Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Довлатов Сергей. Зона -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -
ета. И хриплый голос капитана Токаря, поя- вившегося в дверях: - Отставить! Я кому говорю - отставить!.. Опустив глаза, я сказал ка- питану Токарю все. Он выслушал меня, расправил гимнастерку и неожиданно заговорил быстрым старческим шепотом: - Я с них вычту. Непременно вычту. Я за Брошку в Котласе тридцать рэ уплатил... Вечером капитан Токарь напился. Он буйствовал в поселковом шалмане. Порвал фотографию лошади. Ругал последними словами жену. Такими словами, которые давно уже значение потеряли. А ночью шел куда-то мимо электрос- танции. И пытался, роняя спички, закурить на ветру... Рано утром я вновь подметаю крыльцо. Потом - мимо грязных сугробов - к воротам. Я иду под луной, откровенной и резкой, как заборная надпись. Жду ка- питана - стройного, тщательно выбритого, невозмутимого. Прикладываю руку к виску. Затем роняю ее, как будто совершенно обессилев. И наконец, уч- тивым, задорным, приязненным голосом спрашиваю: - Ну как, дядя Леня?.. Прошло двадцать лет. Капитан Токарь жив. Я тоже. А где этот мир, пол- ный ненависти и страха? Он-то куда подевался? И в чем причина моей тоски и стыда?.. II июня 1982 года. Нью-Йорк Этот большой кусок я переправил через Ричарда Нэша. А ведь он почти что коммунист, Тем не менее занимается нашими вздорными рукописями. Все дико запуталось на этом свете. На КПП сидели трое. Опер Борташевич тасовал измятые, лоснящиеся кар- ты. Караульный Гусев пытался уснуть, не вынимая изо рта зажженной сига- реты. Я ждал, когда закипит обложенный сухарями чайник. Борташевич вяло произнес: - Ну, хорошо, возьмем, к примеру, баб. Допустим, ты с ней по-хороше- му: кино, бисквиты, разговоры... Цитируешь ей Гоголя с Белинским... Ка- кую-нибудь блядскую оперу посещаешь... Потом, естественно, в койку, А мадам тебе в ответ; женись, паскуда! Сначала загс, а потом уж низменные инстинкты... Инстинкты, видишь ли, ее не устраивают. А если для меня это святое, что тогда?!.. - Опять-таки жиды, - добавил караульный. - Чего - жиды? - не понял Борташевич. - Жиды, говорю, повсюду. От Райкина до Карла Маркса... Плодятся, как опята... К примеру, вендиспансер на Чебью. Врачи - евреи, пациенты - русские. Это по-коммунистически? Тут позвонили из канцелярии. Борташевич поднял трубку и говорит: - Тебя. Я услышал голос капитана Токаря: - Зайдите ко мне, да побыстрей. - Товарищ капитан, - сказал я, - уже, между прочим, девятый час. - А вы, - перебил меня капитан, - служите Родине только до шести?! - Для чего же тогда составляются графики? Мне завтра утром на службу выходить. - Завтра утром вы будете па Ропче, Есть задание начальника штаба - доставить одного клиента с роп-чинской пересылки. Короче, жду... - Куда это тебя? - спросил Борташевич. - Надо с Ропчи зека отконвоировать. - На пересуд? - Не знаю. - По уставу нужно ездить вдвоем. - А что в охране делается по уставу? По уставу только на гауптвахту сажают. Гусев приподнял брови: - Кто видел, чтобы еврей сидел на гауптвахте? - Дались тебе евреи, - сказал Борташевич, - надоело. Ты посмотри на русских. Взглянешь и остолбенеешь. - Не спорю, - откликнулся Гусев... Неожиданно закипел чайник. Я пе- реставил его на кровельный лист возле сейфа. - Ладно, пойду... Борташевич вытащил карту, посмотрел и говорит: - Ого! Тебя ждет пиковая дама. Затем добавил: - Наручники возьми. Я взял... Я шел через зону, хотя мог бы обойти ее по тропе нарядов. Вот уже год я специально хожу по зоне ночью. Все надеюсь привыкнуть к ощущению стра- ха. Проблема личной храбрости у нас стоит довольно остро. Рекордсменами в этом деле считаются литовцы и татары. Возле инструменталки я слегка замедлил шаги. Тут по ночам собирались чифиристы. Жестяную солдатскую кружку наполняли водой. Высыпали туда пачку чаю. Затем опускали в кружку бритвенное лезвие на длинной стальной проволоке. Конец ее забрасывали на провода высоковольтной линии. Жидкость в кружке закипала через две секунды, Бурый напиток действовал подобно алкоголю. Люди начинали возбужденно жестикулировать, кричать и смеяться без повода. Серьезных опасений чифиристы не внушали. Серьезные опасения внушали те, которые могли зарезать и без чифиря... Во мраке шевелились тени. Я подошел ближе. Заключенные сидели ка кар- тофельных ящиках вокруг чифирбака. Завидев меня, стихли. - Присаживайся, начальник, - донеслось из темноты, - самовар уже го- тов. - Сидеть, - говорю, - это ваша забота. - Грамотный, - ответил тот же голос. - Далеко пойдет, - сказал второй. - Не дальше вахты, - усмехнулся третий... Все нормально, подумал я. Обычная смесь дружелюбия и ненависти. А ведь сколько я перетаскал им чая, маргарина, рыбных консервов... Закурив, я обогнул шестой барак и вышел к лагерной узкоколейке. Из темноты выплыло розовое окно канцелярии. Я постучал. Мне отворил дневальный. В руке он держал яблоко. Из кабинета выглянул Токарь и говорит: - Опять жуете на посту, Барковец?! - Ничего подобного, товарищ капитан, - возразил, отвернувшись, дне- вальный. - Что я, не вижу?! Уши шевелятся... Позавчера вообще уснули... - Я не спал, товарищ капитан. Я думал. Больше это не повторится. - А жаль, - неожиданно произнес Токарь и добавил, обращаясь ко мне: - Входите. Я вошел, доложил как положено. - Отлично, - сказал капитан, затягивая ремень, - вот документы, може- те ехать. Доставите сюда зека по фамилии Гурин. Срок - одиннадцать лет. Пятая судимость. Человек в законе, будьте осторожны. - Кому, - спрашиваю, - он вдруг понадобился? Что, у нас своих рециди- вистов мало? - Хватает, - согласился Токарь. - Так в чем же дело? - Не знаю. Документы поступили из штаба части. Я развернул путевой лист. В графе "назначение" было указано; "Доставить на шестую подкомандировку Гурина Федора Емельяновича в качестве исполнителя роли Ленина..." - Что это значит? - Понятия не имею. Лучше у замполита спросите. Наверное, постановку готовят к шестидесятилетию советской власти. Вот и пригласили гастроле- ра. Может, талант у него или будка соответствующая... Не знаю. Пока что доставьте его сюда, а там разберемся. Если что, применяйте оружие. С Бо- гом!.. Я взял бумаги, козырнул и удалился. К Ропче мы подъехали в двенадцатом часу. Поселок казался мертвым. Из темноты глухо лаяли собаки. Водитель лесовоза спросил: - Куда тебя погнали среди ночи? Ехал бы с утра. Пришлось ему объяс- нять: - Так я назад поеду днем. А так пришлось бы ночью возвращаться. Да еще в компании с опасным рецидивистом. - Не худший вариант, - сказал шофер. Затем прибавил; - У нас в леспромхозе диспетчеры страшнее зеков. - Бывает, - говорю. Мы попрощались... Я разбудил дневального на вахте, показал ему бумаги. Спросил, где можно переночевать? Дневальный задумался: - В казарме шумно. Среди ночи конвойные бригады возвращаются. Займешь чужую койку, могут и ремнем перетянуть... А на питомнике собаки лают. - Собаки - это уже лучше, - говорю. - Ночуй у меня. Тут полный кайф. Укроешься тулупом. Подменный явится к семи... Я лег, поставил возле топчана консервную банку и закурил... Главное - не вспоминать о доме. Думать о каких-то насущных проблемах. Вот, например, папиросы кончаются. А дневальный вроде бы не курит... Я спросил: - Ты что, не куришь? - Угостишь, так закурю. Еще не легче... Дневальный пытался заговаривать со мной: - А правда, что у вас на "шестерке" солдаты коз дерут? - Не знаю. Вряд ли... Зеки, те балуются. - По-моему, уж лучше в кулак. - Дело вкуса... - Ну ладно, - пощадил меня дневальный, - спи. Здесь тихо... Насчет тишины дневальный ошибся. Вахта примыкала к штрафному изолято- ру. Там среди ночи проснулся арестованный зек. Он скрежетал наручниками и громко пел: "А я иду, шагаю по Москве..." - Повело кота на блядки, - заворчал дневальный. Он посмотрел в глазок и крикнул: - Агеев, хезай в дуло и ложись! Иначе финтилей под глаз навешу! В ответ донеслось: - Начальник, сдай рога в каптерку! Дневальный откликнулся витиеватым матерным перебором. - Сосал бы ты по девятой усиленной, - реагировал зек... Концерт продолжался часа два. Да еще и папиросы кончились. Я подошел к глазку и спросил: - Нет ли у вас папирос или махорки? - Чы кто? - поразился Агеев. - Командированный с шестого лагпункта. - А я думал - студент... На "шестерке" все такие культурные? - Да, - говорю, - когда остаются без папирос. - Махорки навалом. Я суну под дверь... Вы случайно не из Ленинграда? - Из Ленинграда. - Земляк... Я так и подумал. Остаток ночи прошел в разговорах... Наутро я разыскал оперуполномоченного Долбен-ко. Предъявил ему свои бумаги. Он сказал: - Позавтракайте и ждите на вахте. Оружие при вас? Это хорошо... В столовой мне дали чаю и булки, Каши не хватило. Зато я получил на дорогу кусок сала и луковицу. А знакомый инструктор отсыпал мне десяток папирос, Я просидел на вахте до развода конвойных бригад. Дневального сменили около восьми. В изоляторе было тихо. Зек отсыпал- ся после бессонной ночи. Наконец я услышал: - Заключенный Гурин с вещами! Звякнули штыри в проходном коридоре. На вахту зашел оперативник с моим подопечным. - Распишись, - говорит. - Оружие при тебе? Я расстегнул кобуру. Зек был в наручниках. Мы вышли на крыльцо. Зимнее солнце ослепило меня. Рассвет наступил внезапно. Как всегда... На пологом бугре чернели избы. Дым над крышами поднимался верти- кально. Я сказал Гурину: - Ну, пошли. Он был небольшого роста, плотный. Под шапкой ощущалась лысина. Заса- ленная ватная телогрейка блестела на солнце. Я решил не ждать лесовоза, а сразу идти к переезду. Догонит нас по- путный трактор - хорошо. А нет, можно и пешком дойти за три часа... Я не знал, что дорога перекрыта возле Койна. Позднее выяснилось, что ночью двое зеков угнали трелевочную машину. Теперь на всех переездах си- дели оперативники. Так мы и шли пешком до самой зоны. Только раз остано- вились, чтобы поесть, Я отдал Гурину хлеб и сало. Тем более что сало подмерзло, а хлеб раскрошился. Молчавший до этого зек повторял: - Вот так дачка - чистая бацилла! Начальник, гужанемся от души... Ему мешали наручники. Он попросил: - Сблочил бы манжеты. Или боишься, что винта нарежу? Ладно, думаю, при свете не опасно. Куда ему по снегу бежать?.. Я снял наручники, пристегнул их к ремню. Гурнн сразу же попросился в уборную. Я сказал: - Идите вон туда... Потом он сидел за кустами, а я держал на мушке черный воркутинский треух. Прошло минут десять. Даже рука устала. Вдруг за моей спиной что-то хрустнуло. Одновременно раздался хриплый голос: - Пошли, начальник... Я вскочил. Передо мной стоял улыбающийся Гурин. Шапку он, видимо, по- весил на куст. - Не стреляй, земеля... Ругаться было глупо. Гурин действовал правильно. Доказал, что не хочет бежать. Мог и не захотел... Мы вышли на лежневку и без приключений достигли зоны. В дороге я спросил: - А что это за представление? Зек не понял. Я объяснил: - В сопроводилозке говорится - исполнитель роли Ленина. Гурин расхохотался: - Это старая история, начальник. Была у меня еще до войны кликуха - Артист. В смысле - человек фартовый, может, как говорится, шевелить уша- ми. Так и записали в дело - артист. Помню, чалился я в МУРе, а следова- тель шутки ради и записал. В графу - профессия до ареста... Какая уж там профессия! Я с колыбели - упорный вор. В жизни дня не проработал. Одна- ко, как записали, так и поехало - артист. Из ксивы в ксиву... Все зампо- литы меня на самодеятельность подписывают - ты же артист... Эх, встре- тить бы такого замполита на колхозном рынке. Показал бы я ему свое ис- кусство. Я спросил: - Что же вы будете делать? Там же надо самого Ленина играть... - По бумажке-то? Запросто... Ваксой плешь отполирую, и хорош!.. Пом- ню, жиганули мы сберкассу в Киеве. Так я ментом переоделся - свои ко уз- нали... Ленина так Ленина... День кантовки - месяц жизни... Мы подошли к вахте. Я передал Гурина старшине. Зек махнул рукой: - Увидимся, начальник. Мерси за дачку... Последние слова он выговорил тихо. Чтобы не расслышал старшина... Выбившись из графика, я бездельничал целые сутки. Пил вино с оружей- ными мастерами. Проиграл им четыре рубля в буру. Написал письмо родите- лям и брату. Даже собирался уйти к знакомой барышне в поселок. Но тут подошел дневальный и сказал, что меня разыскивает замполит Хуриев. Я направился в ленинскую комнату. Хуриев сидел под огромной картой Усть-Вымского лагпункта. Места побегов были отмечены флажками. - Присаживайтесь, - сказал замполит, - есть важный разговор. Надвига- ются Октябрьские праздники. Вчера мы начали репетировать одноактную пьесу "Кремлевские звезды". Автор, - тут Хуриев заглянул в лежащие перед ним бумаги, - Чичельницкий. Яков Чичельницкий. Пьеса идейно зрелая, ре- комендована культурным сектором УВД. События происходят в начале двадца- тых годов. Действующих лиц - четыре. Ленин, Дзержинский, чекист Тимофей и его невеста Полина, Молодой чекист Тимофей поддается буржуазным наст- роениям. Купеческая дочь Полина затягивает его в омут мещанства. Дзер- жинский проводит с ними воспитательную работу. Сам он неизлечимо болен. Ленин настоятельно рекомендует ему позаботиться о своем здоровье. Желез- ный Феликс отказывается, что производит сильное впечатление на Тимофея. В конце он сбрасывает путы ревизионизма. За ним робко следует купеческая дочь Полина... В заключительной сцене Ленин обращается к публике. - Тут Хуриев снова зашуршал бумагами. - "...Кто это? Чьи это счастливые юные лица? Чьи это веселые блестящие глаза? Неужели это молодежь семидеся- тых?! Завидую вам, посланцы будущего! Это для вас зажигали мы первые огоньки новостроек. Ради вас искореняли буржуазную нечисть... Так пусть же светят вам, дети грядущего, наши кремлевские звезды..." И так далее. А потом все запевают "Интернационал". Как говорится, в едином порыве... Что вы на это скажете? - Ничего, - говорю. - А что я могу сказать? Серьезная пьеса. - Вы человек культурный, образованный. Мы решили привлечь вас к этому делу. - Я же не имею отношения к театру. - А я, думаете, имею? И ничего, справляюсь. Но без помощника трудно. Артисты наши - сами знаете... Ленина играет вор с ропчинской пересылки. Потомственный щипач в законе. Есть мнение, что он активно готовится к побегу... Я промолчал. Не рассказывать же было замполиту о происшествии в лесу. Хуриев продолжал: - В роли Дзержинского - Цуриков, по кличке Мотыль, из четвертой бри- гады. По делу у него совращение малолетних. Срок - шесть лет. Есть дан- ные, что он - плановой... В роли Тимофея - Геша, придурок из санчасти. Пассивный гомосек... В роли Полины - Томка Лебедева из АХЧ. Такая бикса, хуже зечки... Короче, публика еще та. Возможно употребление наркотиков. А также недозволенные контакты с Лебедевой. Этой шкуре лишь бы возле зе- ков повертеться... Вы меня понимаете? - Чего же тут не понять? Наши люди... - Ну, так приступайте. Очередная репетиция сегодня в шесть. Будете ассистентом режиссера. Дежурства на лесоповале отменяются. Капитана То- каря я предупрежу. - Не возражаю, - сказал я. - Приходите без десяти шесть. До шести я бродил по казарме. Раза два меня хотели куда-то послать в составе оперативных групп. Я отвечал, что нахожусь в распоряжении стар- шего лейтенанта Хуриева. И меня оставляли в покое. Только старшина поин- тересовался: - Что там у вас за дела? Поганку к юбилею заворачиваете ? - Ставим, - говорю, - революционную пьесу о Ленине. Силами местных артистов. - Знаю я ваших артистов. Им лишь бы на троих сообразить... Около шести я сидел в ленинской комнате. Через минуту явился Хуриев с портфелем. - А где личный состав? - Придут, - говорю. - Наверное, в столовой задержались. Тут зашли Геша и Цуриков. Цурикова я знал по работе на отдельной точке. Это был мрачный, исху- давший зек с отвратительной привычкой чесаться. Геша работал в санчасти - шнырем. Убирал помещение, ходил за больны- ми. Крал для паханов таблетки, витамины и лекарства на спирту. Ходил он, чуть заметно приплясывая. Повинуясь какому-то неуловимому ритму. Паханы в жилой зоне гоняли его от костра... - Ровно шесть, - выговорил Цуриков и, не сгибаясь, почесал колено. Геша сооружал козью ножку. Появился Гурин, без робы, в застиранной нижней сорочке. - Жара, - сказал он, - чистый Ташкент... И вообще не зона, а Дом культуры. Солдаты на "выя обращаются. И пайка клевая... Неужели здесь бывают побеги? - Бегут, - ответил Хуриев. - Сюда или отсюда? - Отсюда, - без улыбки реагировал замполит. - А я думал, с воли - на кичу. Или прямо с капиталистических джунг- лей... - Пошутили, и хватит, - сказал Хуриев. Тут появилась Лебедева в обла- ке дешевой косметики и с шестимесячной завивкой. Она была вольная, но с лагерными манерами и приблатненной речью. Во- обще административно-хозяйственные работники через месяц становились по- хожими на заключенных. Даже наемные инженеры тянули по фене. Не говоря о солдатах... - Приступим, - сказал замполит. Артисты достали из карманов мятые листки. - Роли должны быть выучены к среде. Затем Хуриев поднял руку: - Довожу основную мысль. Центральная линия пьесы - борьба между чувством и долгом. Товарищ Дзержинский, пренебрегая недугом, отдает все- го себя революции. Товарищ Ленин настоятельно рекомендует ему поехать в отпуск. Дзержинский категорически отказывается. Параллельно развивается линия Тимофея. Животное чувство к Полине временно заслоняет от него ми- ровую революцию. Полина - типичная выразительница мелкобуржуазных наст- роений... - Типа фарцовщицы? - громко спросила Лебедева. - Не перебивайте... Ее идеал - мещанское благополучие. Тимофей пере- живает конфликт между чувством и долгом. Личный пример Дзержинского ока- зывает на юношу сильное моральное воздействие. В результате чувство дол- га побеждает... Надеюсь, все ясно? Приступим. Итак, Дзержинский за рабо- той... Цуриков, садитесь по левую руку... Заходит Владимир Ильич. В ру- ках у него чемодан... Чемодана пока нет, используем футляр от гармошки. Держите... Итак, заходит Ленин. Начали! Гурин ухмыльнулся и бодро произнес: - Здрасьте, Феликс Эдмундович! (Он выговорил по-ленински - "здгасьте".) Цуриков почесал шею и хмуро ответил: - Здравствуйте. - Больше уважения, - подсказал замполит. - Здравствуйте, - чуть громче произнес Цуриков. - Знаете, Феликс Эдмундович, что у меня в руках? - Чемодан, Владимир Ильич. - А для чего он, вы знаете? - Отставить! - крикнул замполит. - Тут говорится: "Ленин с хитрин- кой". Где же хитринка? Не вижу... - Будет, - заверил Гурин. Он вытянул руку с футляром и нагло подмиг- нул Дзержлнскому. - Отлично, - сказал Хуриев, - продолжайте. "А для чего он, вы знае- те?" - А для чего он, вы знаете? - Понятия не имею, - сказал Цуриков. - Без хамства, - снова вмешался замполит, - помягче. Перед вами - сан Ленин. Вождь мирового пролетариата... - Понятия не имею, - все так же хмуро сказал Цуриков. - Уже лучше. Продолжайте. Гурин снова подмигнул, еще развязнее. - Чемоданчик для вас, Феликс Эдмундович. Чтобы вы, батенька, срочно поехали отдыхать. Цуриков без усилий почесал лопатку. - Не могу, Владимир Ильич, контрреволюция повсюду. Меньшевики, эсеры, буржуазные лазунчики... - Лазутчики, - поправил Хуриев, - дальше. - Ваше здоровье, Фел

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования