Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Довлатов Сергей. Иностранка -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  -
- Что случилось? - Все пропало! Этого я не переживу! - В чем дело? Рафа? Левушка? Скажи мне, что произошло?! Она заплакала, и я совсем перепугался. - Муська, - говорю ей, - успокойся! Что такое? Все на свете поправимо... А она рыдает и не может говорить. Хотя такие, как Маруся, плачут раз в сто лет. И то притворно... Наконец сквозь плач донесся возглас безграничного отчаяния: - Лоло! - О, Боже. Что с ним? Муся (четко и раздельно, преодолевая немоту свершившегося горя): - У-ле-тел!.. Как выяснилось, мерзкий попугай сломал очередную клетку. Опрокинул вазу с гладиолусами. В спальне разбросал Марусину косметику. На кухне съел ванильное печенье. Под конец наведался в сортир, где увидал раскрытое окно. И был таков. Что им руководило? Ощущение вины? Любовь к свободе? Жажда приключений? Неизвестно... Я стал утешать Марусю. Говорю: - Послушай, он вернется. Есть захочет и придет. Вернее - прилетит. Маруся снова плачет: - Ни за что! Лоло ужасно гордый. Я его недавно стукнула газетой... И затем: - Он был единственным мужчиной в Форест-Хиллсе... Нет у меня ближе человека... Плачет и рыдает. Видно, так уж получилось. Чаша Мусиного горя переполнилась. Лоло явился тут, что называется последней каплей. Все нормально. Я такие вещи знаю по себе. Бывает, жизнь не ладится: долги, короста многодневного похмелья, страх и ужас. Творческий застой. Очередная рукопись в издательстве лежит который год. Дурацкие рецензии в журналах. Зубы явно требуют ремонта. Дочке нездоровится. Жена грозит разводом. Лучший друг в тюрьме. Короче, все не так. И вдруг заклинит, скажем, молнию на брюках. Или же, к примеру, раздражение на морде от бритья. И ты всерьез уверен - если бы не эта пакостная молния! Ах, если бы не эти отвратительные пятна! Жил бы я и радовался! Ладно... Муся все кричит: - Будь проклята Россия, эмиграция, Америка!.. - Откуда ты звонишь? - Из дома. - Заходи. - Мне надо Левушку кормить. И Рафа должен появиться... Что я им скажу?! О, Господи, ну что я им скажу?!.. И Муся снова зарыдала. А дальнейший ход событий был таков. К шести явился Рафа. Он спросил: - В чем дело? Муся еле слышно выговорила: - Лоло! И Рафа сразу вышел, обронив единственное слово: - Жди! В шесть тридцать он был на Джамайке. Там, где брат его Рауль владел кар-сервисом "Зигзаг удачи". Молодой диспетчер сообщил, что брата нет. Что он поехал к своему дантисту. Будет завтра утром. Рафаэль сказал: - Как жаль. Затем добавил: - Встань-ка. Молодой диспетчер с удивлением приподнял брови. - Встань, - повысил голос Рафаэль. И, оттолкнув диспетчера, склонился над мигающими лампочками пульта. Микрофон в его руке напоминал фужер. Причем фужер с каким-то дьявольским, целительным напитком. Медленно, отчетливо и внятно Рафа произнес: - Внимание! Внимание! Внимание? Затем он выждал паузу и начал: - Братья!.. И через секунду: - Слушайте меня! У микрофона Рафаэль Хосе Белинда Чикориллио Гонзалес!.. В голосе его теперь звучали межпланетные космические ноты: - Все, кто на трассе! Все, кто на трассе! Все, кто на трассе, с пассажиром или без. С хорошей выручкой или пустым карманом. С печалью в сердце или радостной улыбкой на лице... К вам обращаюсь я, друзья мои!.. Все шире разносился его голос над холмами. Разрывными пулями неслись в эфир слова: - Исчез зеленый попугай! Ловите попугая! Отзывается на клички: Стари Джопа, Пос, Мьюдилло и Засранэс... Рафаэль упорно и настойчиво твердил; - Исчез зеленый попугай! Ловите попугая!.. Что-то странное происходило в нашем замечательном районе. Вдоль по улицам неслись десятка три автомашин с зажженными мерцающими фарами. Сирены выли не переставая. Рафаэль, склонившийся над пультом, черпал информацию: - Алло! Я - тридцать восемь, два, одиннадцать. Сворачиваю на Континентал. Вижу под углом три четверти - зеленый неопознанный объект... Простите, босс, но это светофор!.. - Хай! Я - Лу Рамирес. Следую по Шестьдесят четвертой к "Александерсу". В квадрате "ноль один" - зеленая стремительная птица. Вышел на преследование... Догоняю... О, каррамба! Это "Боинг Ал Италиа"... - Эй, босс! Я - Фреди Аламо, двенадцать, сорок шесть. Иду по Еллоустоун к Джуэл-авеню. Преследую двух чудных филиппинок. Жду вас, босс!.. Что?.. Попугай? Тогда меняю курс на запад... Час спустя все магистрали Форест-Хиллса были полностью охвачены дозорами. Отчеты поступали беспрерывно: - Босс! Оно зеленое и лает! Думаю, что это крашеная такса!.. - Босс! Я задержал его и посадил в багажник. Крупный говорящий попугай. Конкретно, говорит, что он - Моргулис... - Босс! Как насчет павлина?.. Что? Откуда я звоню? Из зоосекшн в Медоу-парке... Слухи у нас распространяются быстро. К девяти часам на трассу выехали Баранов, Еселевский и Перцович. Следом поспешил Евсей Рубинчик в "олдсмобиле". Пивоваров на своем рефрижератор-траке. Аркаша Лернер на зеленой "Волве". Лемкус на разбитом мотоцикле "Харлей Дэвидсон", который выдала ему баптистская община. Караваев и Зарецкий выставили пешие дозоры. Публицист Зарецкий нес огромный транспарант: "Ловите попугая и Ефима Друкера!" А на вопрос - при чем здесь Друкер, разъяснял: - Он должен был издать мою работу "Секс при тоталитаризме". Вот уже три года я пытаюсь изловить его... Занятно, что Ефим Г. Друкер тоже патрулировал одну из магистралей. Но - вдали от Караваева с Зарецким... Рев стоял над Форест-Хиллсом: - Ловите попугая! Ловите попугая! Ловите попугая!.. Тем временем Маруся накормила Левушку. Включила телевизор. Разодетый и похожий на хорошенькую барышню Майкл Джексон тонким голосом выкрикивал: Я лечу сквозь тучи, Я мчусь сквозь годы... Что может быть лучше Дурной погоды?!..3 С улицы долетали крики латиноамериканских мальчишек. Левушка стоял перед зеркалом в Марусиных пляжных очках. На кухне потрескивал тостер. Из уборной доносился запах водорослей. Муся вынула из холодильника бутылку рома и подумала: "Напьюсь и буду плакать до утра. Потом засну в чулках..." - Напьюсь, - сказала вслух Маруся, - жизнь кончена... Вдруг чей-то голос повелительно и строго молвил: - Жить! Маруся огляделась - никого. Все тот же голос еще строже и решительней добавил: - Факт! Маруся поднялась из-за стола. И снова: - Жить! А через две секунды: - Факт! И наконец скороговоркой: - Шит, шит, шит, фак, фак, фак, фак... Шит, шит, шит, шит, фак, фак, фак... - Лоло! - воскликнула Маруся, бросившись к окну. Откинула портьеру. Он стоял на подоконнике. Зеленый, с рыжим хохолком, оранжевыми бакенбардами и черным ястребиным клювом. Боевой семитский профиль выражал раскаянье и нежность. Хвост был наполовину выдран. Прозвенел звонок. Маруся подбежала к телефону, Рафа подозрительно спросил: - Ты не одна? - Я не одна, - воскликнула Маруся, - приезжай. Но только приезжай скорей!.. Хэппи энд К дому Муси Татарович подъезжали вереницы легковых автомашин. Приятно щелкали замки вместительных багажников. Оттуда извлекались свертки, ящики, корзины в разноцветной упаковке, перевязанные лентами. Баранов, Еселевский и Перцович, не снимая ярких галстуков, орудовали дружно молотками. Собирали на широком тротуаре привезенную частями белую двуспальную кровать. Евсей Рубинчик нес, шатаясь, клетку из сварного чугуна. Она предназначалась для Лоло, хотя в ней мог бы уместиться Рафаэль. Аркаша Лернер шел к Марусе налегке. Он ей принес билет нью-йоркской лотереи, купленный за доллар. А разыгрывалось в этот день четыре миллиона с небольшим. Владелец магазина "Днепр" фантазией не обладал. Он снова прикатил Марусе целую телегу всяческих деликатесов. Но сама телега в этот раз была из мельхиора. Друкер ограничился ста восемнадцатью томами "Мировой библиотеки приключений и фантастики". Григорий Лемкус вынул из багажника квадратный полированный футляр. В нем помещалась кипарисовая лютня с инкрустациями. Лемкус пояснил, вручая Мусе инструмент: - Облагораживает душу! Чек он сохранил, загадочно при этом высказавшись: - Таксдидактибл... Всех удивил правозащитник Караваев. Он явился неопохмелившийся и мрачный. Захотел устроить в честь Маруси Татарович небольшое личное самосожжение. Буквально возле Мусиного лифта. Караваева успели потушить французским бренди "Люамель". Зеленый синтетический пиджак его, как выяснилось, был огнеупорным. Караваев понемногу успокоился и вежливо спросил: - Нельзя ли потушить меня внутри? Ему был выдан дополнительный стакан того же "Люамеля"... Всех растрогал публицист Натан Зарецкий. Подарил Марусе ценный, уникальный сувенир. А именно - конспиративную записку диссидента Шафаревича, написанную собственной рукой. Она гласила: "Вряд ли". И размашистая подпись: "Шафаревич. Двадцать первое апреля шестьдесят седьмого года..." Около семи к Марусиному дому подкатил роскошный черный лимузин. Оттуда с шумом вылезли четырнадцать испанцев по фамилии Гонзалес. Это были: Теофилио Гонзалес, Хорхе Гонзалес, Джессика Гонзалес, Крис Гонзалес, Пи Эйч Ар Гонзалес, Лосариллио Гонзалес, Марио Гонзалес, Филуменио Гонзалес, Ник Гонзалес и Рауль Гонзалес. И так далее. Был даже среди них Арон Гонзалес. Этого не избежать. Как выяснилось, лимузин был их подарком жениху. Невесте же предназначалась серенада... Стол был накрыт. Бутылки изготовились к атаке. Орхидеи, гладиолусы, тюльпаны - завороженно роняли лепестки в фаянсовое блюдо с неразрезанной индейкой. Рафаэль был в смокинге. Невеста в белом платье с кружевами. И все гости улыбались. И Лоло не сквернословил. И у Левушки привычно ощущалась неизменная конфета за щекой. И музыка наигрывала. И все кого-то ждали. И я, честно говоря, догадываюсь, в общем-то, - кого. Живого автора. И тут явились мы с женой и дочкой. И Маруся вдруг заплакала. И долго вытирала слезы кружевами... Тут я умолкаю. Потому что о хорошем говорить не в состоянии. Потому что нам бы только обнаруживать везде смешное, унизительное, глупое и жалкое. Злословить и ругаться. Это грех. Короче - умолкаю... Письмо живого автора Марии Татарович ВМЕСТО ЭПИЛОГА Муся! Ты довольно часто спрашивала - уж не импотент ли я? Увы, пока что - нет. А если - да, то этот факт, как минимум, заслуживает комментариев. Позволь тебе сказать, что импотенцию мою зовут - Елена, Ника, мама. В общем, ясно. Да, я связан. Но куда серьезней то, что я люблю мои вериги, путы, цепи, хомуты, оглобли или шпоры. Всей душой... Ты - персонаж, я - автор. Ты - моя причуда. Все, что слышишь, я произношу. Все, что случилось, мною пережито. Я - мстительный, приниженный, бездарный, злой, какой угодно - автор. Те, кого я знал, живут во мне. Они - моя неврастения, злость, апломб, беспечность. И т.д. И самая кровавая война - бой призраков. Я - автор, вы - мои герои. И живых я не любил бы вас так сильно. Веришь ли, я иногда почти кричу: "О, Господи! Какая честь! Какая незаслуженная милость: я знаю русский алфавит!" Короче, мы в расчете. Дай вам Бог удачи! И так далее. А если Бога нет, придется, Муся, действовать самой. На этом ставим точку. Точка. _________________________________________________ 1 Каламбур В. Бахчаняна. 2 Шуточное стихотворение Г Варшавского 3 Перевод В. Голованова.

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования