Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Дышев Сергей. До встречи в раю -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  -
ения и прочая слюнявость исчезли, остался ноющий, саднящий раздражитель, избавиться от которого не было никакой возможности. И тут, как раз за столовой, все увидели темные фигурки, штурмующие забор. Беженцы тоже увидели их, вой стократно усилился - утробный и страшный женский вой. Лаврентьеву показалось, что в это мгновение от- чаянно закричала сама земля. Офицеры открыли огонь. Первыми упали те, кто успел перелезть через забор. Потом на главной аллее прапорщик-часовой установил пулемет Ка- лашникова и тут же тугой очередью ударил в сторону ворот. А с той сто- роны тяжелым грузовиком таранили железные прутья. В него впилась кин- жальная очередь, он застыл, уткнувшись слепо в ворота. Наконец на ба- шенке бронетранспортера включился крупнокалиберный пулемет, прошелся по кромке бетонного забора, круша ее в пыль, стальные "жуки" с хрустом впивались в стволы деревьев, вырывая огромные щепки. Боевиков как сду- ло. Боевая машина рванулась к воротам, полоснула очередью по грузовику, машина вспыхнула, с оглушительным хлопком рванули бензобаки. На фоне языков пламени красные звезды на воротах КПП выглядели зловеще и сим- волично. - Вот в чем сермяжное счастье жизни военного,- вслух подумал Лав- рентьев и отдал распоряжение аккуратно сложить за забором трех мертвых боевиков и отбуксировать обломки грузовика, как только они остынут до нормальной температуры. По аллее возбужденно прохаживался полуоглохший прапорщик-часовой, ни к кому не обращаясь, потирал руки и говорил: - Хорошо я им вмочил! Ух, как ответственно впиндюрил! * * * Из больницы Иосиф Георгиевич вернулся поздно вечером. На столе он увидел клочок бумаги, который оказался запиской. Доктор поспешно взял ее, и буквы запрыгали перед глазами. "Вся моя жизнь с тобой была сплошной ошибкой,- с недоумением, пере- ходящим в ужас, читал он размашистые строки. Твои невыносимые причмо- кивания за обедом, твои вывернутые ноздри, руки в старческих веснуш- ках, твои глупости и умничанье! Меня тошнит от всего, что связано с тобой. Прости, но я не могу, меня медленно убивает твой запах, напоми- нающий прокисшее молоко. Мне надоело стирать твое вонючее белье и еще более вонючие носки. Кроме того, ты ЧМО и в достаточной степени идиот, как и все твои друзья в психушке, и мне доставляет огромное удовольст- вие сказать об этом. Мне всегда не хватало настоящего мужика, который драл бы меня, как козу. Кстати, ребенок мой будущий не от тебя. Не вздумай меня искать. Это бесполезно и даже опасно. Будешь приставать - тебе оторвут все выпуклости. Я ухожу к Кара-Огаю. Дочка пока будет у мамы, потом я ее заберу. Алименты оставь себе. Извини за немного рез- кий тон. Спасибо за совместную жизнь. Будь здоров. Не твоя Людмила". Иосиф Георгиевич трижды прочитал эти безобразные откровения, прежде чем до него окончательно дошел их разрушительный смысл; это был замед- ленный и беззвучный обвал, ослепляющий взрыв, крушение первооснов жиз- ни; он почувствовал, как пол уходит из-под ног. Нетвердой походкой доктор дошел до дивана, грузно рухнул в него, судорожно, как раненая птица, вцепился в подлокотник и тут уже разрыдался бурно, страшно и чуть-чуть театрально. За стеной начали остервенело стучать: наверное, подумали, что гром- ко включен телевизор, но скорее соседи были просто черствыми людьми, да и им хватало своих страданий. Тут его осенило: да ведь это неправда, это просто шутка! Люся ку- да-то спряталась, она разыгрывает его. Сейчас он найдет ее, она засме- ется, нехорошая маленькая проказница, он тоже засмеется вместе с ней, вытрет слезы и попросит больше никогда так не шутить, потому что это жестоко и очень обидно... Доктор бросился во вторую комнату, открыл шкаф. Все вещи ее висели на месте, это укрепило уверенность доктора. Он кинулся на кухню, со вчерашнего дня в раковине осталась грязная по- суда. "Вымою, вымою, все сделаю, лишь бы отыскалась!" - всхлипывая, думал Иосиф Георгиевич. Но Люси не было - ни в туалете, ни на балконе, ни под кроватью. Доктор постарался совладать с собой, слабость прошла, появилась ре- шимость немедленно действовать. - За любовь надо бороться! - прошептал Иосиф Георгиевич и поразился неожиданной глубине и емкости этой фразы. Он тут же бросился на улицу. Освещаемый ночным светилом, Шрамм бежал, не чувствовал ног, делая не свойственные возрасту и своему характеру прыжки. Что-то разорвалось, в мгновение ослепило и оглушило доктора, он инстинктивно пригнулся; шибануло гарью. Он понял, что ему едва не отс- трелили ухо. - А ну, стой! Руки за голову! - рявкнули из темноты. Доктор немедленно подчинился. - Точно - фундик! Давай сюда. Ноги у доктора отяжелели, как во сне, он шагнул в сторону голосов, продолжая держать руки за головой. И, прежде чем различил лица, полу- чил некрепкий удар в челюсть, покачнулся, но мужественно удержался на ногах. - Давай, живо к стенке! Спотыкаясь, ничего не понимая, Шрамм подчинился, застыв у стены незнакомого дома. "Главное - не перечить им, ведь я ни в чем не заме- шан",- лихорадочно успокаивал он себя, хотя хорошо знал, что в нынеш- ние времена людей приканчивали просто от скуки. - Фундика заловили! - раздался торжествующий голос. - Надо его замочить! - добродушно отозвался другой. Доктор не был искушен в жаргоне, но понял моментально, что дела его н скверней не придумаешь. - Повернись! - крикнули у него над ухом. Доктор торопливо выполнил команду. - Урюк, через какое плечо поворачиваться надо? В лицо ударил свет фонаря, а в боку он почувствовал ствол автомата. - Отставить! - последовала команда. Доктор послушно повернулся через левое плечо, как учили когда-то на военной кафедре мединститута. - Фундик? Лазутчик? Отвечай, собака! - Я никакой вам не фундик. И не собака! - оскорбленно ответил Иосиф Георгиевич. Я доктор медицины. - Доктор? - Один из незнакомцев рассмеялся. И куда ж ты собрался так поздно - клизмочку ставить? Или укольчик в попку? Говори! - Я ищу свою жену,- чистосердечно ответил доктор. Люди, а их уже собралось немало, от души рассмеялись. - Опоздал, дядя! Ее, наверное, уже где-то оттягивают. Кто-то сзади схватил его за волосы, резко рванул голову назад. Дру- гой приставил нож к горлу. - Говори, пес, куда шел? - Мне в горсовет... хрипло проговорил он. - Ага, сознался! - обрадовался мужчина с короткой бородкой, видно, старший. Сейчас ты у нас все расскажешь, фундик гребаный, фуфлыжник, грязь болотная, дерьмо свиное... - Салатсуп, да это же доктор психушный! Он в дурдоме работает. В круг протиснулся парень, которого, как и остальных, Шрамм видел первый раз в жизни. - Доктор, говоришь? - заинтересовался Салатсуп. А раны огнестрель- ные лечить можешь? - Нет-нет! - поторопился отказаться Шрамм, сразу уловив, какую перспективу ему хотят предложить. Я психиатр, это совершенно другая, понимаете, кардинально другая специальность. - Что такое "кардинально"? - строго спросил Салатсуп. - Ну, это, как сказать лучше,- залепетал доктор,- ну, это совсем другая работа. Я лечу душевные болезни и никакие другие. И если нужны консультации в этой области... - Ты, старый дуралей, считаешь, что мы психи? - взорвался кто-то из молодых. Фундиков иди лечить, козел! В конце концов боевикам надоело потешаться над доктором, а когда они узнали, где собирается Иосиф Георгиевич искать свою жену, приу- молкли. Салатсуп по-хорошему посоветовал проваливать поскорей домой, укрыться одеялом, а наутро забыть все, что хотел сделать ночью. Докто- ра подтолкнули и посоветовали идти по освещенной стороне, чтобы случа- ем не подстрелили. Люсю он увидел уже утром, недалеко от горсовета. Она сидела в белом "мерседесе" Лидера, с царственной небрежностью развалясь на заднем си- денье. Ослепительно светлые волосы в беспорядке рассыпались на бархат- ных чехлах. "Как она совершенна и безупречна",- с болью подумал док- тор. Он тут же заметил на ней новое ярко-красное платье со стоячим во- ротом и глубоким вырезом на груди, который подчеркивал красоту ее гиб- кой шеи и матовой кожи... Возле машины скучал битюг в черной куртке с автоматом на плече. Подойдя, доктор решительно рванул дверцу, но она не поддалась; тут же битюг, вскинув автомат, бросился к нему. Люся, к счастью, вступилась. Открыв окно, она властно крикнула: - Курбан, оставь его! Это мой... знакомый. - Выходи, пойдешь домой! - Иосиф Георгиевич предпринял последнюю энергичную попытку, даже просунул руку за стекло. Она натужно рассмеялась, обнажив белые зубы. Охранник покосился на них, ухмыльнулся и покачал головой. Он курил "мальборо". "Какие у нее колючие глаза",- подумал Иосиф Георгиевич, мучительно сознавая, что несправедливая ее ненависть высасывает ему душу, изнуря- ет, приносит страдания. И вдруг он почувствовал, как накатило, наплыло болезненное наслаждение. - Не бросай! - застонал он. Не бросай. Хочешь - изменяй, рожай от него детей, только не уходи! Не будь настолько жестокой. Хочешь - бей, плюй на меня, но не уходи. У нас же дочь, пойми, ей нужен отец. - У нее будет настоящий отец. - Я имею права! Люся вышла из машины. - Ты всегда был занудой. Она прищурилась. Если не будешь действо- вать на нервы, я разрешу тебе иногда встречаться с ней. И имей в виду: мне достаточно сказать одно слово - и из тебя вынут все внутренности, а твою голову наденут на палку и отнесут к твоим психам. Тут у них но- вая мода появилась - голову отрезать. Не хотелось такое говорить, но сам знаешь, они на все способны. Да, возможно, через пару-тройку дней заеду, возьму что-нибудь из моих тряпок. Пустишь? Люся отставила в сторону ногу, специально, чтобы она засветилась в разрезе, играючи притопнула. Было, было что показывать. Охранник, вы- вернув голову, глянул плотоядно, клацнул зубами. - Приходи,- быстро сказал Иосиф Георгиевич. Люся проворно прыгнула на сиденье, Иосиф Георгиевич поторопился прикрыть дверцу. Как он потом корил себя за эту плебейскую услужли- вость: сам, своей рукой отринул любимую женщину! И еще дверцу прикрыл. "Мерседес" рванулся белой птицей, бесшумно набрал скорость, оставив позади черные обожженные дома, развалины, грязь и мерзость жизни, а также несчастного доктора Шрамма. На его бороду капали крупные слезы. Он страдал искренне, глубоко, задыхаясь от рыданий, думая о том, как ему плохо, как жестоко обошлась с ним судьба и что он вряд ли пережи- вет предательство любимого человека... * ** Вместе с Лидером к Лаврентьеву приехали полевой командир Салатсуп, девица неопределенных лет в потрепанных джинсах и сопровождающий ее вертлявый паренек с тонкими губами. - А это кто? - спросил Лаврентьев, ткнув в их сторону. - Американское телевидение,- ответил Кара-Огай. - На кой черт ты их привез? Лидер не ответил. Девица подошла, виляя бедрами, и залепетала что-то на своем. Парень тут же стал переводить: - Господин подполковник, мы представляем компанию Си-эн-эн. Коррес- пондент Фывап Ролджэ,- он показал на напарницу,- и я, Федор Сидоров, оператор. Мы хотели был попросить вас ответить на несколько вопросов. - Мне некогда. Оператор начал нервно переводить, девица учащенно задышала, повер- нулась к Кара-Огаю. - Уважаемый Лидер Национального фронта! - торжественно заговорил парень. Согласитесь ли вы ответить на некоторые наши вопросы? - Я готов ответить на любые вопросы. Парень поспешно стал готовить аппаратуру. - Каковы цели и задачи вашего движения? Кара-Огай удовлетворенно кивнул, заговорил размеренно, без пауз. Фразы его были округлыми, будто отлитыми из крепкого металла и потом хорошо отшлифованными. - У каждого народа своя судьба. Наш многострадальный народ многое вынес, вытерпел, и история последних лет красноречиво говорит в пользу того, что должен был наконец наступить счастливый период. Мы шли к не- му, как птица, которая летит к теплому краю. Но известные вам и всему миру враждебные силы решили захватить власть в свои руки и не погнуша- лись при этом пойти на кровавые преступления, втянуть в войну наш мно- гострадальный народ, уничтожить законно избранного президента. Поэтому мы, отстаивая законы и идеалы справедливости, равноправия, интернацио- нализма, суверенитета, объединились в наш Фронт. Защитишь Родину в ли- хое время - народ преуспеет, не защитишь - твой дом прахом пойдет... Кто они, наши враги? Это негодные, бесчестные люди, хуже последней со- баки, им нужно не благополучие народа, а деньги, богатство и власть. Но народ объединится - горы свернет. Народ не признает - на ослином базаре посредником не станешь. Народ дунет - буря поднимется... - Это правда, что вы сидели в тюрьме? - перевел оператор очередной вопрос. - Да,- без тени эмоций ответил Кара-Огай. Я пробыл в заключении в общей сложности девятнадцать лет. - А за что? - Это долгая история. Для некоторых людей я был опасен, и они сде- лали все, чтобы посадить меня. "Ловко",- оценил ответ Лаврентьев. Он прекрасно знал, что Кара-Огай сроки имел за бандитизм и убийство. - Ох, уж эти журналисты, никакого спасения от них нет,- произнес Лидер, будто и не было неприятной заминки. Ну что, Евгений Иванович, не надоело тебе одному? - Я не один - с полком. - С полком, в котором ни одного солдата? - усмехнулся Кара-Огай. - Не я принимал идиотское решение набирать войско из твоих земля- ков. Паршивые, я тебе скажу, из них солдаты. И хорошо, что разбежа- лись. Вот только все сортиры, извини, дорогой Кара-Огай, загадили. Уб- рать после них некому. - Сговоримся, Евгений Иванович, верну твоих солдат, и сортиры тебе почистят, и из полка игрушку сделают. Многие ведь у меня в боевиках. В стране, где воюют, нейтралитет невозможен. Или на той стороне, или на этой. Два ястреба сойдутся - гусю погибель. А вместе быть - рекой быть, порознь н ручейками,- глубокомысленно изрек Лидер. - Это твои болваны позавчера штурм здесь устроили? - пропустив мимо ушей тираду, спросил Лаврентьев, хотя прекрасно знал, кто это был. - Ведь сам знаешь, что не мои, зачем спрашиваешь? - Жду, когда твои полезут. Может, сам скажешь, предупредишь? - Твои начальники приказали тебе не вмешиваться: пусть эти черные друг друга колотят, лупят, это не наше дело. Так? А кто победит - с тем и говорить будем. Так? Но начальники твои не понимают, что, когда идет война, оружие рано или поздно стреляет. Правильно? Рано или позд- но ты втянешься в эту войну. Трех офицеров убили у тебя? Еще убьют... Я тебе, подполковник, скажу по секрету, что фундаменталисты получили из-за границы крупную партию оружия, Сабатин-Шах договорился... Теперь они начнут наступать, и первое, что сделают,- захватят полк, а потом всю твою технику бросят на нас. Про этот план сообщил наш источник... Женя, дай мне три танка как бы напрокат. Ты в обиде не останешься, и, клянусь, все будет между нами... - Клялся медведь в берлоге не бздеть. - Я прогоню из города фундиков,- проглотив реплику командира, про- должил Кара-Огай, имея в виду своих заклятых врагов фундаменталистов,- и возвращу машины в полк. А устроим все так, будто технику угнали... Согласен? - А теперь слушай, что я скажу. Лаврентьев мрачно усмехнулся. Как говорят у нас в народе, моя твоя не понимай. Но тебе по старой дружбе поясню: всех, кто полезет в мой полк, я прикажу беспощадно уничтожать из всех видов оружия. Невзирая на нейтралитет. Патронов у меня хватит. Технику ни тебе, ни твоим лучшим друзьям не дам, можешь им передать,- и не только потому, что не могу, а, главное, потому, что твои идиоты зальют кровью всю республику и порушат то, что еще не порушили. Лично я этого не хочу. Только не обижайся, потому что к идиотам Сабатин-Шаха это относится еще в большей степени... Кара-Огай порывисто, насколько это позволяла грузная фигура, под- нялся, покачал головой: - Смотри, подполковник, ведь пожалеешь. Ты не знаешь Сабатина. Он впереди боевиков погонит женщин и детей. И ты не сможешь стрелять... Только ушел Кара-Огай, в штабе появились Штукин и Костя-Разночинец. Они держали носилки, на которых лежал бездыханный солдат. Поравнявшись с командиром, офицеры аккуратно положили свою ношу на пол. - Что с ним? - спросил Лаврентьев. - Не знаю,- ответил Костя. Нашли на стадионе... Кажется, дышит,- склонившись над лежащим, добавил он. - Черт, единственного солдата бы не загубить! - Чемоданаев! - позвал Штукин и осторожно потряс солдата за плечо. - Осторожно, не повредите! - предупредил Костя. Солдат с трудом приоткрыл глаза, мутно посмотрел на столпившихся вокруг него офицеров. Оператор Сидоров протиснулся к ним, торопливо настроил камеру, включил лампу, начал суетливо и жадно снимать. Чемоданаев, кряхтя, сел, стал тереть глаза, потом, так и не вста- вая, пояснил собравшимся: - Закемарил немножко. - Снять бы с тебя штаны да выпороть как следует! - сурово заметил Лаврентьев. - Сиди здесь, урюк, и не высовывайся! - прошипел начальник штаба и показал Чемоданаеву кулак. Доктор же спросил у солдата, обедал ли он. Оказалось - нет. И Костя повел его с собой... * * * Утром в учреждении ЯТ 9/08, в обиходе "крытая", ничто не предвещало невероятных событий. Начальник тюрьмы товарищ Угурузов, собрав замес- тителей, напомнил о необходимости высокой бдительности: в городе учас- тились стычки между вооруженными группировками. После чего, вдохновив- шись взаимопониманием, повел речь о том, что при любом режиме, даже самом демократическом, всегда существуют пенитенциарные учреждения. Этот благозвучный термин совсем недавно появился в обиходе начальника, и произносил он его с особым удовольствием. Менее всего Угурузову хотелось встречаться сегодня с осужденными. Он вообще не любил общаться с ними: вечные жалобы, агрессивность, зло- ба. "Митуги" давно не было, "прохоря" поизносились,- извольте понять этих негодяев, что речь идет о бане и сапогах. Он никак не мог привык- нуть к их постоянным претензиям к питанию, медицинскому обслуживанию, к требованиям улучшить условия жизни, облегчить режим содержания. Каж- дый раз, когда он выступал перед серой массой скуластых лиц, угловатых бритых черепов и повторял одно и то же - что "тут не санаторий", что рассмотрит все их вопросы,- чувствовал, как его буквально всасывает, подобно воронке, отрицательное черное поле, глухое, непознанное, губи- тельное. Он ненавидел этих униженных, ярых, озлобленных людей, так же как и они ненавидели его: люто и на всю жизнь. Общению с арестантами Угурузов всегда предпочитал, если можно так выразиться, общение со свиньями. В былые времена на хоздворе жизнера- достно хрюкало более сотни голов. Эти животные странным образом похо- дили на людей: так же бесновались, когда запаздывала положенная кор- межка, так же оттесняли от корыта слабых и больных, так же безобразно и мерзко предавались праздности и похоти, так же были ленивы и нечис- топлотны. "У них даже глаза похожи на человеческие,- подумал Угурузов. Рыже- ватые ресницы, смотрят подозрительно..." Свиньи повернули к нему сырые розовые пятачки и примолкли: узнали. - Не бойтесь, не бойтесь, мордашки, я вас не съем,- засюсюкал на- чальник тюрьмы и стал чесать ближайшую свиноматку. Она блаженно захрюкала. - А где выводок? - строго спросил он у вытянувшегося в струнку зе- ка-свинаря. Вчера еще был выводок, пятеро поросят! - Угурузов посмот- рел тяжело, с угрозой. - Она их сожрала, клянусь матерью, сам видел! - стал божиться сви- нарь. - А может, ты сож

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования