Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Виан Борис. Сердцеед -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  -
ой церкви, яйцевидной формы, без каменных колонн, без арок, без пересекаю- щихся сводов, без консолей, без архитролей-завитролей и маломальской за- боты о завтрашнем дне. Причудливо скрепленные деревянные панели змеились эдакой геодезической арматурой вдоль мощных стен. Основные панели были покрыты тщательно вылепленными барельефами, глубокими и одноцветными, насколько можно было угадать в полумраке; таинственно блестели глаза святых, чертей и змей. Внутреннее пространство нефа пустовало. Благодаря овальному витражу над алтарем распылялся ядовитый ультрамарин, кое-как освещавший церковь. По обе стороны от алтаря дрожали огоньки двух лам- пад, их затухающие нимбы едва рассеивали церковные сумерки. Толстая соломенная подстилка покрывала пол перед входом в алтарь. Жакмор прошел вперед. Его глаза уже привыкли к темноте; справа, за алта- рем, он различил серый проем открытой двери и направился к ней, посчи- тав, что там находятся ризница и покои кюре. Он открыл дверь и попал в маленькую вытянутую комнату, заполненную шкафами и еще Бог знает чем. В глубине таилась еще одна дверь. Из-за нее доносился чей-то шепот. Жакмор три раза постучал по деревянной стене. - Можно войти? - спросил он вполголоса. Разговор за дверью стих. - Войдите, - услышал Жакмор. Он принял приглашение и открыл вторую дверь. Кюре беседовал с ризни- чим. При виде Жакмора они встали. - Здравствуйте, - сказал вошедший. - Господин кюре, не так ли? - Здравствуйте, - ответил кюре. Это был жилистый мужчина, в складках лица чернели две глазные ягодки и приросшие к ним сверху густые мохнатые брови. Говорил он, скрещивая худые длинные руки, а передвигался, как заметил Жакмор, слегка прихрамы- вая. - Я бы хотел с вами поговорить, - начал Жакмор. - Говорите, - ответил кюре. - Я по поводу крещения, - пояснил Жакмор. - Вы смогли бы в воскре- сенье? - Это моя работа, - сказал кюре. - У каждого - своя. - В доме на скале родились тройняшки, - продолжал Жакмор. - Жоэль, Ноэль и Ситроэн. Их надо крестить не позже воскресенья. - Приходите на воскресную мессу, - сказал кюре. - Там я назначу вам время. - Но я никогда не хожу на мессы, - возразил Жакмор. - Тем более, - нашелся кюре. - Для разнообразия. Развлечетесь. Хоть кому-то покажется оригинальным то, что я говорю. - Я - против религии, - сказал Жакмор. - Хотя и признаю, что она мо- жет быть полезной в деревенских условиях. Кюре усмехнулся. - Полезной!.. Религия - роскошь, - сказал он. - А эти скоты хотят извлечь из нее какую-то пользу. Он гордо выпрямился и принялся мерить комнату хромыми нервными шага- ми. - Но я не допущу! - прикрикнул он. - Моя религия останется роскошью! - Я хотел подчеркнуть, - поспешил объяснить Жакмор, - что именно в деревне слово кюре может оказаться очень значимым. Направлять грубые крестьянские умы, указывать им на совершаемые ошибки, открывать им глаза на опасность мирских соблазнов, сдерживать и усмирять их низменные инс- тинкты... Не знаю, вы в курсе того, что происходит в этой деревне... Я... гм... я приехал недавно и не хотел бы ни выступать в качестве судьи, ни шокировать вас своей реакцией на то, что вам наверняка кажется естественным, поскольку существует уже столько времени... ну... кюре мог бы, например, с амвона клеймить воровство и осуждать чересчур поспешные половые связи молодых прихожан, стараясь не допустить, чтобы разврат и сладострастие завладели его округом. - Приходом, - поправил его ризничий. - Приходом, - оторопело повторил Жакмор. - На чем я остановился? - Не могу знать, - оборвал кюре. - Ладно, а эта ярмарка стариков, - наконец решился Жакмор, - это просто безумие! - Вы в каком веке живете?! - воскликнул кюре. - Ярмарка стариков? Ка- кое мне дело до ярмарки стариков, позвольте вас спросить? Эти люди стра- дают... Страждущие на земле да обретут часть Царства Небесного. Сами по себе страдания не бесполезны, но меня в принципе не устраивают причины этого страдания. Меня коробит от того, что они страдают не по-Божески. Это просто скоты. Я ведь вам уже говорил. Для них религия - средство. Скотский материализм... Он постепенно оживлялся, в маленьких глазках то и дело сверкали гнев- ные молнии. - Они вступают в храм победителями. Тоже мне, сыны Христосовы, агнцы Божьи. А знаете, что они у меня просят? Чтобы хорошо рос святокос. На благодать им наплевать! Она у них уже есть! У них есть Слява! Я буду бо- роться до конца, но не отступлюсь! Я не буду взращивать их святокос! Слава Богу, у меня еще остались верные друзья. Их мало, но они меня под- держат. Он усмехнулся. - Приходите в воскресенье и увидите... Увидите, как плоть плотью вы- шибают. Я заставлю этих скотов взглянуть на самих себя со стороны. Их пассивность столкнется с еще большей пассивностью... И от выбитой искры возгорится тревожное пламя, которое обратит их в лоно церкви... роско- ши!.. Той роскоши, право на которую даровано им всемилостивым Господом. - А что же с крещением? - напомнил Жакмор. - В воскресенье после обе- да? - После мессы я уточню время, - повторил кюре. - Хорошо, - сказал Жакмор. - До свидания, господин кюре. Я восхищен вашей церковью. Любопытная конструкция. - Любопытная, - согласился кюре. И опустился на стул с отсутствующим видом. Жакмор вышел через уже знакомую дверь. Он чувствовал себя немного утомленным. "Ох уж эта Клементина... с ее изнурительными поручениями, - думал он вслух. - Скорей бы тройня подросла. А еще эта история с принудительной мессой..." Наступал вечер. "Принудительная месса - это просто возмутительно!" - Возмутительно, - подтвердил большой черный кот, сидевший на стене. Жакмор посмотрел на животное. Кот заурчал, вертикальные черточки раско- лоли пополам желтые глазища. - Возмутительно! - подытожил Жакмор, срывая на ходу какой-то злак, мягкий, круглый, цилиндрический. Сделав несколько шагов, он обернулся. Посмотрел на кота, призадумался и снова пустился в путь. XVII 2 сентября, воскресенье Готовый к выходу, Жакмор слонялся по коридору. Он снова облачился в официальные одежды и чувствовал себя несколько стесненно, словно актер в костюме посреди пустой сцены. Наконец вышла служанка. - Долго же вы, - сказал Жакмор. - Это штоб красивой быть, - оправдалась она. На ней простоватилось выходное платье из пикейной ткани белого цвета, к нему прилагались черные туфли, черная шляпа и белые фьезелевые перчат- ки. В руках она теребила требник в затертом кожаном переплете. Кожа на лице лоснилась, алели безвкусно накрашенные губы. Тяжелые груди натяги- вали корсаж, грубо, но крепко сбитые ягодицы убедительно наполняли ос- тавшуюся часть платья. - Пойдем, - позвал Жакмор. Они вышли вместе. Она казалась оробевшей и из уважения к Жакмору ста- ралась дышать как можно тише. - Итак, - спросил он метров через сто, - когда же я вас пропсихоана- лизирую? Она покраснела и бросила на него взгляд исподлобья. Они как раз про- ходили около плотной изгороди. - Сейчас никак нельзя, скоро месса... - сказала она с надеждой в го- лосе. Психиатр понял, о чем она подумала; он почувствовал, как затопорщи- лась его рыжая борода, и решительно повел девушку к изгороди за обочи- ной. Они юркнули в узкий тернистый лаз - колючий кустарник расчехвостил красивый жакморовский костюм, - и выбрались на огороженную со всех сто- рон поляну. Служанка осторожно сняла черную шляпу. - Не спортить бы ее ненароком, - сказала она. - Ой, гляньте, да ведь я вся зеленая буду, ежели мы прямо здесь, на траве... - А вы встаньте на четвереньки, - предложил Жакмор. - Само собой, - ответила она с таким видом, как будто считала эту по- зу единственно возможной. Психиатр трудился над ней не покладая рук, поглядывая временами, как вздрагивает и обмякает короткая девичья шея. Из плохо уложенных волос выбилось несколько светлых прядей, волнующихся на ветру. От служанки сильно пахло, но Жакмор за все время проживания в доме на скале еще ни разу не практиковался, да и этот немного животный запах не был ему неп- риятен. Из чисто человеческих - вполне понятных - побуждений он позабо- тился о том, чтобы не сделать ей ребенка. Они подошли к церкви минут через десять после начала службы. Судя по количеству стоящих у входа машин и телег, овальный неф был наверняка за- полнен до отказа. Перед тем как подняться по ступенькам, Жакмор взглянул на еще красное и немного смущенное лицо девушки. - Вечером-то приходить? - прошептала она. - Да, - ответил он. - Расскажешь мне о своей жизни. Она уставилась на него, убедилась, что он не шутит, и растерянно кив- нула, так ничего и не поняв. Они вошли и сразу же смешались с густой толпой прихорошившихся прихожан. В толчее Жакмора прижало к девушке, ее животный запах снова ударил ему в нос. У нее под мышками проступали кру- ги пота. Кюре заканчивал преамбулу и готовился к восхождению на амвон. Прихо- жане изнывали от духоты: еще чуть-чуть - и душа вон. Женщины расстегива- ли корсажи, но мужчины оставались в наглухо задраенных черных тужурках с косыми воротниками. Жакмор оглядел окружающие его лица: живые, волевые, дубленные ветрами и солнцем, и все - с выражением непоколебимой уверен- ности... Кюре поднялся по лесенке на белый амвон с открытыми ставнями. Странный все-таки амвон. Жакмор вспомнил столяра, маленького подмас- терья, и озноб прошел по его коже. При мысли о подмастерье запах служан- ки становился противным до омерзения. В тот момент, когда кюре появился между двумя стояками из белого ду- ба, какой-то мужчина вскочил на скамью и громким голосом потребовал ти- шины. Гул толпы спал. В нефе воцарилась настороженная тишина. Взгляд Жакмора скользил по голубому витражу над алтарем, цеплялся за бесчислен- ные мерцающие огоньки, освещающие нагромождение переплетенных тел, вы- лепленных на несущей конструкции свода. - Кюре, дождя! - произнес мужчина. Толпа подхватила в один голос: "Дождя!" - Святокос сух! - продолжал мужчина. - Дождя! - взревела толпа. Оглушенный Жакмор увидел, как священник простер вперед руки, прося слова. Ропот стих. Утреннее солнце жарило что есть мочи по витражу. Ды- шалось неимоверно трудно. - Жители деревни! - изрек кюре. Его громоподобный голос, казалось, шел отовсюду; Жакмор догадался, что все дело в системе ловко скрытых динамиков. Головы прихожан заверте- лись в разные стороны. - Жители деревни! - повторил кюре. - Вы просите у меня дождя, так вот, вы его вообще не получите. Сегодня вы пришли в церковь, раздуваясь от чванства и высокомерия, как леггорны, распухая от удовлетворения и успокоенности плотской жизнью вашей. Вы пришли как назойливые попрошай- ки, требуя то, чего вы совершенно не заслуживаете. Дождя не будет. Богу до вашего святокоса, как до лампочки! Согните тела ваши, склоните головы ваши, ущемите души ваши - и я окроплю вас словом Божьим. А на дождь не рассчитывайте! Вы не получите ни капли! Здесь храм, а не дождевальня! Толпа начала роптать. Жакмор решил, что кюре выступил хорошо. - Дождя! - повторил мужчина, стоящий на скамье. После звуковой бури, поднятой кюре, голос мужчины показался смехот- ворно слабым, и присутствующие, признавая временное превосходство про- тивника, замолчали. - Вы еще утверждаете, что верите в Бога! - прогремел голос кюре. - Только потому, что вы ходите по воскресеньям в церковь, жестоко относи- тесь к своему ближнему, стыда не ведаете и угрызениями совести не стра- даете... При слове "стыд" со всех сторон раздались протестующие крики, отража- ясь от стен и усиливаясь, звуки сложились в единый вопль возмущения. Мужчины сжимали кулаки и топали ногами. Молчаливые женщины кривили рты и злобно смотрели на кюре. Жакмор растерянно переминался с ноги на ногу. Рев прекратился, кюре воспользовался наступившей тишиной. - Какое мне дело до ваших полей! Какое мне дело до вашей скотины и ваших детей! - завопил он. - Вы ведете жизнь плотскую и скабрезную. Вам неведома роскошь! Я дарю вам ее: я дарую вам Бога... Но Богу не нужен дождь... Богу не нужен святокос. Ему безразличны ваши грязные грядки и ваши праздные блядки. Бог - это подушечка, вышитая золотой парчой, это бриллиант в солнечной оправе, это бесценный узор из кружев Любви, это царственные усадьбы в Отэй и Пасси, шелковые сутаны, расшитые носки, ожерелья, перстни, безделушки, прелестюшки, электрические монстранцы для агнцев... Дождя не будет! - Да будет дождь! - заорал мужчина на скамье, а грозная толпа отозва- лась настоящим громовым раскатом. - Возвращайтесь на свои фермы! - рявкнул из динамиков голос кюре. - Возвращайтесь на свои фермы! Бог - это наслаждение бесполезным. А вы ду- маете только о необходимом. Для Него вы потеряны. Мужчина, стоявший рядом, оттолкнул Жакмора, размахнулся и со всей си- лы метнул в сторону амвона увесистый булыжник. Ставни уже захлопнулись, голос священника продолжал вещать, но уже изнутри. С глухим стуком бу- лыжник отрикошетил прямо в большое панно. - Дождя не будет! Бог - не в пользу! Бог - не в помощь! Бог - это праздничный подарок, безвозмездный дар, платиновый слиток, художествен- ный образ, сладкая карамелька. Бог - в придачу. Бог - добавка. Бог - прибавка. Бог - ни против, и ни за. Град булыжников обрушился на крышку амвона. - Дождя! Дождя! Дождя! - скандировала толпа. И Жакмор, зачарованный страстностью этих людей, поймал себя на том, что его голос вливается в общий хор. Вокруг него топали ногами, и гром- кий стук крестьянских башмаков в церкви резонировал, как топот солдатс- ких сапог по железному мосту. Толпа вытолкнула вперед нескольких чело- век, они принялись раскачивать четыре мощных столба, на которых держался амвон. - Дождя не будет! - твердил за закрытыми ставнями кюре, впавший - насколько можно было судить по его голосу - в полный транс. - Пойдет дождь из крыл ангельских! Пойдет дождь из пуха изумрудного, из ваз але- бастровых, из картин изумительных... но только не из воды! Богу напле- вать на святокос, овес, пшеницу, рожь, ячмень, хмель, гречиху, клевер, люцерну, белую орпинию и шалфей... Не успел восхищенный Жакмор отметить эрудицию выступающего, как четы- ре дубовые подпорки одновременно подломились, а у кюре, ударившегося при падении головой, вырвалось грязное ругательство, отчетливо разглашенное коварными динамиками. - Ладно! Ладно! - крикнул он. - Пойдет ваш дождь! Уже пошел! Вмиг толпа откатилась к распахнувшимся настежь церковным вратам. Небо внезапно покрылось тучами, и первые капли расползлись по ступеням, как раздавленные лягушки. Затем хлынул ливень, настоящий потоп, низвергшийся на крытую шифером крышу. Амвон кое-как водрузили на прежнее место, и кю- ре открыл ставни. - Месса окончена, - сказал он просто. Прихожане перекрестились, мужчины нахлобучили картузы, женщины вста- ли, и все потянулись к выходу. Жакмор направился к ризнице; ему приходи- лось цепляться за деревянные скамьи, чтобы толпа не вынесла его на ули- цу. Продираясь вперед, психиатр столкнулся со столяром, которого он уз- нал по большому рту и свекольному носу. Столяр злорадно ухмыльнулся. - Видал? Вот здесь в Бога верят. И кюре нам не помеха. Он, можно по- думать, знает, для чего на свете Бог. Он пожал плечами и добавил: - Ну! Пускай! Кому от этого плохо? Одно развлечение. Здесь мессы лю- бят. С кюре или без. Что бы там ни было, а мои ставни выдержали. Он пошел к выходу. Жакмор не заметил, куда подевалась служанка, но решил ее не искать. Людской поток редел, и он смог протиснуться к двери в ризничную. Он открыл дверь и прошел во вторую комнату. Кюре вальяжно кружил по ризнице, размякнув от потока комплиментов, который выплескивал на него ризничий - рыжеватый человечек, настолько неприметный, что Жакмор с трудом вспомнил о его присутствии во время предыдущего посещения церкви. - Вы изволили быть грандиозны! - лепетал ризничий. - Вы изволили быть само совершенство! Какое мастерство! Ваша самая прекрасная роль! - Ax! - вздохнул кюре, - Кажется, я разделал их в пух и прах. На лбу у него красовалась здоровая шишка. - Вы изволили быть сенсационны! - продолжал ризничий. - Какой подъем! Какое воодушевление! А какое понимание проблемы! Клянусь самим собой, я преклонялся, я преклоняюсь! - Ну, будет, - сказал кюре. - Ты преувеличиваешь... Я действительно был неплох. Что, в самом деле?.. До такой степени? - Позвольте мне, - вмешался Жакмор, - присоединиться к комплиментам господина ризничего. - Ах! - задыхался от восторга ризничий. - Какой талант!.. Вы изволили быть... восхитительны! - Послушайте, - сказал кюре, - вы мне льстите. Он выпятил грудь и милостиво улыбнулся Жакмору. - Присаживайтесь, пожалуйста. Жакмор опустился на стул. - Ах!.. - трепетал ризничий. - Когда вы им сказали: "Это храм, а не дождевальня!", я потерял сознание. Какой заряд! Какой талант, отче, ка- кой талант! А "Бог не любит святокос"... Настоящее искусство! - Так оно и есть! - согласился кюре. - Но не будем задерживать нашего гостя. - Я уже приходил по поводу крещения, - напомнил психиатр. - Припоминаю, припоминаю, - затараторил кюре. - Итак... Мы это быстро устроим. Подходите к четырем. Я отзвоню без двадцати четыре. Чтобы по- быстрее. И не опаздывайте. - Благодарю вас, господин кюре, - произнес Жакмор, поднимаясь. - При- мите еще раз мои поздравления. Вы изволили быть... эпически эпохальны! - Ох! - встрепенулся ризничий. - Эпически, вот это эпитет! Эпически. Ох, отче. Радостный кюре подал руку и энергично пожал жакморовскую, протянутую в ответ. - Жаль, что вы так скоро нас покидаете, - сказал кюре. - Я бы с удо- вольствием пригласил вас на обед... Но не смею занимать ваши драгоценные минуты... - Я и в самом деле спешу, - подтвердил Жакмор. - В другой раз. Спаси- бо. И еще раз браво! Он большими шагами вышел из ризницы, неф погрузился в сумрак и тиши- ну. Дожць почти закончился. Выглянуло солнце. Теплый пар поднимался от земли. XVIII "Свою дозу я сегодня получу, - подумал Жакмор. - Два раза в церкви за один день... в ближайшие десять лет духу моего там не будет. Ну, может быть, в девять с половиной". Он сидел в холле и ждал. Сиделка, Ангель и Клементина расхаживали на- верху; шум их шагов скрадывался толщиной потолка и керамичностью плитки. Временами засранцы издавали истошный вопль, который, легко заглушая все остальные звуки, растекался по ушным раковинам Жакмора. Это Ноэль или Жоэль. Ситроэн никогда не кричал. Белянка томилась в праздничном - по случаю крестин - платье из розо- вой тафты, окаймленном широкой лиловой тесьмой, черных туфлях и черной шляпе. Она боялась лишний раз пошевелиться. Страх покалывал кончики пальцев. Она уже успела разбить три вазы. Ангель был одет как обычно. Клементина остановила свой выбор на чер- ных брюках и подходящем к ним пиджаке. Засранцы красовались во всем блеске обшитых целлофаном конвертов. Ангель спустился в гараж. Клементина несла Ноэля и Жоэля, доверив Ситроэна служанке. Он погля- дывал на мать. Брезгливо топорщилась капризная губенка, но он не плакал. Ситроэн никогда не плакал. Клементина бросала в его сторону насмешливые взгляды и делала вид, что целует Ноэля и Жоэля. Машина подъехала к дому, и все вышли на крыльцо. Жакмор последним. Он нес кульки, сосульки, шкварки, монетки, предназначенные для фермерских детей и животных после церемонии. Небо привычно хранило неизменную голубизну, сад сверкал пурпуром и златом. Машина тронулась. Ангель повел ее

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования