Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Жигарев Александр. Анна Герман -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  -
любимая певица? Да нет, вряд ли. Жене безразлично его настроение. Узнать про друзей? Или чтобы выговориться, как выговариваются все истосковавшиеся по родине? Или расспросить о брошенной жене? А может быть, он или "они" - все играют, изображая тоску, угрызения совести, взывая к памяти тех, от кого они ушли или кого предали? И все эти пьяные стенания, в которые они сами в данный момент так истово верят, всего лишь одна из мизансцен в этой игре, рассчитанной на два или три часа? На большее у них ведь нет времени. Завтра надо рано вставать и продолжать "дело"... xxx Из Америки Анна везла "все" для сынишки. За месяц с небольшим малыш заметно подрос, взгляд стал осмысленным, и он с удивлением смотрел на раскрасневшуюся, счастливую маму, осторожно прижимавшую его к груди и нежно целующую в носик и щечки, Отдыхать долго не пришлось, хотя она мечтала хотя бы месяц посидеть с ребенком и лишь потом взяться за дело. Ее включили в состав делегации, отправлявшейся на Дни культуры Польши в Португалию. В Лиссабоне она имела огромный успех. Газеты пестрели ее фотографиями. Ей опять начали предлагать контракты, но она отказывалась под разными предлогами. Здесь, в Лиссабоне, многое напоминало Италию, и ей делалось не по себе... Несколько дней она провела в Варшаве. И снова в путь. На этот раз в Софию, тоже на Дни польской культуры. На концерте в Софии присутствовало много советских туристов. По их просьбе Анна спела "Надежду" - а капелла, поскольку оркестровку песни она оставила дома. Вернувшись в Варшаву, Анна с радостью занялась домашним хозяйством. Хотя Зося действительно оказалась трудолюбивой и аккуратной девушкой, все-таки дел накопилось немало. И теперь Анна наводила, как она говорила, "полный порядок". Ей нравилось возиться со Збышеком, играть с ним, учить его разговаривать, стараться самой разбирать его забавный детский язык. Так продолжалось месяц, может быть, чуть больше. Анна упоенно возилась с ребенком, никого не допуская к нему, позволяя Зосе лишь помогать готовить обед и ужин. Однажды она проснулась среди ночи с какой-то непонятной тоской в душе. Все вроде бы идет нормально. Самое главное - ребенок здоров. Сама она тоже ни на что не жалуется. И все-таки чего-то не хватает. Ага! Понятно чего: почему-то все время молчит телефон. А телефон в ее сознании связывался с репетициями, концертами, бурными гастрольными планами. Она встала, надела домашние тапочки, включила настольную лампу и подошла к телефону. Сняла трубку. Гудка не было. Она улыбнулась, от сердца отлегло: "Ах, Збышек, Збышек-старший! Хитрец! Ты оберегаешь мой покой. И вносишь в мое сердце беспокойство. Я-то ведь все еще певица, и я должна петь. Я хочу петь! Очень хочу!.." На следующий день она сама включила телефон и теперь, одевая сына, все косилась на аппарат, как на человека, который должен сообщить нечто неожиданное и радостное. Но телефон молчал. Звонки, конечно, изредка раздавались. Но звонили из прачечной, химчистки. Потом позвонила какая-то подруга, еще по школе (она живет по-прежнему во Вроцлаве и сейчас в Варшаве проездом). Кто-то ошибся номером... Тревога сжала ей сердце: "Вот так! Тебе не звонят, и ты не звонишь. Не звонят тебе - это понятно, значит, ты не нужна, как раньше. Но вот почему ты не звонишь? Гордая! Вчерашняя звезда! Звездная болезнь на склоне... Наверное, у всех людей так, чем бы они ни занимались: когда молод и энергичен, нужен всем, а когда наступает старость - никому. Ой, что это я подумала о старости? И как только не стыдно? Мать крохотного ребенка. Мать, а не бабушка". Она набрала номер телефона пана Анджея. Было три часа дня. Анна набрала номер машинально, не рассчитывая застать его дома. Но он как раз "забежал на минуточку". - Ой, как я рад, пани Анна! Тут, знаете ли, столько предложений... Но ваш муж просил вас пока не тревожить. Ох уж эти мне мужья! Им не понять душу артиста. Так я собираю состав? Репетиции начались через несколько дней, и она снова погрузилась в концертную жизнь - трудную, суматошную, изматывающую, но для нее - единственную. Сольных концертов почти не было. Зато было множество сборных. Анна узнавала о них в последнюю минуту. Из-за этого сильно нервничала, быстро переодевалась и мчалась на такси в какой-нибудь Дом культуры. Публика по-прежнему горячо принимала ее. Аплодисменты выделяли и отделяли Анну от остальных артистов, участвовавших в таких концертах. В основном это были молодые люди, только еще начинающие, или пожилые, уже заканчивающие и теперь всеми способами продлевающие свой век на сцене. Из Советского Союза приходило много радостных и ободряющих писем. От Качалиной - очень сердечные и в то же время деловые, содержащие интересные планы и предложения. От людей, которых она не знала, - эти письма она ценила вдвойне: они свидетельствовали об огромном успехе песен, которые были записаны в Москве и теперь стали любимыми. Анна получила официальное приглашение Советского телевидения выступить в заключительном концерте главной музыкальной программы года "Песня - 1977" с песней Владимира Шаинского и Михаила Рябинина "Когда цвели сады" и с радостью приняла это приглашение. Правда, до этого ей еще раз довелось приехать в Советский Союз (всего на несколько дней), в Донецк - на фестиваль "Дружба молодежи". Она вспомнила недавние мысли о грозящей старости и невольно улыбнулась: "Все-таки фестиваль "Дружба молодежи"!" Она уже много лет не пела в одном концерте вместе со звездами польской эстрады. Те смотрели на Анну, как смотрят молодые самоуверенные футболисты на вчерашнего прославленного форварда, который потерял и скорость и силу удара, но все еще пытается удержаться в лидерах... А в этом концерте в Донецке главной звездой был Чеслав Немен - певец и композитор, глубоко современный, правда, на взгляд Анны, иногда сложный для восприятия, но имеющий огромную армию поклонников и последователей во многих странах. Сам Немен не особенно охотно согласился участвовать в сборном концерте. Его устраивали только сольные выступления. - Я песенок не пою, - пренебрежительно говорил он. - Я вообще не знаю, что это такое... Я играю баллады. Все смотрели на Немена с уважением. В черном, по-военному скроенном костюме со стоячим воротничком, он мало был похож на артиста, скорее, на какого-то сурового проповедника. Некоторые даже побаивались его. В концерте Немен пел перед Анной. Зрители, собравшиеся в огромном спортивном зале, приняли его с энтузиазмом. Дважды он пел на бис. Мог бы спеть и третий, но перестарался: долго не выходил, публика успокоилась, и ведущая объявила Анну Герман. Певицу встретили аплодисментами. Она спела "Быть может", потом еще одну свою песню - "Это, наверное, май". Пела она, как всегда, ровно, мягко и в то же время вдохновенно, нежно, страстно. Сразу же после этой песни началась овация. К эстраде пробирались люди с цветами. Очень просили "Надежду". Она готова была к этой просьбе и запела любимую песню. Теперь зал пел с ней, потом снова началась овация и "Надежду" пришлось повторить... Анна видела, как сбоку из-за кулис за ней внимательно наблюдает Немен, там собрались и другие артисты, в том числе и оперные. Она спела "Когда цвели сады", и теперь овация и крики "браво" сотрясали Дворец спорта, потом исполнила еще одну польскую песню. Зрители не отпускали ее. Анна подошла к микрофону, пытаясь объяснить, что репертуар исчерпан, что музыканты больше ничего не смогут сыграть, но публике не хотелось ее отпускать. И пришлось спеть "Надежду" еще раз! В душе Анна торжествовала. Она не удержалась и даже черкнула несколько слов об этом успехе Качалиной. "Передай Боре, - просила она (Анна знала, что Борис в восторге от Немена), - что меня приняли лучше, чем самого пана Чеслава, Так что есть еще порох в пороховницах!" И снова Анна с грустью подумала, как много значит в судьбе певца настоящая песня и как жаль, что таких песен у нее в Польше слишком мало. В Москву Анна прилетела полтора месяца спустя - в начале декабря шли съемки передачи "Песня - 1977". Как оказалось, в этой программе ей предстояло исполнить две песни: "Когда цвели сады" и "Эхо любви" Евгения Птичкина и Роберта Рождественского. Клавир последней песни Анна получила год назад - накануне последнего приезда в СССР по приглашению телевидения. Качалина писала, что песня предназначается для художественного фильма "Судьба", который ставит актер и режиссер Евгений Матвеев. Анне эта песня показалась очень печальной. Пожалуй, самой печальной из того, что ей приходилось петь до сих пор. Вероятно, она не рискнула бы исполнить ее в концерте: уж слишком драматические ноты звучат в ней. Боялась сорваться в сентиментальность. Но песню эту она разучила быстро. На следующий же день после того, как она прилетела, состоялась запись. На "Мелодию" приехал Птичкин, приехал и Евгений Матвеев. В студии разместился оркестр кинематографии, дирижер взмахнул палочкой, и началась репетиция. Анна сняла туфли и стояла босиком перед микрофоном. Когда после записи она вышла из студии, то первое, что ей бросилось в глаза, - это изменившееся за полчаса лицо Матвеева. Оно как-то осунулось. На глазах блестели слезы. - Извините, - оправдывался он. - Не смог сдержаться. Спасибо вам, Анечка, огромное! Трудно сказать почему, но песню эту Анна явно недооценила. Она как-то забыла про нее - мол, сделала работу честно и добросовестно, и все. А песня пошла. Еще не вышел на экраны фильм, еще не было телевизионных передач, а были лишь радиопередачи, но "Эхо любви" полюбилось. Письма, как чуткий барометр, "регистрировали" успех, они шли и шли. Авторы писем просили, требовали еще и еще раз передать любимую песню. - Так что, Анна, у нас к вам просьба, - говорила ей редактор Татьяна Коршилова, - спеть "Когда цвели сады" и "Эхо любви". - Постойте, "Эхо любви"? Да я ведь пела эту песню только раз. Однажды записала на "Мелодии" и почти забыла. - Ничего, Анна, все будет в порядке, - утешала Коршилова. - вы человек талантливый. И потом, мы хотим, чтобы вы спели "Эхо любви" в дуэте с Львом Лещенко. Тут и Евгений Николаевич Птичкин нам поможет. - И у меня к вам просьба, - нерешительно сказала Анна. - Я, конечно, постараюсь вспомнить. Только давайте мы с Лещенко будем петь без фонограммы, живьем. - О нет, это исключено, - замахала руками Коршилова. - Во-первых, концертная студия не приспособлена для оркестра, а во-вторых, вы с Лещенко, извините, не смотритесь рядом: вы выше. Он будет стоять в глубине сцены, а вы с краю. Наложение на готовую фонограмму сделали довольно быстро. Можно было бы еще быстрее, но Лещенко несколько раз ошибался. Съемки продолжались два дня. На практике это означало два дубля одного концерта. И оба дня Анна терзалась: "Ну зачем я согласилась петь под фонограмму? Получается не так, как хотелось". За несколько часов до начала съемок второго дубля она позвонила Шаинскому: - Владимир Яковлевич, вы всемогущий человек, сделайте что-нибудь! Ведь ваши "Сады" много потеряют, песню обязательно надо петь "живьем". - Да с чего это вы взяли, Анечка, что я всемогущий? - польщенный, удивился Шаинский. - По сравнению с редакторами я просто ноль без палочки. Но раз вы просите, попробую. Перед самым началом концерта, уже в артистической, Шаинский радостно сообщил Анне: - Просьба удовлетворена. Будете петь под оркестровую фонограмму. Да, в тот декабрьский вечер Анна одна из всех участников заключительного концерта "Песня - 1977" пела сама, "своим голосом". И одна-единственная в этой подготовленной "телевизионной" аудитории исполнила песню "Когда цвели сады" на бис! Очарованные зрители попросту забыли, что они находятся не в концертном зале, а на съемках телевизионной передачи, и дали волю своим эмоциям. Наверное, многие из наших артистов, которые участвовали в этом концерте, тоже могли бы петь "живьем". Но больше почему-то доверяли фонограмме, техническому совершенству звукозаписывающей аппаратуры. Меньше думали об искренности, о том, что каждое естественное выступление по-своему неповторимо. Дни, проведенные в Москве, как всегда, были заполнены до отказа. Встречи с композиторами, прослушивание новых песен, подготовка к записям, сами записи, съемки на телевидении. От всего этого избытка движений, желания все разом исполнить, спеть, записать, выпустить - болела голова, ломило в позвоночнике, сон приходил с трудом. Но все это было счастье. И о большем не стоило мечтать. Всего пять дней! Но и тут записи на "Мелодии", съемки концерта на телевидении и огромная пачка клавиров, которые, возможно, скоро "запоют" ее голосом. Правда, Анна чувствовала, что у нее уже не хватает сил спорить и переубеждать молодых, зачастую весьма энергичных авторов, которые прорывались к ней с готовыми оркестровыми фонограммами. - Поймите же, - чуть не умоляла она их, - во сколько раз будет лучше, если я буду чувствовать рядом живой оркестр! - А вы поймите нас, Аня! Где мы вам его найдем сейчас? Мы и так месяцами ловили музыкантов, выколачивали студии, чтобы записать оркестр специально для вас! Это "специально для вас" действовало магически. Ей так давно не говорили - "специально для вас"! xxx В варшавской квартире - тишина. Ровно посапывает маленький Збышек, с часу до трех он спит, и теперь мама, разложив перед собой клавиры, может вполголоса попеть. Когда Анна поет в присутствии сына, он почему-то начинает горько плакать. По-видимому, он уже понимает: если мама поет, то, значит, скоро уедет. А кому из малышей нравится, когда мама или папа уезжают! В последние несколько месяцев после возвращения из Москвы дела шли не самым лучшим образом. Збышек долго болел. В связи с этим пришлось отменить целый ряд концертов. Тем временем музыканты из состава, сформированного паном Анджеем, разбрелись кто куда. Потом, когда начали сколачивать новый состав и уже приступили к репетициям, расхворалась сама Анна: у нее начался грипп. Поднялась высокая температура, которую никак не удавалось сбить несколько недель. И новый состав, с которым Анна не спела ни одного концерта, тоже распался сам по себе. Потом куда-то исчез пан Анджей. Жил он один, и узнать, что с ним, уж не заболел ли, оказалось делом трудным. Он появился только через три месяца. Действительно, с ним стряслась беда: в Познани, куда он поехал на день рождения внука, его сбила машина. И теперь по выходе из больницы он оказался лишенным самого главного своего достоинства - подвижности. Как ни старалась Анна сама организовать ансамбль, у нее мало что получалось. Музыканты требовали постоянной работы, а этого она гарантировать им не могла. Опять выручили военные: несколько раз ее приглашали на выступления с оркестром Войска Польского, и это оказалось как нельзя кстати. Именно в моменты организационных неудач, когда у нее попросту опускались руки и она уже теряла веру в то, что вообще когда-либо еще выйдет на сцену, начинались концерты. Наступал праздник, как все концерты, веселый, радостный, счастливый. Она пела все, что ей предлагал дирижер: и задорные солдатские песни, и мягкие лирические, и даже неаполитанские... К сожалению, выступления с армейским коллективом не были столь частыми, как хотелось бы, но слава богу, что они все-таки были. В июне по предложению Главного политуправления Войска Польского Анну пригласили принять участие в XII фестивале солдатской песни в Колобжеге. И хотя среди его участников и лауреатов обычно мало ярких эстрадных звезд, этот фестиваль любили и за репертуар, всегда включавший в себя трогавшие до слез песни военных лет и военные песни наших дней, и за красочность, театрализованность, нарядность. Она уже давно не принимала участия в конкурсах и фестивалях и теперь испытывала легкое волнение, на короткое время почувствовав себя робкой дебютанткой. Колобжег - небольшой городок на Балтийском побережье, освобожденный от гитлеровцев весной 1945-го. Тогда и произошло историческое воссоединение Польши с Балтикой. Солдаты, стоя по пояс в ледяной обжигающей воде, бросали в набегающие волны самодельные медные и деревянные кольца, как символ обручения с Балтикой... Именно поэтому главные награды Колобжега - золотой, серебряный и медный перстни. Анна получила золотой... Сначала она предполагала исполнить старую партизанскую песню "Сегодня к тебе прийти не смогу". Но потом по радио передали волнующее сообщение: "Первый поляк-космонавт Мирослав Гермашевский в космосе..." Анна вспомнила полузабытую песню Романа Чубатого "Между небом и землей" и решила спеть ее. "Как бы ни было прекрасно там, в далеких звездных далях, - говорилось в песне, - самое прекрасное - это возвращение на землю, на нашу родную, единственную". Эта песня показалась Анне уместной, отражающей и ее личное настроение и настроение многих... Она пела эту лирическую негромкую песню об извечном земном притяжении, о счастье, которое дарит людям родная земля. А зал скандировал: "Первый поляк - космонавт! Первый поляк - космонавт!" Анну давно не показывали по телевидению. Эта прямая трансляция из Колобжега вызвала наплыв зрительских писем. "Показывайте почаще Анну Герман...", "Анна у нас певица номер один, а вы так редко передаете ее выступления...", "Хотим видеть Анну Герман..." - говорилось во многих письмах. Может быть, поэтому, а может быть, в силу каких-то других причин месяц спустя к ней домой приехал редактор телевидения с молодым композитором. В тот день менялась погода, а в моменты сильных климатических изменений у нее болели кости и суставы. Но она, как всегда, умело скрывала недомогание, встретила гостей приветливо, впрочем, и ждала их с нетерпением. А вдруг действительно настоящая песня?.. Но чуда не случилось: музыка была малоинтересной, сумбурной, искусственно прилепленной к возвышенному тексту, имеющему мало общего с песенной поэзией. Но редактор льстил композитору, и это было бы очевидно даже не профессионалу. Анна тоже (нельзя же обижать гостя) сказала несколько вежливых слов. Потом добавила: - Увы, эта песня не для меня. Показываться по телевидению лишь бы с чем, по ее убеждению, это медвежья услуга самой себе, когда у тебя уже есть какие-никакие завоеванные позиции. Плохая песня для артиста на телевидении - это все равно что соломинка для утопающего. Так при активной помощи музыкального редактора можно поставить точку на своей актерской судьбе... Редактор смотрел на нее то ли с недоумением, то ли с откровенной неприязнью. Простились холодно. Анна стирала, кормила, купала, гуляла со Збышеком-маленьким, ходила на рынок и в магазины. И невольно ловила себя на том, что все время думает о песне, о той единственной песне, которая способна помочь ей снова выплыть на поверхность. Сама она уже давно ничего не писала: не было настроения, а главное, не было уверенности в талантливости собственной музыки. При всей мелодичности и технической грамотности ее песням не хватало той сам

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования