Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Довлатов Сергей. Зона -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -
ше, чем людей. Путь наш лежал через Весляну. Мимо полуразвалившихся каменных ворот тарного цеха. Мимо изб, погребенных в снегу. Мимо столовой, из распахну- тых дверей которой валил белый пар. Мимо гаража с автомашинами, развер- нутыми одинаково, как лошади в ночном. Мимо клуба с громкоговорителем над чердачным окошком. И потом вдоль забора с фанерными будками через каждые шестьдесят метров. Дальше, за холмом, тянулись серые корпуса головного лагпункта. Там возвышалось двухэтажное кирпичное здание штаба, набитого офицерами, сту- ком пишущих машинок и бесчисленными армейскими реликвиями. Там, за ме- таллической дверью, ждала нас хорошо оборудованная гауптвахта с цемент- ным полом. Да еще - с голыми нарами без плинтусов. Уже различимы были ворота с пятиконечной звездой... - Мы тебя на поруки возьмем, - сказал Фидель, - увидишь. - Ладно. На гауптвахте отсижу. А в трибунале, я подозреваю, очередь лет на двадцать... Мы шли через ров по обледеневшим бревнам. Я сказал: - Посмотри документы. Неужели там указано время? - Нет, - сказал Фидель, - а что? - Куда, - говорю, - нам спешить? Пойдем к торфушкам, Подразумевались женщины с торфоразработок. Сезонницы, которые жили в бараке за поселком. - Да ну их, - говорит Фидель. - А что, возьмем бутылку, деньги есть. Тут я заметил, что Фиделю это не по вкусу. Что он поглядывает на меня с тоской. - Идем, - говорю, - с людьми побудем. - Ас пушкой что делать? - Автомат под кровать. Фидель молчит. Я говорю: - Идем. Покурим, выпьем. Бардаки я и сам не люблю. Спокойно посидим в тепле, без крика. А Фидель говорит: - Слушай. Вон он - штаб, рядом. Пять минут через болото. Пять минут, и в тепле. - На гауптвахте, что ли?! - Ну. - Где пол цементный? - Что значит - пол?! Имеется топчан. И печка. И температура по уставу должна быть выше шестнадцати градусов... - Слушай, - говорю, - не по делу ты выступаешь, Гауптвахта - впереди. И топчан, и шестнадцать градусов, и военный дознаватель Комлев... А сей- час пойдем к торфушкам. - Приключений искать? - твердит Фидель с досадой. - Ах, вот ты как заговорил! Вот что делается с человеком, которому пушку навесили! Давай приказывай, гражданин начальник!.. Тут Фидель как закричит: - Чего ты возникаешь? Ну чего ты возникаешь? Да пойдем куда угодно! Куда хочешь, туда и пойдем... Мы направились в кильдим. Поднялись на крыльцо, отряхнули снег и вош- ли. Пахло рыбой и керосином. В углу темнели бочки. На полках лежали си- гареты, мыло, консервы. Золотился куб халвы с оплывшими гранями. Возле раскаленного отражателя дремала кошка. Ниже возился петух. Неутомимо и бешено клевал он мраморной расцветки пряник. Тонечка протянула нам две бутылки вина. Фидель опустил их в карманы галифе. Потом мы взяли немного халвы и две банки свиных консервов. Фидель сказал: - Купи селедки. Тонечка говорит: - Селедка малость того... С запахом. Фидель спрашивает: - С плохим, что ли, запахом? - Да с неважным, - говорит Тонечка... Мы вышли из кильдима. Поднялись в гору. И вот оказались перед бараком с тусклой лампочкой над дверью. Подошли к окну, стучим. Тотчас же высунулось плоское лицо. Женщина с распущенными волосами трижды кивнула, указывая на дверь. В прихожей стояло ведро, накрытое куском фанеры. В углу на стене тем- нели брезентовые плащи. Под ними лежали черпаки, веревки и крючья... В бараке - тепло. Чугунная печка наполнена розовым жаром. Из угла в угол косо протянута труба. Нары завалены пальто и телогрейками. Прогнившие балки оклеены цветны- ми фотографиями из журналов. На тумбочках громоздится немытая посуда. Мы скинули полушубки. Присели к дощатому столу. Рядом кто-то спал, накрывшись одеялом. У окна сидела женщина в гимнастерке и читала книгу. Она даже не поздоровалась. - Шестнадцатая республика, - загадочно высказалась о ней первая деви- ца. Затем позвала кого-то из глубины барака: - Надька! Женихи соскучивши... И добавила: - Будьте как дома, если уж пришли... Ее малиновые шаровары были заправлены в грубые кирзовые прохаря. На запястье синела пороховая татуировка: "Весь мир - бардак!" Возникла подруга с бледным и злым лицом. Она была в малиновой лыжной куртке, тесной суконной юбке и домашних шлепанцах. Мы вынули бутылки и консервы. Девицы принесли эмалированные кружки и хлеб. При этом они беспрерывно смеялись. На окне чернел транзисторный магнитофон, выделяясь среди прочего хла- ма. Девица в красных шароварах назвалась Зиной. Подруга в юбке сказала басом: - Амосова Надежда. - Как работаете, - поинтересовался Фидель, - надеюсь, с огоньком? - Пускай медведь работает, - ответила Надежда. Зина высказалась еще более решительно: - Тяжелее хрена в руки не беру... Фидель уважительно приподнял брови. Наступила пауза. Потом Зина спросила: - Мальчики из ВОХРы? - Нет, - сказал Фидель, - мы артисты. Вернее, лауреаты. А вот мой саксофон. И он помахал автоматом над головой. - Мальчики, - спросила Зина, - вы немного чокнутые? - Ага, - говорю, - мы психи. Кукареку! Фидель разлил вино, звякая стеклом о борта эмалированных кружек. - Будем здоровы! - сказал он. - Будем здоровы! - говорю. - Будете, будете, - сказала Зина, - мы проверяемся. Так что не бой- тесь... Кто-то ходил у нас за спиной по бараку. Кто-то просил, чтобы выключи- ли магнитофон. Кто-то гремел черпаками в сенях. Кто-то пил воду... Затем явились леспромхозовские парни. Увидели наши полушубки. Долго бродили под окнами, что-то замышляя... Но мне было все равно. Потому что я неожиданно вспомнил минувшую зи- му. Здесь тогда проходили очередные сборы надзорсостава. Мы были разме- щены в сорокаместной палатке. Койки стояли в два яруса. Внизу было жарко от печки, а наверху гуляли сквозняки. Каждое утро мы беспорядочной толпой шли в столовую головного лагпунк- та. Потом тренировались в спортивном зале или листали методички. Поужинав около семи часов, мы разбредались, кто на танцы, кто в зна- комые дома. Большинство шло в местный клуб... Грохочет оркестр. Разгоряченные девушки ищут в толпе офицеров. Рядо- вые в душных мундирах топчутся у стены. Они распространяют запах лосьона и конюшни. Их прохаря сияют, как фальшивые драгоценности. Но вот смолкает радиола. Солдаты едут в кузове батальонного грузови- ка. Теперь они с необычайной развязностью говорят про женщин. Я слышу голос в темноте: - А помнишь рыжую на шпильках? Я бы на ту рыжую лег... - Ты бы лег и на кучу дерьма, - раздается в ответ. Завтра - обычный день... Однажды вечером я шел пешком из клуба. Музыка доносилась все слабее, фонари не горели. Дорога была твердой от первых морозов. Помедлив, я неожиданно свернул к дощатому зданию библиотеки. Крутыми деревянными ступенями поднялся на второй этаж. Затем отворил дверь и стал на пороге. В зале было пусто и тихо. Вдоль стен мерцали шкафы. Я подошел к дере- вянному барьеру. Навстречу мне поднялась тридцатилетняя женщина, в оч- ках, с узким лицом и бледными губами. Женщина взглянула на меня, сняв очки и тотчас коснувшись переносицы. Я поздоровался. - Что вас интересует? Стихи или проза? Я попросил рассказы Бунина, которые любил еще школьником. Расписался на квадратном голубоватом бланке. Сел у окна. Включил изогнутую лампу, начал читать. Женщина несколько раз вставала, уходила из комнаты. Иногда смотрела на меня. Я понял, что внушаю ей страх. Тайга, лагерный поселок, надзира- тель... Женщина в очках... Как ее сюда занесло? Затем она передвигала стулья. Я встал, чтобы помочь. Разглядел ее старомодное платье из очень тонкой, жесткой, всегда холодной материи и широкие зырянские чуни... Тут я случайно коснулся ее руки. Мне показалось, что остановилось сердце. Я с ужасом подумал, что отвык... Просто забыл о вещах, ради ко- торых стоит жить... А если это так, сколько же всего успело промчаться мимо? Как много я потерял? Чего лишился в эти дни, полные ненависти и страха?!.. Ты дежуришь в изоляторе. В соседней камере гремит наручниками Ана- ги-заде. Шумит пилорама. А дни, холодные, нелепые, бредут за стеклами, опережая почту... Я вернулся к столу, захлопнул книгу. Положил ее на деревянный барьер. - Вам не понравилось? - спросила женщина. - Ничего, - говорю, - спасибо. Мне пора... Я, не оглядываясь, спус- тился по лестнице. До военного городка оставалось полтора километра... Сейчас я припомнил все это и говорю Фиделю: - Пошли отсюда. - Ну вот! - сказал Фидель. - Допивай вино, и пошли. Девицы спросили: - Вас что, невесты ожидают? И только засмеялись вслед... Мы шли в тишине под звездами. Направились вдоль забора к лощине. Она заканчивалась темным и громоздким силуэтом штаба. Вдруг на тропинку упали тени. Это были леспромхозовские парни. Но Фи- дель сразу поднял автомат и крикнул: - В лесу стреляю без предупреждения!.. Парни исчезли в темноте между деревьями. Я шел впереди, ориентируясь на спортивную раму для канатов. Она тем- нела перед зданием штаба, как виселица. Фидель шел следом. Тропинка была узкой, не шире лыжни. Я то и дело спотыкался. Когда мы огибали последние дома, я заметил свет в библиотеке. Желто- ватый ровный свет в окне. Я подумал о женщине в зырянских чунях. Почти увидел ее за бастионами книжных шкафов. В узком и тесном пространстве с рефлектором... И вот я КАК БЫ захожу туда, оставляя на деревянной лестнице мокрые следы. Пересекаю коридор, распахиваю дверь. Женщина встает, ее серьги покачиваются. Тишина настолько полная, что явственно слышится их мело- дичный звон. Женщина снимает очки, тотчас коснувшись переносицы. Я слы- шу: "Что вас интересует? " - Пошли, - сказал Фидель, - а то ноги мерзнут. Я говорю ему: - Мне надо в библиотеку зайти. - Ого! Ну ты даешь! - Я хочу там с одной поговорить. - Кончай, - говорит Фидель, - и так целые сутки добираемся. Я остановился. Крутом ни души. В стороне желтеют огни поселка. Рядом темной стеной возвышается лес. Я говорю: - Фидель, будь человеком, пусти. Я познакомился с одной, мне надо... - Это значит - мерзнуть, ждать, пока ты кувыркаешься? ! - Вместе зайдем. Фидель говорит: - Не могу. - Ты мне друг, - кричу, - или гражданин начальник?! Ну что ж, веди! Приказывай! - Пошли, - сказал Фидель. - Ясно, - говорю, - слушаюсь! Однако не двигаюсь с места. Фидель ос- тановился у меня за спиной. - Мне, - говорю, - надо в библиотеку. - Иди вперед! - Mне надо... - Ну! Я посмотрел туда, где сияло квадратное окошко, дрожащий розовый маяк. Затем шагнул в сторону, оставляя позади нелепую фигуру конвоира. Тогда Фидель крикнул: - Стой! Я обернулся и говорю: - Хочешь меня убить? Он произнес еле слышно: - Назад! Тут я обругал его последними словами. Теми, что слышал на лесоповале у костра. И около КПП на разводе. И за карточным столом перед дракой. И в тюрьме после шмона... - Назад, - повторил Фидель... Я шел не оборачиваясь. Я стал огромным. Я заслонил собой горизонт. Я слышал, как в опустевшей морозной тишине щелкнул затвор. Как, скрипнув, уступила боевая пружина. И вот уже наполнился патронник. Я чувствовал под гимнастеркой все девять кругов стандартной армейской мишени... И тут я ощутил невыносимый приступ злости. Как будто сам я, именно сам, целился в этого человека. И этот человек был единственным виновни- ком моих несчастий. И на этом человеке без ремня лежала ответственность за все превратности моей судьбы. Вот только лица его я не успел разгля- деть... Я остановился, посмотрел на Фиделя. Вздрогнул, увидев его лицо. (В зубах он держал меховую рукавицу.) Затем что-то крикнул и пошел ему навстречу. Фидель бросил автомат и заплакал. Стаскивая зачем-то полушубок. Обры- вая пуговицы на гимнастерке. Я подошел к нему и встал рядом. - Ладно, - говорю, - пошли... 21 июня 1982 года. Нью-Йорк Дорогой Игорь! (Ваше отчество растряслось на ухабах совместного путе- шествия.) Оно закончено. Тормоза последнего многоточия заскрипят через десять абзацев. Есть ощущение легкости и пустоты. Ведь я семнадцать лет готовил эту рукопись к печати. The end of something, как выразился бы господин Хе- мингуэй... Вы знаете, я человек не религиозный. Более того, неверующий. И даже не суеверный. Я не боюсь похоронных шествий, черных кошек и разбитых зеркал. Ежеминутно просыпаю соль. И на Лене, которая шлет вам привет, женился тринадцатого (13!) декабря. Я крайне редко вижу сны. А если вижу, то на удивление примитивные. Например - у меня кончаются деньги в ресторане. Зигменду Фрейду тут аб- солютно нечего делать. У меня не случается дурных и тем более - радужных предчувствий, Я не ощущаю затылком пристальных взглядов. (Разве что они сопровождаются под- затыльника -ми.) Короче говоря, природа явно обделила меня своими транс- цендентными дарами. И даже банальному материалистическому гипнозу я, как выяснилось, не подвержен. Но и меня задело легкое крыло потустороннего. Вся моя биография есть цепь хорошо организованных случайностей. На каждом шагу я различаю УКА- ЗУЮЩИЙ ПЕРСТ СУДЬБЫ. Да и как мне не верить судьбе? Уж слишком очевидны трафареть!, по которым написана моя злополучная жизнь. Голубоватые тон- кие линии проступают на каждой странице моего единственного черновика. Набоков говорил: "Случайность - логика фортуны". И действительно, что может быть логичнее безумной, красивой, абсолютно неправдоподобной слу- чайности?.. Отец моего знакомого Шлафман рыл на даче яму под смородиновый куст. Где и настиг его приступ стенокардии. Как выяснилось, Шлафман рыл себе могилу. Случайность - логика фортуны... Мало этого, при жизни Шлафман был несокрушимым сталинистом. И - тоже не случайно. А для того, чтобы я мог рассказывать эту историю без особой скорби... Я был наделен врожденными задатками спортсмена-десятиборца. Чтобы сделать из меня рефлектирующего юношу, потребовались (буквально!) - не- человеческие усилия. Для этого была выстроена цепь неправдоподобных, а значит - убедительных и логичных случайностей. Одной из них была тюрьма. Видно, кому-то очень хотелось сделать из меня писателя. Не я выбрал эту женственную, крикливую, мученическую, тяжкую профес- сию. Она сама меня выбрала. И теперь уже некуда деться. Вы дочитываете последнюю страницу, я раскрываю новую тетрадь...

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования