Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Диккенс Чарльз. Жизнь и приключения Мартина Чезлвита -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  -
того как представления закончились, оратор продолжал: - Сэр! - Мистер Погрэм! - возопил крикливый юнец. - Может быть, - сказал оратор, бросив на него безнадежный взгляд, - вы будете так добры, доктор Джинери Данкл, и возьмете на себя выполнение нашей небольшой миссии, сэр? Крикливый юнец только того и ждал и потому немедленно выступил вперед. - Мистер Погрэм, сэр! Группа ваших сограждан, узнав о вашем прибытии в "Национальный отель" и сознавая патриотический характер услуг, оказанных вами обществу, желает иметь удовольствие, сэр, видеть вас и общаться с вами, сэр, а также отдохнуть в вашем обществе, сэр, в эти минуты... - ...которые, - подсказал Баффем. - ...которые выпали так кстати на долю нашей великой и счастливой страны, сэр. - Слушайте! - громким голосом воскликнул полковник Гропер. - Отлично! Слушайте его! Отлично! - И потому, сэр, в знак уважения к вам, - продолжал доктор Джинери Данкл, - они просят оказать им честь и присутствовать на небольшом приеме, сэр, в дамской столовой, в восемь часов вечера, сэр. Мистер Погрэм поклонился и сказал: - Друзья и соотечественники! - Отлично! - воскликнул полковник. - Слушайте его! Отлично! Мистер Погрэм поклонился полковнику особо, затем продолжал: - Ваше одобрение моим трудам во имя общего дела трогает меня. Во всякое время и на всяком месте, в дамской столовой, друзья мои, и на поле брани... - Хорошо, очень хорошо. Слушайте, слушайте! - сказал полковник. - ...имя Погрэма с гордостью присоединится к вашим именам. И да будет написано на моей могиле, друзья мои: "Он был членом конгресса нашего общего отечества и самоотверженно выполнял свой долг". - Комитет, сэр, - провозгласил крикливый юнец, - явится к вам без пяти минут восемь. Позвольте проститься с вами, сэр! Мистер Погрэм еще раз пожал руку ему и всем остальным; но и после, явившись к нему без пяти восемь, они снова жали ему руку и печально произносили один за другим: "Как вы поживаете, сэр?", словно он пробыл в отсутствии целый год и теперь встретился с ними на похоронах. К этому времени мистер Погрэм успел освежиться и привести лицо и прическу в полное соответствие со статуей Погрэма, так что всякий, едва взглянув на него, мог бы воскликнуть: "Это он! Именно таков он был, бросая Вызов!" Члены комитета тоже принарядились, и когда все они в полном составе вошли в дамскую столовую, то многие дамы и джентльмены захлопали в ладоши под возгласы: "Погрэм! Погрэм!", а некоторые даже становились на стулья, чтобы разглядеть его. Предмет общего восхищения, проходя по комнате, обвел ее взглядом и улыбнулся, заметив крикливому юнцу, что он и раньше знал о красоте дочерей их общего отечества, но никогда еще не видел их в таком блеске и совершенстве как в эту минуту; на следующий день крикливый юнец напечатал это в газете, к немалому удивлению Илайджи Погрэма. - Сделайте одолжение, сэр, - сказал Баффем, хватаясь за плечо мистера Погрэма, как будто собирался снимать с него мерку, - станьте, пожалуйста, спиной к стене в самом дальнем углу, чтобы для ваших сограждан было больше места. Если бы вы прислонились вплотную к этому крюку для занавески, сэр, а левую ногу постарались держать за печкой, нам было бы вполне удобно. Мистер Погрэм сделал, как его просили, и втиснулся в такой маленький уголок, что статуя Погрэма не узнала бы его. Затем начался вечерний прием. Джентльмены подводили к нему дам, подходили сами и подводили друг друга, спрашивали Илайджу Погрэма, что он думает о таком-то и таком-то политическом вопросе, глядели и на него и друг на друга, и вид у них был самый несчастный. Дамы, усевшись на стульях, рассматривали мистера Погрэма в лорнет и восклицали довольно громко: "Мне хотелось бы, чтобы он заговорил! Почему он не говорит? Ах, попросите его говорить!" А мистер Погрэм глядел то на дам, то в сторону, изрекая свое сенаторское мнение, когда его спрашивали. Но главной целью и предметом собрания было, по-видимому, ни в коем случае не выпускать мистера Погррма из угла; там его и держали, не ослабляя надзора. В середине вечера у дверей началось сущее столпотворение, знаменующее прибытие именитой особы, и немедленно вслед за этим какой-то пожилой джентльмен очертя голову бросился в толпу, с боем прокладывая себе дорогу к достопочтенному Илайдже Погрэму. Мартину, который нашел удобное для наблюдения место в дальнем углу и стоял там рядом с Марком (он уже не так часто забывал о нем, как раньше, хотя все-таки забывал иногда), Мартину показалось, будто он знает этого джентльмена, но окончательно он перестал сомневаться в этом после того, как джентльмен, вытаращив глаза, провозгласил очень громко: - Миссис Хомини, сэр! - Черт бы взял эту женщину, Марк! Опять она тут! - Вот она идет, сэр, - ответил мистер Тэпли. - И Погрэм ее знает. Известная деятельница! Всегда нянчится со своим отечеством, глаз с него не спускает! Если муж этой дамы держится тех же взглядов, что и я, то-то должен быть веселый старичок! Толпа расступилась, и миссис Хомини аристократической поступью медленно проплыла по проходу - в своем классическом чепце, со сложенными руками и красным носовым платком, одна составляя процессию. Мистер Погрэм, завидев ее, выразил восхищение, и все кругом притихли, - ибо известно, что, когда такая женщина, как миссис Хомини, встречается с таким человеком, как мистер Погрэм, всегда бывает сказано что-нибудь интересное. Обмен первыми приветствиями произошел слишком тихо, чтобы его могла расслышать нетерпеливая толпа; но скоро они повысили голос, ибо миссис Хомини, как всегда, знала, чего от нее хотят, и чувствовала себя на высоте положения. Сначала миссис Хомини обошлась с Погрэмом сурово и учинила ему строгий разнос за некстати поданный им голос по вопросу, против которого она, как мать современных Гракхов, в свое время опубликовала в печати протест, специально набранный курсивом. Однако мистер Погрэм уклонился от разноса, своевременно намекнув на Звездное Знамя *, по-видимому обладавшее замечательным свойством всегда поворачиваться именно в ту сторону, куда дует ветер, и тогда она его простила. После этого они с большим успехом обсудили некоторые вопросы тарифов, торговых соглашений, таможенных пошлин, ввоза и вывоза; причем миссис Хомини, по пословице, не только говорила, как книга, но слово в слово повторяла свои собственные книги. - Господи! Это что такое? - воскликнула миссис Хомини, развертывая маленькую записочку, которую она взяла из рук своего взволнованного кавалера. - Скажите пожалуйста! Ну-ну, подумать только! И она прочла вслух: - "Две литературные дамы свидетельствуют свое почтение матери современных Гракхов и просят талантливую соотечественницу оказать им любезность, представив их достопочтенному (и знаменитому) Илайдже Погрэму, черты которого обе л. д. часто созерцали в красноречивом мраморе покоряющего душу Чигла. Получив от матери современных Гракхов словесное заверение, что - она согласна исполнить просьбу двух л. д., они немедленно и с удовольствием присоединятся к блестящему обществу, собравшемуся, чтобы отметить патриотические заслуги Погрэма. Быть может, упоминание о том, что обе л. д. - поклонницы трансцендентальной философии *, послужит новым связующим звеном между ними и матерью с. Гр.". Миссис Хомини немедленно встала и проследовала к двери, откуда вернулась через минуту вместе с обеими литературными дамами, которых и подвела по проходу в толпе к великому Илайдже Погрэму с тем достоинством и величием манер, которые так ее отличали. - Это была Прямо-таки последняя сцена из "Кориолана" *, как объявил в восторге крикливый юноша. На одной из л. д. был каштановый парик невиданных размеров. На лбу другой держалась, непонятно каким образом, массивная камея с видом вашингтонского капитолия, по величине и форме очень похожая на пирожок с малиной, какие обыкновенно продают за пенни. - Мисс Топит и мисс Коджер! - сказала миссис Хомини. - Коджер - это, по-моему, та самая, которую часто поминают в английских газетах, сэр, - шепнул Марк, - старейшая из жителей, та, что ровно ничего не помнит. - Быть представленным такому человеку, как Погрэм, - сказала мисс Коджер, - такой женщиной, как Хомини, есть действительно волнующий момент, который производит сильное впечатление на то, что мы называем нашими чувствами. Но почему мы их так называем, и что производит на них впечатление, и откуда берутся вообще впечатления, и существуем ли мы в действительности, и существует ли - страшно вымолвить! - в действительности некий Погрэм, или некая Хомини, или же некое деятельное начало, которому мы даем эти имена, - это тема для взыскующего духа, слишком обширная и ответственная, чтобы рассматривать ее в такую непредвиденную и критическую минуту. - Дух и материя, - сказала дама в парике, - быстро скользят в водовороте бесконечности. Возвышенное стонет, и тихо дремлет безмятежный Идеал в шепчущих покоях Воображения. Внимать ему сладко. Но строгий философ насмешливо обращается к Фантазии: "Эй! Остановите мне эту Силу! Ступайте, приведите ее сюда!" И видение исчезает. После чего обе дамы взяли руку мистера Погрэма и поцеловали ее, как руку патриота. Когда эта честь была воздана, мать современных Гракхов потребовала, чтобы принесли стулья, и тут все три литературные дамы вплотную взялись за Погрэма и начали его обрабатывать, чтобы он показал себя во всем блеске. Не стоит заносить на скрижали истории, как Погрэм сразу же сбился с толку и понес околесицу, не говоря уже о трех литературных дамах, которым и сбиваться было не с чего. Достаточно сказать, что, потеряв под ногами почву, все четверо барахтались в волнах собственного красноречия, брызгая словами во все стороны. По общему приговору, такого жестокого словесного турнира в "Национальном отеле" еще не бывало. На глазах крикливого юноши несколько раз выступали слезы, и присутствующие говорили, что голова у них разболелась от напряжения, как и следовало ожидать. Когда, наконец, настало время выпустить мистера Погрэма из угла и члены комитета благополучно препроводили его в соседнюю комнату, все горячо выразили ему свое восхищение. - Которое, - сказал мистер Баффем, - должно найти выход, иначе произойдет взрыв. Вам, мистер Погрэм, приношу я благодарность. К вам, сэр, я питаю возвышенное благоговение и глубокое чувство. Мысль, которую я намереваюсь выразить, сэр, такова: "Будьте всегда так же тверды, как ваша мраморная статуя! И пусть она вечно наводит такой же страх на ваших врагов, как и вы сами!" Есть основания предполагать, что она скорее наводила страх на друзей, чем на врагов, будучи произведением демонической школы и изображая достопочтенного Илайджу Погрэма с волосами, вставшими дыбом, словно на сильном ветру, и широко раздутыми ноздрями. Тем не менее мистер Погрэм поблагодарил своего друга и соотечественника за выраженную им надежду; и комитет после нового торжественного обмена рукопожатиями отошел ко сну, за исключением доктора, который немедленно отправился в редакцию газеты и там, вдохновившись событиями этого вечера, написал коротенькое стихотворение, начинавшееся четырнадцатью звездочками и озаглавленное: "Фрагмент. Навеян созерцанием достопочтенного Погрэма во время философского спора с тремя прелестнейшими дочерьми Колумбии. Сочинение доктора Джинери Данкла, из Трои". Если Погрэм чувствовал такую же радость, добравшись до постели, как и Мартин, он получил достойную награду за свои труды. На следующий день они снова тронулись в дорогу (причем Марк и Мартин сначала продали за бесценок свои запасы тем же лавочникам, у которых покупали их) и оказались попутчиками Погрэма почти до самого Нью-Йорка. Перед тем как расстаться с ними, Погрэм впал в задумчивость и после довольно продолжительных размышлений отвел Мартина в сторону. - Мы с вами расстаемся, сэр, - сказал Погрэм. - Не огорчайтесь, прошу вас, - ответил Мартин, - мы должны это перенести. - Не в том дело, сэр, - -возразил Погрэм, - совсем не в том. Я хочу подарить вам экземпляр моей речи. - Благодарю вас, - сказал Мартин, - вы очень добры. Буду в восторге. - Опять-таки не в том дело, сэр, - продолжал Погрэм. - Достанет ли у вас смелости ввезти один экземпляр к себе на родину? - Разумеется, достанет, - сказал Мартин. - Почему же нет? - Она составлена в очень сильных выражениях, - мрачно намекнул Погрэм. - Это все равно, - сказал Мартин. - Я возьму хоть дюжину, если хотите. - Нет, сэр, - возразил Погрэм, - зачем же дюжину. Столько не понадобится. Если вы согласны подвергнуться риску, сэр, - вот вам один экземпляр для вашего лорд-канцлера, - он вручил экземпляр, - и вот другой - для первого государственного секретаря. Я хочу, чтобы они познакомились с ней, сэр, - ибо в ней выражены мои убеждения, - и не могли впредь отговариваться незнанием. Но не подвергайтесь опасности из-за меня, сэр! - Опасности нет ни малейшей, уверяю вас, - сказал Мартин. Итак, он положил брошюрки в карман, и они расстались. Мистер Бивен писал в своем письме, что в такое-то время, которое весьма счастливо совпадало с их приездом, он остановится в такой-то гостинице и будет с нетерпением ожидать их. Туда они и отправились, не мешкая ни минуты. К счастью, они застали дома своего доброго друга и были им приняты с обычной теплотой и сердечностью. - Простите меня. Мне поистине стыдно, что пришлось просить у вас денег, - сказал Мартин. - Но посмотрите, на что мы похожи, и судите сами, до чего мы дошли! - Я не только далек от мысли, что оказал вам услугу, - отвечал тот, - но упрекаю себя в том, что невольно стал первой причиной ваших несчастий. Я не предполагал, что вы поедете в Эдем или что вы вопреки всякой очевидности, не захотите отказаться от мысли, будто здесь легко нажить состояние; я так же не предполагал этого, как не собирался сам ехать в Эдем. - Я решился на это безрассудно и самоуверенно, - сказал Мартин, - и чем меньше будет сказано по этому вопросу, тем лучше для меня. Марк не имел голоса в этом деле. - Ну, он, кажется, не имел голоса и в других делах, не так ли? - возразил мистер Бивен с улыбкой, которая показывала, что он понимает и Марка и Мартина. - Боюсь, что голос он имел отнюдь не решающий, - сказал Мартин, краснея. - Но век живи, век учись, мистер Бивен! Хоть умри, да научись, - тем скорее научишься. - А теперь, - сказал их друг, - поговорим о ваших планах. Вы хотите вернуться на родину? - Да, непременно, - поспешно ответил Мартин, бледнея при мысли о каком-нибудь другом предложении. - Надеюсь, и вы того же мнения? - Конечно. Я вообще не знаю, зачем вы сюда приехали, хотя, к сожалению, это вовсе не такой редкий случай, чтобы нам стоило обсуждать его. Вы, верно, не знаете, что пароход, на котором вы прибыли вместе с нашим другом генералом Флэддоком, стоит в порту? - Да, и объявлено, что он отправляется завтра. Новость была приятная, но вместе с тем и мучительная, ибо Мартин знал, что нет никакой надежды получить какую-либо работу на этом пароходе. Денег у него вряд ли хватило бы даже на уплату четвертой части долга; но если бы их и достало на билет, он едва ли решился бы на такую трату. Он объяснил это мистеру Бивену и рассказал, какой у них план. - Ну, это так же безрассудно, как поездка в Эдем, - возразил его друг. - Вы должны ехать по-человечески - до крайней мере настолько по-человечески, насколько это возможно для пассажира первого класса, - и занять у меня несколькими долларами больше, чем вы хотели. Пусть Марк побывает на пароходе и посмотрит, какие там пассажиры, и если только вы рискнете поехать, не боясь задохнуться в этом обществе, мой совет - поезжайте! Мы с вами тем временем побываем в городе (к Норрисам заходить не станем, разве только вы сами вздумаете), а в конце дня пообедаем все вместе. Мартину оставалось только выразить благодарность, и, таким образом, все было устроено. Он вышел из комнаты вслед за Марком и посоветовал ему взять билеты на пароход, хотя бы им пришлось спать на голой палубе, что мистер Тэпли, не нуждавшийся в подобных просьбах, охотно обещал. Когда они с Мартином встретились снова, и без свидетелей, Марк был очень оживлен и, по-видимому, имел сообщить нечто такое, чем немало гордился. - Я провел мистера Бивена! - сказал Марк. - Провел мистера Бивена? - повторил Мартин. - Кок на нашем пароходе взял да и женился вчера, - сообщил мистер Тэпли. Мартин смотрел на него, дожидаясь объяснения. - И как только я взошел на пароход и разнесся слух, что я тут, - продолжал Марк, - является ко мне старший помощник и спрашивает, не соглашусь ли я занять место этого самого повара на время обратного рейса. "Ведь для вас это дело привычное, - говорит он, - вы всегда что-нибудь стряпали для других, когда ехали в Америку". Да так оно и было, - прибавил Марк, - хотя раньше мне никогда не приходилось готовить, ей-богу. - Что же вы ему сказали? - спросил Мартин. - Что сказал! - воскликнул Марк. - Сказал, что возьму, сколько дадут: "Ежели так, - говорит помощник, - принесите стаканчик рому", - и ром принесли, как полагается. А мое жалованье, - продолжал Марк, ликуя, - пойдет в уплату за ваш проезд; я уже занял койку для вас(верхнюю в углу), положил на нее скалку; так что: "Правь, Британия!", а британцы по домам! - Какой вы хороший малый! Другого такого не сыщешь! - воскликнул Мартин, пожимая ему руку. - Но каким же образом вы провели мистера Бивена? - Как, разве вы не понимаете? - сказал Марк. - Мы ничего ему не скажем. Возьмем у него деньги, но тратить их не станем, и у себя не оставим. Мы вот что сделаем: напишем ему записочку, объясним, как устроились, завернем в нее, деньги и оставим в баре, чтобы ему передали после нашего отъезда. Понимаете? Мартин обрадовался этому предложению ничуть не меньше Марка. Все было сделано так, как предполагал Марк. Они весело провели вечер, переночевали в гостинице, оставили письмо, как было условлено, и рано утром отправились на пароход с легким сердцем, сбросив с себя весь груз несчастий и тревог. - Благослови вас бог, тысячу раз благослови! - говорил Мартин своему другу Бивену. - Как я отплачу за всю вашу доброту? Как отблагодарить вас за нее? - Если вы станете богачом или влиятельным человеком, - отвечал мистер Бивен, - вы постараетесь, чтобы ваше правительство больше заботилось о своих подданных, когда они переселяются за море. Расскажите правительству все, что вы знаете об эмиграции по собственному опыту, и объясните, как много страданий можно предотвратить, приложив хоть сколько-нибудь труда. Дружно, ребята, дружно! Якорь поднят. Корабль идет на всех парусах. Его крепкий бугшприт смотрит прямо на Англию. Америка позади кажется облаком на море. - Ну, кок, о чем вы так глубоко задумались? - спросил Мартин. - Я думал, сэр, - отвечал Марк, - что если б я был художником и меня попросили нарисовать американского орла, то как бы я за это взялся. - Наверн

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования