Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Довлатов Сергей. Иностранка -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  -
ак вот, голоса у меня нет... Далее следовала короткая пауза. - И души тоже нет... Под смех и аплодисменты Разудалов заканчивал: - Чем пою - сам удивляюсь!.. Постепенно Марусе стали доверять обязанности ведущего. Маруся заказала себе три концертных платья. Научилась грациозно двигаться по сцене. В ее голосе зазвучали чистые пионерские ноты. Маруся стремительно появлялась из-за кулис. Замирала, ослепленная лучами прожекторов. Окидывала первые ряды сияющим взглядом. И наконец выкрикивала: - У микрофона - лауреат всесоюзного конкурса артистов эстрады - Бронислав Разудалов! Затем роняла голову, подавленная величием минуты... Концерты Разудалова проходили с неизменным успехом. Репертуар у него был современный, камерный. В его песнях доминировала нота сдержанной интимности. Звучало это все примерно так: Ты сказала - нет, Я услышал - да... Затерялся след у того пруда. Ты сказала - да, Я услышал - нет... И тому подобное. Разудалов был веселым человеком. Он зарабатывал на жизнь теми эмоциями, которыми другие люди выражают чувство безграничной радости и полного самозабвения. Он пел, танцевал и выкрикивал разные глупости. За это ему хорошо платили. Вскоре, однако, Маруся заметила, что жизнелюбие Разудалова простирается слишком далеко. Она начала подозревать его в супружеских изменах. И не без оснований. Она находила в его карманах пудреницы и шпильки. Обнаруживала на его рубашках следы помады. Вытаскивала из дорожного несессера синтетические колготки. И наконец, застала однажды в его грим-уборной совершенно раздетую чревовещательницу Кисину. В тот день она избила мужа нотным пюпитром. Через двадцать минут Разудалов появился на сцене в темных очках. Левая рука его безжизненно висела. На Марусины попреки Разудалов отвечал каким-то идиотским смехом. Он не совсем понимал, в чем дело. Он говорил: - Мария, это несерьезно! Я думал, ты культурная, мыслящая женщина без предрассудков... Разудалов оставался верен своему жизнелюбию, зато научился лгать. От беспрерывной лжи у него появилось заикание. На сцене оно пропадало. Он лгал теперь без всякого повода. Он лгал даже в тех случаях, когда это было нелепо. На вопрос "Который час?" он реагировал уклончиво. Друзья шутили: - Разудалов хочет трахнуть все, что движется... Теперь уже от ревности страдала Маруся. Поджидала мужа ночами. Грозила ему разводом. А главное, не могла понять, зачем он это делает? Ведь она так сильно и бескорыстно его любила!.. Муж появлялся утром, распространяя запах вина и косметики: - Засиделись, понимаешь, выпили, болтали об искусстве... - Где ты был? - У этого... у Голощекина... Тебе большой привет. Маруся отыскивала в записной книжке телефон неведомого Голощекина. Женский голос хмуро отвечал: - Илья Захарович в больнице... Маруся, вспыхнув, подступала к Разудалову: - Значит, ты был у Голощекина? Значит, вы болтали об искусстве? - Странно, - поражался Разудалов, - лично я у него был... И тут Маруся впервые задумалась - как жить дальше? Удовольствия неизбежно порождали чувство вины. Бескорыстные поступки вознаграждались унижениями. Получался замкнутый круг... В чем источник радости? Как избежать разочарований? Можно ли наслаждаться без раскаяния? Все эти мысли не давали ей покоя. Через год у нее родился мальчик. Все шло, как прежде. Разудалов ездил на гастроли. Возвратившись, быстро исчезал. Когда Маруся уличала его в новых изменах, оправдывался: - Пойми, мне как артисту нужен импульс... Маруся снова переехала к родителям. Галина Тимофеевна к этому времени стала пенсионеркой. Федор Макарович продолжал работать. Неожиданно появлялся Разудалов с цветами и шампанским. Рассказывал о своих творческих успехах. Жаловался на цензуру, которая запретила его лучшую песню: "Я пить желаю губ твоих нектар..." Галину Тимофеевну он развязно называл - мамуля. Шутки у него были весьма сомнительные. Например, он говорил Марусиному папе: - Дядя Федя, ты со мною не шути! Ведь если разобраться, ты - никто. А я, между прочим, зять самого Татаровича!.. Выпив коньяка с шампанским и оставив пачку мятых денег, Разудалов убегал. Бремя отцовства его не тяготило. Целуя сына, он приговаривал: - Надеюсь, ты вырастешь человеком большой души... Временами Маруся испытывала полное отчаяние. Угрожала Разудалову самоубийством. Именно тогда в его репертуаре появился шлягер: Если ты пойдешь к реке топиться, приходи со мной, со мной проститься! Эх, я тебя до речки провожу и поглубже место укажу... Тут как в сказке появился Цехновицер. Он дал Марусе почитать "Архипелаг ГУЛаг" и настоятельно советовал ей эмигрировать. Он говорил: - Поженимся фиктивно и уедем в качестве евреев. - Куда? - спрашивала Маруся. - Я, например, в Израиль. Ты - в Америку. Или во Францию... Маруся вздыхала: - Зачем мне Франция, когда есть папа... И все-таки Муся стала задумываться об эмиграции. Во-первых, это было модно. Почти у каждого мыслящего человека хранился израильский вызов. То и дело уезжали знакомые деятели культуры. Уехал скульптор Неизвестный, чтобы осуществить в Америке грандиозный проект "Древо жизни". Уехал Савка Крамаров, одержимый внезапно прорезавшимся религиозным чувством. Уехал гениальный Боря Сичкин, пытаясь избежать тюрьмы за левые концерты. Уехал диссидентствующий поэт Купершток, в одном из стихотворений гордо заявивший: Наследник Пушкина и Блока, я - сын еврея Куперштока!.. Уезжали писатели, художники, артисты, музыканты. Причем уезжали не только евреи. Уезжали русские, грузины, молдаване, латыши, доказавшие наличие в себе еврейской крови. Короче, проблема эмиграции широко обсуждалась в творческих кругах. И Маруся все чаще об этом задумывалась. В эмиграции было что-то нереальное. Что-то, напоминающее идею загробной жизни. То есть можно было попытаться начать все сначала. Избавиться от бремени прошлого. Творческая жизнь у Маруси не складывалась. Замуж она, по существу, так и не вышла. Многочисленные друзья вызывали у нее зависть или презрение. У родителей Муся чувствовала себя, как в доме престарелых. То есть жила на всем готовом без какой-либо реальной перспективы. Сон, телевизор, дефицитные продукты из распределителя. И женихи - подчиненные Федора Макаровича, которые, в основном, старались нравиться ему. Маруся чувствовала: еще три года - и все потеряно навсегда... Цехновицер так настойчиво говорил о фиктивном, именно фиктивном, браке, что Маруся сказала ему: - Раньше ты любил меня как женщину. Цехновицер ответил: - Сейчас я воспринимаю тебя как человека. Маруся не знала - огорчаться ей или радоваться. И все-таки огорчилась. Видно, так устроены женщины - не любят они терять поклонников. Даже таких, как Цехновицер... На словах эмиграция казалась реальностью. На деле - сразу возникало множество проблем. Что будет с родителями? Что подумают люди? А главное - что она будет делать на Западе?.. В загс пойти с Цехновицером - уже проблема. У жениха, вероятно, и костюма-то соответствующего нет. Не скажешь ведь инспектору, что брак фиктивный... А потом начались какие-то встречи около синагоги. Какие-то "Памятки для отъезжающих". Какие-то разговоры с иностранными журналистами. Маруся стала ходить на выставки левой живописи. Перепечатывала на своей "Олимпии" запрещенные рассказы Шаламова и Домбровского. Пыталась читать в оригинале Хемингуэя. Ее родители о чем-то догадывались, но молчали. Пришлось Марусе с ними объясниться. Как это было - лучше не рассказывать. Тем более что подобные драмы разыгрывались во многих номенклатурных семействах. Родители обвиняли своих детей в предательстве. Дети презирали родителей за верноподданничество и конформизм. Взаимные попреки сменялись рыданиями. За оскорблениями следовали поцелуи. Федор Макарович знал, что должен будет в результате уйти на пенсию. Галина Тимофеевна знала, что с дочкой она больше не увидится. В октябре Маруся зарегистрировалась с Цехновицером. К Новому году они получили разрешение. Девятого января были в Австрии. Оказавшись на Западе, Цехновицер сразу изменился. Он стал еврейским патриотом, гордым, мудрым и немного заносчивым. Он встречался с представителями ХИАСа, носил шестиконечную анодированную звезду и мечтал жениться на еврейке. Условия фиктивного брака Цехновицер добросовестно выполнил. Увез жену на Запад. Зато Маруся оплатила все расходы и даже купила ему чемодан. Вскоре им предстояло расстаться. Цехновицер улетал в Израиль. Маруся должна была получить американскую визу. Маруся говорила: - Как ты будешь жить в Израиле? Ведь там одни евреи! - Ничего, - отвечал Цехновицер, - привыкну... Марусе было грустно расставаться с Цехновицером. Ведь он был единственным человеком из прошлой жизни. Маруся испытывала что-то вроде любви к этому гордому, заносчивому, агрессивному неудачнику. Ведь что-то было между ними. А если было, то разве существенно - плохое или хорошее? И если было, то куда оно, в сущности, могло деваться?.. В аэропорт Маруся не поехала. У маленького Левушки третий день болело горло. Маруся из окна наблюдала, как Цехновицер садится в автобус. Он казался таким неуклюжим под бременем великих идей. Его походка была решительной, как у избалованного слепого. Через неделю Левушке благополучно вырезали гланды. Отвезла его в госпиталь миссис Кук из Толстовского фонда. Виза к этому моменту уже была получена. Еще через шестнадцать дней Маруся приземлилась в аэропорту имени Кеннеди. В руках у нее был пакет с кукурузными чипсами. Рядом вяло топтался невыспавшийся Лева. Увидев двух негров, он громко расплакался. Маруся говорила ему: - Левка, заткнись! И добавляла: - Голос - в точности, как у папаши... После кораблекрушения В аэропорту Марусю поджидали Лора с Фимой. Лора была ее двоюродной сестрой по матери. Лорина мама - тетя Надя - работала простым корректором. Муж ее - дядя Савелий - преподавал физкультуру. Лора носила фамилию отца - Мелиндер. Татаровичи не презирали Мелиндеров. Иногда они брали Лору на дачу. Изредка сами ездили в Дергачево. Маруся дарила сестре платья и кофты. При этом говорилось: - Синюю кофту бери, а зеленую я еще поношу... Марусе и в голову не приходило, что Лора обижается. В общем, сестры не дружили. Маруся была красивая и легкомысленная. Лора - начитанная и тихая. Ее печальное лицо считалось библейским. Марусина жизнь протекала шумно и весело. Лорино существование было размеренным и унылым. Маруся жаловалась: - Все мужики такие нахальные! Лора холодно приподнимала брови: - Мои, например, знакомые ведут себя корректно. И слышала в ответ: - Нашла чем хвастать!.. Татаровичи не избегали Мелиндеров. Просто Мелиндеры были из другого социального круга. В старину это называлось - бедные родственники. Так что сестры виделись довольно редко. Муся от кого-то слышала, что Лора вышла замуж. Что муж ее - аспирант по имени Фима. Но познакомиться с Фимой ей довелось лишь в Америке... Эмиграция была для Лоры и Фимы свадебным путешествием. Они решили поселиться в Нью-Йорке. Через год довольно сносно заговорили по-английски. Фима записался на курсы бухгалтеров, Лора поступила в ученицы к маникюрше. Дела у них шли прекрасно. Через несколько месяцев оба получили работу. Фима устроился в богатую текстильную корпорацию. Лора трудилась в парикмахерской с американской клиентурой. Она говорила: - Русских мы практически не обслуживаем. Для этого у нас слишком высокие цены. Лора зарабатывала пятнадцать тысяч в год. Фима - вдвое больше. Вскоре они купили собственный дом. Это был маленький кирпичный домик в Форест-Хиллсе. Жилье в этом районе стоило тогда не очень дорого. Жили здесь, в основном, корейцы, индусы, арабы. Фима говорил: - С русскими мы практически не общаемся... Фима и Лора полюбили свой дом. Фима собственными руками починил водопровод и крышу. Затем электрифицировал гараж. Лора тем временем покупала занавески и керамическую утварь. Дом был уютный, красивый и сравнительно недорогой. Журналист Зарецкий, с которым Лора познакомилась в ХИАСе, называл его "мавзолеем". Старик явно завидовал чужому благополучию... Лора и Фима были молодой счастливой парой. Счастье было для них естественно и органично, как здоровье. Им казалось, что всяческие неприятности - удел больных людей. Лора и Фима слышали, что некоторым эмигрантам живется плохо. Вероятно, это были нездоровые люди с паршивыми характерами. Вроде журналиста Зарецкого. Лора и Фима жили дружно. Они жили так хорошо, что Лора иногда восклицала: - Фимка, я так счастлива! Они жили так хорошо, что даже придумывали себе маленькие неприятности. Вечером Фима, хмурясь, говорил: - Знаешь, утром я чуть не сбил велосипедиста. Лора делала испуганные глаза: - Будь осторожнее. Прошу тебя - будь осторожнее. - Не беспокойся, Лорик, у меня прекрасная реакция! - А у велосипедиста? - спрашивала Лора... Бывало, что Фима являлся домой с виноватым лицом. - Ты расстроен, - спрашивала Лора, - в чем дело? - А ты не будешь сердиться? - Говори, а то я заплачу. - Поклянись, что не будешь сердиться. - Говори. - Только не сердись. Я купил тебе итальянские сапожки. - Ненормальный! Мы же договорились, что будем экономить. Покажи... - Мне страшно захотелось. И цвет оригинальный... Такой коричневый... В субботнее утро Фима и Лора долго завтракали. Потом ходили в магазин. Потом смотрели телевизор. Потом уснули на веранде. Потом раздался звонок. Это была телеграмма из Вены. Маруся прилетала наутро, рейсом 264. К семи тридцати нужно было ехать в аэропорт. Встретили ее радушно. Засиделись в первую же ночь до трех часов. Ребенок спал. Телевизор был выключен. Фима готовил коктейли. Маруся и Лора сначала устроились на ковре. Лора сказала: "Так принято". Затем они все-таки перешли на диван. Лора в десятый раз спрашивала: - Зачем ты уехала, да еще с малолетним ребенком? - Не знаю... Так вышло. - Понятно, когда уезжают диссиденты, евреи или, например, уголовники... - У меня было плохое настроение. - То есть? - Мне показалось, что все уже было... Маруся хотела, чтобы ее понимали. Хотя сама она не понимала многого. - У тебя, действительно, все было - развлечения, поклонники, наряды... А ты вдруг - раз, и уезжаешь. - Мне сон приснился. - Например? - Вроде бы у меня появляются крылья. А дальше - как будто я пролетаю над городом и тушу все электрические лампочки. - Лампочки? - заинтересовался Фима. - Ясно. По Фрейду - это сексуальная неудовлетворенность. Лампочки символизируют пенис. - А крылья? - Крылья, - ответил Фима, - тоже символизируют пенис. Маруся говорит: - Я смотрю, ваш Фрейд не хуже Разудалова. Одни гулянки на уме... - И все же, - спрашивала Лора, - почему ты уехала? Политика тебя не волновала. Материально ты была устроена. От антисемитизма страдать не могла... - Этого мне только не хватало! - Так в чем же дело? - Да ни в чем. Уехала и все. Тебя хотела повидать... И Фиму... Играла радиола. Уютно звякал лед в стаканах. Пахло горячим хлебом из тостера. За окнами стояла мгла. Ночью все проголодались. Лора сказала: - Фимуля, принеси нам кейк из холодильника... Лоре было приятно, что дом хорошо и небрежно обставлен. Что на стенах литографии Шемякина, а в холодильнике есть торт. Что в гараже стоит японская машина, а шкафы набиты добротной одеждой. Лора еще днем говорила мужу: - Пусть живет. Пусть остается здесь сколько угодно... Не хочу я ей мстить за обиды, пережитые в юности. Не хочу демонстрировать своего превосходства. Мы будем выше этого. Ответим ей добром на зло... О чем ты думаешь?.. - Я думаю - как хорошо, что у меня есть ты! - А у меня - соответственно - ты!.. Лора подарила Марусе свитер и домашние туфли. Маруся их даже не примерила. Лора предоставила Марусе с ребенком отдельную комнату. Маруся Лору даже не поблагодарила. Лора предложила ей: "Бери из холодильника все, что тебе захочется". Но Маруся, в основном, довольствовалась картофельными чипсами. Театры Марусю не интересовали. В магазинах она разглядывала только детские игрушки. Ночной Бродвей показался ей шумным и грязным. Так прошла неделя. В субботу появился гость, Джи Кей Эплбаум, развязный и шумный толстяк. Он был менеджером в корпорации, где работал Фима. Вчетвером они жарили сосиски у заднего крыльца и пили "Бадвайзер". На этот раз Джи Кей пришел один. До этого, сказала Лора, он приводил невесту - Карен Роуч. На вопрос: "Где Карен?" - менеджер ответил: - Она меня бросила. Я был в отчаянии. Затем купил себе новую машину и поменял жилье. Теперь я счастлив... Эплбауму понравилась Маруся. Он захотел учиться русскому языку. Маруся спела ему несколько частушек. Например, такую: "Строят мощную ракету, посылают на Луну. Я хочу в ракету эту посадить мою жену..." Фима перевел. Когда Эплбаум попрощался и уехал, Маруся сказала: - По-моему, он дурак! Лора возмутилась: - Просто Джи Keй - типичный американец со здоровыми нервами. Если русские вечно страдают и жалуются, то американцы устроены по-другому. Большинство из них - принципиальные оптимисты... Лора объясняла Мусе: - Америка любит сильных, красивых и нахальных. Это страна деловых, целеустремленных людей. Неудачников американцы дружно презирают. Рассчитывать здесь можно только лишь на одного себя... - В Америке, - брал слово Фима, - нужно ежедневно переодеваться. Как-то я забыл переодеться, и Эплбаум спросил меня: "Ты где ночевал, дружище?!.." Днем Маруся возилась с Левушкой. Хлопот особых не было. Тем более что вместо пеленок Маруся использовала удобные и недорогие дайперсы. Эти самые дайперсы - первое, что Маруся оценила на Западе. Кроме того, ей нравились чипсы, фисташки и разноцветная бумажная посуда. Поел и выбросил... Муся испытывала беспокойство. Ей надо было срочно искать работу. Тем более что Левушку определили в детский сад. Сначала он плакал. Через неделю заговорил по-английски. А Маруся все думала, чем бы заняться. В Союзе она была интеллигентом широкого профиля. Работать могла где угодно. От министерства культуры до районной газеты. А здесь? Кино, телевидение, радио, пресса? Всюду, как минимум, нужен английский язык. Программистом ей быть не хотелось. Медсестрой или няней - тем более. Ее одинаково раздражали цифры, чужие болезни и посторонние дети. Ее внимание привлекла реклама ювелирных курсов. В принципе, это имело отношение к драгоценностям. А в драгоценностях Маруся разбиралась. Ювелирные курсы занимали весь третий этаж мрачноватого блочного дома на Четырнадцатой улице. Руководил ими мистер Хигби, человек с наружностью умеренно в

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования