Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Есенжанов Хамза. Яик - светлая река -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  -
к столу. И вдруг почувствовал, что что-то неладно. - Кто такие? - быстро спросил он. - Что нужно? Бросив торопливый взгляд на пустую кобуру и угол, где стояла сабля, он все понял. - Ну-ка, хлопцы, хватит валять дурака, - спокойно сказал он, - положите оружие на место. Я здесь по приказу Войскового правительства... Белан спустил ногу со стула и подошел к Белову. - А я от имени Уральского губернского исполнительного комитета. В дом вошли Парамонов и Абдрахман, а за ними Довженко. - Если имеешь при себе оружие, выкладывай на стол, - сказал Белан. - Нет, нет. Руки вверх! - крикнул Парамонов и заставил Белана и Сороку обыскать Белова и связать ему руки. - Такого правительства нет! Это произвол! - возмутился Белов. - Як так нема? Ось вона, - ответил Сорока, связывая ему руки. - Хиба це не власть? Рабоче-крестьянька власть. Ось голова - Парамонов, комиссар Айтиев, член комитета Довженко. Услышав имя комиссара Айтиева, Белов повернулся к Абдрахману. Этот смуглый казах, стало быть, и был тем неуловимым комиссаром, за которым уже долгое время безуспешно охотились власти. В это время в комнату вошла Мария. - Здрасьте, ваше благородие, - сказала она. Белов отвернулся и опустил голову. - Иди скажи, что капитан вызывает хорунжего с одним казаком, - сказал Марии Парамонов. - Скажи, срочное дело. Мы их тут по парочке всех возьмем. x x x Пока дружинники расправлялись с отрядом Белова, поодиночке разоружая казаков, минула короткая июльская ночь. О таких непроглядных летних ночах в народе говорят, что даже и одного узла не завяжешь в кромешной темноте. Сначала на востоке проступила бледно-синяя кромка горизонта, потом небо над бурой землей начало светлеть, приобретая молочно-кремовый цвет. В эту ночь не спали не только Парамонов с Абдрахманом. Кроме младенцев, спавших в колыбельках, никто не коснулся подушки. Вначале все робели, прятались по домам, но затем осмелели, набросились на солдат, карауливших загон, и отняли своих коней. Утром все собрались возле дома, где были заперты арестованные. Люди хотели при свете посмотреть на связанного офицера. Но в этом доме офицера и хорунжего не было. Парамонов велел их запереть отдельно. Один из стариков тронул за руку Сороку и, указав кивком головы на чулан, где были заперты солдаты, спросил: - Сидят? Смирные? - Чудной ты, дидко. Яки ж воны будут? В германскую мы с Ваней ефрейтора немецкого в мешок посадили. Тоже был дюже смирный, смирней теленка. - Мм... - пошамкал дед. - А много их? - Чертова дюжина. - Мм... Порядочно. Наверно, и атаман с офицером тут? - допытывался старик. - Ты як дите малое, дидко. Солдата без офицера не бывает. Белов и хорунжий в чулане у Ивана. А с ними еще один солдат. - Мм... стало быть, к тринадцати еще три... - Да двое втикли, дидко. - Мм... И места подходящего нету, держать то есть их негде... - Это дело ума председателя, дед... Их беседу прервал Парамонов. Он поднялся перед собравшимися на крыльцо и сказал: - Граждане трудящиеся! - рубанул ладонью воздух и продолжал: - Сегодня ночью наша боевая дружина выступила против насилия буржуев и захватила отряд офицера Белова. И впредь мы не подпустим белых казаков к деревне... Товарищи трудящиеся крестьяне! Сознательные граждане! Записывайтесь в боевую дружину. Ваше имущество некому защищать, кроме вас самих. В соседних деревнях тоже организуются дружины. Да здравствует союз рабочих и крестьян! - Мм... А что такое дружина? - спросил старик. - Люди, - ответил кто-то из толпы. - Понял? Ежели, к примеру, тебе, дед, дать оружие, то ты будешь дружинник. Ну как, запишешься? Старик пошамкал в раздумье и спросил: - А с кем воевать-то? - С буржуями! - ответил Парамонов. - Понятно, старина? Толпа зашумела, послышались возгласы одобрения: - Отбили коней, молодцы. - Фургоны не отдали. Из толпы вышел Савенко. Оглядел всех и сказал: - А если глубже заглянуть в дело? Неладно мы поступили, сельчане. Как бы расплачиваться не пришлось. - Мм, - зашамкал старик. - Не наводи-ка ты тень на плетень, Савенко, - ответил Довженко. - Я и не навожу. Все думают так. Мы простые крестьяне. Не казаки и не киргизы. И мы никого не трогаем. Верно я говорю, дед Елисей? Это дело еще надо обмозговать. - Он прокашлялся и поглядел на Кисляка: - А ты, Кисляк, за главного в селе. Ты будешь отвечать за село. А ты знаешь, как казак рубит шашкой? Первой слетит твоя башка. А за ней и другие головы найдут вечный покой в кустах Теренсая. Кисляк молчал. Старик Елисей тяжело вздохнул и опустил голову. Парамонов беспокойно оглянулся на Довженко и Абдрахмана. - Панику сеешь, - ответил Довженко. - Кроме хлеба, коней и фургонов Белов еще людей требовал. Сколько он велел собрать? - обратился Довженко к Кисляку. - Всех трудоспособных, - ответил Кисляк. - Вот видишь. Выходит, по-твоему, мы должны пойти рыть окопы для казаков? Им скоро конец. Сзади у них Чапай, с Самары идет Четвертая армия. Казаки не знают, куда спрятаться. А мы пойдем рыть себе могилы? Чепуху ты говоришь, Савенко. Сам трусишь и других пугаешь. - Тебя, Довженко, мы весной избрали председателем, - повысил голос Савенко. - Если ты крепок, почему не удержал правление в своих руках? Почему сбежал и спрятался от казаков? Хитрый. Сам скрываешься в сторонке, спасаешь свою голову, а голову Кисляка подставляешь под казачью саблю. Или твоя жизнь дороже других? Знаем, чем кончится твоя хитрость: селу - пожар, людям - пули. Несколько человек вполголоса поддержали Савенко. - Если в деревню придет казачья сотня, - уныло сказал кто-то, - от нас перья полетят. - Не дай господи. - И малого и старого - всех перерубят. - Сельчане! - крикнул Довженко. - Поймите, что мы - сила. Если все вместе встанем, то и казаки с нами ничего не смогут сделать. - Это все пустые слова. - Ведь народ поднялся на борьбу, Савенко. - Твоя борьба - всех под пули, самому в кусты! - Ты действуешь как провокатор, Савенко. - Ты сам провокатор. Парамонов вытянул шею и замахал руками. - Стойте! - закричал он. - По-твоему, не следует бороться? - Иди к своим заводским, агитируй их, - зло ответил Савенко. - А мы живем здесь. Казачий атаман с нас спросит, нас и расстреляет. А ты в бегах. Тебя он не словит. Сельчане уважали грамотного и бойкого на язык Савенко и прислушивались к нему. - Давай-ка лучше не будем спорить, а посоветуемся, - обратился к нему Абдрахман. - Мы и думаем о том, чтобы вооруженной силой встретить карателей, если они сюда сунутся. Так что зря не пугай. Или ты, может быть, жалеешь, что мы отбили коней, хлеб и фургоны, что не дали угнать людей? Хочешь, чтобы весь этот народ был голый и голодный? - А ты, киргиз, молчи, - грубо оборвал его Савенко. - Киргизы хотят выселить всех русских и жить тут сами. А нам не нужно киргизского правительства. Понятно? - Понятно, - подступил к нему Белан, сжав кулаки. - Это контра. Я его понял полностью. - Дурак безграмотный, - спокойно ответил Савенко. - Ты за три года выучил только два слова: революция да контрреволюция, и то не до конца. - Ах ты... Я сейчас тебя зарублю... Ивана едва удержали сильные руки товарищей. - Не горячись, Иван, - сказал Парамонов. - Все слышали, что ему никакая власть не нужна. Только ложь все это. Он хочет стравить Парамонова и Кисляка, Белана и Айтиева. Царь или толстопузый бай даст ему свободу? Пусть ждет. А у нас один путь - с оружием в руках поддержать Советы. Всем известно, сколько деревень передушил Белов. Ему с хорунжим одна дорога. А солдат отпустим, они обмануты, пусть идут к себе домой и не воюют с народом. Все одобрительно закивали. Савенко выбрался из толпы и пошел прочь. - А этот получит благодарность атамана! - крикнул ему вслед Белан. ГЛАВА ВТОРАЯ 1 По дороге от Анхаты на Теректы ехали трое. Байес и Хажимукан - в телеге. Хаким сидел верхом. Когда уже вдали показался поселок, пронесся шумный, но непродолжительный дождь. Мягкая дорожная пыль сразу стала похожа на шершавое решето. Когда в воздухе засверкали быстрые струйки, Хаким снял свою мерлушковую шапку и расстегнул ворот рубахи, подставив дождю грудь. От приятной влаги стало легко дышать, с пахнущим водой ветром, казалось, унеслась прочь усталость. Хаким с наслаждением дышал всей грудью. Знойный воздух степного полдня, будто испуганный шумом и блеском дождевых струй, поспешно уползал куда-то в степь. - Посмотрите, Байеке, как высохла земля, - сказал Хажимукан своему спутнику. - Такой дождь ее не насытит, только прибьет ненадолго пыль. Если бы вон та повернула сюда, - показал он на огромную сизую тучу, тяжело клубившуюся вдали. - Эта сюда не повернет, - ответил Байес. - У нее свой путь. Это речная тучка. Она пойдет вдоль Яика, над лесом, над лугами, а в степь ее не заманишь. Хаким, ехавший верхом, осмотрел небо. Его поразили слова Байеса - "речная тучка". Действительно, там, где протекал Яик, плыли дождевые тучи, а над степью простерлось чистое белесо-голубое небо. "Говорит так, будто оставил на туче свою метку, - усмехнулся Хаким. - А ведь верно. Тонко подмечено. Степные облака от горячего степного воздуха поднимаются ввысь и рассеиваются как пух, никогда не собираясь в одном месте. А холодная вода Яика, леса и рощи тянут их к себе. Вот почему тучи льнут к сырым болотистым местам. Чего только он не знает!" - Посмотри-ка, - воскликнул Хажимукан, - льет над самим Яиком, будто в нем мало воды. В самом деле - от тучи потянулась вниз дымчатая неровная бахрома. - По-моему, - продолжал Хажимукан, - хохлы сеют так много хлеба потому, что у них на восточной стороне земля хорошая и дожди обильные. Посмотри, какая возле села пшеница - колос к колосу. - Не только потому, что земля хорошая, - ответил Байес. - Есть и другая причина... - Он не договорил. Путники подъехали к окраине села. - Хорошо, если Карпыч дома. Как бы не уехал куда. Деревня находилась в двадцати пяти верстах от Уральска. Здесь жили русские и украинцы. Навстречу им вышел сам Петр Карпыч Фроловский, средних лет мужчина, богатырского сложения, с черной окладистой бородой. - Здравствуйте, Байеке, как здоровье, как жена, дети? - спросил по-казахски Фроловский, распахивая ворота. - Хорошо. Все живы, здоровы. А как вы? Жаркие дни наступили. И дождь стороной прошел. - Ваша правда, Байеке. Выгорают посевы. - Как дела, Карпыч, б городе все спокойно? - спросил Хаким. - Спокойно? - переспросил Фроловский. - Какое там спокойствие... Хаким почувствовал в словах Петра Карпыча какую-то затаенную горечь. Байес и Хажимукан распрягли лошадей, отвели их под навес в тень. Хозяин пригласил гостей посидеть на скамейке возле дома. Хажимукан достал из кармана насыбай. Насыпал на ладонь щепотку табаку, понюхал его и несколько раз чихнул. Хаким в это время умывался. Шумно отфыркиваясь, он лил себе на шею и на голову воду из чайника. Хажимукан сунул обратно в карман сверток с табаком и взял из рук Хакима чайник. Фроловский, ковыряя хворостиной землю возле скамейки, говорил: - Пшеница хорошо поднялась. Дали бы только убрать ее вовремя, обмолотить и засыпать в закрома. Вот та сторона, - показал он по направлению на Уральск, - хуже засухи для нас. Хажимукан никогда раньше не встречал этого человека, не знал ничего о нем и про себя решил: "Наверное, из богатых крестьян. А как радушно он встретил Байеке, - видно, они друзья". Хаким же по-своему охарактеризовал Фроловского: "Степенный и самостоятельный человек. А глаза - видать, умен. И речь ведет складную. Неспроста Абеке сказал: "Будете искать меня - зайдете к нему. Он покажет". Хозяин не стал больше докучать гостям своими расспросами, он и сам не рассказывал ничего. Байес, видимо почувствовав неловкость от продолжительного молчания, познакомил Фроловского со своими спутниками: - Это Хажимукан - рыбак из нашего аула. Вы ведь знаете, что у нас много рыбы. И вот все беднейшие наши рыбаки объединились в артель. Артелью как раз и руководит Хажимукан. Мы с ним повстречались по дороге сюда, он тоже направлялся в вашу сторону за солью. А у этого джигита, - показал он на Хакима, - к тебе дело есть. Сам я, как и прежде, езжу всюду и собираю шкурки. Мы решили остановиться у вас. - Я и сам знаю, Байеке, зачем крестьянин приезжает в город: соль, спички, мыло. Не пообедаете ли у нас с дороги? Жена сегодня сготовила борщ. Обычно летом все едят окрошку, а я вот люблю борщ в любое время года. Хажимукан, никогда до этого не евший борща, ел небольшими глотками, подозрительно деликатно. Кашлял, чихал. Не съев и половину тарелки, он отодвинул ее к краешку стола. А к жареному мясу, поданному с квашеной капустой, даже не притронулся, опасаясь, что оно свиное. Байес и Хаким, боясь обидеть хозяина и в то же время понимая состояние Хажимукана, сказали, что у того, видно, "голова разболелась от жары". Сами же они с удовольствием съели свой борщ до дна и поблагодарили хозяина за угощение. x x x После обеда все вышли во двор. Байес отозвал Петра Карповича в сторону, под навес, и начал разговор издалека. Коснулся событий в Уральске, рассказал о новых налогах, недовольстве населения и, наконец, спросил: - Карпыч, нам надо увидеться с Абдрахманом Айтиевым. Сто лет вам буду благодарен, если сведете с ним. Фроловский внимательно слушал и глядел куда-то в сторону, лишь изредка бросая быстрый взгляд на Байеса. Он давно знал этого человека, был уверен в его честности и благородстве. Ответил Петр Карпович медленно, взвешивая каждое слово: - Байес Махмедович, я знаю, что в торговых делах ты человек сведущий. И тебе и мне, хроме земли и торговли, ничего не надо. Верно я говорю? Так вот, не достанете ли вы мне в городе машинного масла? Позарез нужно. Байес понял это как упрек: "Ты торговец, тебе нельзя доверять". - Карпыч, не виляй хвостом, как лиса, - тихо сказал Байес, - Абдрахман мой друг. Он был у меня дома и ушел из нашего аула недели две назад. Уходя, сказал: "Если понадоблюсь, обратись к Карпычу". Нужно, чтобы ты устроил свидание с ним или с близким ему человеком. Надо посоветоваться насчет школы. Из осторожности Байес не говорил о том, ради чего в действительности приехал сюда. Фроловский прищурился, ухмыльнулся в бороду и почесал затылок. - Кроме хозяйства своего, Байеке, мы ничего не ведаем... Вот, кажется, вчера брат его ходил в селе. Петро! - окликнул Фроловский сына. - Поди сюда. Когда стройный парень, еще почти подросток, распутывавший развешанные сети, подошел, Фроловский спросил: - Петро, ты не видел Аблашку? Петро недоверчиво покосился на Байеса и ответил: - Не видел я его, тату. Кажись, не видал... Байес перехватил недоверчивый взгляд Петра и понял, что этот тоже хитрит. - Тату, а что, если я отведу этого джигита к Малышу? - Так он не знает его... Хотя ладно, отведи. Пусть побеседуют, - решил Петр Карпович. Через некоторое время Петро и Хаким отправились в соседнюю деревню. Она находилась в восьми верстах от Теректы. Пока они шли, наступили сумерки. Хаким заметил, что, хотя соседняя деревня была близко, Петро вел его кружным путем. К деревне подошли они с противоположной стороны. - Почему ты обогнул село? - поинтересовался Хаким. - Ведь дорога ведет прямо... Петро ничего не ответил. "Что это он, - удивился Хаким, - не умеет разговаривать или пренебрегает мною? Крепок, видно, орешек. А посмотреть - совсем мальчик, хоть и рослый". Как ни старался Хаким втянуть своего спутника в разговор, Петро до самого поселка не проронил ни единого слова. Даже не ответил на вопрос Хакима, кто такой Малыш. Хаким решил, что Малыш, наверное, казах, который сведет его с Абдрахманом. Небольшая деревня, скорее хутор, стояла на краю лога, неподалеку от реки. Миновав крайний дом, Петро вошел в ворота соседнего дома. Хаким растерянно остановился, не понимая, куда исчез его провожатый. Но через минуту он снова появился, а следом за ним вышел Амир. 2 Хаким и Амир бросились друг к другу, обнялись. Прежде они здоровались друг с другом обычно, а сейчас неизвестно почему обнялись. Может быть, потому, что очень долго не виделись. Хаким пристально вглядывался в лицо Амира. - Совсем не изменился, - сказал он, - только загорел. Я очень скучал по вас, особенно по тебе, Амир. Только когда расстаешься, понимаешь, что рядом нет товарища. Как давно все было: наш класс, друзья... - Большие ноздри крупного носа Хакима вздрагивали от возбуждения. Внешне Амир действительно не изменился. Но его речь и даже его жесты стали другими. Раньше Амир любил поговорить, а теперь стал скуп на слова. - Что молчишь? - спросил Хаким. - Или не соскучился? В черных глазах Амира, смотревших на него в упор, что-то вспыхнуло, казалось, пробежала какая-то неуловимая искра. - Жду, когда сам заговоришь, - тихо ответил он. "Что с ним? Или он не рад встрече? - подумал Хаким. - Может быть, я напомнил ему о смерти отца. Но ясно, что его тревожит какая-то забота". - Если я начну говорить, - сказал Хаким, - то придется сказать много. Так много, что и дня не хватит. Сюда я приехал разыскать Абдрахмана, он был у нас в ауле... Амир поспешно поднял указательный палец и прошептал: "Тсс". Хаким осекся на полуслове. Амир теперь смотрел себе под ноги и молчал, словно забыл что-то и никак не мог вспомнить. Наконец он обратился к Петру: - Спасибо тебе, что привел моего друга. Можешь идти, Петро. Петро ничего не ответил. Молча повернулся и ушел, словно чужой. Выйдя на деревенскую улицу, он сунул в карманы руки и зашагал домой, беспечно насвистывая. Друзья продолжали молчать. - У меня и в мыслях не было встретить тебя здесь, - снова заговорил Хаким. - В первую минуту мне показалось, что ты совсем не изменился. А теперь вижу, что это не так. Ты стал другим. Ведь раньше тебе всегда не хватало выдержки. А теперь даже имя Абдрахмана не решаешься произнести. Я понимаю - ты боишься, как бы не подслушали чужие уши... - Я не ожидал тебя встретить здесь, - поспешно прервал его Амир. - Интересно! Как твои дела? - Он снова обнял Хакима и повел в дом. - Идем, я тебя с папой познакомлю. Ах да, я совсем забыл, что ты знаком с ним, в прошлом году видел его. "Какой папа? - опешил Хаким. - Разыгрывает он меня или хитрит?" x x x Едва Хаким переступил порог дома, как сразу же узнал отца Амира, стоявшего у окна. От неожиданности Хаким остановился в дверях и растерянно переводил взгляд то на Мендигерея, то на Амира. Отец и сын видели, как Хаким переменился в лице. Еще бы, перед ним был умерший человек, изрубленный на куски казаками. Он же своими ушами слышал об этом. Наконец, опомнившись, Хаким снял шапку, словно он вошел в церковь, и едва слышно произнес: - Ассаламуалейкум. Мендигерей не узнал его, но, заметив, что гость почему-то растерялся, приветливо ответил: - Алейкумуассалам. Проходи, дорогой, проходи.

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования