Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Ерофеев Виктор. Пять рек жизни -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -
Я 101 наблюдаю сиротливый свет над Волгой. Волга глядит на меня круглыми от героина глазами. На лбу у Волги наркотическая сыпь. Точно ли я знаю, что значат пять рек? Да, пять рек - золотое руно моей жизни. Но это пока что не больше, чем интуиция. Все знание мира уперлось в четыре реки. Они текут в четыре стороны горизонта. Мало! Не то. Не то. Где еще одна? Где мне найти словесный сангам пятиречья? Да! Где? Да, собака! Размахивая ремнем, я мерно думаю о трубе Берлин - Москва. --Плевала я на революцию! - из-под ремня раздался голос фрау Абер. Вот он - голос модной плоти. Линяет немецкий рот фронт! По вечерам мы обсуждаем с фрау Абер потолочную мозаику на станции метро "Маяковская". Дейнека и Мухина - ее художественные приоритеты. Между головокружительно субъективной, бестолково эфемерной Москвой и столь же головокружительно объективным, реальным Парижем Берлин меньше, чем город, но несколько больше, чем вывеска. Сорвавшееся с реальности в язык, накачанное спертым воздухом и криками "Ахтунг! Ахтунг!", слово "Берлин" возникает в моем сознании перевалочным пунктом, в котором нет смысла ни обживаться, ни даже оглядываться. Берлин как вокзал имеет в качестве тотема дупло буфета. Соскочив с тамбура, теряя на ходу не слишком зашнурованную обувь, надо бежать за горячей сосиской с горчицей, булочкой, бутылкой пива. Бегу, чтобы не опоздать к отправлению. Но если отправление в ту или другую сторону задерживается, особенно по при- 102 чинам политического свойства, вокзал превращается в пересыльную тюрьму русского духа, о которой не принято вспоминать добрым словом. Как мало сохранилось свидетельств благодарности от людей, в сущности, хорошо воспитанных, русских эмигрантов первого поколения, Берлину как городу, их приютившему! Одни капризы. То улицы слишком длинны и унылы, то мрачно и скучно, то немецкие художники, с которыми накануне пили пиво, лобзались, тискались -всего лишь плоды брака Шагала с Кандинским. Ах, русские свиньи! А какие еще будут три американки на Миссисипи! Обиды! Обиды! Но еще, может быть, обиднее то, что русские в Берлине и не чувствовали себя эмигрантами; скорее, временными переселенцами из квартиры, где начался ремонт, закончившийся катастрофой. Берлин никогда не брался всерьез. Эмиграция - это Париж и Нью-Йорк, новый экзистенциональный прищур, а Берлин - муха, досадное недоразумение. Не на ком, не на чем остановить взгляд. Берлин - безобразен, берлинцы - безобразны. Вот основное мнение русского художника, которое он скрывает от немцев не очень старательно, оказавшегося, в конце концов, мною. Я никогда не удосужился, будучи в Берлине десятки раз, запомнить названия главных улиц. Бранденбургские ворота умудряюсь выговорить неверно, ноль геоусидчивости, не говоря уж об Ундер ден Линден или Кюнферстендамм, имена которых пишу 103 криво, со шпаргалки. Подвиг Набокова, отказавшегося выучить немецкий язык после пятнадцати лет, проведенных в Берлине, это не только рекорд неучтивости. На неприязни к немцам сходятся даже такие заклятые враги, как Набоков и Достоевский, написавший в "Бесах" с редкой злобой почти откровенно расистскую карикатуру на тупого губернатора Андрея Антоновича фон Лембке. Немец-для-русского - внутренний, утробный иностранец. Дама с собачкой у Чехова, кстати сказать, изменяет мужу тоже с немецкой фамилией. Берлинская стена была для меня куда более увлекательным знаком, чем город, который она разделяла. Собрание архитектурного сора достаточно пошлого века с добавкой тоталитарных перьев и орлов, Берлин не выходит за рамки прекрасной машины. Ось Берлин - Москва - геоабстракция, а не городские взаимные нежности. Кого порю - о той пою. Чем дальше нацизм, тем он ближе. Уйдя из памяти вымирающего на фотографиях поколения, он машет приветливо мне из окон берлинского быта. Повышенные степени добродетели воспринимаются как сигналы бедствия, чистоплотность переходит в чистоту расы, перфекционизм - в лагерь смерти, а что не пугает, опять-таки - в тупость. Берлинская электричка, как кукушка, расскажет мне, что вкус не переделать, не стоит и пробовать. Мне припомнится случайный советский офицер на берлинской платформе с опущенными, как у монаха, глазами, и я пожалею, что больше его не увижу. Берлин все чаще становится для меня местом встречи. Чаще всего - со 104 стереотипами. Им меня научило немецкое искусство модернизма, которое я вижу как большое О, обведенное красной губной помадой. Что делать мне с классической немецкой музыкой или заявлением Гитлера о смехотворных ста миллионах славян на Востоке, которых надо уничтожить? Не знаю, это для меня - обычный ультразвук, но я невольно становлюсь свидетелем чьих-то очень чужих неврозов, зависти, внезапно открывшегося мазохизма или любви, хихиканья, показа недешевого белья и шепота на ковре "фик мих", спеси, тщеславия, прочих ароматных свойств. Они бросаются мне в глаза как случайному соглядатаю, вышедшему к Ванзее окунуться в июльскую воду и вдруг заметившему, что здешнее население преимущественно не бреет подмышек. Чем больнее ее стегаю, тем с большим количеством синяков просыпаюсь я поутру. Что делать мне с этим знанием? Обратить против критиков, которые без всякого физиологического стеснения так живо ненавидят мои книги, или же, напротив, поделиться им со сливками вечной женственности? Но где ты? На потолке. ИНДИЯ КАК ПОДСОЗНАНИЕ РОССИИ Чтобы понять Россию, надо ехать в Индию. Русский культуролог, живущий в Германии, считает Россию подсознанием Запада. Но у подсознания Запада есть свое подсознание - Индия. 105 Географически Индия напоминает вымя, висящее под телом России. Туда стекает российская подсознательность. Россия замышляет себя как непознанную целостность - Индия осуществляет себя как загадку. Индия смелее России в своей нищете, неудачливости, бюрократии, тупости, катастрофах, безумии климата. Она смелее России в своей уникальности. Культура Индии не конвертируется. Все драгоценности Индии имеют символику, умирающую на границе. Впрочем, темный гиннес тоже лучше всего пьется в Дублине. Россия доходит во всем до предела. Индия переваливает за. Теологически Россия - девочка по сравнению с Индией. Русский язык прокололся на слове "Ганг". Вышел бессрочный лингвистический ляпсус. Река, названная именем богини Ганги, в русском сознании выступает с мужской бородой, наподобие отца-Рейна. Это все равно, что назвать Волгу - Волгом. Трудно идти против языкового течения. Ганг - сильное русское слово. Ганга звучит гораздо слабее. Волга-матушка - для русских великая река, но она никогда не получила статуса святой. Не хватило мужества ее таковой назвать. Ганга-матушка заявила о своей святости. Русский был бы рад считать воду Волги чистой водой, но боится расстроить себе желудок. Индус верит в чистоту воды в Ганге настолько, что он ее пьет, и его вера побеждает грязь реки. Русский презирает смерть, индус ее побеждает. 106 КАЛЬКУТТА Прогресс начинается с лицемерия. В Калькутте нет коров. Коровы лицемерно запрещены ради их же собственной безопасности. Зато есть проститутки в очень ярких сари. Они стоят так дешево, что за сто долларов можно накупить целую улицу греха и утонуть с головой в разврате. Прогресс начинается с отрицания чистоты Ганга и страха смерти. Продвинутая журналистка калькуттской газеты "Телеграф" призналась мне с радостью, что боится смерти. Исторически она еще была в сари, но уже без традиционных украшений. Под сари у нее были французские трусы и черный австрийский лифчик "Триумф". Под лифчиком - большие мягкие груди кормившей матери. - А вы, случайно, не здешние сливки вечной женственности? - потупился я. - Хотите, я вам приведу проститутку, организовавшую первый независимый профсоюз блядей Калькутты? - Их мамка - богиня Кали? - Наши бляди - коммунистки! -Ты зачем ее раздеваешь взглядом? - недовольно шепнула мне фрау Абер, грызя свой вегетарианский сэндвич. Я перевел взгляд на фрау Абер. Груди самой фрау Абер похожи на сосцы волчицы. В Калькутте она на моих глазах опустилась. Она отползла в разряд эссеистики с умным порядком слов, разменялась на телеграфные сентенции, на ловлю новизны. Зеленый лингам гима- 107 ла некого гуру в Калькутте уже не работал, связь кончилась. Мне стало жаль немецкую литературу. Хотя русские панически не любят уподобляться Индии, индийская интеллигенция считает, что Индия начинается в московских двориках и совершенно по-русски боится в процессе вестернизации утратить "человеческие отношения". Сыновья журналистки из "Телеграфа", насмотревшись сателлитарного телевидения, скандируют американские рекламные частушки, стыдятся говорить на родном бенгальском языке. Журналистка сказала, что ее подруги имеют любовников и делают аборты. Тревожный симптом! Если Индию охватит страх смерти и супружеская неверность, Индия станет неуправляемой. Калькутта - тропический гибрид. Это чумовое видение Англии, если бы та проиграла войну с Германией, обанкротилась и облезла, как бездомная кошка. Меж тем жизнь в Калькутте бьет ключом. Воздух состоит из выхлопных газов, гудков черно-желтых такси, университетских лекций и жалобных бормотании попрошаек, организованных городской мафией. Не слышно только сирен "скорой помощи". Этот звук отсутствует в индийской жизни. У Калькутты гротескное ролевое сознание: она играет роль современного делового города. Однако в калькуттских храмах козлам по-прежнему рубят головы, дети женятся по приказу родителей, за невесту платят приданое в размере 10000 долларов, и красный цветок гибискуса - отнюдь не бесстыжий фантазм, а полная открытость праведника перед Богом. 108 ОКЕАН На острове Сагар с оравой нищих детей и паломников я вхожу в теплую воду дельты. Молодой священнослужитель служит прямо на берегу службу в честь окончания путешествия. На моем лбу он обозначает глаз мудрости. Служитель крематория, весь в красном, вешает мне на шею гирлянду человеческих костей. Я похож на людоеда. Я Индией сыт по горло. Она достала меня благовонными силлогизмами, непролазной нищетой деревень, жестяными игрушками, ашрамным рупором Больших Слов с Большой Буквы, разгромленной армией населения в рваных пледах, натянутых на голову, отступающего по Смоленской дороге к Тадж-Махалу, тусклым светом фонарей, шелухой арахиса, мухами в однообразной острой пище. Надоело бороться с непониманием, медлительностью. - Как вы можете спокойно жить в этой стране? - спросил я в поезде учительницу санскрита в чистом виде. - У вас не разрывается сердце при виде народных бед? - Индийский народ сам виноват, - ответила учительница. - Он наказан за свои грехи. - Какие грехи? - обрадовался я решению вопроса о народе и интеллигенции. - Грехи эгоизма, - лаконично ответила она. - Вы согласны с этим? - спросил я своего калькуттского гида Шанти, образца индийского интеллигента. 109 - Индийский народ нищ в результате колониализма и нынешней бюрократии! - Что же делать? - Индия морально пойдет на поправку, если несчастных вдов прекратят, по традиции, подталкивать к самоубийству. - Неужели их подталкивают? - пришла в журналистский ужас фрау Абер. - Нам нужен порядок и сильная власть, -продолжал Шанти. - Мы не доросли до демократии. Нам нужен Гитлер. - Что??? - возопила фрау Абур. - Гитлер убил шесть миллионов евреев! - Евреи отказались помочь ему деньгами в деле восстановления Германии, - спокойно парировал индийский интеллигент. Ни слова не говоря, я иду в сторону океана. Фрау Абер, немка-для-русского, с оравой нищих детей и паломников, во французском купальничке, бежит за мной. - Но это невозможно! Я не сяду с этим монстром в одну машину! -Смирись, гордый человек! - смеюсь я, моча в Индийском океане мои стоптанные тапки. Бог - един. Именно к этому подводит Индия, в пантеоне которой триста тридцать миллионов богов. На трех индусов - один бог. Богов больше, чем коров, а коровы везде: в горах, в Ганге по глаза в воде, поперек шоссе, на платформах вокзалов. Калькутта не в счет. Боги похожи на мельницы - они многоруки. Среди них Кали - царица мира. Они ползают, щипаются, скалят зубы, показывают язык. 110 Поверь хоть в одного, хоть в общую мамку Кали - и жизнь удалась! Езда в Индию целебна до тех пор, пока свастика из нацистского символа не перевернется в сознании в вековечный символ движения. 111 ЛЕТАЮЩИЕ АЛЛИГАТОРЫ НАД МИССИСИПИ УБОРНАЯ БОГОВ И ГЕРОЕВ Я чувствую себя Колумбом. С этим чувством вхожу в уборную. - Америку нужно открывать заново, - говорит капитан перед зеркалом, переодеваясь в форму американского капитана. - В Америку надо входить, как в фильм. Лора, кто у меня родители? Лора! Нет ответа. -Лора, ты где?! - Я - здесь! - донеслось из соседней комнаты. - Я примеряю лифчик! Ваш папа - ирландец, мама - русская. - Почему я тогда не говорю по-русски? - Мама хотела сделать из вас стопроцентного американца. 112 - Дура мама! Из какого она города? - Из Пинска или из Двинска. Нет, из Гданьска! - Гребаный Голливуд! - вскричал капитан. -А ты кто? - спросил он, увидев меня. - Я - Колумб, - сказал я. - Покажи Лоре фотографию своей дочери, - подмигнул мне капитан, - и ты получишь бесплатно напиток дня: безалкогольный коктейль "Пароходный рассвет". - Все правильно, - сказал помощник, откладывая газету. На голове у него была красная, с длинным козырьком кепка, на которой гигантскими буквами было написано "ЦРУ". - Они индейцев считали за диких зверей, а теперь сами перестали быть людьми. - Оторвались от человеческого образа, -сказала Лора Павловна, появляясь в дверях без лифчика. - Классные груди! - с волнением одобрил помощник капитана, пригубив чашку чая с молоком. - Вот это груди, а не то, что у них - надувные резинки! - Глазной насильник! - напустилась на него Лора Павловна. - Отвернись! Мы в Америке! - Мне все можно! - захохотал помощник капитана. - Я - создатель новой религии. Религия сверхсчастья. Миллиарды долларов на сверхсчастье. Президент США у меня в кармане! - Христианская религия? - спросил я. - Почему христианская? - отозвался помощник. - Научная. Цифровая. - Я - имя звука и звук имени, - нежным голосом запела Лора, бесстыдно вертясь пе- 113 ред помощником, - жена и девственница, мать и дочь. - Хватит! - прикрикнул на нее капитан. -А это что? Снова немка? Почему она чернокожая? Немка обиженно сделала брови домиком. - Я думал, так будет веселее, - сказал помощник капитана. - Перекрасьте, - резко сказал капитан. Немка приобрела арийские очертания. - Хай! У нее самое неизгладимое впечатление от рек - стыд и позор оставленности в Нью-Дели. Ей каждую ночь снится это, - наябедничал "цеэрушник". - Я запрещаю! - взвизгнула немка. - Не пыли, - посочувствовал я. - Немка с сосцами волчицы, - приветливо обратилась к ней Лора Павловна. - Депрессивная крыса. Образ врага. ЭТНОГРАФИЯ Не успел я высадиться в Америке, как американцы окружили меня на зеленой лужайке. Их было несметное количество. Они визжали, подпрыгивали, попукивали от удовольствия. Они тянули ко мне свои ручки, пытаясь дотронуться до моей одежды. Каждый хотел чем-то похвастаться и показать самое дорогое, что у него есть. Одни американцы показывали мне свои рыбы, которые они поймали в Миссисипи, другие - своих детей, третьи тыкали пальцами в свои автомобили, чет- 114 вертые демонстрировали искусство хождения на руках, катание на большом шаре, полет на аэроплане, приготовление пиццы, вязание веников, игру в бейсбол. Я жал всем руки и целовал в обе щеки. Кто-то показал мне забор Тома Сойера. Кто-то принес картины Энди Урхола. Завязалась непринужденная дискуссия. Какие-то технари замучили меня историей о будущем компьютеров. У компьютеров, оказывается, вот-вот появится самосознание, и они будут отказываться выполнять политически неграмотные команды. Я принялся спорить, но технари стояли на своем. - Дикость! - фыркнула немка. - Америку слишком легко критиковать, -нахмурился капитан. - Дикарей надо использовать, - сказал помощник. - Техника бесконечных возможностей в руках глупых людей опасна для жизни, - изрек я. После отплытия капитан произнес речь о принципах навигации на Миссисипи. Обязательная лекция для тех пассажиров, кто интересуется навигационными аспектами круиза. Затем за дело взялся помощник. Он рассказал о правилах пароходной безопасности. - В Америке все начинается с правил безопасности, - сказал помощник. - Хотите улучшить качество своей жизни, заполните эти анкеты и несите по пять долларов. Пассажиры принялись заполнять анкеты. - Хочешь разбогатеть, работай со мной, -сказал мне помощник. - Не связывайся с ним, - сказала Габи. -Давай лучше презирать американцев. 115 - И что дальше? - засомневался я. - Напишем о них гадости. - Зачем? - Надо жить честно, - сказала Габи. - Я помогу тебе найти дочку, - сказал помощник. - По рукам, - согласился я. Когда стемнело, американцы разожгли костры. - Смотрите все вон туда, - сказал я американцам, показывая на луну. - Ну, как вам нравится американский народ? - спросила меня Сюзан Зонтаг в нью-йоркском баре. Она была на меня обижена, потому что я опоздал на двадцать минут. Она забычилась от возмущения. Она, как выяснилось, никогда в жизни не ждала мужчину больше пятнадцати минут. Я сказал, что мне было очень трудно убежать от американцев, но помогла луна. - Они прикидываются? - спросил я. - Это необратимо, - сказала она, понизив голос и беспокойно оглядываясь по сторонам. У меня создалось впечатление, что сейчас нас схватят и арестуют. - Сторонитесь академических кругов, - сказала Сюзан Зонтаг. - Стадо баранов. - Писатели? - Да вы что! - Кто тут нормальные люди? - Почему вы опоздали на двадцать минут? - с мукой спросила меня совесть американской нации. 116 - Я больше не буду, - ответил я. Я вышел из бара и пошел вверх по вечернему Манхэттену, не зная, что делать. Нью-Йорк, как глобус, крутился у меня на пальце. Я люблю Нью-Йорк. В нем столько же энергии, сколько в Риме- неба. СМЕРТЬ НЕГРА Я сделал глупость. Я убил негра. Все началось с того, что я позвонил Ольге. Это единственная общая подруга. Она живет через реку, в Нью-Джерси. - Я начал новую жизнь, - сказал я, когда она взяла трубку. - Хочешь, приеду? - сказала она. - Это и есть твоя новая жизнь? - спросила Ольга в японском баре по-русски, кивая на немку. - Это твоя новая жизнь, - сказал я. - Хочешь попробовать? Мы стали быстро напиваться теплой японской водкой. -Я никогда не считал Чарли Чаплина американцем, - вдруг сказал я. - Вокруг него в фильмах были американцы. Они на него наезжали. Он только расшаркивался. Теперь мне кажется, он хотел спасти Америку. Он яростно сопротивлялся, а не расшаркивался. Не получилось. Они победили. - Зачем тебе реки? - спросила Ольга. -Почему не океаны? - Реки, крокодилы, - ответил я. 117 До сих пор американцев воспринимали как отклонение. Так, видимо, оно и было. Но они перешли границу отклонения. Завершив основной цикл иммиграции, они обрели статус туземцев, никем еще не описанных. Я шел впереди, они - сзади. У них блестели глаза. В гостинице мы разбомбили мини-бар, смешали все со всем и занялись тем, что когда-то называлось "морской бой". Мы с Ольгой выкатили немку на середину комнаты, как Царь-пушку, и принялись гладить по голове; мы гладили ее нежно по шелковистым волосам, мы гладили ее остервенело по медной щетине, мы читали наизусть письма Рильке к Цветаевой, мы ворковали, завинчиваясь все глубже и глубже в европейский предмет саморазрушительных желаний, пока она не выстрелила с такой силой, что нам в знак протеста застучали ботинком в стену. -Дух Хрущева! - восстала из мертвых Габи, блаженно потирая ягодицы. - Ребята, какие вы умные! Я вам завидую по-хорошему! - разволновалась Ольга. - Не понимаю роль Лоры Павловны в моей жизни, - сказал я Ольге, когда она одевалась. - Лора Павловна - мать твоей дочери Лорочки, - объяснила Ольга. - А я - ваша общая подруга. - Значит, она раздвоилась, - сказал я, -на маму и дочку, как обещала. - О чем ты? - спросила Ольга. - Дай сорок долларов на такси. - Я хочу забрать дочку из этой страны, -сказал я. 118 -

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования