Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Домбровский Юрий. Факультет ненужных вещей -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  -
Юрий Домбровский. Факультет ненужных вещей ----------------------------------------------------------------------- М., "Книжная палата", 1990. OCR & spellcheck by HarryFan, 20 November 2000 ----------------------------------------------------------------------- Анне Самойловне Берзер с глубокой благодарностью за себя и за всех других подобных мне посвящает эту книгу автор Когда спросят нас, что мы делаем, мы ответим: мы вспоминаем. Да, мы память человечества, поэтому мы в конце концов непременно победим; когда-нибудь мы вспомним так много, что выроем самую глубокую могилу в мире. Р.Брэдбери Новая эра отличается от старой эры главным образом тем, что плеть начинает воображать, будто она гениальна. К.Маркс ЧАСТЬ ПЕРВАЯ 1 Копали археологи землю, копали-копали, да так ничего и не выкопали. А между тем кончался уже август: над прилавками и садами пронеслись быстрые косые дожди (в Алма-Ате в это время всегда дождит), и времени для работы оставалось самое-самое большее месяц. А днем-то ведь все равно парило; большой белый титан экспедиции накалялся так, что до него не дотронешься. Идешь в гору, расплеснешь ведро, и лужа высохнет тут же, а земля так и останется сухой, глухой и седой. А однажды с одним из рабочих экспедиции приключился настоящий солнечный удар. Вот поднялся-то шум! Побежали в санчасть колхоза за носилками. Они стояли у стены, и когда Зыбин - начальник экспедиции Центрального музея Казахстана - наклонился над ними, то с серого брезента на него пахнуло йодоформом и карболкой. Он даже чуть не выронил ручку. Ведь вот: сад, ветер, запах трав и яблок, блеск и трепет листьев, на траве чуткие черные тени их, а тут больница и смерть. Ну а потом все пошло очень быстро - больного прикрыли зеленым махрастым одеялом и стащили вниз. Все бестолково кричали: "Тише, тише! Ну чего вы его так? Это же больной!" - остановили под горой попутную пятитонку - в это время из домов отдыха все машины несутся порожняком, - осторожно вознесли носилки и поставили возле мотора - там трясет меньше, - и сейчас же два молодых землекопа, остро блеснув ботинками, вскочили и уселись по обе их стороны. Они уже успели где-то нагладиться, начиститься, вымыться и расчесаться. Ну а рабочий-то день, конечно, пропал. Все разбрелись по саду, кое-кто пошел к речке, и оттуда, из кустов, ударила гармошка и заорала девка. Орали здесь, как и на всех посиделках, - громко, визгливо, по-кошачьи. - О, слышите, - с удовольствием сказал Корнилов, поднимая ослепшую, взмыленную голову. - Обрадовались! Вот работников-то мы с вами нашли, Георгий Николаевич, а? С ними как раз клад отыщем. Их было двое. Начальник экспедиции Зыбин и археолог Корнилов. Они оба - он и Зыбин - с белыми литровыми жестянками из-под компота стояли над горным ледяным потоком (это и была речка Алмаатинка) и окатывались с головы до ног. - А, черт с ними, - сказал Зыбин. - Дня-то все равно уже нет. - Да, конечно, черт, дня нет, - вяло согласился Корнилов и по плечи окунулся в поток. - Но ведь это что значит? - продолжал он, выныривая и отфыркиваясь. - Ведь это значит, что пока мы тряслись над этим Поликарповым, кто-то уже успел сгонять в правление к Потапову за гармошкой, а это, я вам скажу, две версты верных по горам. Я однажды посмотрел на часы, пока шел, - полчаса, верных две версты. - А вы сегодня Потапова видели? - быстро спросил Зыбин. - Видел. А как галдели, как они, черти, галдели. Один так ко мне прямо в палатку влетел. Я проявляю, так он, скот, нарочно все настежь! "Наш товарищ доходит, а вы тут разложили свои..." Товарищ у него, черта, видишь, доходит. Очень нужен ему товарищ! - И он опять ушел по плечи в поток. Зыбин подождал, пока он вынырнет, отфырчится, отчертыхается, разлепит глаза, и сказал: - Надоели мы им до чертиков, Володя. Устали они, разочаровались, изверились. ("Вот-вот, - согласился Корнилов, - вот-вот, они изверились, скоты!") А помните, как было сначала? Жара, дождь, а они знай грызут и грызут холм. А теперь, когда два месяца прошло впустую, ни горшка, ни рожка, ну конечно... Ну хотя бы вы снова скотские кости откопали, что ли. Корнилов стоял молча и зло, докрасна растирал ледяной водой живот, грудь и шею. Движения у него были широкие и сильные. Когда Зыбин ему сказал о скотских костях, он вдруг приостановился и спросил: - А мне, пока я в городе был, никто не звонил? - Да нет... - скучно начал Зыбин и вдруг всплеснул руками. - Ой, звонили, два раза даже звонили! Потапов приходил за вами. Какая-то женщина звонила. Я велел ей дать музейный телефон. Ничего? Она вас застала? У Корнилова вдруг остро блеснули глаза. - Женщина-то? - Он схватил с большого синего валуна мохнатое полотенце и стал им быстро, ловко и весело растирать, как будто Пилить, спину. Был он невысокий, загорелый, мускулистый, чернявый и очень подвижный. У него всегда все ходило: руки, спина, мускулы, губы, глаза. "Артист, - подумал Зыбин, любуясь им. - Ох артист же! Это он в Сандунах так". - Ничего, ничего, дорогой Георгий Николаевич, - бодро воскликнул Корнилов. - И не только ничего, но даже и очень, очень хорошо. - Он скомкал полотенце и бросил его в Зыбина. - Собирайтесь-ка, натягивайте новые сотельные брюки, и потопали. Директор, наверно, уж нас заждался. Он всегда, когда был возбужден, говорил вот так: "сотельный", "потопали" или даже "увидишь - закачаешься". - Директор? - Зыбин даже сел на валун (к этому бедламу еще и директор!). - Да разве он... - Ну а как же, - весело и дружелюбно ответил Корнилов, с удовольствием рассматривая его полное белое лицо и светлые водянистые глаза, они даже как-то поглупели за секунду. - А как же, дорогой Георгий Николаевич? Он же вас любит, правда? Ну а если любит, то и сам приедет, и гостей привезет. Да каких гостей. Увидите - закачаетесь. Он так и сказал мне: "Ждите, я приеду". Ну-ка пошли встречать. Они взбирались по пологому холму через кустарник. На одном уступе Зыбин вдруг остановился и ласково сказал Корнилову: - Володя, вы посмотрите-ка туда, вон-вон туда, на дорогу. - А что? - Да как старинная гравюра. Уже смеркалось. Тонкий туман стелился по уступам, и все огненно-кровавое, голубое, темно-зеленое, фиолетовое и просто белое - круглые листы осинника, уже налившиеся винным багрянцем; частые незабудки на светлом болотистом лужке, черные сердитые тростники; влажное, очень зеленое и тоже частое и чистое, как молодой лучок, поле - с одной стороны его покачивались ажурные белые зонтики, а с другой стороны стояли высокие строгие стебли иван-чая с острыми чуткими листьями и фиолетовым цветом, - все это, погруженное в вечер и туман, смирялось, тухло, стихало и становилось тонким, отдаленным и фантастическим. - Как старинная гравюра под прокладкой, - повторил Зыбин. - Да вы поглядите, где вы стоите, - вдруг сердито крикнул Корнилов, - вы же сотельные брюки испортили, ой горе мое! Зыбин залез в куст степной полыни, и она обмарала его желтой, плотно пристающей пылью. - Да что руками, что вы все руками? - еще сердитее закричал Корнилов. - Только еще больше вотрете. Вот придем - надо будет взять сухую щетку и отдраить вас всего. Но только пусть она сама драит. Она, а не вы. А то ничего не выйдет. - Он смешливо покачал головой. - Вот комиссия, создатель. Приедут, посмотрят. Рабочие водку глушат. Одного так уж даже замертво увезли. Научный состав навеселе, а руководитель сидит без штанов в шалаше. Красотища! А научные результаты-то, а? - А ваши косточки, Володя, - ласково сказал Зыбин. - Ваши рожки да ножки. Вот мы их и предъявим. Ведь вы их еще не зарыли? Корнилов загадочно посмотрел на него. - А что мне их зарывать, - сказал он. - Что их зарывать, если... А история с костями была такая. Когда после первых робких успехов экспедиции началась полоса сплошных неудач, Корнилов по каким-то понятным одному ему приметам вдруг решил, что место, где они копают, конечно, безнадежное, но вот если приняться за небольшой пологий холмик на яблочной просеке... - Да ведь это же погребение, - убеждал он Зыбина, - очень богатое, вероятно, даже конное погребение. Обязательно надо попробовать. Ну обязательно. Копали долго и безнадежно. Меняли места, изрыли весь участок и под конец докопались. Отрыли преогромную ямину, полную костей. Видимо, сюда свалили остатки какого-то богатырского пиршества - персон эдак на тысячу. Коровы, овцы, козы, лошади, свиньи! В общем, такой груды мослаков, пожалуй, еще никто никогда не видал. Ну что ж! Отрыли и зарыли, что еще делать с костями? Но по колхозу уж пополз слушок, что ученые раскопали сапное кладбище. Что тут только поднялось! Сначала взбунтовался колхоз, затем забеспокоились дамы из дома отдыха СНК, за домом отдыха СНК зазвонил и загудел во все аппараты Наркомздрав. На место раскопок прилетела стремительная комиссия эпидемуправления с молодыми сотрудниками в пенсне, террористического вида и с ящиками с крестами, колбами, пробирками. Яму снова раскопали, обвели канатами и поставили мрачного человека с кобурой. А пока шел суд да разбор, двум парням-землекопам где-то на вечеринке просадили головы. "Сап разводите, проклятые! Вот ваш прораб нам попадется! Всем головы поотмотаем!" Головы, правда, никому не отмотали, и комиссия уехала, составив даже акт, что кости по давности времени опасности не представляют, но все равно все могло бы обернуться очень плохо, если бы не бригадир Потапов. Он - умница! - притащил на заре два ведра карболки и залил яму. Вонь, конечно, поднялась страшенная, но она сразу всех и успокоила. Несло двадцатым годом, вокзалом, бараком, сборным пунктом, пропускной камерой - то есть чем-то сугубо житейским, во всяком случае сап, вылезший из тысячелетней могилы, так не пахнет. Директор узнал об этой истории только через месяц, когда вернулся из срочной столичной командировки. Он вызвал Зыбина и хмуро сказал (а глаза все-таки смеялись): - Ну, то, что вы казенные деньги без меня в землю зарыли, это черт с вами - "наука умеет много гитик", а что такое гитика, никто не знает, значит, и спроса нет. Ну, а если вам колхозники ваши ученые головы посшибают, тогда что? Я за вас, дураков, не ответчик! Так и стояла яма посередине сада, пахла двадцатыми годами, и, проходя мимо нее, все плевались и поминали ученых. ...Корнилов загадочно посмотрел на Зыбина. - А что мне их зарывать? - сказал он. - Что их зарывать, если их завтра же увезут в город? - Это зачем же? - остановился Зыбин. - На студень, что ли? - А затем, - ответил Корнилов с великолепной легкостью, - затем, дорогой, что Ветзооинститут у нас покупает костный материал. Так вот, завтра приедет директор с профессором Дубровским, он осмотрит все, заактирует, а затем переведет нам бобики в размере затрат. Но это завтра, завтра не сегодня, как ленивцы говорят. Это я вам так, для страха сказал, что сегодня. Зыбин засмеялся. - Не проходит, Володя. Фамилия подвела. Вам бы выбрать другого кого-нибудь. Профессор Дубровский месяц как арестован. - Да это не тот, голуба моя, - ласково пропел Корнилов. - Тот историк, голуба, а это - ветеринар. Зыбин посмотрел на Корнилова, хотел сказать что-то язвительное и вдруг осекся. Он вспомнил, что и правда Дубровских два и один из них, старший, как раз в Ветзооинституте ведает кафедрой зоологии. - Нет, правда? - спросил он робко (коленки у него были желтые-прежелтые). - Святая истина, - проникновенно ответил Корнилов. - Мы продали костный материал чистопородных линий скота III-IV веков. Еще не верите! Знаете что тогда? У Потапова висит натуральный Никола Мирликийский. Идемте - приложусь. Там и водка есть. Пойдемте. Зыбин наклонился и стал резкими боковыми ударами ладоней отряхивать коленки. Корнилов стоял над ним и смотрел. Брюки Зыбина его больше не трогали. - Вы гений, - решительно сказал наконец Зыбин, поднимая голову от своих теперь уже безнадежно замаранных темно-оливковых коленок. - Второй Остап Бендер. Выдумать такое... нет, точно гений! - Не я, - скромно ответил Корнилов. - Я гений, я Остап Бендер, но мне принадлежит только общая идея, а воплощение ее... - он загадочно помолчал, - завтра вы сами увидите это воплощение. О, там бьют уже в рельсу. Каша готова! Идемте к Потапову. Я сказал: жди, притащу твоего ученого! Комиссия нагрянула к концу следующего дня в двух машинах. В первой, трескучей, помятой, но известной всему городу "М-1" ехали директор и дед-столяр. Черт знает зачем везли сюда деда. Но он сидел, гордо курил и озирал окрестность. И по ту сторону, и по эту. Вид у него был трезвее трезвого. "Орел", - подумал Зыбин. Третьей в машине сидела высокая, очень красивая, похожая на индуску девушка с чистым, продолговатым, матовым лицом и черными блестящими волосами. Клара Фазулаевна, зав. отделом хранения. Она смотрела поверх машины и думала что-то совсем свое. А за "эмкой" шла еще машина - длинная, худая, желтая, стремительная, как гончая или борзая (в машинных марках Зыбин совсем не разбирался). В ней было только двое: высокий тощий старик в чесучовом костюме и полный немчик, белобрысый, нежно-веснушчатый, очкастый, в пробковом шлеме и с фотоаппаратом через плечо. Он и вел машину. Музейная машина доехала до бугра, урча взобралась на него и остановилась, покачиваясь и порыкивая. Дед и директор соскочили. Клара осталась. Директор что-то спросил ее или сказал ей что-то (ткнул пальцем в палатки и фыркнул), но она в ответ только дернула плечиком. Оба археолога смотрели на них с вершины другого холма. Вокруг - кто с киркой, кто с лопатой - стояли рабочие. Сейчас раскапывали именно этот холм. Только теперь предполагалось, что это не цитадель, а могила вождя - курган. - И опять полдня летят! И самые продуктивные, по холодку, - вздохнул Зыбин, смотря на дорогу. - Ну что ж, Володя, идите встречайте, а я пока сбегаю в лавочку. Раз уж деда привезли, без этого не обойдешься. - И он побежал вниз. Корнилов секунду смотрел ему вслед, соображая, а потом крикнул: - Но берите только водку! Шампанское есть, стоит в заводи. - А это как же? - удивился Зыбин, останавливаясь. - А вот так же, - отрезал Корнилов и покатился вниз. Зыбин постоял, подумал, пожал плечами. - С чего ж это он шампанского? - спросил он недоуменно. - Вечно чего-то он... - А подвела, - радостно объяснил ему парень, что стоял рядом, - не приехала. Вот он и продал вам свои заготовки! - Кто? Да ну, глупости! - резко отмахнулся Зыбин и пошел было вниз, но тут другой рабочий, Митрич, пожилой, степенный, которого бригадир Потапов втер в экспедицию (толку от него колхозу все равно было чуть), авторитетно подтвердил: - Нет, приезжала, приезжала. Он с ней из города приехал. Машину там около реки оставили - она сама ее вела - и сразу оба к яме. Он: "Стойте, я вам покажу - вот, вот и вот!" - взял ее зонтик да ка-ак начал шуровать, она сразу и нос в платок: "Не надо, не надо, я и так вас поняла". Все засмеялись. "А ведь не любят они Корнилова", - подумал Зыбин и сам не различил, приятно это ему или нет, во всяком случае в эту минуту он понял, что Корнилова можно и не любить. - Ну а потом что? - спросил он. - А потом они ко мне пришли. "Митрич, принимай гостей". Жена им яишенку с луком сварганила, а меня за коньяком послали. Я обратно шел, три яблока ей самых-самых, ну что ни на есть самых крупных сорвал, она даже перепугалась: "Ой, ой, какие, разве такие бывают?" Зыбин взглянул на рабочих. Они слушали и ухмылялись. - Да кто же она такая? - спросил Зыбин ошарашенно. - Откуда? - Вот откуда она! - с удовольствием сказал Митрич. - Откуда - не знаю! Я ведь не прислушивался. Только я вот что понял. Она вроде где-то с вами встречалась. Или вы отдыхали вместе, или куда ездили. - Я? Нет! - сказал Зыбин. - Этого не может быть. - Нет, точно, точно, она вас знает, очень она интересовалась! Говорит: "Он меня теперь не узнает". А он говорит: "Узнает". Потом он сбегал, какие-то ей два черепа принес, козьи, что ли. Скатерть чистая, так он их прямо на нее! Жена ее потом в золе стирала. Потом они на речку вместе пошли... - Он помолчал и добавил: - Руки мыть! Все дружно заржали. - Ну ладно, Митрич, пошли, ты мне поможешь! Пока они там будут... - А красивая, - сказал Митрич, идя за ним. - Полная! Волос желтый, лет двадцать пять, не больше! Прическа! Цепка! Часики! Тучи разошлись, проглянуло солнце, и сразу стало очень жарко. Вообще лето было сухим. Дожди прошли только недавно - редкие, косые, мелкие дожди. Такие, если они пролетят где-нибудь около Москвы или Рязани, называются грибными. Но тут истомленная жаром земля принимала их жадно, раскрыто, всеми холмами и ложбинами предгорий, всеми гектарами бурых кашек и белых колокольчиков, пожухлыми листьями кустарников. Белые парашютики плавали в воздухе - отцвели одуванчики. Нежизненные нежные голубые цикории на высоких, узловатых, крепких и прямых, как веревки, стеблях выгорали и становились розовато-фарфоровыми, белыми, серыми, бесцветными. Зной дрожал, как жар над самоваром. Но вовсю заливались кузнечики. В непогодь они притихали, а в солнце выбирали самые что ни на есть сухие сожженные откосы, и все сотрясалось тогда от их стрекота, он был так убийственно ровен, что Зыбину казалось - не просто тишина, а мертвое безмолвие окружало его все эти месяцы. Но сейчас все вокруг было опять полно осколков - мелких, остро ранящих. Трава пела, стонала, стрекотала. Зыбин различал даже отдельные голоса. Кто-то отчетливо и жалобно просил: приди, приди, приди... А там, выслушав его до конца, отвечали отчетливо и сердито: нет, нет, нет! Проходя мимо зонтика, Зыбин увидел ее - зеленую, большеглазую, словно выкроенную из зелено-белого серебристого листа кукурузы кобылку. "Она? - подумал он. - Но ведь саранча не стрекочет, кажется..." Директор с профессором Дубровским стояли посреди поляны. И Клара тоже стояла с ними. - "Орошай вином желудок. Совершили круг созвездья. Тихо нежная цикада, притаясь, от жара стонет", - сказал Зыбин подходя и стиснул Кларе руку. - Стихотворение Алкея, перевод Вересаева, собрание сочинений, том девятый. Здравствуйте, товарищи! - Нет, с вином мы, похоже, подождем, - жизнерадостно ответил директор, - мы пока с тобой и на квас не заработали. Значит, и орошать желудок нам вроде бы не с чего. Ну, здравствуй, здравствуй, хранитель! Вот за костями к тебе приехали. Он говорил и смотрел ему в лицо добрыми смешливыми глазами. - Но мы-то с вами, пожалуй, заработали, - сказала тихо Клара директору. - Но мы-то с вами, - махнул рукой директор, - мы-то с вами, известно, - золото! Мы люди деловые, точные, с нами шутки плохи. Так, - он обернулся к профессору. - Вот представля

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования