Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Драйзер Теодор. Сестра Керри -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
вы возгордились! Я почти боялась идти к вам. - Ах, что за вздор! - Керри даже покраснела. - Вы знаете, что я всегда рада вам. - Как бы то ни было, но я вас разыскала. Не поедете ли вы ко мне пообедать? Где вы живете? - В отеле "Веллингтон", - ответила Керри, и в голосе ее невольно зазвучали горделивые нотки. - Вот как! - воскликнула миссис Вэнс, на которую название отеля произвело должное впечатление. Миссис Вэнс тактично избегала справляться о Герствуде, о котором она не могла не подумать, находясь в обществе Керри. Она не сомневалась в том, что Керри ушла от него. Об этом нетрудно было догадаться. - Благодарю вас, но сегодня я, к сожалению, не могу, - отклонила Керри предложение приятельницы. - У меня очень мало времени. К половине восьмого я должна вернуться в театр. Но, может быть, вы пообедаете у меня? - Я была бы очень рада, но никак не могу, - ответила миссис Вэнс, с жадностью разглядывая Керри. - Я дала слово, что буду дома в шесть часов. Быстро взглянув на крохотные золотые часики, приколотые у нее на груди, она добавила: - Мне пора. Когда же вы зайдете к нам, если вообще собираетесь нас навестить? - Когда вам будет угодно, - сказала Керри. - В таком случае завтра, хорошо? Мы живем в отеле "Челси". - Опять переехали? - со смехом воскликнула Керри. - Да, представьте себе! Не могу больше полугода оставаться на одном месте. Так помните: я вас жду в половине шестого! - Хорошо, не забуду, - ответила Керри, долгим взглядом провожая приятельницу. У нее мелькнула мысль, что теперь она стоит на социальной лестнице не ниже этой женщины, а, пожалуй, даже и выше. Что-то в манерах и внимании миссис Вэнс подсказывало ей, что теперь она, Керри, может держаться покровительственно. Как и накануне, швейцар "Казино" подал Керри несколько писем. Началось это уже с первого спектакля. Керри заранее знала их содержание. Любовные записки не были новостью для артисток. Керри вспомнила, что первое такое послание она получила еще девочкой, в Колумбия-сити. А с тех пор, как она стала выступать в кордебалете, ее не переставали умолять о свиданиях, и эти письма доставляли ей и Лоле, которая тоже их получала, минуты бурного веселья. Но теперь письма стали приходить пачками. Джентльмены, накопившие большие состояния, перечисляли все свои добродетели, не исключая экипажей и породистых лошадей. Одно такое письмо гласило: "У меня миллион долларов чистоганом. Я мог бы окружить Вас какой угодно роскошью. Вы ни в чем не знали бы отказа. Я говорю об этом не потому, что желаю хвастать деньгами, а потому, что я люблю Вас и счел бы за счастье выполнять каждое Ваше желание. Только любовь побуждает меня писать Вам. Не согласитесь ли Вы уделить мне полчаса, чтобы я мог лично высказать Вам свои чувства?" Те письма, которые Керри получала, пока жила с Лолой Осборн на Семнадцатой улице, она прочитывала с большим интересом - хотя, впрочем, без всякого восторга, - чем те, которые начали поступать после ее переезда в роскошные апартаменты отеля "Веллингтон". Но даже и тут ее тщеславие - или то сознание собственных достоинств, которое в более бурном своем проявлении называется тщеславием - не было настолько пресыщено, чтобы эти письма ей наскучили. Преклонение - в любой форме - никогда не приедалось и было, конечно, приятно ей, но она прекрасно понимала разницу между своим прежним и нынешним положением. Раньше у нее не было славы и не было денег. Теперь пришло и то и другое. Раньше она не знала преклонения, никто не предлагал ей своей любви. Теперь пришло и то и другое. В чем же дело? Она улыбалась при мысли, что мужчины вдруг стали находить ее более привлекательной. Все это только делало ее более холодной и равнодушной. - Пойди-ка сюда, - сказала она Лоле. - Посмотри только, что пишет этот субъект! И, придавая голосу томность, она прочла: - "Не согласитесь ли Вы уделить мне полчаса..." Подумать только! О, как мужчины глупы! - Судя по письму, у него уйма денег, - заметила практичная Лола Осборн. - Они все этим хвастают! - возразила Керри. - Почему бы тебе не принять его? - продолжила Лола. - Отчего ж не послушать, что он хочет сказать. - Не желаю я таких встреч! - рассердилась Керри. - Очень мне он нужен! Я прекрасно знаю, что он хочет сказать. Лола уставилась на нее широко раскрытыми глазами, в которых плясали веселые огоньки. - Что же он, укусит тебя? - воскликнула она. - Ты бы только позабавилась! Но Керри покачала головой. - И странная же ты, право! - заметил маленький голубоглазый воин рампы. Фортуна начала осыпать Керри своими дарами. Несмотря на то, что повышенного жалованья она еще не получала, весь мир, казалось, рад был открыть ей неограниченный кредит. Не имея наличных денег, она наслаждалась роскошью, доступной только богатым. Эти великолепные комнаты в "Веллингтоне" - они достались ей чудом! Двери элегантных апартаментов, которые занимали супруги Вэнс в отеле "Челси", всегда были для нее открыты. Мужчины посылали ей цветы и любовные письма, предлагали руку и сердце. И, однако, ее по-прежнему обуревали мечты. Она нетерпеливо дожидалась первой получки. Сто пятьдесят долларов! Сто пятьдесят долларов! Эта сумма казалась ей волшебным ключом, открывающим все двери сразу. Она заранее рисовала себе все, что купит на эти деньги. Ее воображение разыгралось беспредельно. Ей мерещились такие радости, каких никогда не было на земле. И наконец настал долгожданный день. Сто пятьдесят долларов были выплачены ей тремя ассигнациями по двадцати, шестью по десяти и шестью по пяти долларов. В общей сложности это составило довольно внушительную пачку, которую кассир передал ей с улыбкой. - Прошу вас, мисс Маденда, - сказал он. - Сто пятьдесят долларов. - Благодарю вас, - ответила Керри. Следом за нею к кассиру подошла одна из незначительных актрис, и Керри услышала, как он совсем другим тоном, почти резко спросил: - Сколько получаете? Совсем еще недавно она сама стояла вот так в очереди за своим скромным жалованьем. Керри мысленно перенеслась к тем нескольким неделям, когда получала на сапожной фабрике четыре с половиной доллара, и мастер раздавал конверты с видом принца, оказывающего благодеяние жалким просителям. Керри знала, что и сейчас там, в Чикаго, в том же фабричном зале, сидят длинными рядами бедно одетые девушки и стучат на машинах, с нетерпением дожидаясь полуденного перерыва, чтобы наскоро проглотить свой скудный завтрак. В субботу они получат свою мизерную заработную плату, которая достается им в тысячу раз труднее, чем Керри ее сто пятьдесят долларов. О, теперь все давалось ей легко, и мир казался светлым и безмятежным! Охваченная радостным трепетом, она почувствовала, что необходимо вернуться в отель пешком и подумать на свободе, что теперь делать. Деньги быстро обнаруживают свое бессилие, как только желания человека касаются области чувств. Едва Керри свыклась со своими деньгами, она убедилась, что, в сущности, не может придумать применения для них. Сами по себе, как осязаемая и видимая вещь, которую можно ощупывать и рассматривать, они забавляли ее несколько дней, но это скоро прошло. Отель почти ничего не стоил ей, туалетов у нее было достаточно, а между тем через несколько дней ей снова предстояло получить сто пятьдесят долларов. Однажды к ней явился театральный критик и попросил интервью. Это был автор тех легковесных фельетонов, которые сверкают хлесткими определениями, обнаруживают остроумие журналиста и глупость знаменитостей, а, в общем, служат для забавы публики. Керри понравилась критику. Он громогласно заявил об этом, добавив, однако, что мисс Маденда, конечно, хороша, мила и весела, но ей просто повезло. Это больно задело Керри. Газета "Гералд", устраивая спектакль в пользу своего фонда для даровой раздачи льда неимущим семьям, удостоила ее приглашения выступить бесплатно в числе разных знаменитостей. А когда к ней явился один юный драматург с пьесой, которая, по его мнению, подошла бы для нее, она, увы, не в состоянии была составить собственного мнения о предлагаемой вещи. И это тоже причиняло ей боль. Потом ей пришлось положить свои деньги для сохранности в банк, и наконец она внезапно поняла, что дверь, за которой таится полное человеческое счастье, так для нее и не открылась. Постепенно она начала думать, что в ее неудовлетворенности виновато летнее время. В городе не происходило ничего интересного. Все спектакли были вроде того, в котором выступала она. Богачи Пятой авеню уехали, и их особняки были заколочены. Опустела и Медисон-авеню. По Бродвею слонялись актеры в поисках ангажемента на следующий сезон. В городе все затихло, вечера же у Керри были заняты работой. Все это рождало ощущение однообразия и скуки. - Не понимаю, - сказала она однажды Лоле, когда они сидели у окна и смотрели вниз на Бродвей, - я чувствую себя такой одинокой. А ты, Лола? - Нет, - ответила Лола. - Во всяком случае, редко. Ты нигде не бываешь - вот в этом-то и беда! - А куда же я могу пойти? - возразила Керри. - О, мало ли куда! - воскликнула Лола, которая тотчас же мысленно представила себе множество развлечений в обществе веселых молодых людей. - Ты ни с кем не хочешь встречаться. - Я не хочу встречаться с людьми, которые пишут мне эти дурацкие письма, - ответила Керри. - Я знаю, что они собой представляют. - Не пойму я тебя, Керри! - сказала Лола, думая об успехе, выпавшем на долю подруги. - Ты не должна была бы скучать. Тысячи людей пожертвовали бы годами жизни, чтобы только быть на твоем месте. Керри долго молчала, глядя на проходившую мимо толпу. - Право, не знаю, - пробормотала она. Керри начала уставать от праздности. 45. ГРИМАСЫ НИЩЕТЫ Герствуд угрюмо сидел в дешевенькой гостинице, куда он перебрался с семьюдесятью долларами (все, что он выручил от продажи мебели), и, читая газеты, смотрел, как проходят жаркое лето и прохладная осень. Однако он далеко не равнодушно относился к тому, что деньги его тают. Платя в гостинице полдоллара в день, он наконец встревожился и переехал в еще более дешевое место, где с него брали за ночлег лишь тридцать пять центов. Теперь его денег могло хватить на более продолжительный срок. Об успехах Керри он часто читал в газетах. Ее портрет раза два появился в газете "Уорлд", а из старого номера "Гералда", случайно найденного в гостинице, он узнал о том, что мисс Керри Маденда в числе других знаменитостей сцены принимала участие в одном благотворительном спектакле. Все это вызывало у него смятенные чувства. С каждой газетной заметкой Керри, казалось, отходила от него все дальше и дальше в мир, рисовавшийся Герствуду все более великолепным и недоступным. Он видел на афишах изображение Керри, такой скромной и нежной в костюме квакерши, и не раз останавливался и мрачно всматривался в ее красивое лицо. Одежда Герствуда совсем обветшала, и весь его облик представлял разительный контраст с той Керри, какой, по его представлениям, она должна была быть теперь. Пока Керри работала в "Казино", Герствуд, как ни странно, сам того не замечая, находил в этом утешение - он не ощущал полного одиночества, хотя ему никогда и в голову не приходило искать встречи с нею. Прошел месяц-другой, а Керри все выступала в том же театре, - Герствуд привык к этому и думал, что так будет продолжаться всегда. Но в сентябре труппа отправилась в турне, и Герствуд не заметил этого. Когда у него осталось всего двадцать долларов, он переселился в ночлежный дом на Бауэри, где за пятнадцать центов постояльцам предоставлялась большая общая комната со столами, скамьями и стульями. Здесь Герствуд сидел часами и, закрыв глаза, грезил о былом. Постепенно это вошло у него в привычку. Вначале это не было похоже на забытье, он только прислушивался к отзвукам дней, проведенных в Чикаго, и чем безрадостнее становилась действительность, тем ярче и рельефнее выступало перед ним прошлое. И Герствуд не сознавал, до какой степени укоренилась в нем привычка грезить наяву, пока он однажды не заговорил вслух, обращаясь к одному из своих бывших приятелей. Ему представилось, что он стоит в роскошном баре "Фицджеральд и Мой" у дверей своего элегантного маленького кабинета и беседует с мистером Моррисоном о ценах на земельные участки в южной части Чикаго, в которые его собеседник собирался вложить большие деньги. "Что вы скажете, если я вам предложу войти со мной в компанию?" - раздался у него в ушах голос Моррисона. И Герствуд вслух произнес: - Нет, не могу. У меня все деньги вложены в дело. Движение губ заставило его очнуться. Неужели он сам с собой разговаривал? Он имел случай убедиться, что это так, когда в другой раз услышал произнесенные им самим слова. - Почему же ты не прыгаешь, дурень? - проговорил он. - Прыгай! Это был забавный анекдот, который он часто рассказывал в компании актеров. Когда Герствуд очнулся от звука собственного голоса, он все еще улыбался. Какой-то старикашка рядом с ним беспокойно заерзал и укоризненно покосился на него. Герствуд мгновенно перестал смеяться, и ему стало стыдно. Чувствуя себя неловко, он поднялся со стула и вышел на улицу. Просматривая театральные рекламы в одной из вечерних газет, Герствуд вдруг заметил, что в "Казино" идет уже другая пьеса. Он замер. Керри уехала! Он вспомнил, что лишь накануне видел афишу с ее изображением. Значит, это была старая афиша, которую еще не успели заклеить новыми! Как ни странно, но это открытие потрясло его. Он вынужден был признаться себе, что его жизнь как-то зависит от пребывания Керри в Нью-Йорке. И вот теперь ее нет! Как же это ускользнуло от него? Бог знает, когда она теперь вернется! Гонимый страхом, Герствуд вышел в грязный темноватый коридор, где его никто не видел, и пересчитал свои деньги. Оставалось всего десять долларов. Он недоумевал, чем же, собственно, пробавляются все другие обитатели ночлежки. Судя по всему, они ничего не делают. Возможно, что они просят милостыню: да, несомненно, это так и есть. Много серебряных монеток подал Герствуд таким за свою жизнь! Он видел, как люди просят на улицах. Что ж, может быть, и ему удастся сколько-нибудь собрать таким путем? Однако эта мысль ужаснула его. Он оставался в ночлежке, пока дело не дошло до последних пятидесяти центов. Рассчитывая каждый цент и урезывая себе в пище, Герствуд сильно отощал, и здоровье его пошатнулось. Прежняя полнота исчезла, и старый костюм висел на нем мешком. "Надо что-то предпринять!" - решил он и отправился бродить по городу. Так прошел еще день, и у него осталось лишь двадцать центов, - этого ему не могло хватить даже на завтрак. Призвав на помощь все свое мужество, он направился к отелю "Бродвей-Сентрал". Но, не доходя нескольких домов до отеля, Герствуд в нерешительности остановился. У подъезда, глядя на улицу, стоял величественный швейцар, Герствуд решил обратиться к нему и, быстро подойдя, остановился перед ним, прежде чем тот успел отвернуться. - Мой друг, - начал он, и в его голосе даже теперь прозвучала та снисходительность, с какою он привык обращаться к швейцарам, - не найдется ли в отеле какой-нибудь работы для меня? Швейцар невозмутимо глядел на него, не мешая ему говорить. - Я сейчас без работы и без денег, и мне во что бы то ни стало нужно найти какое-нибудь занятие. Я не стану рассказывать вам, кем я был когда-то. Но я был бы вам крайне обязан, если бы вы указали мне, как получить здесь работу. Хотя бы на несколько дней. Швейцар все так же молча смотрел на него, стараясь придать своему лицу выражение полного безразличия. Но, видя, что Герствуд собирается продолжать, он сказал: - Я ничего не могу. Справьтесь в конторе. Как ни странно, услышав этот ответ, Герствуд потерял надежду. - Простите, я думал, что вы знаете, - сказал он. Но швейцар только сердито покачал головой. Он направился в контору отеля, где случайно оказался один из управляющих. Герствуд посмотрел ему прямо в глаза. - Не могли бы вы дать мне работу, хотя бы на несколько дней? Я в таком положении, что мне надо немедленно за что-то браться. Холеный джентльмен посмотрел на него так, точно хотел сказать: "Да, судя по вашей внешности, вам можно поверить!" - Я пришел сюда потому, - нервно говорил Герствуд, - что в свое время сам управлял большим делом. Меня постигла неудача. Впрочем, я не хочу говорить об этом. Я прошу дать мне какую-нибудь работу, хотя бы на одну неделю. Управляющий заметил лихорадочный блеск в его глазах. - Каким делом вы управляли? - спросил он. - Баром Фицджеральда и Моя в Чикаго, - ответил Герствуд. - Я прослужил там пятнадцать лет. - Вот как? - удивился управляющий. - Как же случилось, что вы ушли оттуда? - Слишком уж противоречила рассказу Герствуда его внешность. - По собственной глупости, - ответил он. - Но об этом не стоит теперь говорить. Если бы вы пожелали, вы могли бы проверить мои слова. Но сейчас я остался без гроша и, поверьте мне, сегодня еще ничего не ел. Управляющий отелем почувствовал некоторый интерес к этому человеку. Он не знал, куда бы мог его пристроить, но в то же время голос Герствуда звучал так искренне, что невольно рождалось желание помочь ему. - Позовите Олсена, - распорядился управляющий. Клерк позвонил и отправил мальчика за заведующим младшим персоналом. Тот не замедлил явиться. - Олсен, - обратился к нему управляющий отелем, - не нашлось бы там на кухне какой-нибудь работы для этого человека? Мне хотелось бы помочь ему. - Право, не знаю, сэр, - ответил Олсен. - У нас весь штат заполнен. Но, если вам угодно, я постараюсь что-нибудь найти. - Хорошо, Олсен. Отведите его на кухню и скажите, чтобы Уилсон прежде всего накормил его. - Слушаю, сэр! - сказал Олсен. Герствуд последовал за ним. Как только они вышли из конторы, манеры Олсена сразу изменились. - Черт его знает, что мы с ним будем делать! - проворчал он. Герствуд ничего не сказал. К таким мелким служащим он продолжал относиться с полным пренебрежением. - Дайте этому человеку поесть, - сказал Олсен повару, когда они очутились на кухне. Повар оглядел Герствуда с головы до ног и, очевидно, прочел в его глазах что-то, говорившее о лучших временах. - Присядьте вот сюда, - вежливо предложил он. Так Герствуд обосновался в отеле "Бродвей-Сентрал". Впрочем, не надолго. Ни по своему физическому, ни по своему душевному состоянию он не подходил для черной работы. Герствуд должен был помогать истопнику. Кроме того, он делал все, что приходилось: колол дрова, перетаскивал тяжести. Швейцары и повара, истопники и клерки - все были начальством для него. К тому же его внешность не слишком располагала к себе. Он был молчалив и угрюм, и ему подсовывали самую неприятную работу. С упрямством и равнодушием отчаяния Герствуд, однако, все сносил. Он спал на чердаке отеля, ел, что ему давали, и старался сберечь те несколько долларов, которые он получал в конце каждой недели. Но состояние его здоровья было таково, что его сил не могло хватить надолго. Однажды в феврале его послали с каким-то поручением в контору крупной угольной компании. Улицы были покрыты густым слоем талого

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования