Я много чего напорол. - Запас еще есть... - обнадежил Жакмор. - Можно пороть дальше. Еще не все потеряно. - Правильно, - согласился Ангель. - Но чтобы это понять, мне потребо- валось больше времени, чем вам. Жакмор кивнул. - Мне рассказывают все, - заявил он. - В итоге я знаю, что у кого внутри. Кстати, вы не могли бы указать мне любопытные случаи для психоа- нализа? - Их здесь сколько угодно, - сказал Ангель. - Взять хотя бы сиделку. Да и другие деревенские не откажут. Это люди грубоватые, но интересной и богатой судьбы. Жакмор радостно потер руки. - Мне понадобится много случаев, - сказал он. - Я - ненасытный потре- битель рассудков. - Это как? - поинтересовался Ангель. - Сейчас объясню, зачем я сюда приехал. Я искал спокойное место для одного эксперимента. Так вот: представьте себе малышку Жакмора в виде какой-нибудь пустой емкости. - Вроде бочки? - предположил Ангель. - Вы что, пьяны? - Да нет, я - пуст. Во мне ничего нет, кроме жестов, рефлексов, при- вычек. Я хочу себя наполнить. Вот почему я занимаюсь психоанализом. Но моя бочка - это бочка Данаид. Я не усваиваю. Я забираю мысли, комплексы, сомнения, у меня же ничего не остается. Я не усваиваю или усваиваю слиш- ком хорошо... что, в общем, одно и то же. Разумеется, я удерживаю слова, формы, этикетки; мне знакомы термины-полочки, по которым расставляют страсти, эмоции, но сам я их не испытываю. - Ну а как же эксперимент? - спросил Ангель. - Ведь вам хочется его провести? - Конечно, - согласился Жакмор. - Еще как хочется! Какой именно? Сей- час объясню. Я хочу провести абсолютно полный психоанализ. Я - одержи- мый. Ангель пожал плечами. - Этого до сих пор никто не сделал? - Нет, - ответил Жакмор. - Тот, кто станет пациентом на этом сеансе, должен рассказать обо всем. Обо всем. О своих самых тайных мыслях, о са- мых страшных секретах, о невысказанных идеях, о том, в чем он не осмели- вается признаться даже самому себе; обо всем, что есть и что еще оста- нется после, а затем и о том, что стоит за этим. Ни один психоаналитик не проводил такого эксперимента. Я хочу понять, как далеко можно зайти. Я хочу заполучить желания и стремления, я возьму их у окружающих. Пола- гаю, что у меня ничего не оставалось из полученного ранее, так как я не заходил достаточно далеко. Я хочу устроить что-то вроде идентификации. Знать, что страсти существуют, и не чувствовать их - это ужасно. - Но если у вас есть такое желание, - возразил Ангель, - то будьте уверены, этого вполне достаточно, чтобы не считать себя совсем пустым. - У меня нет никакого основания делать что-то одно вместо чего-то другого, - сказал Жакмор. - Я хочу взять у других основания, которые ими движут. Они подходили к стене, возвышающейся с другой стороны дома, симмет- рично воротам, через которые Жакмор прошел в сад накануне. Высокая позо- лоченная ограда нарушала монотонность камня. - Мой дорогой друг, - сказал Ангель, - позвольте мне повторить еще раз: иметь желания - уже само по себе достаточно сильная страсть. И то, что она заставляет вас действовать, - неоспоримое тому доказательство. Психиатр провел рукой по рыжей бороде и засмеялся: - Вместе с тем это доказывает отсутствие желаний. - Вовсе нет, - возразил Ангель. - Чтобы не обладать ни желаниями, ни устремлениями, вы должны оказаться в совершенно нейтральной социальной среде. И не испытывать на себе никакого влияния, утратить все воспомина- ния о прошлом. - Так оно и есть, - подтвердил Жакмор. ~ Я родился в прошлом году, таким, каким вы видите меня сейчас. Взгляните на мой паспорт. Ангель взял документ и стал его разглядывать. - Да, правда, - признал он, возвращая паспорт. - Но это же неправда! - Да вы себя сами послушайте! - запротестовал возмущенный Жакмор. - Одно очень хорошо дополняет другое, - пояснил Ангель. - Правда, что это записано в паспорте, но то, что в нем написано, - неправда. - Однако что там написано, - продолжал Жакмор. - "Психиатр. Пустой. Для наполнения". Аннотация! Да что об этом говорить! Написано черным по белому! - Ну и что? - спросил Ангель. - А то! Вы же видите, что желание наполнения исходит не от меня. Что все это было разыграно заранее. Что я не был свободен в своем выборе. - А вот и нет! - возразил Ангель. - Если у вас есть хотя бы одно же- лание, вы уже свободны. - А если бы у меня его не было? Даже этого одного? - Вы бы просто перестали существовать. - Тьфу! Не буду больше спорить. С вами становится страшно. Выйдя за ограду, они зашагали по дороге, которая вела в деревню. Зем- ля была белой и пыльной, по обочинам росла влажная трава цилиндрической формы - темно-зеленое частоколье желатиновых карандашей. - Так ведь все как раз наоборот! - взвился Жакмор. - Свобода - это полное отсутствие каких бы то ни было желаний, и абсолютно свободным мо- жет считаться только тот, кто не имеет никаких желаний. Именно потому, что у меня нет никаких желаний, я считаю себя свободным. - А вот и нет, - возразил Ангель. - Поскольку у вас есть желание заи- меть желания, у вас уже есть желание что-то заиметь, а значит, все ваши рассуждения неверны. - О! - воскликнул Жакмор в негодовании. - В конце концов, хотеть че- го-либо означает быть прикованным к своему желанию. - А вот и нет, - возразил Ангель. - Свобода - это желание, которое исходит от вас. А в общем-то... Он остановился. - А в общем-то, - подхватил Жакмор, - вы просто морочите мне голову. Я собираюсь вести сеансы психоанализа и забирать истинные желания, хоте- ния, сомнения и все такое, а вы тут меня терзаете. - Подождите, - в раздумье произнес Ангель, - проведем следующий опыт: попробуйте хоть на секунду полностью перестать хотеть желания других. Попробуйте. Но только честно. - Я согласен, - сказал Жакмор. Они остановились на обочине. Психиатр закрыл глаза и, казалось, пол- ностью расслабился. Ангель пристально вглядывался в его лицо. Кожа Жак- мора как будто дала бесцветную трещину. Лицо постепенно светлело; ка- кую-то странную прозрачность приобретали руки, шея, тело. - Посмотрите на свои пальцы... - прошептал Ангель. Жакмор открыл почти бесцветные глаза. Сквозь свою правую руку он уви- дел черный кремень на дороге. Внезапно, как бы одернув себя, он снова обрел очертания и плотность. - Вот видите, - заметил Ангель. - В абсолютно расслабленном состоянии вы перестаете существовать. - Ну... - протянул Жакмор. - Вы сильно заблуждаетесь. Если вы надее- тесь меня переубедить с помощью подобных фокусов... Лучше объясните, как это у вас получилось... - Ладно, - махнул рукой Ангель. - Я даже рад, что вы такой лицемер и совершенно не хотите признавать очевидного. Это в порядке вещей. У пси- хиатра должна быть нечистая совесть. Они дошли до окраины деревни и, не сговариваясь, одновременно повер- нули назад. - Ваша жена хочет вас видеть, - произнес Жакмор. - С чего вы взяли? - буркнул Ангель. - У меня такое предчувствие, - сказал Жакмор. - Я - идеалист. Они вошли в дом и поднялись по лестнице. Резные дубовые перила услуж- ливо прогнулись под увесистой пятерней Жакмора. Ангель открыл дверь в комнату Клементины. X Он застыл на пороге. Жакмор остановился за его спиной в ожидании. - Ты не против, если я войду? - спросил Ангель. - Войди, - ответила Клементина. Она взглянула на него мельком - и не друг, и не враг, а так. Так он и стоял, не осмеливаясь присесть на край кровати, - боялся потревожить. - Я тебе больше не верю, - сказала она. - Женщина, которой наделали детей, не может верить мужчинам. Особенно тому, кто наделал. - Моя бедная Клементина, - начал Ангель, - ну и досталось же тебе! Она резко вскинула голову. Она не хотела, чтобы ее жалели. - Завтра я встану с кровати. Через шесть месяцев они должны научиться ходить. Через год - читать. - Ты идешь на поправку, - сказал Ангель. - Узнаю прежнюю Клементину. - А это была не болезнь, - отрезала она. - С этим покончено. Это не повторится никогда. В воскресенье их должны крестить. Их назовут Жоэль, Ноэль и Ситроэн. Я так решила. - Жоэль и Ноэль, - повторил Ангель. - Звучит не очень красиво. Есть еще Азраэль, Натанаэль. Ариэль, в конце концов. Или Сливунэль. - Ты уже ничего не изменишь, - отчеканила Клементина. - Жоэль и Ноэль для двойняшек. Ситроэн - для третьего. За этим, - добавила она сама себе вполголоса, - мне придется присматривать с самого начала. С ним будет нелегко, но он такой славный. Завтра, - громко объявила она, - у них должны быть кроватки. - Если вам надо что-то купить, - предложил Жакмор, - я к вашим услу- гам. Не стесняйтесь. - Хорошая идея, - согласилась Клементина. - Ручаюсь, вы не останетесь без дела. - Это не в моих привычках, - заметил Жакмор. - Но здесь вы этому быстро научитесь, - одернула его Клементина. - А теперь уходите. Оба. Закажите у столяра три кроватки. Две маленькие и одну побольше. И скажите ему,, чтобы сделал как следует. И пришлите ко мне Белянку. - Хорошо, дорогая, - промолвил Ангель. Он склонился над женой, поцеловал ее и выпрямился. Из комнаты он вы- шел первым, Жакмор - вторым. - А где Белянка? - спросил психиатр, закрыв за собой дверь. - Внизу... - ответил Ангель. - В застиральне. В застерильне. Пойдемте обедать. За покупками сходим потом. - Схожу я, - сказал Жакмор. - А вы останетесь здесь. У меня нет ни малейшего желания продолжать эти утомительные споры. И вообще, не мое это дело - дискутировать. В конце концов, психиатр призван психиатриро- вать. Это же очевидно. XI Жакмор пересек ограду во второй раз и вышел на дорогу, ведущую в де- ревню. Справа - стена сада, прибрежная скала и очень далекое море. Слева - возделанные поля, беспорядочно разбросанные деревья и изгороди в ряд. Колодец, который он не заметил утром, венчала странная каменная надстройка с двумя колоннами и закрепленным между ними барабаном из ясе- ня, удерживающим шероховатую ржавую цепь. Вода в глубине колодца закипа- ла, накипь выплескивалась через край, отражая белооблачные кудряшки, проворно расчесываемые гребешком голубого неба. Вдали показались первые дома, на удивление грубо сколоченные фермы подковообразной формы; концы подков были обращены в сторону дороги. Сна- чала появилась одна, другая, и обе - с правой стороны. Двор имел обычную планировку: посреди квадратной площадки - большой пруд, в его чернильной воде водились раки и вибраки; по левую руку - крыло, где жил фермер с семьей, по правую и в глубине - хлев и конюшня, расположенные на втором этаже, куда скотина карабкалась по довольно крутому пандусу. Под этим скотским трапом, подпираемым массивными сваями, держали лохани, в кото- рых скапливались - благодаря силе притяжения - навоз и дерьмо. Пустые корыта в хлевах заполняли соломой, зерном и кормами. В специально обору- дованном чулане портили фермерских девок. Двор, мощенный серым гранитным булыжником, разделялся на ромбы ровными полосками губчатой травы цилинд- рической формы, такой же, как на обочине дороги. Жакмор шел дальше; вокруг не было ни души. Ферм становилось все больше. Теперь они встречались и по левую сторону, в которую, расширя- ясь, заворачивала дорога. На повороте ее внезапно обогнал красный ручей - гладь на уровне берега: ни складки, ни морщинки - с плывущими комочка- ми неясного, как будто пищеварительного происхождения. Отовсюду из пус- тых домов доносился непонятный гул. Не удавалось Жакмору определить и составные компоненты сложных зловонных паров, которые окатывали его из-за каждого угла. Но все же особое любопытство вызывал ручей. То он сухо сходил на нет - ни единой капли, то вдруг наполнялся до краев, набухая, надуваясь, на- тягивая прозрачную пленку. Речушка мутного светло-красного цвета. Гуашка кровавых плевков, разведенных в слюне. Жакмор подобрал булыжник и бросил в ручей. Булыжник скромно погрузился в жидкость, без шума, без всплеска, ну прямо пуховая заводь. Тем временем дорога выросла в вытянутую площадь с возвышением, на ко- тором расставленные в шеренгу деревья стерегли тень, и раздвоилась. Справа обнаружилось какое-то толпливое мельтешение; туда Жакмор и напра- вился. Подойдя поближе, он понял, что это всего лишь ярмарка стариков. Он увидел деревянную лавку, выставленную на солнце, и большие валуны, на которых устраивалась прибывающая публика. Старичье сидело на лавочке; три валуна уже были заняты зрителями. Жакмор насчитал семь стариков и пять старух. Перед скамьей красовался муниципальный барышник с молески- новой тетрадью под мышкой. На нем был старый вельветовый костюм коричне- вого цвета, башмаки, подбитые гвоздями, и, несмотря на жару, гнусный картуз из кротовой кожи. От него плохо пахло, а от стариков еще хуже. Многие из них сидели неподвижно, опираясь на отполированные ладонями палки, все без исключения в засаленных лохмотьях, небритые, с морщинами, забитыми засохшей грязью, и со слипшимися от долгой подсолнечной работы веками. Шамкали беззубые рты, вонял зубной перегной. - Итак, - приступил барышник, - вот этот стоит совсем недорого и мо- жет еще хорошо послужить. Ну как, Жавруняк, неужели не возьмешь его для своих ребятишек? Он еще может от них как следует огрести. - А он еще может им как следует показать? - Ах, это? Еще как! - заверил барышник. - Ну-ка, иди сюда, старый хрен! Он подозвал старика. Тот, согнувшись в три погибели, шагнул вперед. - Покажи-ка им хорошенько, что там у тебя между ног! Дрожащими руками старик принялся расстегивать замусоленную до блеска ширинку. Зрители расхохотались. - Вы только посмотрите! - воскликнул Жавруняк. - Оказывается, у него действительно еще что-то есть! Он склонился над стариком и, корчась от смеха, пощупал жалкий комо- чек. - Ладно! Беру за сто франков. - Продано! - крикнул барышник. Жакмор знал, что в деревне такие ярмарки - дело привычное, но сам он при этом присутствовал в первый раз, и зрелище его поразило. Старик застегнул ширинку и застыл в ожидании. - Пшел, старая шепеля! - прикрикнул Жавруняк, пнув старика так, что тот зашатался. - Развлекайтесь, ребята. Старик засеменил по дороге. Двое детей отделились от толпы. Один из них принялся подстегивать старика прутиком, а другой повис у него на шее, стараясь опрокинуть на землю. Тот шлепнулся лицом в грязь. На них никто не обращал внимания. Один Жакмор, как зачарованный, наблюдал за ними. Старик встал на колени; из разбитого носа потекла кровь, изо рта что-то вывалилось. Жакмор отвернулся и присоединился к толпе. Барышник расхваливал толстую коротенькую женщину лет семидесяти с редкими сваляв- шимися волосами, выбивающимися из-под черной косынки. - Ну что, эта в хорошем состоянии, - продолжал он. - Есть желающие? Зубов нет вовсе. Так, глядишь, даже сподручнее. Жакмора слегка покоробило. Он вгляделся в окружающие его лица. Одни мужчины, лет тридцати пятисорока, крепкие, коренастые, с залихватски нахлобученными картузами. Народец стойкий, несгибаемый. Некоторые - аж с усами. Верный признак. - Шестьдесят франков за Адэль! - подзадоривал барышник. - За такую цену - да еще и без зубов. Почти даром. Ты, Христунок? Или ты, Кувши- нюк? Он треснул старуху по спине. - Вставай, старая кляча, пускай на тебя полюбуются! Товар что надо. Старуха поднялась. Качнулась омерзительная масса жира в сеточке на- бухших вен. - Повернись! Покажи народу свои ляжки. Загляденье! Жакмор старался не смотреть. От старухи чудовищно воняло; он по- чувствовал, что его сейчас вытошнит насмерть. - Пятьдесят, - раздался чей-то фальцет. - Забирай, она - твоя! - прокричал барышник. Старуха даже не успела оправить холщовую юбку, как он дал ей увесистую оплеуху. Огромный темно- волосый битюг, стоящий рядом с Жакмором, добродушно рассмеялся. Жакмор положил ему руку на плечо. - Что же вы смеетесь? Неужели вам не стыдно? Тот сразу же перестал смеяться. - Неужели мне что? - Вам не стыдно? - мягко повторил Жакмор. - Это же старики. Сокрушительной силы удар пришелся в губу, Жакмор даже не успел увер- нуться. Губа лопнула, он ощутил соленый привкус крови. Психиатр покач- нулся и упал. На него никто не смотрел. Аукцион продолжался. Он поднялся и отряхнул брюки от пыли. За его спиной возвышалась стена мрачных враждебных спин. - А у этого, - донесся лающий голос старьевщика, - деревянная культяпка! Нравится? Сто десять франков для начала! Сто десять! Жакмор пошел прочь. Удаляясь, площадь выходила на улицу, обещающую большую лавочную активность. Жакмор направился в ту сторону. Он чувство- вал себя в полной растерянности, ему было не по себе. Через несколько минут он вошел в столярную лавку. Дверь захлопнулась за его спиной. Ему оставалось только ждать. XII В комнате для посетителей, скорее походившей на уборную, хозяина не было. Обстановка располагала: пол из зашарканных, изрядно почерневших еловых досок, стол черного дерева, два стула с вылезающей соломой, ста- рый календарь на стене и сажа на месте печи в самом углу. Дощатые пере- городки. В глубине - приоткрытая дверь в мастерскую, откуда доносились мастерские звуки: два прерывистых постукивания, которые накладывались одно на другое, но не сливались. Жакмор подошел к двери. - Есть кто живой? - тихо спросил он. Постукивания продолжались, он прошел в мастерскую, которая оказалась длинным и довольно просторным сараем, загроможденным досками, брусьями, наспех сколоченными перекладинами. Свет проникал в помещение откуда-то сверху; Жакмор разглядел три или четыре верстака, маленькую ленточную пилу, дрель, фрезерный станок на расколотом чугунном основании. На сте- нах угадывались различные инструменты. Справа, у двери, через которую только что вошел Жакмор, - огромная куча щепок и опилок. Стоял густой запах столярного клея, исходивший предположительно от липкого ведра, что разогревалось на маленькой угольной печке в самом конце сарая перед дру- гой дверью, в сад. На прогнувшейся балке висели раздолбанные приспособ- ления для столярных работ, винтовые зажимы, старые полотна для пил, при- соседившаяся ни с того ни с сего зеленая мышь, всякий хлам, разное ба- рахло. Тут же слева на двух крепких подпорках во всю длину растянулось ог- ромное дубовое бревно. Сидя на нем верхом, крохотный подмастерье в лох- мотьях тюкал топором, пытаясь вытесать из бревна прямоугольную балку. Худые ручонки едва удерживали тяжелую рукоятку. Чуть дальше возвышалась странная конструкция из белого дуба, внутри которой работал хозяин мас- терской; он обивал кожей кромки этой кабинки-ложи, снабженной толстыми ставнями на петлях, поскрипывающих при каждом ударе молотка. Мужчина колотил, ребенок долбил. На Жакмора никто не обращал внима- ния; он растерянно постоял в Дверях и наконец решился прервать их заня- тия. - Здравствуйте! - громко произнес он. Хозяин оторвался от своих гвоздей и поднял голову. Показалось уродли- вое лицо с большим ртом, отвислыми губами и утюгообразным носом; высуну- лись крепкие жилистые руки, мохнатые толстым рыж

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования