Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Есин Сергей. Рассказы -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  -
почти хладнокровно, деланно равнодушно: "Что ж, придется резать, женщина", - тут же, не дожидаясь ответа, выхватил из кармана халата острый ланцет и шарахнул по животу без всякой анестезии. Она закричала, заплакала, задергалась, заругалась. Он засунул руку глубоко в кровавое месиво, стал шарить там, искать чего-то. Она рыдала, причитала, молила сжалиться над ней и одновременно крыла его отборным матом. Даже пыталась плевать в него, но он ловко уклонялся, делая свое привычное дело, как учили. Долго копался во внутренностях у пациентки, даже вспотел немного. Пот капал со лба и по носу. Извлек, наконец, искомый кусочек пораженного мяса и бросил его решительно в ведро с какими-то ошметками. Провел осторожно рукой по надрезу и тот сразу же зарубцевался, только маленький совсем шрамик остался, еле заметный. Вот и вся операция. Длилась-то всего минут пятнадцать. Женщина встала с облегчением. Вся боль сразу исчезла чудесным образом, как и не было ее совсем. Появилось легкость, бодрость, нахлынул прилив сил, энергии. Захотелось засадить срочно стакан водяры, заторнуть капусткой и салом. --Какое там здоровье,- жаловалась она потом молодому хирургу в интимной атмосфере своего неприлично грязного жилья, угощая дорогого гостя от всей души самогоном,-- я ж вся насквозь отравленная. Когда еще лен этот на полях убирали, химии нанюхалась больше некуда. Понял? Если б не пила водку, давно б сдохла. Точно.-- "Раздеть бы ее, сучку, наголо, повозить мордой по грязи, нассать на нее, насрать, потом поставить раком и отхлестать мокрой половой тряпкой по жопе,"- размышлял врач. Дернув стакан ядреного гнета. -- Потом еще по жизни всякие неприятности, ты учти это, пожалуйста,-- продолжала Она, балдея на старые дрожжи.--Мужик мой помер три года назад, отравился водкой. Правда, это ладно. Погиб Максим и хуй с ним. Мишка Черный теперь зато ко мне открыто ходит постоянно. Частенько заглядывает. Когда хочу, прогоню, правильно? Зачем связываться. Он злится. Если я его выгоняю, говорит: не приду больше. А потом увидит меня, когда едет на своей дрезине, и бежит обратно сюда. Тянет его непреодолимо.-- --Видно, вы его притягиваете,--предположил молодой человек, сам, если откровенно, неслабо привороженный красномордой железнодорожницей. Муж мой ладно, не жалко, а тут послушай, еще дочка молодая совсем умерла. Ей в школе ребята лягушку сунули за пазуху, она очень испугалась, начались припадки. Однажды упала головой в лужу и захлебнулась. Вот так в пятнадцать лет и ушла. Хорошо мне теперь одной в хате пустовать? Как считаешь?-- Он хотел пожалеть ее. Красные до блеска щеки немолодой женщины были уже мокры от слез. Утешить бы ее хоть немного. Но вместо жалости вдруг охватила ярость. Резко схватил большой столовой нож и решительным движением вставил его ей в бок. Она ахнула от такого сюрприза. И тяжело съехала со стула на пол. Рухнула и растянулась на давно неметенном полу. Он стал в исступлении топтать ее ботинками. Бил по голове, пинал все тело. Она корчилась, стонала, материлась и обливалась кровью. Успокоившись минут через десять, не оставив на бабе к этому времени живого места - грудь вся синяя и под обеими глазами по большому фингалу - он вынул нож из глубокой раны и осторожно, с нежностью касаясь кровоточащей поверхности, заживил ее. Почти ничего не видно стало. Железнодорожница, побледневшая от потери крови и слегка похорошевшая, лежала на диване. *** --Подлюга ты вороная,-- говорила женщина доктору на следующий день, когда они гуляли вечером вдоль путей под грохот проходящих мимо составов, в основном тяжелых товарников,-- ты зачем меня зарезал, мясник? --Это для профилактики,- отвечал он мягко, успокаивающе, как и положено медперсоналу. --А-а-а, - протянула она, - а я думала..." И вдруг запела громким хриплым голосом:"Но ты должен понимать, что я буду запивать..." И, прервав песню на полуслове, просила у хирурга за что-то прощения.:"Ты прости меня, сынок, пожалуйста, я, ты знаешь, психованная .Жизнь у меня очень трудная. Мать меня родила, когда ей было пятьдесят четыре года, а отцу семьдесят восемь лет, У него были седые волосы и борода, глаза голубые-голубые, брови же густые и черные. А мать настоящая уродина была. Она людей ненавидела и живьем начала гнить. Червяки ее съели заживо. Так ее, сынок, бог наказал, потому что она идиоткой была." . Возле станции догнивал большой фанерный щит с выцветшей надписью: СССР--оплот мира и социализма. "Здесь бы ее, сучку," подумал хирург сладострастно .Возбуждение было просто страшное. Между тем темнело, острее пахло углем, керосином, мазутом. Вспоминалась одна история из студенческого времени. Он познакомился с абитуриенткой, провалившей вступительный экзамен. Пригласил ее выпить, чтобы утешить. Она отказалась, он ей по роже--выпила, сучка драная. Стал обнимать--ломается. Он ей опять по роже--успокоилась. Попробовал раздеть - та ни в какую. По роже ей, обратно, по роже. Нормально разделась, падла. Успокоил он целочку эту. Этот эпизод врач частенько вспоминал и смаковал с большим удовольствием. Железнодорожница тем временем кричала изо всех сил, чтобы перекричать грохот проходящих товарников:"Что б тебя черт забил! Выпил стакан и уже пьяный в дупель, дурень! Сразу за нож, живодер. Не умеешь водку пить, нюхай навоз. Понял? Я ж вся в былиночку высохла... такая жизнь...К тому ж в магазинах, сам видишь, одни иностранные тряпки - ни фуфаек, ни галош...Какие сами, такие, короче, и сани...вот теперь зверобой взять...Раньше, слушай несчастный, в газетах писали, что он полезный от всех болезней; от давления, например, и желудок успокаивает тоже, а теперь какой-то хуеплет, слышь, написал в газете "Гудок"...ты понял меня, ай нет?"--орала она охрипшим голосом.-"Я говорю, какой-то хуеплет написал, что коровы этот зверобой не едят, будто он для печени вредный...А я этому хуеплету, между прочим, не верю, чтоб ты знал. Сейчас вообще в газетах правды нет. Или телевизор взять. Вот мы смотрим Изауру, рабыню, после Марианну. Теперь Просто Марию. Я, например, Санту Барбару очень люблю, про Си-Си...Смотрим, сынок, и переживаем, как будто это нас касается. Да? А ведь у нас самих разве нет горя? У нас же, слушай несчастный, то понос, то золотуха. Что, не так разве?" Они проходили мимо сожженного недавно приватизированного ларька, овощного магазина, выкупленного уголовником. Жители поселка были возмущены--раньше там хоть иногда можно было купить огурцов или помидоров, а теперь только портвейн Три семерки. Хорошо хоть этого уголовника, владельца магазина, потом наказали рэкетиры. Устроили ему катастрофу. Он ехал на своей "Волге"--разбился сразу насмерть. В девушке при нем лет шестнадцати отняли обе ноги. --А Мишки Черного больше нет, сынок,--продолжала пожилая женщина,--под Пасху выпивал он с мужиками и говорит им, что никакого бога фактически нет: ну, как это, его прибили гвоздями, а он воскрес. Вот прибейте меня, оживу я или нет?! А те, недолго думая, пригвоздили его к стенке свинарника. И вправду не воскрес Мишка. Я сама только что с похорон, слушай. Брата родного хоронила. Ты понял, ай нет, что я говорю? Нашли в ментовке забитого насмерть. Череп проломали ему, гады. Жена утром пришла забирать его из клоповника, бутылку с собой принесла, чтоб охмелить человека. Приходит, говорит: вставай, Миша. А он и не дышит.-- "Хватит",- подумал доктор с некоторым даже ожесточением в сердце,-"пора кончать". Взял женщину решительно за руку, Потащил, Тяжелый товарняк не спеша приближался к станции. Железнодорожница дерзко глянула на хирурга своими косящими голубыми глазами: что ты, мол, спешишь, как голый ебаться, погуляли б еще вдоль путей, подышали б свежим воздухом. И тут он резко и сильно пихнул ее под надвигающийся поезд. Несчастную перерезало аккуратно пополам. Причем верхняя ее часть улетела ввысь, через переходной мост, куда-то в сторону депо, а нижняя половина туловища упала на платформу и забилась у ног молодого человека. Он судорожно схватил дрожащую плоть, прижал к груди и кинулся со всех ног к туалету при станции. Что стоял неподалеку от стенда "СССР - оплот мира и социализма". В руках он держал то, что несколько минут назад было неосторожной железнодорожницей. КОНЕЦ Я НЕ ПОЭТ На остановке объявление: "Хуейте с нами! Хуейте быстро! Хуейте правильно! Хуейте с умом!" Это вместо "худейте с нами". Буква" Д "стерта. Две бабы мирно между собой о собаках. Одна, та что потолще, рассказывает: Меня соседний пес заколебал просто, Зина, абсолютно достал. Пошла за водой к колодцу - прижал к забору, оборвал всю фуфайку. Это Полкан соседкин. Она многодетная, у них с питанием плохо. Все деньги, что за детей дают, детские эти несчастные, пропиваются моментом, А за собакой не смотрит. Иду я это по улице - опять нападает, бросается прямо, тварюга. Мне себя не жалко, Зина, пусть кусает, а жалко шубу порвет новую! Ну, это ж немыслимо. Если у тебя собака, то за ней следить надо, так же? Пошла я к участковому. А тот мне: "что я могу поделать?" "Ах так",- думаю, - "ну, ладно". Встречаю знакомых ребят, говорю; "ребята, я вам бутылку ставлю, убейте только эту собаку, пожалуйста." И ушла в дом. Они ее поймали, Зина, привязали к дереву. Я выхожу, а они ей уже топором всю голову разрубили. Меня вырвало тут же. За собаками следить нужно, так же? Вот у моего деда аж четыре собаки и у него три на привязи, а только одна бегает, потому что она безопасная.... Эта толстая тетка, мне показалось, без конца могла бы болтать о собаках, затронув такую злободневную тему, если б в этот момент к двум бабам не приблизился некий мужичонка довольно доходяжного вида. Худенький, обносившийся в конец, с почерневшей от бухалова рожей. Бабы только его увидели, как накинутся тут же с ходу, словно на паршивую собаку. Михеич, ты что ж это делаешь? Совесть у тебя есть ли? Ну ты подумай, мамка дома мертвая лежит, нехороненная, а он, блядь, взял деньги, которые соседи собрали на похороны, сказал, что поедет за гробом и вот уже три дня как пропадает. Где ж ты был, змей ты паршивый? Черт! Мамку теперь в мешковине хоронить будем! Жалкий мужичонка, пропивший похоронные деньги, мямлил в ответ что-то невразумительное и при этом жалко улыбался, как идиот, обнажая при этом два желтых остаточных клыка. Вместо совести у него давно уже вырос хуй. Я ехал в трамвае, сидя на своем любимом месте, где на спинке сиденья вырезано гвоздем довольно резко: я не поэт. Мне эта надпись очень нравилась. Рядом со мной сидела толстощекая девочка лет четырнадцати. Из ее сумки скромно выглядывала эротическая газетка "Двое". Рядом лежала книжка "Пора любви". На коленях у герлицы сидел парнишка с короткой стрижкой и тремя булавками в ухе. Рожа у пацана была довольно дебильная тоже. Стоящие надо мной две старушки рассуждали меж собой на злободневную тему: распадется ли Россия? -Кто нас упорядочит, а? Только иностранцы могут нас упорядочить. Немец или американец? Скорее всего, что американец все-таки. Напротив меня сидел вонючий узбек или таджик, кто их разберет чертей узкоглазых. Одет в тонкий грязный халат. Рядом с ним девочка затрапезного вида. Ёбаные беженцы. Я вспомнил по этому поводу стишок из детской книжки: у москвички две косички, у узбечки - двадцать пять. Нищие узбечки, таджички или вообще киргизки, хуй их там проссышь желтолицых, сидели в ряд в подземном переходе, выставив вперед свои будто окаменевшие черные руки. Они любили сесть в самом проходе, не то что русские нищие, которые скромно прижимались к стенке. Азиатки внаглую путались под ногами. Так и подмывало пнуть их, чертей нерусских, врезать им как следует с ноги. Но какие замечательные расшитые золотом и серебром штаны были на этих бедных женщинах. "Дать им что ли денег",- думал я порой, проходя мимо, - "чтоб сняли штаны прямо здесь в переходе". Однажды со мной произошел такой забавный случай. Я перекусывал в привокзальном буфете и вдруг чувствую страшную вонь. Такой вони я не ощущал ни до ни после. Огляделся по сторонам - вижу возле стеночки тихонько стоит чуть живая бичевка. Еле дышит причем сама, но воняет, падла, на весь вокзал. Я тогда спокойно доедаю свой гамбургер, подхожу к ней, с трудом сдерживая отвращение, задираю ее жалкие лохмотья и ебу бабу в стояка. Кончаю и ухожу гулять по вокзалу, поджидая свой поезд. А когда возвращаюсь к тому месту, где жрал свой гамбургер, бичевки там уже нет. Ее, по видимому, увели амбалистые омоновцы, что проходили тут недавно. Однако, запах этот специфический остался. Очень стойкий такой оказался аромат. У меня аж хуй встал непроизвольно. Вагоновожатая между тем гнала, как это часто бывает с ебнутыми вагоновожатыми, без всяких остановок, а сидящий за моей спиной явно задроченный тип в стареньком сером пальто и грязной кепке обижался на это и все кричал хриплым голосом: --Эй, товарищ, надо предупреждать остановки. И запомни: каждая остановка должна останавливаться. У кричавшего мужика, я заметил, обернувшись на голос, было под обеими глазами по здоровенному фингалу, а рожа вся посиневшая и опухшая. -Да что финалы, брат,- тронул он меня за плечо, так что я не смог его не выслушать чисто по человечески, - посмотри один глаз красный какой, ничего не видит и не проходит никак. Труба дело. А как получилось. Пришли ко мне на днях двое - требуют денег. Как, почему, за что? Без понятия. Слово за слово, хуем по столу. Ну и получи, короче. А за что, почему, с какой стати? Я хуй его знает, братан. Не при делах. Веришь-нет? У меня работа такая, земляк, пойми правильно - я пришел, проверил журнал, расписался, если заказов нет, то пошел домой. Прихожу к себе и в люлю. Поспал, встал, поел, газетку почитал, и опять поспал, проснулся, пожрал, попил, посмотрел телевизор, брат, похавал, поссал, почитал книжку, обратно поспал, встал, посрал... и так кажный божий день. Правда. И получаю слезы. Такая, друг, жизнь. А тут у меня, как назло, брат родный умер. Хотел к нему поехать. Двадцать человек, прикинь, обзвонил - никто ни копейки не дал. Ни одна падла! Ну разве это люди, земляк? Сегодня, блядь, килограм ливерки купил с горя. А что эта ливерка? Зато у нас зарплату вовремя получают, землячок, не задерживают, как на заводах. Там по пол года не платят. Я голосовать не ходил и не пойду, братан. Что толку? У нас, пойми, столько харь еще осталось от предыдущего режима и все, друг, хотят себе хапнуть - и дачу, и машину, и квартиру. Что толку голосовать, я тебя спрашиваю? Сейчас предложит выпить, скажет: есть тут у меня, земеляк, грамм двести, на хапни. Так я подумал и не ошибся. Сколько вот таких же задроченных типов постоянно предлагают мне по ходу свои кровные пять капель, отрывая, кажется, от самого сердца, доставая пузырь из-за пазухи, а потом охотно открывают душу нараспашку и рассказывают все самое заветное. "Эх, рассказать тебе что ли, братан, свою историю",-подумал я, " чтоб ты, земляк, вообще охуел целиком и полностью". Но вместо этого я рассказал ему нечто весьма поучительное про то, как семеро смелых норвежских кинооператоров хотели снять фильм о людоедах. Им посчастливилось найти такое племя где-то в глубине России. Там где собственно и бьет ключом настоящая жизнь. Однако, прибыв на место, норвежцы были крайне разочарованы: оказывается, каннибалы к этому времени уже завязали с людоедством. Встали, так сказать, на путь исправления, решили вести новую жизнь. Кинооператоры, тем не менее, были настроены крайне решительно. Зря они что ль в такую глушь добирались? И вот при помощи серии провокаций им все же удалось заставить экс-негодяев вернуться к своим кровавым ритуалам. Дело кончилось тем, однако, что вошедшие в аппетит дикари, стали поедать одного храброго норвежца за другим, а те продолжали самоотверженно снимать кровавые оргии на пленку, до тех пор, пока в живых остался лишь один оператор. Но и его захавали беспредельники. Когда, наконец, спасатели прибыли в это отдаленное местечко, они обнаружили там только кинокамеру среди груды обглоданных костей - все что осталось от съемочной группы смельчаков. Фильм о каннибалах потом стал сенсацией и с успехом обошел экраны всех цивилизованных стран мира. В трамвае между тем назревала драка. Фитильной, поддатый и раскрасневшийся летчик в расстегнутой кожанке приставал к толстощекой девице, на коленях у которой сидел ее парень. До поры до времени они мирно беседовали промеж собой. Девушка рассказывала: --Ты Капу знаешь, который на базаре торгует? Он стоит там с мужиками, я такая подхожу, он мне говорит: ты пить будешь? Я такая удивляюсь - типа с чего бы это? Вроде, мало знакомы. Потом соглашаюсь: ага, наливай. Стакан, блядь, выпила. Вино "Старая мельница" Оно вкусное. Бутылку выпьешь и хорошо. Водки не надо. Только его запретили недавно. Ядовитое оказалось. Потом Капа такой говорит, что его брату типа срочно нужна баба. Он, короче, только что прибыл из Калининграда на новом "Оппеле", поддал как следует и кричит, что хочет местную бабу трахнуть, отметиться в нашем городе. Я такая посмотрела на него - мужику, блядь, лет тридцать. Страшен до ужаса. Думаю: на хуя мне такая картинка Репина? И такая ушла от них. Вот на этом самом месте и пристал к девушке этот поддатый лейтенант, который до этого стоял, покачиваясь, подслушивая и сопя в обе дырки. --Она что плотная? Спрашивает вояка у парнишке с тремя булавками в ухе. Тот сразу завелся, с пол оборота. Вспылил, полез в залупу. Вскочил. Оказался такой маленький, кривоногий, но крепкий как орел, резкий и весьма приблатненный. Кричит: --Ты что несешь, следи за языком, старлей. Следи за своей болтушкой по натуре. Он прямо так и налетал на офицера. --Какая она тебе плотная, а? Ты что оборзел? Фильтруй базар, вояка. -Плотная, отвечаю, сто пудов, - стоял на своем пьяный летчик.--А ты не матерись, парень. В трамвае надо себя культурно вести. Это общественное место. И дети тут и женщины едут. Ты понял на хуй? Одурел что ли с горя? Ёб твою дурака мать! Я тебе говорю, что плотная и успокойся в пизду. -Да ты что, старлей,- парнишка просто из себя выходил, оскорбленный в душе, - за болтушкой следить надо. Не грузи по натуре. Какая она тебе плотная? Это моя девушка, ты не понял что ли? Кончай, говорю, хуйней страдать, летун. --Ты что, пацан, охуел, что ль совсем с горя? Ёб твою полуеб!--Длинный летчик еще больше раскраснелся, распахнулся и прямо наседал на приблатненного коротышку, угрожающе нависая над ним, воняя кожей и водкой. - По ушам получить хочешь? Ясный хуй--плотная она. -Я тебе конкретно говорю, кончай хуйней маяться, летун, нарвешься,--не унимался парень, грудью встав на защиту чести своей девушки, - не плотная она, я за свои слова отвечаю. - Ни хуя себе картинка Репина,- только и нашла что сказать сама толстощекая герлица и отвернулась к окну. Короче, в трамвае назревала драка, а мне как раз нужно было выходи

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования