Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Диккенс Чарльз. Жизнь и приключения Мартина Чезлвита -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  -
время напевала его любимый мотив и выбивала такт пальчиками левой руки по его шейному платку. Не успела она покончить с этим, как опять куда-то исчезла и тут же воротилась, веселая и хлопотливая, как пчелка, завязывая на ходу под маленьким круглым подбородком ленты такой же круглой шляпки: она собиралась сию минуту идти к мяснику и приглашала Тома пойти вместе с ней и посмотреть своими глазами, как будут резать мясо. Что касается Тома, он был готов идти куда угодно; и они быстро побежали, рука об руку, так проворно, как только можно вообразить, говоря друг другу, до чего приятно жить на такой тихой улице, и до чего дешево, и какой тут чистый воздух. Увидеть, как мясник похлопал по куску мяса, прежде чем положить его на колоду, и как он поточил нож, - значило тут же забыть о недавнем завтраке. Приятно было также - в самом деле приятно - наблюдать, как он режет филей, такими ровными сочными ломтями. Ничего грубого и дикарского в этом не было, хотя нож был большой и острый. Это было искусство, высокое искусство; нежное туше, чистота тона, искусная разработка темы, богатство оттенков. Это было торжество духа над материей в полном смысле слова. Прежде чем вручить мясо Тому, его завернули в капустный лист, быть может самый зеленый из всех, какие только растут на огороде. Да, мясник тонко знал свое дело и понимал, как облагородить его. Увидев, что Том неловко засовывает капустный лист в карман, он попросил разрешения помочь ему: "Потому что с мясом, - сказал он не без волнения, - надо обращаться деликатно, а не тискать его". Они вернулись домой, купив яиц и муки и еще кое-какую мелочь; и Том степенно уселся писать в гостиной на одном конце стола, а Руфь принялась стряпать пудинг на другом конце. В доме больше не было никого, кроме одной старухи (хозяин был загадочная личность, он уходил из дому рано утром, и его никто никогда не видел), и, помимо самой черной домашней работы, они все делали сами. - Что ты пишешь, Том? - спросила Руфь, кладя ему руку на плечо. - Видишь ли, моя милая, - ответил Том, откинувшись на спинку стула и глядя ей в лицо, - мне, разумеется, очень хочется получить какую-нибудь работу; и пока не пришел мистер Уэстлок, я, пожалуй, успею вкратце записать самые необходимые сведения о себе, чтобы он мог показать при случае кому-нибудь из знакомых. - Напиши и для меня такую же записку, Том, - сказала его сестра, потупившись. - Мне очень хотелось бы всегда хозяйничать у тебя и заботиться о тебе, Том, но мы не так богаты. - - Мы не богаты, конечно, - ответил Том, - и можем стать еще беднее. Но мы не расстанемся, если только будет можно. Нет, нет, мы так и решим с тобой, Руфь, отныне бороться вместе, разве только окажется на наше несчастье, что тебе без меня лучше, чем со мной, и я буду совершенно в этом убежден. Мне сдается, что мы будем счастливее, если станем жить и бороться вместе. Разве ты этого не думаешь? - И ты еще спрашиваешь, Том! - Ну, полно, полно! - ласково прервал ее Том. - Не надо плакать. - Нет, нет, я не плачу, Том. Но тебе же это не но средствам, милый; право, не по средствам. - Этого мы не знаем, - сказал Том. - Откуда же нам знать, пока мы еще не пробовали? Да боже ты мой! - Энергия Тома приобрела неожиданный размах. - Почем знать, что еще может выйти, если мы приложим все усилия. И я уверен, что мы вполне проживем с самыми маленькими средствами, если только я их добуду. - Да, я тоже уверена, Том. - Ну так вот, - сказал Том, - надо постараться. Мой друг Джон Уэстлок прекрасный человек, к тому же очень дельный и умный. Я с ним посоветуюсь. Мы с ним поговорим на этот счет - оба поговорим. Тебе Джон очень понравится, когда ты с ним ближе познакомишься. Не плачь же, не плачь. Где тебе приготовить мясной пудинг, действительно! - сказал Том, слегка подталкивая сестру. - Да у тебя смелости недостанет и на клецки! - Ты все-таки называешь это пудингом, Том! Смотри! Я тебя предупреждала! - И буду называть, пока не .окажется, что вышло что-то другое, - сказал Том. - Эй, да ты всерьез принялась за работу, вот как? Да, да! Она принялась. И такая это была милая серьезность, что Том поминутно отвлекался от своего писания. Прежде всего она сбегала вниз на кухню за мукой, потом за пирожной доской, потом за яйцами, потом за маслом, потом за кувшином с водой, потом за скалкой, потом за формой для пудинга, потом за перцем, потом за солью - отправляясь за каждым предметом отдельно и при этом смеясь каждый раз. Когда все было принесено, она ужаснулась, заметив, что на ней нет фартука, и полетела - за ним, для разнообразия, наверх. Она не надела его наверху, но, пританцовывая, сбежала по лестнице с фартуком в руках и, будучи одной из тех маленьких женщин, для которых фартук служит украшением, надевала его бесконечно долго: надо было как следует расправить складки - ах, какой упрямый нагрудник! - и собрать его в мелкие сборки на тесемку, прежде чем завязывать, и похлопать укоризненно и ласково по карманам, чтобы сидел как следует. Наконец все уладилось, а когда уладилось... - но ничего, ничего, мы молчим, это ведь трезвая летопись событий. А потом надо было отвернуть рукавчики, чтобы не запачкались в муке, и стянуть с пальца колечко, а оно не стягивалось (такое упрямое колечко). И во время этих приготовлений она то и дело озабоченно поглядывала на Тома из-под темных ресниц, как будто все это было совершенно необходимо для пудинга и без этого решительно нельзя было обойтись. Как ни бился Том над своей запиской, дело у него никак не подвигалось дальше, чем: "Солидный молодой человек, тридцати пяти лет от роду..."; и это несмотря на то, что Руфь делала вид, будто изо всех сил старается вести себя тихо, и ходила на цыпочках, чтобы не беспокоить Тома, что еще больше отвлекало его внимание и заставляло следить за ней. - Том, - ликуя, сказала она наконец, - Том! - Что такое? - спросил Том, повторяя про себя: "...тридцати пяти лет от роду". - Взгляни сюда на минутку, пожалуйста! Как будто бы он не глядел на нее все время! - Том, я сейчас начинаю. Ты не удивляешься, для чего я обмазала форму маслом? - спросила его хлопотливая маленькая сестра. - Не больше твоего, я думаю, - смеясь, ответил Том, - мне кажется, ты ничего в этом не смыслишь. - Какой ты Фома неверный! * А как же ты думаешь, тесто без этого отстанет от стенок, когда будет готово? Как можно строителю и землемеру не знать этого! Бог с тобой, Том! О дальнейшем писании не могло быть и речи. Том зачеркнул "солидного молодого человека, тридцати пяти лет от роду" и сидел, глядя на нее, с пером в руках, улыбаясь самой любящей улыбкой, какую только можно себе представить. Что за милая хлопотунья эта Руфь! Сколько в ней важности, как она старается изо всех сил не улыбаться и не показывать, что она хоть в чем-нибудь не уверена! Для Тома было истинным удовольствием глядеть, как она хмурит брови и как поджимает губы, когда месит тесто, раскатывает его скалкой, разрезает на полоски, устилает ими форму, аккуратно равняет их по краям, мелко рубит мясо, обильно посыпает его перцем и солью, укладывает в форму, доливает холодной водой, для подливки, и боится хотя бы раз поглядеть в его сторону, чтобы не рассмеяться. Наконец, когда форма была полна и недоставало только одной верхней корки, Руфь взглянула на Тома, и захлопала в ладоши, и рассмеялась таким очаровательно торжествующим смехом, что пудингу не нужно было никакой другой приправы для того, чтобы он пришелся по вкусу любому мужчине, не лишенному рассудка. - Где же пудинг? - спросил Том. Он ведь тоже иногда любил подшутить. - Где? - отвечала она, высоко поднимая форму обеими руками. - Гляди, вот он! - Да разве это пудинг? - сказал Том. - Будет пудинг, глупый, когда прикроется коркой, - отвечала сестра. Так как Том все еще прикидывался, будто не верит, она слегка стукнула его по голове скалкой и, весело смеясь, начала заделывать верхнюю корку, как вдруг вздрогнула и сильно покраснела. Том вздрогнул тоже и, следуя за ее взглядом, увидел, что в комнате стоит Джон Уэстлок. - Боже мой, Джон! Как же вы вошли? - Прошу извинения, - сказал Джон, - а особенно извинения вашей сестры; я встретил какую-то старушку у двери, и она попросила меня пройти сюда; а так как вы не слышали стука и дверь была не заперта, я решился войти. Я, право, не знаю, - сказал Джон с улыбкой, - стоит ли нам всем смущаться, оттого что я нечаянно застал вас за таким приятным домашним делом, тем более что с ним управляются так искусно и ловко; однако надо сознаться, что я смущен. Том, не придете ли вы ко мне на помощь? - Мистер Джон Уэстлок, - сказал Том, - моя сестра. - Надеюсь, что как сестра такого старого друга, - с улыбкой сказал Джон, - вы не станете судить обо мне по моему неудачному появлению? - Руфь, может быть, хочет просить вас о том же, - возразил Том. Джон ответил, разумеется, что это совершенно не нужно, потому что он и так сражен, и протянул руку мисс Пинч, которой та, однако, не могла принять, оттого что ее рука была вся в муке и тесте. Это могло бы, по-видимому, еще усилить общее замешательство и окончательно испортить дело, однако произвело самое лучшее действие, потому что оба они невольно расхохотались и сразу почувствовали себя легко в обществе друг друга. - Я очень рад вас видеть, - сказал Том. - Садитесь. - Я могу сесть только с одним условием, - ответил его друг, - если ваша сестра по-прежнему займется пудингом, как будто тут никого, кроме вас, нет. - Конечно, она займется им, - сказал Том, - но с другим условием: чтобы вы остались и помогли нам его съесть. Такая ужасная неосмотрительность со стороны Тома привела бедняжку Руфь в сердечный трепет: ведь если пудинг не удастся, она никогда больше не посмеет взглянуть в глаза Джону Уэстлоку. Ничего не подозревая о таком ее душевном состоянии, Джон Уэстлок принял приглашение со всей готовностью, какую только можно себе представить, и после того как он сказал еще несколько шутливых слов по поводу пудинга и тех больших надежд, которые будто бы внушал ему этот пудинг, она, краснея, снова принялась за стряпню, а он уселся на стул. - Я пришел гораздо раньше, чем предполагал, Том; но я скажу вам, что меня привело, и, думаю, вы будете этому рады. Вы хотели мне показать вот это? - О боже мой, нет! - воскликнул Том, который без напоминания Джона совсем позабыл бы про смятый клочок бумаги в своей руке. - "Солидный молодой человек, тридцати пяти лет от роду" - это я начал писать о себе, вот и все. - Не думаю, что вам придется заканчивать это описание, Том. Но почему вы мне никогда не говорили, что у вас есть друзья в Лондоне? Том во все глаза смотрел на сестру, и, разумеется, сестра во все глаза смотрела на Тома. - Друзья в Лондоне? - эхом откликнулся Том. - Да, разумеется, - сказал Уэстлок. - Может быть, у тебя есть друзья в Лондоне, Руфь, дорогая моя? - Нет, Том. - Я очень рад слышать, что они есть, - сказал Том, - но для меня это новость. Я этого не знал. Они, должно быть, отлично умеют держать язык за зубами, Джон. - Можете судить сами, - ответил тот. - Без шуток, Том, я вам просто расскажу, как было дело. Сегодня утром, когда я сидел за завтраком, послышался стук в дверь. - И вы крикнули очень громко: "Войдите!" - подсказал Том. - Да. И так как стучавший не был солидным молодым человеком тридцати пяти лет, приехавшим из провинции, то вошел сейчас же, как только его пригласили, вместо того чтобы стоять на лестнице и глазеть по сторонам. Так вот, когда он вошел, оказалось, что это незнакомый мне человек: серьезный, спокойный, по-видимому деловой. "Мистер Уэстлок?" - спросил он. "Это моя фамилия", - ответил я. "Разрешите сказать вам несколько слов?" - спросил он. "Садитесь, пожалуйста", - ответил я. Тут Джон остановился на минуту и взглянул туда, где сестра Тома, внимательно слушая, все еще возились с пудингом, который теперь приобрел весьма внушительный вид. Потом он продолжал: - После того как пудинг сел... - Что? - воскликнул Том. - Сел на стул. - Вы сказали "пудинг"? - Нет, нет, - возразил Джон, слегка краснея, - я этого не говорил. Неужели незнакомый человек в половине девятого утра станет есть у меня пудинг! Усевшись на стул, Том, - на стул, - он удивил меня, начав разговор так: "Мне кажется, сэр, вы знакомы с мистером Томасом Пинчем?" - Не может быть! - воскликнул Том. - Подлинные его слова, уверяю вас. Я сказал ему, что знаком. Знаю ли я, где вы сейчас живете? Да. В Лондоне? Да. До него дошли окольным путем слухи, что вы оставили ваше место у мистера Пекснифа. Это верно? Да, верно. Нужно ли вам другое место? Да, нужно. - Разумеется, - сказал Том, кивнув головой. - Точно так же и я ему сказал. Можете быть уверены, что я не проявил никаких колебаний в этом вопросе и дал ему понять, что в этом он может не сомневаться. Очень хорошо. "В таком случае, - сказал он, - я думаю, что могу предоставить ему место". Сестра Тома затаила дыхание. - Господи помилуй! - воскликнул Том. - Руфь, милая моя! "Думаю, что могу предоставить ему место!" - Конечно, я попросил его продолжать, - рассказывал Джон далее, поглядывая на Руфь, которая проявляла не меньше интереса к рассказу, чем ее брат, - и сказал, что сейчас же повидаюсь с вами. Он ответил, что разговор будет самый короткий, потому что он не охотник до разговоров, но то, что он скажет, будет касаться дела. И действительно, так оно и вышло: он тут же сообщил мне, что один его знакомый нуждается в секретаре и библиотекаре, и хотя жалованье невелико, всего сто фунтов в год, без стола и квартиры, однако работа не трудная и место имеется - оно свободно и дожидается вас. - Боже милостивый! - воскликнул Том. - Сто фунтов в год! Дорогой Джон! Руфь, милочка моя! Сто фунтов в год! - Но самое странное в этой истории, - заключил Джон Уэстлок, кладя руку на плечо Тома, чтобы привлечь его внимание и несколько умерить его восторги, - самое странное, мисс Пинч, вот что: я этого человека совершенно не знаю, и он совершенно не знает Тома. - И не может знать, - сказал Том в полном замешательстве, - если он лондонец. Я ни с кем в Лондоне не знаком. - А на мое замечание, - продолжал Джон, все еще держа руку на плече Тома, - что он, конечно, извинит меня за нескромность, если я спрошу, кто направил его ко мне, как он узнал о перемене в положении моего друга и каким образом ему стало известно, что мой друг способен занять эту должность, он сухо ответил, что не уполномочен входить ни в какие объяснения. - Не уполномочен входить ни в какие объяснения! - повторил Том с глубоким вздохом. - "Я прекрасно знаю, - сказал он, - что всякому, кто бывал в тех местах, где живет мистер Пексниф, - мистер Томас Пинч и его дарования известны так же хорошо, как церковная колокольня или "Синий Дракон". - "Синий Дракон"! - повторил Том, глядя попеременно то на своего друга, то на сестру. - Да, подумайте! Даю вам слово, он говорил о "Синем Драконе" так фамильярно, словно сам Марк Тэпли. Должен вам сказать, я глядел на него во все глаза, но не мог все же припомнить, где я его видел прежде, хотя он сказал с улыбкой: "Вы знаете "Синий Дракон", мистер Уэстлок, вы не раз заглядывали туда". Заглядывали? Ну да, заглядывал! Помните, Том? Том многозначительно кивнул и, теряясь еще более, заметил, что это самое странное и необъяснимое происшествие, о каком ему доводилось слышать. - Необъяснимое? - повторил его друг. - Я испугался этого человека. Хотя это было среди дня, при свете солнца, я положительно испугался его. Скажу даже, что я стал подозревать в нем потустороннее видение, а не обыкновенного смертного, пока он не вынул самый прозаический бумажник и не подал мне вот эту карточку. - Мистер Фипс, - произнес Том, читая вслух. - Остин-Фрайерс. Остин-Фрайерс звучит довольно мрачно *. - Зато Фипс, по-моему, нет, - ответил Джон. - Однако он там живет и будет ждать вас сегодня утром. А теперь вы знаете об этом странном случае столько же, сколько и я, честное слово. Лицо Тома, который и радовался ста фунтам в год и удивлялся рассказу, можно было сравнить только с лицом его сестры, выражавшим такое совершенное изумление, какое от души пожелал бы увидеть любой художник. Что случилось бы с пудингом, если бы он не был к этому времени готов, вряд ли могли бы предсказать даже астрологи. - Том, - сказала Руфь после некоторого колебания, - быть может, мистер Уэстлок, по дружбе к тебе, не говорит всего, что знает? - Нет, что вы! - горячо воскликнул Джон. - Это не так, уверяю вас. К моему великому сожалению, я никак не могу приписать себе эту честь, мисс Пинч. Все, что я знаю и, насколько можно судить, буду знать, я ему сказал. - А не могли бы вы узнать больше, если бы сочли нужным? - спросила Руфь, усиленно отскребая пирожную доску. - Нет, - возразил Джон. - Право, нет. Очень невеликодушно с вашей стороны относиться ко мне так подозрительно, когда я вам безгранично верю. Я вполне полагаюсь на ваш пудинг, мисс Пинч. Руфь засмеялась, но скоро они перестали шутить и начали обсуждать этот вопрос с глубокой серьезностью. Как бы ни было темно все остальное в этом деле, одно оставалось ясным: что Тому предлагают сто фунтов жалованья в год; но ведь в конце концов это было самое главное, и в окружающей тьме оно только становилось виднее. Том, находясь в сильном волнении, пожелал немедленно отправиться в Остин-Фрайерс; однако, по совету Джона, они подождали еще около часа. Том перед уходом принарядился насколько возможно, и Джон Уэстлок в полуоткрытую дверь гостиной видел мельком, как прелестная маленькая сестричка чистит в коридоре воротник его пальто, зашивает распоровшиеся по шву перчатки и легко порхает вокруг Тома, усердно поправляя его костюм то тут, то там с милой старомодной аккуратностью; и он невольно вспомнил ее фантастические портреты на стенах чертежной у Пекснифа и решил с негодованием, что все они грубейшая клевета и недостаточно красивы, хотя, как уже упоминалось в свое время, художники всегда рисовали ее красавицей, да он и сам сделал не меньше десятка таких набросков. - Том, - сказал он, шагая с ним рядом по улице, - я начинаю думать, что вы чей-то сын. - Да, я тоже так думаю, - отвечал Том спокойно, как всегда. - Я хочу сказать - какого-нибудь значительного лица. - Господь, с вами, - ответил Том, - мой бедный отец был вовсе не значительное лицо, и моя мать также, - Значит, вы хорошо их помните? - Помню ли? Ну еще бы, конечно! Моя бедная мать умерла вслед за отцом. Руфь была тогда еще совсем крошка; с тех пор мы и оказались на попечении доброй бабушки, о которой я вам рассказывал. Помните? О, в нашей истории нет ничего романтического, Джон. - Очень хорошо, - сказал Джон, приходя в отчаяние. - Тогда ничем нельзя объяснить появление моего сегодняшнего гостя, Том; не будем и пытаться. Они пытались, однако, и не оставляли этого занятия, пока не дошли до Остин-Фрайерс, где, в очень темном коридоре пристройки на втором этаже, странно прилепившейся к задней

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования