Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Довлатов Сергей. Компромисс -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  -
ом - группами по нескольку человек. Они курили и тихо беседовали. - Что-то не видно эмоций, - сказал Жбанков. Распорядитель пояснил: - Узники собираются ежегодно. Лет двадцать подряд. Эмоциональная часть скоро кончится. Торжественный митинг продлится около часа. Даже меньше. Затем - банкет... - С вытекающими оттуда последствиями, - неожиданно захохотал Жбанков. Распорядитель вздрогнул. - Извините, - говорю, - мне бы надо с людьми поговорить. Записать кое-что. Распорядитель остановил высокого, плотного мужчину: - Знакомьтесь. Лазарь Борисович Слапак, инженер-конструктор, бывший узник Штутгофа. Я тоже представился. - Меня угнали в Штутгоф за антифашистскую деятельность и организацию побегов. А до этого я находился в Польше... Слапак говорил быстро и уверенно. Видно, привык иметь дело с журналистами. - Вас, наверное, интересуют любопытные факты? -- спросил он. Я кивнул. - Давайте присядем. Мы сели на диван. К нам присоединились двое. Сравнительно молодой человек в кителе и грустный старик без руки. Распорядитель назвал их фамилии - Валтон и Гурченко. Слапак дождался тишины и продолжал: - Для организации побегов требовались средства. Стали думать, как их раздобыть. И, представьте себе, нашли выход. Я неплохо играл в шахматы. И начальник лагеря был завзятым шахматистом. Решили организовать матч. Назначили приз - восемьдесят марок. Товарищи страстно за меня болели. Я выиграл семь партий из десяти. Начальник лагеря сказал: "Доннер-веттер!" - и расплатился... - Интересно, - перебил его безрукий старик, - очень интересно... Я записал его фамилию - Гурченко. До этого старик молчал. - В чем дело, товарищ? - произнес Слапак. - Я говорю, неплохо время проводили... - То есть? - напряженно улыбнулся инженер-конструктор. - В Мордовию бы тебя года на три, - продолжал старик. Было заметно, что он слегка пьян. - Где сидели, товарищ? - вмешался распорядитель. - Дахау, Освенцим? - В Мордовии сидел, - ответил Гурченко, - в Казахстане... Двадцать лет оттянул как бывший военнопленный... - Вы думаете, я не сидел?! - рассердился инженер-конструктор. - У меня все почки отбиты! Иоссер знаете? Весляну? Ропчу?.. - Слыхали, - поддержал разговор молодой человек в кителе. - Я в пересыльной тюрьме на Ропче менингитом заболел... Я был мальчишкой, когда оказался в плену. Меня отправили в лагерь. Хотя я не подлежал мобилизации. И не занимался пропагандой. Это было несправедливо. В концентрационном лагере мне не понравилось. Фашисты морили нас голодом. Кроме того, в лагере не было женщин... - Как же ты, - ехидно спросил безрукий, - на Ропчу попал? - Очень просто. Нас освободили французы. Я оказался в Париже. Кинулся в советское посольство. Собрали нас человек восемьсот. Усадили в поезд. И повезли на восток... Едем, едем... Москву проехали. Урал проехали... - Улыбнитесь, мужики, - попросил Жбанков. - Внимание! Снимаю! - У тебя же, - говорю, - и пленки нет. - Это не важно, - сказал Жбанков, - надо разрядить обстановку. Распорядитель тоже забеспокоился. Он поднялся и гулко хлопнул в ладоши: - Товарищи узники, пройдите в зал!.. Торжественная часть продолжалась всего минут двадцать. Дольше всех говорил сам распорядитель. В конце он сказал: - Мы навсегда останемся узниками фашизма. Ведь то, что мы пережили, не забывается... - Он - тоже военнопленный? - спросил я безрукого Гурченко, - Этот хмырь из театра, - ответил старик, - его партком назначил. Четвертый год здесь выступает... В Мордовию бы его годика на три... На лесоповал... Тут отворились двери банкетного зала. Мы заняли столик у окна. Жбанков придвинул два недостающих стула. Затем разлил водку. - Давайте без тостов, - предложил Слапак, - за все хорошее! Выпили молча. Жбанков сразу налил по второй. Валтон пытался досказать мне свою историю. - Я был юнгой торгового флота. Немцы ошиблись. Посадили меня ни за что. Я не был военным моряком. Я был торговым моряком. А меня взяли и посадили. В сущности, ни за что... Похоже, что Валтон оправдывался. Чуть ли не доказывал свою лояльность по отношению к немцам. - Чухонцы все такие, - сказал Жбанков, --Адольф - их лучший Друг. А русских они презирают. - А за что им нас любить? - вмешался Гурченко. - За тот бардак, что мы им в Эстонии развели?! - Бардак - это еще ничего, - сказал Жбанков, - плохо, что водка дорожает... Его физиономия лоснилась. Бутылки так и мелькали в руках. - Положить вам жаркое? - нагнулся ко мне Слапак. Жбанков корректно тронул его за локоть: - Давно хочу узнать... Как говорится, нескромный вопрос... Вы какой, извиняюсь, будете нации? Слапак едва заметно насторожился. Затем ответил твердо и уверенно. В его голосе звучала интонация человека, которому нечего скрывать: - Я буду еврейской нации. А вы, простите, какой нации будете? Жбанков несколько растерялся. Подцепил ускользающий маринованный гриб. - Я буду русской... еврейской нации, - миролюбиво сформулировал он. Тут к Слапаку обратился безрукий Гурченко. - Не расстраивайся, парень, - сказал он. - Еврей так еврей, ничего страшного. Я четыре года жил в Казахстане. Казахи еще в сто раз хуже... Мы снова выпили. Жбанков оживленно беседовал с Гурченко, Речь его становилась все красочное. Постепенно банкетный зал наполнился характерным гулом. Звякали стаканы и вилки. Кто-то включил радиолу. Прозвучали мощные аккорды: ...Идет война народная, Священная война... - Эй! Кто там поближе?! Вырубите звук, - сказал Жбанков. - Пускай, - говорю, - надо же твой мат заглушать. - Правды не заглушишь! - внезапно крикнул Гурченко... Жбанков встал и направился к радиоле. Тут я заметил группу пионеров. Они неловко пробирались между столиками. Видно, их задержал ливень. Пионеры несли громадную корзину с цветами. Миша попался им на дороге. Вид у него был достаточно живописный. Глаза возбужденно сверкали. Галстук лежал на плече. Среди бывших узников концентрационных лагерей Жбанков выделялся истощенностью и трагизмом облика. Пионеры остановились. Жбанков растерянно топтался на месте. Худенький мальчик в алом галстуке поднял руку. Кто-то выключил радиолу. В наступившей тишине раздался прерывистый детский голосок: - Вечная слава героям! И затем - троекратно: - Слава, слава, слава! Испуганный Жбанков прижимал к груди корзину с цветами. Чуть помедлив, он крикнул: - Ура! В зале стоял невообразимый шум. Кто-то уже вытаскивал из ящиков реквизит. Кто-то плясал лезгинку с бутафорским ятаганом в зубах... Жбанкова фотографировали ребята из местной газеты. Его багровое лицо утопало в зелени, Он вернулся к нашему столу. Водрузил корзину на подоконник. Гурченко приподнял голову. Затем снова уронил ее в блюдо с картофелем. Я придвинул Жбанкову стул. - Шикарный букет, - говорю. - Это не букет, - скорбно ответил Жбанков, - это венок!.. На этом трагическом слове я прощаюсь с журналистикой. Хватит! Мой брат, у которого две судимости (одна - за непредумышленное убийство), часто говорит: - Займись каким-нибудь полезным делом. Как тебе не стыдно? - Тоже мне, учитель нашелся! - Я всего лишь убил человека, - говорит мой брат, - и пытался сжечь его труп. А ты?!

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования