Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Виан Борис. Сердцеед -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  -
живленным. - Ты живешь в деревне? - спросил Ситроэн. - Да, - ответил Жан. - У нас есть сад, - сказал Ситроэн. - Здесь так забавно. А в деревне есть еще такие же сильные мальчики, как ты? Жан замялся в нерешительности, но все же сказал правду: - Да! И не мало. - Тебе девять лет уже исполнилось? - Десять, - уточнил Жан. - А как ты думаешь, я смог бы рубить деревья, если бы мне было десять лет? - спросил Ситроэн. - Не знаю, - ответил Жан. - Это довольно трудно без сноровки. - Можно я его подержу? - попросил Ситроэн. - Что? - переспросил Жан. - Мой нож? - Да, твой нож, - повторил Ситроэн, упиваясь звучанием нового слова. - Попробуй, - великодушно разрешил Жан. - Но смотри, он тяжелый. Ситроэн с благоговением взял нож. Воспользовавшись наступившей пау- зой, Жан смачно поплевал на свои ладони. Увидев это, Ситроэн с некоторой брезгливостью отдал ему нож. - А зачем ты плюешь на ладони? - спросил Ноэль. - Все мужчины так делают, - объяснил Жан. - От этого руки твердеют. - Как ты думаешь, мои руки тоже станут твердыми? - спросил Ситроэн. - Может быть, такими же твердыми, как дерево! - Не знаю, - ответил Жан. Он снова принялся за работу. - Ты никогда не искал в своем саду слизняков? - спросил Ситроэн. Жан задумался, шмыгнул носом и выстрелил здоровой зеленой соплей на более чем значительное расстояние. - Ото! - воскликнул Ноэль. - Ты видел? - Да, - ответил Ситроэн. Заинтересовавшись, они сели на землю. - Мой брат как-то копал землю и нашел кость мертвеца, - начал расска- зывать Жан. Они слушали его, но уже без особого интереса. Жакмор стоял рядом и разглядывал странный квартет. Психиатр был несколько озадачен. XIX 27 окткабря Он проснулся внезапно. В дверь стучали. Он еще не успел ответить, как Клементина вошла в комнату. - Здравствуйте, - сказала она с отсутствующим видом. Похоже, она была в полном смятении. - Что случилось? - спросил заинтригованный Жакмор. - Ничего! - ответила Клементина. - Это так глупо. Мне приснился страшный сон. - Опять несчастный случай? - Нет. Они выходили из сада. Это становится навязчивой идеей. - Ложитесь спать, - посоветовал Жакмор, садясь в кровати. - Я попро- бую что-нибудь сделать. - Что? - Не беспокойтесь. Она понемногу приходила в себя. - Вы хотите сказать, что можете что-то сделать для их безопасности? - Да, - сказал Жакмор. Все та же неясная мысль. Но на этот раз она подводила его к конкрет- ному действию. - Ложитесь спать, - повторил он, - Мне нужно одеться. Хочу кое-что проверить, потом зайду к вам. Они уже встали? - Они в саду, - ответила Клементина. Она вышла и закрыла дверь. XX - Не так, - сказал Ситроэн. - Вот как надо. Он лег плашмя на траву и, едва шевеля руками и ногами, оторвался от земли сантиметров на тридцать. Потом пролетел вперед и сделал безукориз- ненную мертвую петлю. - Только не высоко, - предупредил его Ноэль. - Не поднимайся над клумбой. А то увидят. Следующим был Жоэль, он взлетел, но на вершине петли завис и быстро спустился. - Идут! - прошептал он низким голосом. - Кто? - спросил Ситроэн. - Дядя Жакмор. - Мы играли в камни, - предупредил Ситроэн. Они уселись в кружок и взяли в руки лопатки. Через несколько минут, как и следовало, появился Жакмор. - Здравствуй, дядя Жакмор, - сказал Ситроэн. - Здравствуй, - повторил Жоэль. - Здравствуй, - подхватил Ноэль. - Посиди с нами. - Я пришел с вами поболтать, - начал Жакмор, опускаясь на землю. - Что же тебе рассказать? - спросил Ситроэн. - Бог ты мой, да что угодно. Чем вы занимаетесь, например? - Ищем камни, - ответил Ситроэн. - Наверное, очень интересно, - предположил Жакмор. - Очень интересно, - подтвердил Ноэль. - Мы играем в это каждый день. - Когда я вчера шел в деревню, на дороге было много красивых камней, - сообщил Жакмор, - но я, конечно, не мог вам их принести. - Ну, ничего, - успокоил его Жоэль, - здесь их вдоволь. - Да, правда, - признал Жакмор. Возникла пауза. - На дороге много чего есть, - простодушно заметил Жакмор. - Да, - ответил Ситроэн. - Да и везде много чего есть. Через решетку видно. Дорога просматривается до самого поворота. - Смотри-ка! Ну а за поворотом? - Ну! - протянул Ситроэн. - За поворотом должно быть то же самое. - А еще дальше деревня, - сообщил Жакмор. - А в ней такие мальчики, как Жан, - добавил Ситроэн. - Да. - Он плюет себе на ладони, - вспомнил Ситроэн и брезгливо поморщился. - Он работает, - сказал Жакмор. - Все, кто работают, плюют себе на ладони? - А как же, - ответил Жакмор. - Это для того, чтобы волосы на руках не росли. - А деревенские мальчики играют? - спросил Жоэль. - Когда у них есть время на игры, они играют все вместе. Но чаще все- го они работают, а если не работают, то их бьют. - Мы все время играем вместе, - произнес Ситроэн. - А еще там есть месса, - продолжал Жакмор. - А что такое - месса? - поинтересовался Ноэль. - Ну, это когда куча народу набивается в зал, такой большой зал, а потом выходит господин кюре в красивых расшитых одеждах, и он говорит с людьми, и они кидают ему в морду булыжники. - Ты произносишь нехорошие слова, - заметил Жоэль. - И это все? - спросил Ситроэн. - Когда как, - продолжал рассказывать Жакмор. - Например, вчера кюре подготовил очень хороший спектакль. Он дрался с ризничим прямо на сцене, в боксерских перчатках; они лупили друг друга, а в конце начали драться все присутствующие. - И ты тоже? - Конечно. - А что такое - сцена? - спросил Жоэль. - Это часть пола, но поднятая повыше, чтобы всем было видно. А люди сидят на стульях вокруг. Ситроэн задумался. - А кроме драки в деревне чем-нибудь еще занимаются? - заинтересован- но спросил он. Жакмор неуверенно помялся. - М-м... нет, в общем-то, - ответил он. - Тогда, - заключил Ситроэн, - я считаю, что в саду лучше. У Жакмора отпали все сомнения. - Итак, - сказал он, - выходить на волю вам не хочется? - Совершенно, - ответил Ситроэн. - Мы и так на воле. А потом, нам не до драк. Есть дела поважнее. - А именно? - спросил Жакмор. - Ну... Ситроэн посмотрел на братьев. - Камни искать, - промолвил он. И они снова принялись копать, явно показывая Жакмору, что его при- сутствие их несколько стесняет. Жакмор встал. - А вам не жалко, что деревьев больше нет? - спросил он перед тем, как уйти. - О! Было красиво, но ничего, новые вырастут, - отозвался Ситроэн. - Да, но где теперь лазать? Ситроэн промолчал. Ноэль ответил за него. - Лазать по деревьям, - заявил он, - в нашем возрасте уже неинтерес- но. Смешавшись, Жакмор удалился. Если бы он обернулся назад, то увидел бы, как три маленькие фигурки взмыли в небо и спрятались за облаком, чтобы вволю посмеяться над его бестолковыми вопросами. Ох уж эти взрос- лые! XXI 28 окткабря Низко склонив голову и сгорбившись, Жакмор широко шагал по дороге. Борода остро топорщилась. От былой прозрачности не осталось и следа, и вследствие этого он чувствовал себя чрезмерно телесным. Психоанализ продвигался, сеансы учащались; еще чуть-чуть, и психосеансировать будет нечего. Предавался Жакмор суете, спрашивая себя: "Как закончить это все?" Что ни делай, что ни говори, как ни дави на Сляву, все равно снис- кать, в психическом смысле, больше ничего не удастся. Живым он ощущал лишь свой личный опыт, живыми - лишь свои собственные воспоминания. Сля- вины не усваивались. По крайней мере, не все. "Подумаешь! Подумаешь! - твердил он себе. - Прекрасна и свежа приро- да, хотя година на закате. О, месяц окткабрь, который я предпочитаю по- годам морских смываний, месяц окткабрь пахучий и спелый, с черными, жесткими листьями и колючей проволокой красных шипов; твои облака, что егозят и тонко провисают по краям неба, твое жнивье цвета старого меда и все остальное, и до чего же все это красиво, земля мягкая, бурая, теп- лая, чего беспокоиться? какая глупость, все утрамбуется очень быстро. Ах! Как томительна дорога!" Чемодайки улетали в жаркие, небось, страны; психиатр закатил кверху глаза, хотя слышал ушами. Любопытна сия привычка брать аккорд: птицы впереди стаи держали тонику, в середине тянули септиму, остальные делили доминанту и субдоминанту, а некоторые пускались в более утонченные, то бишь еле слышные оттенки. Все начинали и заканчивали одновременно, хотя и с неравномерными интервалами. "Повадки чемодаек, - думал Жакмор. - Кто их изучит? Кто сможет их описать? Нужна толстая книга, отпечатанная на мелованной бумаге, иллюст- рированная цветными офортами, рожденными плодотворным резцом наших луч- ших анималистов. Чемодайки, чемодайки, кому познать ваши повадки? Но увы, кому довелось поймать хотя бы одну, цвета сажи, с красной грудкой, сверкающую лунным глазом и попискивающую, словно маленькая мышь? Вы, че- модайки, что умираете, как только на ваши воздушные перья опускается са- мая нежная рука, вы, что умираете по малейшему поводу, когда на вас смотрят слишком долго, когда смеются, вас разглядывая, когда к вам пово- рачиваются спиной, когда снимают шляпу, когда ночь заставляет себя ждать, когда вечер наступает слишком рано. Хрупкие и нежные чемодайки, чье сердце занимает все внутреннее пространство, заполненное у другой живности куда более прозаическими органами. Может быть, другие видят чемодаек не так, как вижу их я, - говорил себе Жакмор, - а может быть, я вижу их не совсем так, как об этом расс- казываю, но в любом случае несомненно одно: даже если чемодаек не ви- дишь, нужно делать вид. Впрочем, они настолько заметны, что просто смеш- но их не замечать. Я все хуже и хуже различаю дорогу, это факт. Потому что я знаю ее слишком хорошо. Однако мы считаем красивым именно то, что нам - утверж- дают все - привычно. Только не я, вроде бы. Или, может быть, потому, что эта привычность позволяет мне видеть вместо этого что-то другое? Напри- мер, чемодаек. Итак, сформулируем определение правильно: мы считаем кра- сивым то, что нам достаточно безразлично, дабы иметь возможность видеть то, что мы хотим иметь вместо. Быть может, я зря употребил первое лицо во множественном числе. Употребим его в единственном: я считаю... (см. выше). Хи, хи, - усмехнулся себе в лицо Жакмор, - вот он я, внезапно и при- чудливо глубокий и рафинированный. И кто бы поверил, а, кто бы поверил?! Ко всему прочему, это высочайшее определение свидетельствует о моем больше чем незаурядном здравомыслии. А что может быть поэтичнее, чем здравомыслие?" Чемодайки сновали туда-сюда, меняя курс в самый неожиданный момент, выписывая в небе грациозные фигуры, среди которых - спасибо длительной стойкости изображения, отпечатанного на сетчатке глаза, - различался трифолиум Декарта, а также ряд других криволинейных кренделей, включая с любовью нарисованную дугу под названием "кардиоида". Жакмор продолжал разглядывать чемодаек. Они залетали все выше и выше, поднимались широкими спиралями так далеко, что начинали терять различи- мые контуры. Теперь они были всего лишь капризно разбросанными черными точками, одушевленными единой общей жизнью. Каждый раз, когда они проле- тали перед солнцем, ослепленный психиатр щурил глаза. Вдруг со стороны моря он заметил трех птиц покрупнее; они летели с такой скоростью, что он не смог определить их породу. Прикрыв глаза ру- кой, он вглядывался в неясные очертания. Но летящие существа пропали. Через какое-то время они вынырнули из-за далекого скалистого выступа, описали уверенную кривую и взмыли вверх, поочередно и все с той же су- масшедшей скоростью. Они, должно быть, так быстро махали крыльями, что психиатр их совсем не различал - он видел три почти одинаково вытянутых веретенообразных силуэта. Три птицы спикировали на стайку чемодаек. Жакмор остановился и снова посмотрел наверх. У него учащенно забилось сердце - волнение, которое он не мог никак объяснить. Может быть, страх за жизнь чемодаек; может быть, восхищение от легкости и грациозности трех существ; может быть, впечат- ление от согласованности, синхронности их движений. Они летели вверх по несуществующему воздушному склону невероятной крутизны, и от этой скорости захватывало дух. "Ласточкам за ними не уг- наться, - подумал Жакмор. - Это, наверное, довольно большие птицы". Приблизительность расстояния, с которого он заметил их в первый раз, не позволяла оценить, даже примерно, их размеры, но они выделялись на свет- лом фоне значительно четче, нежели почти достигшие к этому времени пре- дела видимости чемодайки - булавочные головки на сером небесном бархате. XXII 28 окткабря "Дни укорачиваются, - говорила себе Клементина. - Дни укорачиваются, вот и зима на носу, а за ней и весна норовит. В это время года появляет- ся бесчисленное множество опасностей, новых опасностей, о которых с ужа- сом думаешь еще летом, но которые конкретизируются, принимая четкие очертания, только сейчас, когда дни укорачиваются, листья опадают, а земля начинает пахнуть теплой мокрой псиной. Ноябраль, холодный месяц моросящий. Дождь может причинить целую кучу неприятностей, причем в раз- ных местах одновременно. Он может размыть посевные угодья, затопить ов- ражье, ввести в раж воронье. Внезапно может ударить мороз, прямо по Сит- роэну, и он заболеет двусторонней бронхопневмонией, и вот он кашляет и харкает кровью, и обеспокоенная мать у его изголовья склоняется над осу- нувшимся личиком, которое внушает щемящую жалость, а остальные дети, без присмотра, пользуются удобным моментом и выходят без сапог, и простужа- ются в свою очередь, каждый подхватывает какую-нибудь болезнь, но уже другую, невозможно лечить всех троих сразу, начинается беготня из комна- ты в комнату, ноги стираются до мозолей, нет, до костей, и на культяп- ках, на культяпках, из которых на холодный пол сочится кровь, продолжа- ется метание от кровати к кровати с подносом и лекарствами; а микробы из трех изолированных комнат летают по всему дому и сплочаются, и из их тройственного соединения рождается гнуснейший гибридище, чудовищный мик- робище, различимый невооруженным глазом, который обладает редкой способ- ностью провоцировать увеличение всей одряхлевшей цепочки страшно размяк- ших лимфатических желез внутри суставов неподвижных детей, и вот разбух- шие железы лопаются, и микробы расползаются по всему телу, да, вот, вот что может принести с собой дождь, серый дождь окткабря заодно с ветром ноябраля, ах! теперь ветер уже не сможет ломать на деревьях тяжелые вет- ви и швырять их на головы невинных детей. Но зато в отместку ветер рас- качивает море резкими порывами, прилив, прибой, намокшую скалу окатывают волны, на гребень одной из них взлетает какой-нибудь микроорганизм, кро- хотная ракушка. Жоэль смотрит на волны, и (нет, ничего! лишь прикоснове- ние) ракушка попадает ему в глаз. Как попала, так и выпала, он трет глаз рукавом, у него ничего нет, ничего кроме едва заметной царапинки; и с каждым днем ссадина растягивается. Другой глаз, также пораженный скрытой хворобой, тускло отражает далекое небо; Господи, Жоэль ослеп... а волны все окатывают скалу, они поднимаются все выше, и земля, подобно сахару, намокает от их пенистой накипи и, подобно сахару, тает, тает и растворя- ется и растекается липким сиропом, растаявшая земля затягивает Ситроэна и Ноэля, о Господи, и их легкие детские тела несколько секунд плывут на поверхности почерневшего потока, а потом погружаются в него, и земля - ах! - земля забивает им рты; кричите, кричите же, чтобы кто-нибудь услы- шал, чтобы кто-нибудь пришел на помощь!" Весь дом сотрясался от воплей Клементины. Но никто не отзывался; она слетела по лестнице вниз, вылетела в сад, рыдая и истошно призывая де- тей. Безмолвствовал серый бледный туман, и что-то шептали далекие волны. Теряя рассудок, она добежала до скалы. Потом подумала, что они спят, и повернула к дому, но на полпути передумала и свернула к колодцу, чтобы проверить наличие тяжелой дубовой крышки. Шатаясь, задыхаясь, она добе- жала до дома, поднялась по лестнице, обошла все комнаты, чердак, подвал. Вышла в сад и, интуитивно угадав направление, бросилась к ограде. Калит- ка была открыта. Она выскочила на дорогу. Метрах в пятидесяти от дома она увидела фигуру Жакмора, возвращающегося из деревни. Он шел нетороп- ливо, запрокинув голову, полностью отдавшись созерцанию птиц. Она схватила его за лацканы пиджака: - Где они? Где они? Жакмор вздрогнул от неожиданности. - Кто? - спросил он, стараясь переключиться на Клементину. От сверкающих взоров у психиатра рябило в глазах. - Дети! Калитка открыта! Кто ее открыл? Они ушли! - Да нет же, они никуда не уходили, - успокоил ее Жакмор. - Калитку открыл я, когда выходил. Если бы они ушли, я бы их увидел. - Это вы! - задыхаясь, крикнула Клементина. - Несчастные дети! Из-за вас они потерялись! - Да сдалась им эта калитка?! - сказал Жакмор. - Спросите у них сами, им совершенно не хочется выходить из сада. - Это они вам так сказали! Будьте уверены, мои дети достаточно умны для того, чтобы обвести вас вокруг пальца! Давайте! Быстрее! - Вы везде посмотрели? - спросил Жакмор, ухватив ее за рукав. Впечатление, которое производила на него Клементина, усиливалось с каждой минутой. - Везде! - всхлипнула Клементина. - Даже в колодце. - Ну и дела! - протянул Жакмор. Машинально он в последний раз поднял глаза. Три черные птицы переста- ли играть с чемодайками и начали резко снижаться. Ему вдруг пришла в го- лову мысль. Но он тут же ее выпроводил - глупые фантазии, безумные идеи; где же они могут быть? И все-таки он продолжал следить за птицами; еще секунда, и они скры- лись за скалой. - Вы везде посмотрели? - переспросил Жакмор. Он бросился к дому. Клементина закрыла калитку и, задыхаясь, побежала за ним. Ворвавшись в дом, они увидели спускающегося по лестнице Ситроэ- на. Клементина накинулась на него как дикая кошка. Жакмор, слегка рас- чувствовавшись, незаметно наблюдал за ней. Клементина что-то бессвязно лепетала, спрашивала, осыпала ребенка поцелуями. - Я был на чердаке вместе с Жоэлем и Ноэлем, - объяснил мальчик, выр- вавшись из ее объятий. - Мы разглядывали старые книги. На лестнице появились Ноэль и Жоэль. Их щеки раскраснелись - кровь с молоком, - от них веяло чем-то свежим, живым. Запах свободы? Ноэль засу- нул поглубже выглядывающий из кармана кусок облака; Жоэль улыбнулся, за- метив оплошность брата. До самого вечера она не отходила от них ни на шаг, балуя, лаская, об- ливая слезами, как будто они вырвались из пасти кровожадного людоеда. Она уложила их спать, поправила одеяла и вышла только тогда, когда они заснули. После этого она поднялась на третий этаж и постучалась к Жакмо- ру. Она говорила минут пятнадцать. Он отзывчиво поддакивал. Когда она вышла из его комнаты, завел будильник. Завтра, на заре, он пойдет в де- ревню за рабочими. XXIII 67 новраля - Хочешь посмотреть? - предложил Ситроэн. Он первый отреагировал на шум, который доносился со стороны ограды. - Я не могу, - ответил Жоэль. - Мама будет недовольна и опять распла- чется. - Да ничего страшного, - убеждал брата Ситроэн. - Ничего, как же! Когда она плачет, - сказал Жоэль, - она начинает целовать и прижимается мокрым лицом. Это так противно. Душно. - А мне все равно, - сообщил Ноэль. - Ну что она может сделать? - не отступался Сит-роэн. - Я не хочу ее расстраивать, - ответил Жоэль. - Это ее совер

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования