Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Есенжанов Хамза. Яик - светлая река -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  -
ускало из города), достал удостоверение своему другу Абдрахману Айтиеву, что тот является продавцом, и вместе с ним спешно покинул Уральск. Он привез Айтиева в свой родной аул Мечеть Таржиман, расположенный почти у самого устья реки Анхаты, впадавшей в озеро Шалкар. Аульному миру, с жадным любопытством ловившему любую весточку и примечавшему каждого заезжего, Байес объявил, что Абдрахман - его знакомый учитель, если ему полюбится местность и будут приемлемы условия, то он останется на осень обучать детей. А пока Абдрахман прибыл в аул только погостить. И еще добавил Байес, что дорога была отвратительная, гололедица, и учитель в пути сильно ушиб плечо. Он принялся лечить Абдрахмана по старым обычаям, прикладывая к ключице казы*, кормил свежим бульоном и поил кумысом, который специально добывал для гостя, в течение нескольких дней сам почти не отходил от Айтиева и не разрешал ему выходить из дому; заботливый уход незамедлительно оказал свое действие, и учитель стал быстро поправляться. ______________ * Казы - лошадиное брюшное сало. Спустя неделю после их приезда Анхата вспухла, взломала лед и понесла его к пологим берегам озера. Весна наступила дружно, талые воды затопили все низменности; только острые былинки камыша, как иглы, торчали над студеной свинцово-серой гладью. Связь с городом прервалась надолго. Нельзя было пробраться и в соседние аулы - вода затопила все балки, овражки и ложбинки. Медленно сходила вода, лениво, нехотя, словно не хотела покидать степное раздолье и возвращаться в узкие берега Анхаты. Медленно тянулись дни, но чем выше поднималось солнце, тем теплее и зеленее становилось вокруг, казалось, больше оживали аулы; Абдрахман читал книги, разговаривал с людьми, приходившими по вечерам к Байесу, все чаще и чаще стал выходить к реке и подолгу бродил в прибрежном кустарнике, наслаждаясь свежестью и весной. Лавка Байеса всегда была полна народу, хотя выбор товаров и был невелик - только спички и мыло. Большинство приходило в лавку узнать новости. Люди с любопытством слушали рассказы учителя с перевязанной рукой и просили его почитать газеты, которые он прихватил из города. Это были в большинстве своем небогатые, безземельные жители аула, которые кормились только тем, что давала им река; пока по Анхате шла шуга, они были свободны. Учитель был с ними ласков и приветлив, терпеливо рассказывал о том, что творилось теперь на белом свете, говорил о новом правительстве в России, о событиях, происходивших в Уральске - городе, который казахи называли Теке, старался разъяснить им, что в жизни есть люди, которые борются за правду и справедливость; люди с жадностью ловили каждое его слово, и перед ними открывался новый мир, о котором раньше они только мечтали. Покидая город, Абдрахман сорвал обложки с книжек Ленина "Что делать?" и "Что такое "друзья народа"..." и сжег их, а листки, расшив, смешал с бумагой, которую вез с собой для обвертки товаров Байес. Здесь, в ауле, он вновь стал собирать эти две книжки, листок к листку, складывать аккуратно по страницам и переплетать. Байес, хорошо говоривший по-русски, читать не умел. Он ревниво посматривал на книги, которые старательно сшивал Абдрахман, бережно разглаживая ладонью скомканные страницы, и невольно проникался уважением к незнакомым четким строкам. "Вот почитать бы их, - думал он, тихо прищелкивая языком. - Ленин - умная голова! Весь мир всколыхнул!.. Большой человек!.. И Абеке тоже молодчина. Ведь он наш, казах, а голова у него - каждому бы такую..." Байес, довольный, с улыбкой смотрел на круглую голову Абдрахмана, покрытую густыми черными волосами, на его темные с искорками глаза, прямой, с тонкими ноздрями, красивый нос и широкий покатый лоб. - Абеке, наши рыбаки вами очень довольны, - заговорил Байес, как бы продолжая свои мысли. - Говорят, что с тех пор, как вы появились в ауле, они научились отличать плохое от хорошего. Удивляются, как вы много знаете и рассказываете им, будто побывали в их землянках и сами переживали вместе с ними нужду. "Хороший джигит, - говорят. - Никто еще с нами так не разговаривал, не сочувствовал нам. Наконец-то, - говорят, - нашелся настоящий заступник народа!.." Я им потихоньку шепчу: "Такие, как он, скоро-скоро, может даже завтра, отдадут вам землю и воду, а уездных и волостных начальников, разных старшин и баев разгонят. Сами будете хозяевами этой степи и реки. Записывайтесь, - шепчу, - в большевики..." Абдрахман стоял у окна, проверяя страницы только что сшитой книги. Когда Байес кончил, Абдрахман повернулся и в упор посмотрел на него: - И что же они ответили вам? - Они спросили: "Разве этот человек большевик?.." - Байес улыбнулся, темные усики задрожали над верхней губой. - Хотя рыбаки и умеют держать язык за зубами, но я все же не решился открыто назвать вас большевиком. Подумав, Абдрахман сказал: - Неверно поступил, Байеке. Они у тебя с открытой душой спрашивали, а ты... не доверился им. Дороже всего на свете это доверие, когда люди верят и хотят знать правду. Так что же они все-таки сказали: обещали записываться?.. - Я ведь говорил им так, между прочим, и никакого ответа не добивался. Но скажу вам, Абеке, среди них есть по-настоящему надежные люди. Помните этого маленького сероглазого, да того, что из седьмого аула приходит все к нам, Асан. Этот Асан и наш Хажимукан - на них смело можно положиться... Крепко задумался Абдрахман после этого разговора. Он нисколько не сомневался, что те, кто ютятся в жалких землянках, недоедают, ходят в лохмотьях, - все как один встанут на борьбу против богатеев и угнетателей, только им надо открыть глаза... 2 Старшина Жол был хитрый и пронырливый человек. Зная, что Байес с утра до вечера находится в лавке, он решил днем сходить к продавцу домой и попытаться разузнать у его жены, что за "учитель" вот уже вторую неделю гостит у них. Жол плохо разбирался в событиях, которые происходили в Теке, но чутьем угадывал, что творилось что-то неладное. По аулам распространялись разные слухи, но никто толком ничего не мог сказать; новостей каждый день было очень много, но старшину интересовала больше всего одна - о Джамбейтинском ханстве. Как желтая бита, что выделяется своим цветом среди других при игре в альчики, так Джамбейтинское ханство было для Жола особенно заметным среди других многочисленных новостей, еще более неправдоподобных, но также заманчивых. Особенно радовало Жола то, что ханство будет укреплять власть биев и старшин, всех тех, кто считается в ауле уважаемым, чтимым и состоятельным человеком. Едва услышав об этом, старшина сразу же сбросил с себя робость, которая вынуждала его всю зиму сторониться разных людских сборищ, стал смелее и ретивее исполнять свои обязанности, одним словом, хотел, чтобы его заметила и оценила новая, еще не созданная власть. "Ханства пока еще нет, но оно будет..." - рассуждал он сам с собой. Байес хотя и не отличался особой ученостью, зато как свои пять пальцев знал городскую жизнь, был хорошо осведомлен о тех событиях, которые происходили теперь в губернии, но Жолу ничего не рассказывал. Напротив, избегал с ним встречи, а когда случалось бывать вместе, несмотря на родство, держался с ним холодно. Причина заключалась не только в том, что зимовки их располагались далеко друг от друга, - они были разными людьми, по-разному смотрели на вещи, по-разному относились к бедным аульчанам. От зари до зари носился Жол по аулу, выполняя свои обязанности старшины, совался куда надо и не надо - разнимал драчунов, неожиданно вырастал между ссорящимися супругами и со всех срывал определенный куш. Сбор налогов и податей он считал для себя самым почетным занятием; когда удавалось отомстить кому-нибудь за давнюю, давно забытую грубость - радовался, и ему хотелось в этот день петь песни. Аульчане хорошо знали повадки своего старшины, сторонились его, мысленно посылая проклятия: "Когда только аллах избавит нас от тебя!.." А Байес, напротив, был очень общительным человеком. Когда он уезжал в город, жители аула с нетерпением ожидали его возвращения, ожидали, как весеннюю птичку, - покупали товары, а главное, узнавали новости. Вот и теперь народ толпился возле лавки Байеса - это видел сейчас Жол, проезжая мимо. И по тому, как люди затаенно перешептывались и отворачивались от него, старшина снова почувствовал, что происходит что-то неладное. "Они узнали что-то, чего не знаю я, - подумал Жол. - Или..." А что "или", на этот вопрос старшина не мог ответить. Он заметил пытливый, пронизывающий взгляд учителя и невольно поежился. "И усы сбрил, и бороду... Может, ты и есть тот самый сатана, который, скрываясь, сеет смуту в народе?.." Возле дома Байеса Жол грузно сполз с лошади. Привязав ее за жердь, он торопливо зашагал к двери, широкие полы длинного ватного чапана распахнулись, показались лоснящиеся хромовые сапоги. - Здравствуй, келин*, как поживаешь? - поприветствовал он Бигайшу, проходя в глубь комнаты, к почетному месту, застланному ковром. Верный своей привычке, он мигом обшарил взглядом комнату и, обернувшись, пристально посмотрел на женщину с худощавым продолговатым лицом. Бигайша стояла возле двери и смущенно поглаживала ладонью щеку. Взгляд ее был устремлен к печке, где с лежанки свисал краешек одеяла. Жол тоже быстро посмотрел в ту сторону. ______________ * Келин - сноха, невестка. - Слава аллаху! Как сами, как ваше здоровье? - ответила Бигайша и, торопливо взяв веник, принялась сметать с кошмы сор. Она имела привычку: какой бы гость ни заходил к ним в дом, обязательно, прежде чем усадить его, проходилась веником по кошме. Но на этот раз был и другой повод, заставивший ее взяться за уборку. Бигайша хотела поскорее спрятать бумажку, торчавшую из-под одеяла, пока еще старшина не заметил ее, а если уже заметил, то - не запрятал в свой глубокий карман. Шмыгнув мимо Жола, она подошла к лежанке и, делая вид, что поправляет одеяло, скомкала пожелтевший листок бумаги, отпечатанный крупным типографским шрифтом, и спрятала его в разрез старенького камзола. Затем, облегченно вздохнув, принялась медленно подметать комнату, чуть дотрагиваясь до кошмы, досадуя на себя: "Как же я раньше не удосужилась убрать ее, ведь этот пронырливый мог взять ее и прочесть!.. Из-за моей нерасторопности с учителем могла бы приключиться большая беда!.." Хотя Бигайша и не совсем понимала, о чем говорилось в этой бумажке, но зато прекрасно знала, что ее ни в коем случае не следует показывать своему деверю-старшине. Не раз она слышала, как об этом говорили между собой ее муж и Абеке-учитель. Бумажку скрывали от старшины, но зато читали ее беднякам-рыбакам. Как ни поспешно Бигайша спрятала бумажку, Жол заметил ее. И даже успел прочесть заголовок, набранный крупными, как большие крючки для ловли щук, буквами: "ВОЗЗВАНИЕ". Он мысленно повторил это слово несколько раз, стараясь разгадать, что оно обозначает. "Воззвание?! Воззвание?! А-а, вон оно что - звать!.. Звать народ! Призывать народ, смутьянить!.." - Келин, дай-ка мне эту свою бумажку! Бигайша вздрогнула, но не подала вида, что испугалась. Продолжая водить по кошме веником, спросила: - Какую бумажку, кайнага?* - Она принялась неторопливо перевязывать веревочку на венике. ______________ * Кайнага - брат мужа, деверь. - Воззвание, которое ты только что положила себе в карман. - Что вы, кайнага, да это... просто так, ненужная бумажка, чай был в нее завернут. Жаппар мой вечно разбрасывает мусор по комнате... Сколько раз я ему говорила: "Не сори, не бросай!.." Не понимает, - сердито проговорила Бигайша. - Вон он, посмотрите на него, - она кивнула головой на смуглолицего парнишку, только что вошедшего в комнату. Жаппар заметил, что мать смотрела на него совсем не сердито, она глазами указывала на листок, спрятанный в кармане; мальчик растерялся, он никак не мог сообразить, что хочет от него мать. Робко переступая с ноги на ногу, он подошел к ней и остановился в недоумении. - Меня, келин, не интересует, нужная это или ненужная бумажка. Я говорю: сейчас же отдай ее мне! "Вон что: бумажку просит, а мама не хочет отдавать, - догадался Жаппар. - Схватить бумажку и убежать!.." Черные глазенки мальчика засверкали, он стал присматриваться, как удобнее просунуть руку в карман, чтобы выхватить смятый листок, из-за которого сейчас шел спор между матерью и Жолом. - Ойбай-ау, кайнага, что вы говорите, она же грязная, зачем вам марать руки..." - растерянно пробормотала женщина и снова взглянула на сына. Глаза ее словно говорили: "Ну, ну же, бери и беги!.." Жаппар выхватил из кармана матери воззвание Уральского Совдепа и опрометью кинулся вон из комнаты. - Ах, безобразник, куда, куда? Что ты делаешь?.. - закричала женщина, нарочито повысив голос, но не стала ни догонять, ни отбирать бумажку у сына. Хотя Байес почти никогда ничего не рассказывал жене о своих делах, Бигайша знала, что он заботится о бедных людях, делает благородное дело, и, как могла, помогала ему. Когда муж привез из города незнакомого человека - учителя, она стала ухаживать за ним, как за старшим братом. Женское чутье подсказывало ей, что учитель - это не просто учитель, а нужный человек, иначе муж не пригласил бы его в свой дом. Если бы сейчас Жол прочел бумажку и унес ее с собой - нет, она никогда бы не простила себе этой оплошности. Но гроза миновала, "сорванец сынишка" вовремя подоспел и выручил из беды. Она радовалась сообразительности сына. А Жол побледнел и затрясся. Он уже готов был потирать руки: "Врасплох застал! Наконец-то напал на след..." Но в одну секунду все рухнуло. "Испортила все, проклятая баба!.." - Где Байес? Здесь или опять уехал в Теке за воззваниями? - сурово спросил он Бигайшу, словно на самом деле не знал, где сейчас был продавец. - Здесь, здесь, кайнага! Сейчас придет... Чай уже закипел, раздевайтесь. А тот постреленок Жаппар - не догонишь его теперь... Как ваш скот кайнага, благополучно ли окотился? Жол, стиснув челюсти, угрюмо смотрел в окно. - Этот учитель, которого твой муж Байес привез из Теке, - проходимец и смутьян! Что ж, Байес, наверное, по Сибири тоскует, а?.. Для чего он собирает вокруг себя таких, как этот учитель? Если ему не нужны ни жена, ни дети и не считается он ни с каким родством, пожалуй, можно будет его скоренько отправить в Сибирь!.. Старшина начал теперь запугивать, чтобы выудить у женщины нужные ему сведения. Бигайша в упор глянула на него, стараясь понять, правду ли он говорит или просто пугает. Жол сидел чернее тучи. - Кайнага, на что вы намекаете?.. Ваш двоюродный брат только и думает о том, как бы побольше достать разных товаров. Спаси аллах нас от всяких бед и напастей, особенно теперь, когда в ауле живется неплохо, народ здравствует, скот благополучно множится... Мы все считаем вас нашим благодетелем. И мой муж тоже... Неужели он будет затевать что-либо против вас? Никогда. А учитель, наверное, помогает ему вести торговые дела. - Я один держу ответ перед аульным миром! И я хочу, как святыню, хранить хорошую репутацию нашего аула, чтобы ни одна капля грязи не оскверняла ее. И Байеса должен сохранить, чтобы не угодил в Сибирь. В ауле развелось много смутьянов, и я получил строгий приказ ловить их и передавать волостному. Ловить всех, кто возбуждает народ против власти. А вас я предупреждаю из жалости к вам. Смотри, чтобы твой Байес не слушался разных смутьянов, а то... Ты ему это скажи. Конечно, пока я буду старшиной, не допущу, чтобы о нем говорили плохо, но все же пусть будет осмотрительным. А ты, милая, мне говори все, другим нет, а мне говори. Вот и сейчас, зачем от меня скрываешь правду, а? Бигайша немного оробела, ее испугали слова старшины. "Как бы Байес за дурной поступок не угодил в Сибирь..." - Кайнага, пусть всевышний аллах будет свидетелем - я все поняла, что вы сказали. Мы не считаем вас чужим. Кто же нас защитит от лихой беды, кроме вас?.. - льстиво заговорила Бигайша. - Этот ваш учитель - бунтарь. Большевик он, вот кто. Власти преследуют таких людей и заодно и тех, кто укрывает их. Ты слышала, о чем он разговаривает с твоим мужем? Разве он не говорил, что нужно уничтожить биев и волостных? - Вы где это слышали, кайнага? - Как где?.. Да, да, слышал... Но чем именно теперь занимается ваш учитель, вам лучше знать, ведь он живет в вашем доме. Скажи мне, как он смущает народ? Что он говорит им? Что нужно отобрать землю и скот у баев и присвоить себе, так, что ли? Ведь это он разные бумажки распространяет по аулу? - Кто вам это сказал? - Сказали те, кто счел нужным сказать. Как звать учителя: Абекеш или Адыгали? - Мужчины зовут его Абеке. - Это и я знаю, что Абеке... А как его настоящее имя? Женщина задумалась. Она точно не знала, но предполагала, что учитель - это человек, который жертвует своей жизнью ради благородного служения народу. Она слышала, как об этом говорил муж, видела своими глазами, с каким почтением относятся к учителю люди. "Наверное, и у него в каком-нибудь далеком ауле осталась такая, как я, жена, такой же сынишка, как мой Жаппар. Может быть, и старики еще живы - отец и мать..." - жалостливо подумала Бигайша. - Не знаю, кайнага, - вдруг твердо ответила женщина, приподняв голову. - Вы сами спросите обо всем у своего двоюродного брата. И с учителем сами разговаривайте. Я не могу порочить хорошего человека. - Бигайша подошла к двери и, приоткрыв ее, крикнула: - Жапаш, позови-ка отца, скажи ему, что у нас сидит кайнага и что мама зовет его пить чай!.. Жол смолк. Он понял: ни угрозами, ни елейными словами - ничем нельзя заставить эту женщину рассказать правду. Он стал обдумывать, о чем будет говорить с Байесом. С учителем старшина не хотел встречаться, но, очевидно, тоже придется... Он заранее почувствовал неловкость, словно кто кольнул его иголкой в спину. 3 Добрую половину этого большого аула, расположенного в устье реки Анхаты, составлял подрод Танабай. Танабайцев было очень много, и все они, за исключением двух хаджи и старшины Жола, жили бедно, занимались только рыболовством. Другие, богатые подроды, у которых в степи гуляли бесчисленные отары овец, табуны лошадей и гурты разного скота, пренебрежительно называли бедняков-рыбаков "черноногими танабайцами". Хажимукан и был одним из представителей этой "черноногой" рыбацкой голи. Землянка его стояла на берегу реки. Он сидел на завалинке в окружении друзей-рыбаков, когда неожиданно к нему подошли Абдрахман и Байес. Они присели рядом, завязалась беседа. Абдрахман незаметно перевел разговор на политическую тему и стал рассказывать о Совдепах. Его перебил Хажимукан. Он начал говорить взволнованно и горячо: - Я все понял, Абеке! Я знаю, кто вы есть, понимаю вас всем сердцем. Да и от Байеса мы слышали о вас очень многое. Овец через переправу ведет вожак... И нам нужен крепкий духом человек, который повел бы нас!.. Ведь мы ничего сами не можем сделать. Нам даже запретили ловить рыбу в нашем же собственном озере. Вот и сидим, ждем, когда можно будет на

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования