Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Довлатов Сергей. Компромисс -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  -
вной болью. Пересекая холл родильного дома, мельком увидел себя в зеркале и отвернулся... Навстречу шла женщина в белом халате. - Посторонним сюда нельзя. - А потусторонним, - спрашиваю, - можно? Медсестра замерла в недоумении. Я сунул ей редакционную книжку. Поднялся на второй этаж. На лестничной площадке курили женщины в бесформенных халатах. - Как разыскать главного врача? - Выше, напротив лифта. Напротив лифта - значит, скромный человек. Напротив лифта - шумно, двери хлопают... Захожу. Эстонец лет шестидесяти делает перед раскрытой форточкой гимнастику. Эстонцев я отличаю сразу же и безошибочно. Ничего крикливого, размашистого в облике. Неизменный галстук и складка на брюках. Бедноватая линия подбородка и спокойное выражение глаз. Да и какой русский будет тебе делать гимнастику в одиночестве... Протягиваю удостоверение. - Доктор Михкель Теппе. Садитесь. Чем могу быть полезен? Я изложил суть дела. Доктор не удивился. Вообще, что бы ни затеяла пресса, рядового читателя удивить трудно. Ко всему привыкли... - Думаю, это несложно, - произнес Теппе, - клиника огромная. - Вам сообщают о каждом новорожденном? - Я могу распорядиться. Он снял трубку. Что-то сказал по-эстонски. Затем обратился ко мне: - Интересуетесь, как проходят роды? - Боже упаси! Мне бы записать данные, взглянуть на ребенка и поговорить с отцом. Доктор снова позвонил. Еще раз что-то сказал по-эстонски. - Тут одна рожает. Я позвоню через несколько минут. Надеюсь, все будет хорошо. Здоровая мать... Такая полная блондинка, - отвлекся доктор. - Вы-то, - говорю, - сами женаты? - Конечно. - И дети есть? - Сын. - Не задумывались, что его ожидает? - А что мне думать? Я прекрасно знаю, что его ожидает. Его ожидает лагерь строгого режима. Я беседовал с адвокатом. Уже и подписку взяли... Теппе говорил спокойно и просто. Как будто речь шла о заурядном положительном явлении. Я понизил голос, спросил доверительно и конспиративно: - Дело Солдатова? - Что? - не понял доктор. - Ваш сын - деятель эстонского возрождения? - Мой сын, - отчеканил Теппе, - фарцовщик и пьяница. И я могу быть за него относительно спокоен, лишь когда его держат в тюрьме... Мы помолчали. - Когда-то я работал фельдшером на островах. Затем сражался в эстонском корпусе. Добился высокого положения. Не знаю, как это вышло. Я и мать - положительные люди, а сын - отрицательный... - Неплохо бы и его выслушать. - Слушать его невозможно. Говорю ему: "Юра, за что ты меня презираешь? Я всего добился упорным трудом. У меня была нелегкая жизнь. Сейчас я занимаю высокое положение. Как ты думаешь, почему меня, скромного фельдшера, назначили главным врачом?.." А он и отвечает: "Потому что всех твоих умных коллег расстреляли..." Как будто это я их расстрелял... Зазвонил телефон. - У аппарата, - выговорил Теппе, - отлично. Затем перешел на эстонский. Речь шла о сантиметрах и килограммах. - Ну, вот, - сказал он, - родила из девятой палаты. Четыре двести и пятьдесят восемь сантиметров. Хотите взглянуть? - Это не обязательно. Дети все на одно лицо... - Фамилия матери - Окас. Хилья Окас. Тысяча девятьсот сорок шестой год рождения. Нормировщица с "Пунанэ рэт". Отец - Магабча... - Что значит - Магабча? - Фамилия такая. Он из Эфиопии. В мореходной школе учится. - Черный? - Я бы сказал - шоколадный. - Слушайте, - говорю, - это любопытно. Вырисовывается интернационализм. Дружба народов... Они зарегистрированы? - Разумеется. Он ей каждый день записки пишет. И подписывается: "Твой соевый батончик". - Разрешите мне позвонить? - Сделайте одолжение. Звоню в редакцию. Подходит Туронок. - Слушаю вас... Туронок. - Генрих Францевич, только что родился мальчик. - В чем дело? Кто говорит? - Это Довлатов. Из родильного дома. Вы мне задание дали... - А, помню, помню. - Так вот, родился мальчик. Большой, здоровый... Пятьдесят восемь сантиметров. Вес - четыре двести... Отец - эфиоп. Возникла тягостная пауза. - Не понял. - сказал Туронок. - Эфиоп, - говорю, - родом из Эфиопии... Учится здесь... Марксист, - зачем-то добавил я. - Вы пьяны? - резко спросил Туронок. - Откуда?! Я же на задании. - На задании... Когда вас это останавливало?! Кто в декабре облевал районный партактив?.. - Генрих францевич, мне неловко подолгу занимать телефон... Только что родился мальчик. Его отец - дружественный нам эфиоп. - Вы хотите сказать - черный? - Шоколадный. - То есть - негр? - Естественно. - Что же тут естественного? - По-вашему, эфиоп не человек? - Довлатов, - исполненным муки голосом произнес Туронок, - Довлатов, я вас уволю... За попытки дискредитировать все самое лучшее... Оставьте в покое своего засранного эфиопа! Дождитесь нормального - вы слышите меня? - нормального человеческого ребенка!.. - Ладно, - говорю, - я ведь только спросил... Раздались частые гудки. Теппе сочувственно поглядел на меня. - Не подходит, - говорю. - У меня сразу же возникли сомнения, но я промолчал. - А, ладно... - Хотите кофе? Он достал из шкафа коричневую банку. Снова раздался звонок. Теппе долго говорил по-эстонски. Видно, речь шла о деле, меня не касающемся. Я дождался конца разговора и неожиданно спросил: - Можно поспать у вас за ширмой? - Конечно, - не удивился Теппе. - Хотите моим плащом воспользоваться? - И так сойдет. Я снял ботинки и улегся. Нужно было сосредоточиться. Иначе контуры действительности безнадежно расплывались. Я вдруг увидел себя издали, растерянным и нелепым. Кто я? Зачем здесь нахожусь? Почему лежу за ширмой в ожидании бог знает чего? И как глупо сложилась жизнь!.. Когда я проснулся, надо мной стоял Теппе. - Извините, потревожил... Только что родила ваша знакомая. "Марина!" - с легким ужасом подумал я. (Все знают, что ужас можно испытывать в едва ощутимой степени.) Затем, отогнав безумную мысль, спросил: - То есть как - знакомая? - Журналистка из молодежной газеты - Румянцева. - А, Лена, жена Бори Штейна. Действительно, ее с мая не видно... - Пять минут назад она родила. - Это любопытно. Редактор будет счастлив. Отец ребенка - известный в Таллинне поэт. Мать - журналистка. Оба - партийные. Штейн напишет балладу по такому случаю... - Очень рад за вас. Я позвонил Штейну. - Здорово, - говорю, - тебя можно поздравить. - Рано. Ответ будет в среду. - Какой ответ? - Поеду я в Швецию или не поеду. Говорят - нет опыта поездок в капстраны. А где взять опыт, если не пускают?.. Ты бывал в капстранах? - Нет. Меня и в соц-то не пустили. Я в Болгарию подавал... - А я даже в Югославии был. Югославия - почти что кап... - Я звоню из клиники. У тебя сын родился. - Мать твою! - воскликнул Штейн. - Мать твою!.. Теппе протянул мне листок с каракулями. - Рост, - говорю, - пятьдесят шесть, вес - три девятьсот. Лена чувствует себя нормально. - Мать твою, - не унимался Штейн, - сейчас приеду. Такси возьму. Теперь нужно было вызвать фотографа. - Звоните, звоните, - сказал Теппе. Я позвонил Жбанкову. Трубку взяла Лера. - Михаил Владимирович нездоров, - сказала она. - Пьяный, что ли? - спрашиваю. - Как свинья. Это ты его напоил? - Ничего подобного. И вообще, я на работе. - Ну, прости. Звоню Малкизлю. - Приезжай, ребенка сфотографировать в юбилейный номер. У Штейна сын родился. Гонорар, между прочим, двойной... - Ты хочешь об этом ребенке писать? - А что? - А то, что Штейн - еврей. А каждого еврея нужно согласовывать. Ты фантастически наивен, Серж. - Я писал о Каплане и не согласовывал. - Ты еще скажи о Гликмане. Каплан - член Сюро обкома. О нем двести раз писали. Ты Каплана со Штейном не равняй... - Я и не равняю. Штейн куда симпатичнее. - Тем хуже для него. - Ясно. Спасибо, что предупредил. Говорю Теппе: - Оказывается, и Штейн не подходит. - У меня были сомнения. - А кто меня, спрашивается, разбудил? - Я разбудил. Но сомнения у меня были. - Что же делать? - Скоро еще одна родит. А может, уже родила. Я сейчас позвоню. - А я выйду, прогуляюсь. В унылом больничном сквере разгуливали кошки. Резко скрипели облетевшие черные тополя. Худой, сутулый юноша, грохоча, катил телегу с баком. Застиранный голубой халат делал его похожим на старуху. Из-за поворота вышел Штейн. - Ну, поздравляю. - Спасибо, дед, спасибо. Только что Ленке передачу отправил... Состояние какое-то необыкновенное! Надо бы выпить по этому случаю. "Выпьешь, - думаю, - с тобой... Одно расстройство". Я не хотел его огорчать. Не стал говорить, что его ребенок забракован. Но Штейн уже был в курсе дела. - Юбилейный материал готовишь? - Пытаюсь. - Хочешь нас прославить? - Видишь ли, - говорю, - тут нужна рабоче-крестьянская семья. А вы - интеллигенты... - Жаль. А я уже стих написал в такси. Конец такой: На фабриках, в жерлах забоев. На дальних планетах иных - Четыреста тысяч героев, И первенец мой среди них! Я сказал: - Какой же это первенец? У тебя есть взрослая дочь. - От первого брака. - А, - говорю, - тогда нормально. Штейн подумал и вдруг сказал: - Значит, антисемитизм все-таки существует? - Похоже на то. - Как это могло появиться у нас? У нас в стране, где, казалось бы... Я перебил его: - В стране, где основного мертвеца еще не похоронили... Само название которой лживо... - По-твоему, все - ложь! - Ложь в моей журналистике и в твоих паршивых стишках! Где ты видел эстонца в космосе? - Это же метафора. - Метафора... У лжи десятки таких подпольных кличек! - Можно подумать, один ты - честный. А кто целую повесть написал о БАМе? Кто прославлял чекиста Тимофеева? - Брошу я это дело. Увидишь, брошу... - Тогда и не упрекай других. - Не сердись. - Черт, настроение испортил... Будь здоров. Теппе встретил меня на пороге. - Кузина родила из шестой палаты. Вот данные. Сама эстонка, водитель автокары. Муж - токарь на судостроительном заводе, русский, член КПСС. Ребенок в пределах нормы. - Слава Богу, кажется, подходит. Позвоню на всякий случай. Туронок сказал: - Вот и отлично. Договоритесь, чтобы ребенка назвали Лембитом. - Генрих францевич, - взмолился я, - кто же назовет своего ребенка Лембитом! Уж очень старомодно. Из фольклора... - Пусть назовут. Какая им разница?! Лембит хорошо, мужественно и символично звучит... В юбилейном номере это будет смотреться. - Вы могли бы назвать своего ребенка - Вовой? Или Микулой? - Не занимайтесь демагогией. Вам дано задание. К среде материал должен быть готов. Откажутся назвать Лембитом - посулите им денег. - Сколько? - Рублей двадцать пять. Фотографа я пришлю. Как фамилия новорожденного? - Кузин. Шестая палата. - Лембит Кузин. Прекрасно звучит. Действуйте. Я спросил у Теппе: - Как найти отца? - А вон. Под окнами сидит на газоне. Я спустился вниз. - Але, - говорю, - вы Кузин? - Кузин-то Кузин, - сказал он, - а что толку?! Видимо, настрой у товарища Кузина был философский. - Разрешите, - говорю, - вас поздравить. Ваш ребенок оказался 400 000-м жителем нашего города. Сам я из редакции. Хочу написать о вашей семье. - Чего писать-то? - Ну, о вашей жизни... - А что, живем неплохо... Трудимся, как положено... Расширяем свой кругозор... Пользуемся авторитетом... - Надо бы куда-то зайти, побеседовать. - В смысле - поддать? - оживился Кузин. Это был высокий человек с гранитным подбородком и детскими невинными ресницами. Живо поднялся с газона, отряхнул колени. Мы направились в "Космос", сели у окна. Зал еще не был переполнен. - Денег - восемь рублей, - сказал Кузин. - плюс живая бутылка отравы. Он достал из портфеля бутылку кубинского рома. Замаскировал оконной портьерой. - Возьмем для понта граммов триста? - И пива, - говорю, - если холодное... Мы заказали триста граммов водки, два салата и по котлете. - Нарезик копченый желаете? - спросил официант. - Отдохнешь! - реагировал Кузин. В зале было пустынно. На возвышении расположились четверо музыкантов. Рояль, гитара, контрабас и ударные. Дубовые пюпитры были украшены лирами из жести. Гитарист украдкой вытер ботинки носовым платком. Затем подошел к микрофону и объявил: - По заказу наших друзей, вернувшихся из курортного местечка Азалемма... Он выждал многозначительную паузу. - Исполняется лирическая песня "Дождик каплет на рыло!.." Раздался невообразимый грохот, усиленный динамиками. Музыканты что-то выкрикивали хором. - Знаешь, что такое Азалемма? - развеселился Кузин. - Самый большой лагерный поселок в Эстонии. ИТК, пересылка, БУР... Ну, давай! Он поднял стакан. - За тебя! За твоего сына! - За встречу! И чтоб не последняя... Две пары отрешенно танцевали между столиками. Официанты в черно-белой униформе напоминали пингвинов. - По второй? Мы снова выпили. Кузин бегло закусил и начал: - А как у нас все было - это чистый театр. Я на судомехе работал, жил один. Ну, познакомился с бабой, тоже одинокая. Чтобы уродливая, не скажу - задумчивая. Стала она заходить, типа выстирать, погладить... Сошлись мы на Пасху... Вру, на Покрова... А то после работы - вакуум... Сколько можно нажираться?.. Жили с год примерно... А чего она забеременела, я не понимаю... Лежит, бывало, как треска. Я говорю: "Ты, часом, не уснула?" - "Нет, - говорит, - все слышу". - "Не много же, - говорю, - в тебе пыла". А она: "Вроде бы свет на кухне горит..." - "С чего это ты взяла?" - "А счетчик-то вон как работает..." - "Тебе бы, - говорю, - у него поучиться..." Так и жили с год... Кузин вытащил из-за портьеры бутылку рома, призывно ее наклонил. Мы снова выпили. Гитарист одернул пиджак и воскликнул: - По заказу Толика Б., сидящего у двери, исполняется... Пауза. Затем - с еще большим нажимом: - Исполняется лирическая песня: "Каким меня ты ядом напоила?.." - Ты сам женат? - поинтересовался Кузин. - Был женат. - А сейчас? - Сейчас вроде бы нет. - Дети есть? - Есть. - Много? - Много... Дочь. - Может, еще образуется? - Вряд ли... - Детей жалко. Дети-то не виноваты... Лично я их называю "цветы жизни"... Может, по новой? - Давай. - С пивом... - Естественно... Я знал, еще три рюмки, и с делами будет покончено. В этом смысле хорошо пить утром. Выпил - и целый день свободен... - Послушай, - говорю, - назови сына Лембитом. - Почему же Лембитом? - удивился Кузин. - Мы хотим Володей. Что это такое - Лембит? - Лембит - это имя. - А Володя что, не имя? - Лембит - из фольклора. - Что значит - фольклор? - Народное творчество. - При чем тут народное творчество?! Личного моего сына хочу назвать Володей... Как его, высерка, назвать - это тоже проблема. Меня вот Гришей назвали, а что получилось? Кем я вырос? Алкашом... Уж так бы и назвали - Алкаш... Поехали? Мы выпили, уже не закусывая. - Назовешь Володей, - разлагольствовал Куэин, - а получится ханыга. - Многое, конечно, от воспитания зависит... - Слушай, - говорю, - назови его Лембитом временно. Наш редактор за это капусту обещал. А через месяц переименуешь, когда вы его регистрировать будете... - Сколько? - поинтересовался Кузин. - Двадцать пять рублей. - Две полбанки и закуска. Это если в кабаке. - Как минимум. Сиди, я позвоню... Я спустился в автомат. Позвонил в контору. Редактор оказался на месте. - Генрих Францевич! Все о'кей! Папа - русский, мать - эстонка. Оба с судомеха... - Странный у вас голос, - произнес Туронок. - Это автомат такой... Генрих Францевич, срочно пришлите Хуберта с деньгами. - С какими еще деньгами? - В качестве стимула. Чтобы ребенка назвали Лембитом... Отец согласен за двадцать пять рублей. Иначе, говорит, Адольфом назову... - Довлатов, вы пьяны! - сказал Туронок. - Ничего подобного. - Ну, хорошо, разберемся. Материал должен быть готов к среде. Хуберт выезжает через пять минут. Ждите его на Ратушной площади. Он передаст вам ключ... - Ключ? - Да. Символический ключ. Ключ счастья. Вручите его отцу... В соответствующей обстановке... Ключ стоит три восемьдесят. Я эту сумму вычту из двадцати пяти рублей. - Нечестно, - сказал я. Редактор повесил трубку. Я поднялся наверх. Кузин дремал, уронив голову на скатерть. Из-под щеки его косо торчало блюдо с хлебом. Я взял Кузина за плечо. - Але, - говорю, - проснись! Нас Хуберт ждет... - Что?! - всполошился он, - Хуберт? А ты говорил -- Лембит. - Лембит - это не то. Лембит - это твой сын. Временно... - Да. У меня родился сын. - Его зовут Лембит. - Сначала Лембит, а потом Володя. - А Хуберт нам деньги везет. - Деньги есть, - сказал Кузин, - восемь рублей. - Надо рассчитаться. Где официант? - Але! Нарезик, где ты? - закричал Кузин. Возник официант с уныло поджатыми губами. - Разбита одна тарелка, - заявил он. - Ага, -- сказал Кузин, -- это я мордой об стол - трах! Он смущенно достал из внутреннего кармана черепки. - И в туалете мимо сделано, - добавил официант, - поаккуратнее надо ходить... - Вали отсюда, - неожиданно рассердился Кузин, - слышишь? Или я тебе плешь отполирую! - При исполнении - не советую. Можно и срок получить. Я сунул официанту деньги. - Извините, - говорю, - у моего друга сын родился. Вот он и переживает. - Поддали - так и ведите себя культурно, - уступил официант. Мы расплатились и вышли под дождь. Машина Хуберта стояла возле ратуши. Он просигналил и распахнул дверцу. Мы залезли внутрь. - Вот деньги, - сказал Хуберт, - редактор беспокоится, что ты запьешь... Я принял у него в темноте бумажки и мелочь... Хуберт протянул мне увесистую коробку. - А это что? - "Псковский сувенир". Я раскрыл коробку. В ней лежал анодированный ключ размером с небольшую балалайку. - А, - говорю, - ключ счастья! Я отворил дверцу и бросил ключ в урну. Потом сказал Хуберту: - Давай выпьем. - Я же за рулем. - Оставь машину и пошли. - Мне еще редактора везти домой. - Сам доберется, жирный боров... - Понимаешь, они мне квартиру обещали. Если бы не квартира... - Живи у меня, - сказал Кузин, - а бабу я в деревню отправлю. На Псковщину, в Усохи. Там маргарина с лета не видели... - Мне пора ехать, ребята, - сказал Хуберт... Мы снова вышли под дождь. Окна ресторана "Астория" призывно сияли. Фонарь выхватывал из темноты разноцветную лужу у двери... Стоит ли подробно рассказывать о том, что было дальше? Как мой спутник вышел на эстраду и заорал: "Продали Россию!.." А потом ударил швейцара так, что фуражка закатилась в кладовую... И как потом нас забрали в милицию... И как освободили благодаря моему удостоверению... И как я поте

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования