Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Дудинцев Владимир. Не хлебом единым -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  -
х листьях деревьев сонно зашуршал осенний дождь. Надя не замечала его. Стрелка ее маленьких часов шла к двум. Потом она спокойно миновала этот рубеж. Прошло еще полчаса. За чугунной оградой показалась группа военных в синих фуражках и серых, коверкотовых пальто. Среди них выделялся один - высокий, тонконогий, бледный, с мягкими темными усами. Военные прошли наискосок через бульвар, о чем-то оживленно споря, и скрылись в переулке. У них, видимо, был перерыв на обед, потому что через час все они поодиночке вернулись, выходя из того же переулка. К четырем часам дождь прошел, серые и желтоватые занавесы на небе стали медленно раздвигаться, открывая вечереющую, бледную синеву. Открылись и красные облака и полосы в той стороне неба над крышами, куда ушло солнце. Они наливались красным светом и перестраивались, как на ученье. Потом все еще больше покраснело. Облачные эшелоны нахмурились, вытянулись один за другим и под музыку алых и лиловых красок ушли на ночь в свою казарму, очистив зеленоватые разводья. И все кругом стало затихать. Но вот внизу, в темноте, понеслись трассирующие огни машин, заплясали огненные плошки на мокром асфальте, и Надя поднялась и, чувствуя тяжесть и боль во всем теле, медленно пошла по бульвару. Что же случилось? Почему Дмитрий Алексеевич не вышел к двум часам? Завтра она все узнает... Назавтра, в десять часов, она прошла длинным коридором военной прокуратуры и постучалась в дверь с табличкой "7". Войдя в кабинет, пропахший табаком, она увидела гладко выбритого, сдержанно-вежливого военного с красивым бледным лицом, с вьющимися усами и бровями и с высокой, густой, вьющейся шевелюрой, которая портила его красивое лицо, придавая ему оттенок женственности. Надю пригласили сесть, и начался допрос. Следователь записал все подробности, касающиеся ее личности, и строго предупредил ее об ответственности за ложь в показаниях. Затем он вынул из ящика длинную полоску бумаги, где у него был по пунктам намечен какой-то план, и стал допрашивать Надю по этим пунктам. После каждого вопроса он склонял голову набок и долго писал, скрипя в тишине пером. - Вы что же, являетесь соавтором Лопаткина? - спросил он... Надя решила защищать Дмитрия Алексеевича до конца. - Это чепуха. Пустяки. Моя роль в создании его машины ничтожна. Настоящий автор - Дмитрий Алексеевич. Не сказав ни слова, следователь принялся усердно писать. Потом он взглянул на свой план и задал еще один вопрос: - Скажите, вы лично внесли что-нибудь в его машину? Может быть, вы создали принцип машины, а он ее облек в формы? - Да нет же! - горячо ответила Надя. - Идея машины целиком принадлежит ему. - Подождите, - остановил он Надю и начал писать. - Хорошо, - продолжал он через минуту или две, положив ручку. - Ну, а вы имеете какую-нибудь специальную подготовку, которая дала бы вам хотя бы возможность компетентно... - Я географ, - сказала Надя. - Никакой подготовки у меня нет. Дмитрий Алексеевич - вот кто... Голос ее гордо возвысился, но следователь остановил ее и стал писать. - Еще один вопрос, - сказал следователь. - Давно вы с ним знакомы? - Мне кажется, что мы с ним не были чужими никогда. Следователь улыбнулся. - Нас учили, что душа не может быть вечной... - Я познакомилась с ним в сорок четвертом... нет, в сорок третьем году... - Вы любите его? - Его нельзя не любить, - сказала Надя со скрытой страстью. Следователь замолчал и посмотрел на нее. - А он вас любит? - спросил он, помолчав. - Не знаю. Скажите... вы ему не задавали этот вопрос? - Теперь вот еще... - сказал следователь, не отвечая Наде. - Была у вас физическая близость? Этот вопрос капитан задал спокойно. Но Надя вдруг почувствовала в сидящем против нее военном странную напряженность, которая испугала ее. Он повторил вопрос. - Отвечайте. Вот этот вопрос записан в протоколе. - И он начал рассматривать пуговицу на рукаве. Надя прочитала. Вопрос был сформулирован очень точно. Не понимая, в чем дело, краснея, она ответила: - Да... И следователь выдал себя: стал поспешно записывать ее ответ. У него получилась длинная фраза: "Да, я действительно..." - и так далее. И Надя с ужасом почувствовала, что именно этим ответом она решила судьбу Дмитрия Алексеевича. Капитан взглянул на нее и понял свою ошибку. Бросив писать, он небрежно потянулся за портсигаром. Закурил, тряхнул волосами, затеял с Надей беседу о школе, о раздельном обучении мальчиков и девочек. Он был противником совместного обучения. "Если их посадить вместе, в один класс, они слишком рано начинают думать о соавторстве", - сказал он, смеясь. - Да, так на чем мы остановились... - он внезапно оборвал шутки. - Ага! Собственно говоря, мы исчерпали все. Вот, прочтите. Пока Надя читала протокол, он длинными шагами мерял кабинет и курил. В протоколе все было записано правильно. Надя расписалась на каждой странице, и следователь, уже не скрывая своего удовлетворения, положил листы в папку. - Скажите, - тихо обратилась к нему Надя, - вы арестовали его? - Да, он арестован. - За что? - Мы не имеем права говорить... Это тайна следствия. Вот так, Надежда Сергеевна! Не могу! К сожалению, не могу! Вы найдете выход? Прямо, направо и вниз. До свидания! 7 В первых числах ноября Дмитрия Алексеевича утром перевезли из тюрьмы во внутренний двор уже знакомого ему бледно-зеленого здания с белыми карнизами и колоннами. Машина подъехала к тому его крылу, где помещался трибунал. Арестованного провели по коридорам в зал судебного заседания, который после темноты коридоров показался ему необыкновенно светлым. Дмитрий Алексеевич был в том же сером, чуть измятом костюме. Его голова, остриженная в тюрьме под машинку, стала белой, и на ней теперь выделялись по-детски крупные шишки черепа. Лопаткин сел, молча повел темными глазами и увидел около двери на стуле Надю. Она так и подалась к нему. Но в эту минуту раздались шаги. Из боковой двери вышли трое военных. Суд занял свои места за длинным столом. В центре сел и сразу же раскрыл папку с делом старик подполковник с гладко расчесанными на пробор голубовато-серебристыми сединами и строгими чертами худощавого бритого лица. Корпус он держал непреклонно прямо, голову - высоко. Справа и слева от него сели полный капитан с лоснящимся лицом, плешивый на макушке, и молодой майор с обыкновенными, не запоминающимися чертами чуть рыжеватого русского парня, скуластый, невысокий, с большими кулаками. Он мог бы казаться очень широким в плечах, если бы подложил в нужные места кителя вату, как это сделал другой судья - капитан. Но он ничего не подложил туда, а мощные плечи его, как у грузчика, были покаты. Отдельно от них, в конце того же длинного стола разместился секретарь - младший лейтенант, который сразу же начал писать, перекосив плечи и держа ручку, как папиросу - между указательным и средним пальцем. Надев роговые очки, председатель объявил об открытии судебного заседания, и начался опрос подсудимого: как его фамилия, где он родился, когда... Потом судья снял очки, положил их на раскрытое дело. - Свидетель Максютенко? - Явился, - донесся из глубины почти пустого зала не совсем спокойный голос. - Свидетель Дроздова? - Здесь, - ответила Надя. Потом судья предложил свидетелям встать и предупредил их об ответственности перед законом за дачу ложных показаний. Надя и Максютенко расписались на листе у секретаря и, не глядя друг на друга, вышли в коридор. В течение тридцати или сорока минут после этого Надя сидела в полумраке, прислушиваясь к далеким и неясным звукам большого и таинственного дома. А в зале все шло своим чередом. Председатель разъяснил подсудимому его права и спросил, не желает ли он иметь защитника. Дмитрий Алексеевич пожал плечами и сказал, что дело его ясно и что защитник ему не нужен. Потом председатель, слегка отодвинув от себя папку, зачитал обвинительное заключение, где было сказано, что Лопаткин Дмитрий Алексеевич обвиняется в том, что он, будучи начальником конструкторской группы, разрешил доступ к документам, представляющим государственную тайну, постороннему лицу, а именно - Дроздовой Надежде Сергеевне, оформив ее мнимое участие в работе группы под видом соавторства, хотя такового не было, - чем совершил преступление, предусмотренное статьей такой-то Указа от такого-то числа. Дочитав до конца, председатель предложил Дмитрию Алексеевичу встать и спросил, признает ли он себя виновным. Тот упрямо наклонил стриженую голову и ответил: - Не признаю. - Расскажите по порядку все, что вам известно по делу. И Дмитрий Алексеевич, помолчав несколько секунд, подумав, начал обстоятельно рассказывать о тех трудностях, с которыми он столкнулся, неожиданно для себя став изобретателем. Он хотел после этого сказать, что уже одной той постоянной поддержки, которую оказывала ему Надежда Сергеевна, было бы достаточно для признания ее соавтором. Но председатель мягко перебил его: - Вы отклоняетесь от существа дела. - Наоборот, я хочу ввести вас в курс, в самое существо, - возразил Дмитрий Алексеевич. Тогда председатель, сохраняя ту же непреклонную прямоту в фигуре и в посадке головы, сказал: - Ответьте на вопросы. Содержит работа, которую вы вели в группе, государственную тайну? - Конечно, содержит, - сказал Дмитрий Алексеевич, пожав плечами. - Обозревается копия приказа министра об особой секретности сведений, разглашенных подсудимым, лист дела двадцать восьмой, - сказал председатель, и за столом наступило молчание. Судьи один за другим быстро просмотрели документ. - Кто являлся главным лицом, ответственным за неразглашение этой тайны? - опять заговорил председатель. - По-видимому, я... - По-видимому? А точнее? - Я. - Была ли посвящена Надежда Сергеевна Дроздова в эту тайну? - Была. - Была посвящена, - раздельно повторил председатель и посмотрел на секретаря: успел ли тот записать. - А кто открыл ей эту тайну? Кто ознакомил ее со всеми деталями дела? - Она ознакомилась с ними еще до того, как машину засекретили. - Кто сообщил Дроздовой о том, что машину засекретили? Кто ознакомил ее с дальнейшими изменениями проекта? - Я. Но ведь она числится моим соавтором. Приказ есть. - Вот мы сейчас и установим, были ли основания для подобного приказа... - Хорошо. Скажите тогда, что я разгласил? Если тайна разглашена, она должна быть известной вам! - Не задавайте вопросов суду. - Ладно, не буду. Я заявляю ходатайство: прошу суд установить, что я разгласил. - Суд отклоняет ваше ходатайство, так как не место и не входит в наши цели выяснять существо секретных сведений - именно в силу их секретности. Известно из официального источника, что они по перечню, установленному соответствующим постановлением, признаются строго секретными. Этого достаточно. Отвечайте на вопрос суда: кто является автором, творцом всей первоосновы вашей машины? - Я, а в варианте с двухслойными трубами мы вдвоем - я и Дроздова. Она подсказала мне идею... - Могла она сделать это сознательно? Имеет ли она для этого необходимые знания? Дмитрий Алексеевич не ответил. Он глубоко задумался. Все получалось так, что он действительно разгласил тайну. Но почему же он _тогда_ почувствовал, что обязан поставить фамилию Нади рядом со своей? Хотя что тут спрашивать - все ясно. Он и сейчас поступил бы так. Но как сказать суду об этом? - Скажите, подсудимый, - по-деревенски медлительно заговорил вдруг рыжеватый майор и подался вперед. - Почему вы пытались скрыть от следователя ваши личные отношения?.. - Личные отношения с кем? - С Дроздовой, - три раза низко протрубил майор, у которого особенно кругло получался как раз звук "о". Дмитрий Алексеевич посмотрел на него, пытаясь понять, к чему ведет этот вопрос, но не понял. - Хотел избавить ее от неприятных объяснений. Она - женщина... Тут вмешался председатель: - А не потому ли, что вы соединили интимную сторону своей жизни со стороной деловой, одомашнили секретную государственную работу, а когда началось следствие, хотели скрыть это? - Нет, не поэтому. Я ходатайствую о вызове в качестве свидетелей представителя заказчика и генерала... Председатель посмотрел на своих соседей, сперва на капитана, потом на майора. - Трибунал отклоняет ваше ходатайство. Эти лица были введены в заблуждение, эта сторона дела совершенно ясна. - Еще один вопрос, - медлительно выговорил майор. - Каким образом, по-вашему, можно было бы доказать, что Дроздова действительно подала вам эту идею? - Я же говорю... - Подождите маленько. Не торопитесь. Можно доказать экспертизой? - Мою машину потому и начали проектировать всерьез, что решили обойтись без экспертов, обошли на этот раз князей науки. Обошли - и вот возникло уголовное дело... Если вы перелистаете дело, да если бы еще вы просмотрели мою шестилетнюю переписку, вы увидели бы, что все обвинители мои - люди, которые шесть лет не давали мне ходу... - Переписка ваша отношения к делу не имеет, - перебил его председатель. - А что касается ваших обвинителей, то они просто-напросто проявили бдительность. Бдительность! То, чего не смогли проявить вы. Так... Еще есть вопросы? Вопросов больше не было, и председатель вызвал первого свидетеля. Вошел Максютенко. Держа руки по швам, он рассказал суду о том, как он увидел Надежду Сергеевну в комнате группы и как удивился, что она - соавтор. Урюпин попытался проэкзаменовать ее, и она смутилась после первого же вопроса, не зная, что отвечать, но ее выручил один из сотрудников, Антонович, который выставил Урюпина за дверь, как постороннего. Еще Максютенко сказал о том, что он давно знает подсудимого и знает также, что он всегда работал над машиной один. Никаких соавторов. Все было ясно, и свидетеля отпустили без дополнительных вопросов. Когда в зал суда вошла Надежда Сергеевна, председатель снял очки, внимательно посмотрел на нее и, опять надев, предложил рассказать, что ей известно по делу. После его слов в зале наступила давящая тишина. Надя стояла и ничего не говорила. - Мы вас слушаем, - сказал председатель. И опять навалилась тишина. - Я не знаю... Мне ничего не известно, - наконец слабо прозвучал голос Нади. - Вы подтверждаете полностью показания, данные вами на предварительном следствии? - председатель начал листать дело. - Подтверждаю, - тихо сказала Надя. - На листе дела номер тридцать два... - сказал председатель в сторону секретаря. Он зачитал все вопросы, которые капитан Абросимов задал Наде, и все ее ответы. Прочитав каждый ответ, председатель поднимал на Надю глаза, и она тихо, все тише отвечала: "Да". - Таким образом, вы утверждаете, что Лопаткин является автором своей машины и что никто, кроме него, в том числе и вы, не вносил никаких существенных элементов в принцип изобретения? - Да... Конечно... - и она, оглянувшись, ласково посмотрела на Дмитрия Алексеевича, словно ободряя его. - Дело не в принципе, - отчетливо сказал вдруг Дмитрий Алексеевич. - Соавтор может подсказать и применение принципа... - Вы дезорганизуете работу суда, - перебил его председатель, привстав. - Простите. Могу я задать свидетелю вопрос? - сказал Дмитрий Алексеевич. Председатель полистал дело, помолчал и движением бровей показал: спрашивайте. Дмитрий Алексеевич повернулся к Наде: - Вы знаете основные чертежи проекта? Знаете, где хранится основная переписка? Я имею в виду несекретную, ту, что вы подшивали... - Конечно, знаю. - Задавайте вопросы по существу, - сказал председатель. - Вы знаете, что если я буду осужден, их нужно будет непременно спасти? - спросил Дмитрий Алексеевич. Председатель посмотрел на него и покачал головой. - Поняла все, - прошептала Надя и кивнула несколько раз Дмитрию Алексеевичу. Она со страхом посмотрела сперва на него, а потом на судей. Председатель опять принялся листать дело. Должно быть, он счел все выясненным. Закрыв дело, он повернулся к капитану, и тот поспешно кивнул. Потом майор что-то зашептал ему на ухо, сдержанно потрясая рукой, как бы убеждая. Председатель пожал плечами и опять открыл папку. Тогда майор повернулся к Наде и заговорил, громко выпевая свои гудящие "о": - Вот вы так лестно и убежденно охарактеризовали работу подсудимого. Скажите, а сама вы помогали ему чем-нибудь? - Я делала кое-что. - Расскажите, что это такое - это "кое-что"? - Я ходила для него в библиотеки, читала иностранную техническую литературу... На машинке печатала... Ну... вела его деловую переписку. Еще по хозяйству иногда... - Когда мне приходилось туго, неизвестный меценат прислал мне как-то шесть тысяч, - вставил Дмитрий Алексеевич, - а у свидетеля Дроздовой не стало мехового манто. Будем откровенны. Надежда Сергеевна! Вы дали подписку суду насчет ложных показаний. Дмитрий Алексеевич шутил, но глаза его оставались строгими, будто он разучился улыбаться. - Было это? - спросил майор. - Было, - тихо подтвердила Надя. - А один раз она пришла из библиотеки и говорит мне: "Я нашла одну интересную..." - Это все подробности личных отношений, - вмешался председатель. - Если бы не было Дроздовой, не было бы и этого секретного изобретения! - крикнул Дмитрий Алексеевич. - К порядку! - Председатель постучал карандашом. - Свидетель Дроздова, к вам больше вопросов нет. Подсудимый, чем вы можете дополнить судебное следствие? - Ничего не буду говорить, - Дмитрий Алексеевич сел и тряхнул белой головой. - Все сказано. - Вам предоставляется последнее слово... Наступила долгая тишина. Дмитрий Алексеевич сидел неподвижно и глядел на ножку стола. - Мы вас слушаем, Лопаткин. Вы отказываетесь?.. - Отказываюсь. - Суд удаляется на совещание. - Председатель встал. Судьи ушли в боковую дверь. Секретарь отметил Наде и Максютенко пропуска и строго сказал, что свидетели могут идти, что все кончено. Комната, куда удалились председатель и члены трибунала, когда-то была, видимо, кабинетом вельможи. В ней сохранился большой камин, в темном зеве которого виднелось несколько бутылок из-под чернил. Высокий потолок был заключен как бы в раму из массивных лепных украшений. В этой комнате стояли два стола с чернильницами из пластмассы, много стульев и был еще диван, обитый черной клеенкой, - на него и бросился сразу же председатель трибунала. - Молодец Абросимов, - сказал он, закуривая. - Правильно построил допросы. А вот допросил бы первой Дроздову, она сейчас же после допроса, конечно, - к Лопаткину, тот подготовил бы ее, и на суде пошла бы канитель. Сейчас ее показания чище святой воды. Никаких интересов, только истина, как у младенца. - Да-а, - протянул неопределенно майор. Он стоял у окна, курил и смотрел на улицу. - Я, между прочим, так и думал: сейчас она догадается и скажет - "я действительно соавтор...", - продолжал председатель, сбивая с папиросы пепел о носок сапога. - Пришлось бы направлять дело Абросимову на доследование! Единичку - ха! - ему в квартальный отчет! Экспертизу назначать. А потом на экспертизу еще экспертизу... Туман! - А вы ду

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования