Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Дышев Сергей. До встречи в раю -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  -
их есть что-то грязное, тя- желое и сумрачное... Они вскочили на старый полковой забор, построенный еще в эпоху до- военного модернизма. Забор этот был то, что надо! Они даже не разодра- ли себе лодыжки. И часового не было. Все часовые убежали давным-дав- но... А господа офицеры устали от беспрерывной службы. По территории ходил лишь патруль из двух прапорщиков. Нынче они ничего не боялись, так как успели освежиться местным портвейном. Они громко разговаривали и не обратили на молодежь абсолютно никакого внимания. А молодые проб- рались за санчасть. Они нашли Костю, который очень обрадовался, увидев юношу и девушку из дурдома. И пьян он был не так, как обычно, а вроде как между про- чим. Костя похвалил их за стремление к чистоте, назвав молодоженами. Маша смущалась, а Юра подумал, что краснеть не собирается. И не пок- раснел. - Идемте, я дам вам две чистые нулевые простыни. Из командирского резерва. И на самом деле дал да еще и напутствовал странной фразой: - На каждого влюбленного довольно наготы. Потом Костя-Разночинец включил им кран, крикнув: "Я ухожу и включаю вам жизнь!" - и убежал по своим делам. Маша проворно стянула с себя Юркин спортивный костюм, спустила тру- сики. Юрка, которого мучил вопрос, каким образом они будут мыться вдвоем, только перевел дух. Он тоже решил не стесняться, быстро снял штаны. Стоя на одной ноге, потерял равновесие и упал бы, если бы не товарищеская поддержка. Маша с визгом кинулась под холодную струю. Юра же ступил под воду с мужественным спокойствием. По его худой груди стекали прозрачные струи, и он представлял себя под водопадом где-нибудь в экзотической стране. Маша прижалась к нему, и Юрка почувствовал, как полыхнуло жа- ром, как, помимо воли, он возбудился, ему стало неудобно и стыдно: вдруг Маша почувствует? Он чуть отстранился, но она сразу все поняла, обвила его шею руками и впилась ему в губы. - Ты чудо,- прошептал Юра, он касался ладонями ее бедер, ощущая чудный изгиб, сердце колотилось, рвалось из груди, дыхание перехваты- вало. Я так счастлив... - И я тоже... Ты хотел помыть мои волосики... За последнее время ее волосы быстро выросли, стали длинными, и осо- бенно это стало заметно сейчас, когда они превратились в тяжелые мок- рые волокна и уже закрывали ее худенькие лопатки. Юра осторожно намо- тал волосы на руку, чтобы ощутить их прелесть и заставить ее томно от- кинуть голову; ему показалась, будто вспыхнула полоска на шее, он вы- пустил гриву, взял пластмассовую бутылочку, вылил огромную тягучую каплю елея, она поползла по волосам, как замедленная струя благоухаю- щей лавы. Не нужно было экономить воду, тугие струи летели во все сто- роны; чудно было видеть Машину обнаженную грудь под светом ранней лу- ны, сверкающую пену, исчезающую у ног... Они решили не одеваться и, скомкав свои простенькие наряды и прос- тыни, выскочили из душевой; резко открывшаяся дверь пристукнула немы- тую тень, она жалобно ойкнула. С развевающимися простынями обнаженные купальщики пролетели мимо ошалевших прапорщиков, подпрыгнули, вознес- лись над забором и исчезли. - Господи, помилуй! - завидев вихрем поднятые тела, пробормотал патрульный и неумело перекрестился. Голых видал, но чтоб летали! - И тут же почувствовал, как закружилась голова, будто залпом выпил бутыль портвейна. Напарник же мигом протрезвел и дал резкую отповедь: - Почудилось нам... Не бывает такого! ...В несколько секунд, не касаясь грешной земли, они промчались сквозь расстояние. В небе мигали сочные звезды, посылая свои поцелуи из глубины далекого прошлого расстоянием в миллионы солнечных лет... Они с легкостью преодолели забор и вновь очутились на территории печа- ли и скорби. Ворота уже не охранялись, так как бывший поэт Сыромяткин понял, что любая стража н это противоестественная свободе субстанция. Да и влюбленным, прямо скажем, не нужны ворота. Они ворвались в камор- кины покои, сохранив наготу и веру в бесконечное, нарастающе-распухаю- щее счастье. Вода еще не высохла на их телах, а они уже бросились в объятия друг друга, сердца их заколотились еще сильнее, сначала враз- нобой, потом в унисон, как и положено любящим. Ее разметавшиеся волосы на глазах высыхали в его горячем дыхании; она извивалась серебристой змейкой, ожидая слепое жгучее проникновение, и страшно было, и нет... Томное нетерпение, подрагивающие голубоватые коленки, руки, жадные и скользящие по телу; она привстала, и волосы цвета червонного золота обрушились на Юрку густым водопадом, струящаяся щелковистая масса от- городила от всего мира его лицо - остались лишь ее улыбка и мерцающие глаза... Вдруг небо с грохотом треснуло, и посыпалась радужная штукатурка. Это старый поэт Сыромяткин надумал постучать в дверь каморки. Юра не- хотя поднялся и, как был в естественном виде, пошел открывать, даже не подумав, стыдно это или некрасиво. Сыромяткин, увидев обнаженного юношу, заговорил чистейшей прозой: - О величественнейший и прекраснейший Аполлон! Не соблагоизволите ли вы и дева Мария посетить сегодняшней ночью волшебный бал? Бал будет символическим, он внесет ясность во все то, что каждый из нас, влеко- мый нашей бедственной и несчастливой судьбой горемычной, пытается най- ти в безысходной жизни... И в этом предназначение мероприятия. Не пир сатанинский во время чумы, но прибежище последней радости для истом- ленных душ... Юра и Маша облеклись в одежды и спустились во двор. Больные были там. Вынесли даже тех, кто не мог передвигаться. Стояла здесь и кро- вать, покрытая простыней. Тут открылись ворота, и гуськом, один за другим, потянулись музыканты с трубами, валторнами, кларнетами, флей- тами, барабанами и прочим духовым скарбом. К ним решительной походкой направился Автандил. - Почему без фраков? - строго спросил он толстячка дирижера. Тот стал вполголоса оправдываться, разводя при этом руками... "Ви- димо, трудности",- подумал Юра и пошел к музыкантам. А те уже играли вальс "Амурские волны". - А-а, господин санитар! - усмехнулся недобро Автандил. Вы получи- ли мое приглашение на бал? Юра молча кивнул. Когда музыка закончилась, он спросил у дирижера: - Как ему удалось уговорить вас прийти сюда? Дирижер потупился и ответил, покраснев: - Он предложил нам хорошие деньги. И все мы с радостью согласились. Кому сейчас нужна музыка? Свадеб нет, а похорон так много, и жизнь настолько скверная, что о музыкантах даже и не вспоминают... Мы из го- родского театра, господин санитар, и этот человек по имени Автандил, дай Бог ему здоровья, вручил нам задаток в настоящих американских дол- ларах и пообещал отдать остальную часть после бала. - Сыграйте что-нибудь веселое,- сказал Юра, глянув на подошедшую Машу. Правильно я говорю? - Правильно,- согласилась она и погладила толстячка по щеке. Тот даже замурлыкал от удовольствия - видно, давно его никто не ласкал. Грустная музыка нужна тем, кто устал смеяться. - Это вы очень хорошо и верно подметили! - обрадовался дирижер. Он повернулся к музыкантам, поднял палочку, и грянул жизнерадостный туш... И тотчас несколько человек с торопливостью слуг бросились поджигать сваленные в кучу доски, ветки. Люди как угорелые носились вокруг костра, прыгали через огонь, рис- куя подпалить полы, несколько человек сбились в хоровод. В отблесках пламени мелькала, кружилась череда бессмысленных лиц. Старушки в плат- ках, мужички в порванных майках двигались вприпрыжку, вздрагивая тела- ми, как заведенные,- все это казалось смелой выдумкой сюрреалиста, ре- шившего воплотить свои видения в живом спектакле. Но люди не знали, что всего лишь выполняют заданные им роли, они по-детски радовались и считали, что у них достаточно поводов повеселиться. Музыканты, куплен- ные на американские доллары, усердно раздували щеки, музыка выливалась из золотых труб, пожарище сверкало на них, отчего они казались раска- ленными. А режиссер стоял в стороне и ухмылялся. Автандилу Цуладзе доставляло удовольствие наблюдать. Появились ящики с вином, шампанским и водкой - под руководством Сы- ромяткина их притащили Зюбер, Шумовой и Пиросмани - человек с волчьими глазами. - Молодцы! - похвалил их Автандил, сделал знак оркестру, музыка смолкла, почти все танцующие замерли, кроме трех-четырех, которые все еще жили в мире танца. А теперь следующая часть программы - "Море разливанное, алкогольное"! Гуляй, братва! Он сделал широкий жест в сторону ящиков, народ хлынул, возникла неприятная давка, все враз закричали, заверещали. Юра бросился к бе- зумцам, пытаясь остановить их, но было поздно. Ящики вмиг опустели, хлопали пробки шампанского, водку, вино пили прямо из бутылок, взах- леб, как живительную влагу. Через полчаса все было кончено. Повсюду валялись ослабевшие орга- низмы, оглушенные мощными алкогольными залпами. Пошатываясь, ступали уцелевшие, поднимали с травы бутылки, тщетно проверяли содержимое. Ав- тандил рассчитывался с дирижером, тот кланялся, получая каждую купюру, после чего ритуально поцеловал всю стопочку. Костер потух. Начинало светать. Маша и Юра сидели на крыльце, думая алоб одном и том же: утром все будет по-другому. К ним подошел Автан- дил. - Молодые люди скучают? Не хотите ли выпить со мной шампанского? У меня осталось. - Зачем вы их напоили? - сердито спросил Юра. Смотрите, на кого они похожи! И откуда у вас деньги? - Разумеется, из кубышки, мой юный друг... А эти растения похожи на самих себя. Когда была музыка, они простодушно пустились в пляс. Когда вынесли выпивку, они тут же набросились на нее и выпили все до капли. Зато я сделал их хоть и на короткий срок, но счастливыми. А вот тебе это не дано. Ты юн и глуп, правда, у тебя доброе сердце. Однако от не- го так же мало было бы пользы, если б мы, ха-ха, решили сварить из не- го суп. На всех. Отщипнули бы по кусочку - и через минуту забыли. - У вас гадкие и злые мысли! И вы никого никогда не сможете сделать счастливым,- вдруг возбужденно заговорила Маша. У вас нет души. Вмес- то нее н я вижу - огромный черный удав, он извивается в своих кольцах, а вместо сердца у вас кирпич, он распирает вашу грудь, вам хочется его выбросить... Автандил захлопал в ладони. - Какое бурное воображение!.. Вы, девочка, серьезно больны. У вас шизуха. Жаль, что вы скоро превратитесь в грязную и неопрятную старуху и умрете... Они ушли от мерзкого Автандила и через минуту заснули в объятиях друг друга. Юрка проснулся от шума, вскочил, ему показалось, что кри- чали: "Пожар!" Приподнялась и Маша, пробормотала что-то спросонья, задрала голову, сонно моргая: - Мне как-то и не очень хотелось спать. А мы что, горим? Вместо ответа Юра протянул ей руку, помог встать. Они вышли в кори- дор: повсюду метались языки пламени. - Беги вниз! - крикнул он ей, а сам побежал проверять палаты. На третьем этаже их было всего три. Все они оказались пустыми. На втором этаже стояла непроницаемая пелена дыма: здесь горело уже давно. Схватив подвернувшийся табурет, Юра стал крушить окна, слыша, как ра- достно реагируют внизу больные. В едком тумане он обнаружил трех над- садно кашляющих стариков, схватил их за шивороты, вытолкал к лестнице, потом высунул голову в окно, чтобы набрать свежего воздуха. Но дым ва- лил со всех сторон, и Юрка понял, что сейчас потеряет сознание и никто его не спасет. "Подыхаю",- понял он, усилием воли добрался до лестницы и рухнул, покатившись вниз. Из задымленного вестибюля его вытащил Ав- тандил, положив на плечо, как скатанный ковер. На свежем воздухе Юрка тут же очухался, откашлялся, вытер слезящиеся глаза... Больные неис- товствовали, восторженно кричали, хохотали, показывая растопыренными пальцами на пожарище, но большинство трагически переживали случившее- ся. - Крякишну забыли! - Что за Крякишна? - пробормотал Юрка. - Из двадцать пятой палаты,- тихо ответила женщина, закутанная в одеяло. Она обезножела. Юрка чертыхнулся, нашел взглядом Автандила, но тот отрицательно по- качал головой. Сыромяткина как назло не было видно. Тут Юрка заметил Карима. - Быстро за мной, подстрахуешь! Карим тут же согласился, они побежали в раскаленный вестибюль. Го- рел и плавился линолеум, зловонное липкое "тесто" испускало зеленова- тый дым. "Не дойдем!" - подумал Юрка, на ощупь взбегая по лестнице. Карим шуршал вслед за ним. Они рванулись в полосу огня, будто шагнули в горло дракона. Горели двери, кровати, выставленные в коридоре. - Крякишна! - утробно закричал Юрка. Но ни стона в ответ. Несколько метров - невыносимо далекий путь до палаты. Уже тлела одежда, мутилось сознание. "Не потерять бы Карима!" Ударив по двери, он ворвался внутрь, выбил стекло; пламя, заглотнув воздух, тут же заревело с удвоенной энергией... Юрка обнаружил ее под кроватью: или сама свалилась, или спряталась от огня. Он вытащил ее, легкую, как сухую макаронину, на руках понес к выходу. Он уже ничего не видел, только ощущал свои последние шаги, ватные и мягкие... Очухался он на траве. Вытащили их троих Сыромяткин с Автандилом. Краем сознания Юрка понимал, чувствовал, что должен сей- час кого-то найти. Этим "кем-то", конечно, была Маша. Но дальше этого понимания не доходило. И еще ему очень хотелось пить. Дом догорал. Плохим он был или хорошим, но теперь стал никаким: на месте окон уродливо торчали обугленные дыры, фасад, стены покрылись жгучей копотью; все, что могло выгореть,- выгорело, внутри еще потрес- кивало, вспыхивало ненадолго, что-то с хрустом обрушивалось, поднимая последние снопы искр. Юре сказали, что видели, как Маша выбегала из здания. Грязные, пе- рекошенные, еле узнаваемые лица утверждали, что она опять забегала ту- да и вроде вновь возвращалась. Он бродил по черному полу, еле волоча ноги, голова раскалывалась, не хотелось думать о том, что будет через час, через пять часов, когда встанет вопрос о кормежке, через двенад- цать, когда эту нервную, аморфную, безучастную, дикую ораву надо будет укладывать спать. Он слонялся из угла в угол, заглядывал в палаты и пока смутно осознавал трагизм случившегося. Вдруг его затуманенный взгляд наткнулся на что-то ужасное. В последней палате второго этажа, под кроватью, на которой осталась обгоревшая труха, он заметил некое подобие полусожженной кучи мусора. И тут же понял: это обгоревший труп! Черная голова - головешка, скрюченная фигура, руки... Страшнее он ничего не видел. Юрка закричал, опрометью бросился вниз. - Где Маша, где Маша? - повторял он лихорадочно, не ведая и не ве- ря, что эта безобразная кукла может быть... Он вздрагивал всем телом, расталкивал полуживые, бесчувственные тени. Всхлипывая и повторяя одно и то же, он несколько раз обошел вокруг здания, но Маши не было и ник- то не мог сказать, где она. Тогда он решил посчитать людей, чтобы вы- яснить, все ли на месте. Однако больные никак не могли понять, что от них требовалось. Появились инициативные помощники, которые перетаски- вали вяло соображающих с места на место. В результате Юра мог доволь- ствоваться лишь картиной бессмысленного брожения среди возгласов и ру- гани... - Какая сволочь подожгла больницу? - Разве ты не знаешь? - округлил печальные глаза Сыромяткин. - Пиросмани поджег,- пробурчал вымазанный в саже Карим. - Где он, гад, я убью его! - затрясся в бесполезном гневе Юра. * * * Хамро решил, что пора приготовить коронное блюдо каждого азиатского человека - плов. И да простит ему аллах, что делает его из свинины. В конце концов на войне не выбирают. Он пошел на базар; торговало не бо- лее десятка человек. Он выменял на старую солдатскую шапку пакетики с кинзой, зрой, красным перцем двух сортов - жгучим и сладким, барбари- сом, еще одному ему известными приправами, прихватил пару головок чес- нока. Морковка, рис на полковом складе еще оставались, и, пока это все не исчезло, он сделает такой плов, какой эти русские офицеры ни разу в жизни не ели, хоть и живут тут по десятку лет. В городских забегалов- ках, в этом Хамро был убежден, не умели готовить. К священнодействию он приступил после четырех дня, чтобы уставшие за день люди смогли не торопясь, за разговорами, оценить качество блю- да и его, Хамро, кулинарное мастерство. Внутренний голос подсказывал ему, что это будет не просто добротный и сытный ужин, который вскоре забудется, а некая тонкая нить, вплетенная в ту долгую или короткую веревочку, которая называется судьбой, маленький рычажок, способный тихо и незаметно подправить, подлатать его жизнь. Все эти подспудные, труднообъяснимые словами чувства поселились в голове приблудного пова- ра. Тревога, нервный азарт преобразили его, что сразу приметил Кос- тя-Разночинец, которого притянули за здание санчасти необычайные запа- хи. Костя взял Хамро под свое покровительство, преувеличенно строго проверял качество пищи, чистоту посуды, полов в санчасти. Все эти от- нюдь не обременительные заботы бывший узник с удовольствием брал на себя. И, как дворняжка, которую приласкал первый встречный, был верен и беспрекословно послушен капитану. Офицеры подначивали Костю: где от- копал такого худого бродягу? А Хамро и не скрывал, скромно отвечал, что из казенного дома напротив. Как ни странно, на офицеров это впе- чатления не производило. "Наверное, потому, что они сейчас тоже вроде как зеки",- понимал недавний арестант. - Кашеваришь? - спросил Костя, начальственно прищурившись. Хамро не ответил. Костя хмыкнул и ушел, поняв, что его подопечный "творит", а так как Фон и сам был творческой личностью, то не стал докучать расспросами. Аромат плова потихоньку окутал всю округу; люди останавливались, настороженно-чутко шевелили ноздрями, вдыхая священный дух. Даже выст- релы утихли, и если б рису и мяса было вдосталь, может, и война тут же бы всосалась, как вода, в подземную воронку, исчезла, проклятая, оста- вив после себя лишь подсыхающую грязь. За столом собралась почтенная публика: Костя-Разночинец, рядовой Чемоданаев, майор Штукин, Фывап Ролджэ с оператором Сидоровым, началь- ник разведки Козлов. Неожиданно из тени выплыл товарищ Угурузов. Для Хамро, который не знал, что начальник тюрьмы уже давно отсиживался в полку, это, конечно, было не очень приятной неожиданностью. Но он не подал виду и радушно, как хозяин, пригласил: - Прошу к столу, гражданин начальник. - Да брось ты, Хамро, так официально! Зови просто: товарищ полков- ник или даже по имени-отчеству... Мы же тут все свои! - масляным голо- сом проговорил Угурузов. Обласканный Хамро принялся раскладывать плов по тарелкам, первому положил Косте, но тут Штукин резонно заметил: - Подожди, надо командира позвать. Давай, Костя, дуй за ним, раз ты здесь хозяин. Костя согласно кивнул, вылез из-за стола, пошел в штаб. Минут через пять он вернулся с откупоренными бутылками. - Коньяк,- пояснил он. Из стратегических запасов командира. - А сам где? - нетерпеливо спросил Штукин. - Сейчас придет. Хамро зажег керосиновую лампу, потому что электричества опять не было, разложил плов по тарелкам, но никто не притронулся к пище. Ждали командира. Лаврентьев появился вместе с Ольгой. При его появлении все встали, даже Фывапка. Евгений Иванович сел во главе стола, Ольгу поса- дил рядом с собой. - По какому случаю праздник? - грозно спросил он. - Да вот тут откуда-то коньяк появился,- подал голос Штукин. - Коньяк от благодарного народа,- пояснил Лаврентьев. Но это вовсе не повод для радости. Если нет других причин, будем считать это офици- альным приемом. Гостей в полку последнее время много, одних беженцев пару дней

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования