Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Житинский А.Н.. Дитя эпохи -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  -
шла ко мне. - Петя! - жалобно сказала она. - Может, хватит на сегодня? Завтра сделаем больше. Во какие разговоры начались! Я разогнулся и сказал: - Конечно, хватит! Уже две нормы сделали. Я совсем офонарел. Тоже словечко из словаря амбалов. Очень колоритное. Тата обрадова- лась, что начальник, наконец, офонарел, запрыгала и закричала, размахи- вая платком: - Конец работы! Конец работы! И мы потянулись к своему сараю. Устал я предельно. Но было как-то приятно на душе. По дороге зашли в контору к девушкам. Тата вынесла мне воды в ковшике. Я попил, как в кино, когда запыленные солдаты проходят через деревню, а девушки дают им напиться. Струйки текли с краев ковшика за рубашку. Я чувствовал себя мужчиной. А Тата, вероятно, женщиной. Но я не знаю, не спрашивал. В соседней с девушками комнате конторы сидел Лисоцкий. На голове у него был носовой платок, завязанный по углам. Лисоцкий щелкал на счетах. - Заработали рубль девяносто, - сказал он. - Эх! Переработали на копейку! - сказал дядя Федя. Он все денежные суммы переводит в стоимость "маленьких". Так ему почему-то легче. Было только маленькое опасение, что кому-нибудь Проработали мы таким манером три дня. Закончили поле, потом еще одно. Там росла морковка. Надеюсь, что она выросла благополучно. Мы постара- лись освободить ее от паразитов. А потом пошел дождь. В дождь мы официально не работаем. Потому что сыро, и можно запросто простудиться. Но едим. Вера и Надя не отходили от плиты. Дядя Федя к то- му времени плюнул на сельскохозяйственные работы и попросился постоянным рабочим на кухню. Лисоцкий ему разрешил. В помощь дяде Феде каждый день назначался еще кто-нибудь. Они пилили дрова, таскали воду и рубили мясо. Когда оно было. Еще они растапливали печь. Очень трудоемкое занятие. Когда пошел дождь, народ сначала возликовал. Ликование продолжалось до вечера. Мы опять сидели на нарах, пили сухое вино и пели песни. К ве- черу песни кончились. А дождь нет. На следующий день сухое вино в магазине тоже кончилось. Мы перешли на мокрое вино. По какой-то иронии судьбы оно называлось "Солнцедар". То есть, в переводе - дар солнца. Ужасная жидкость. После нее во рту все слипается и ос- тается вкус жженой резины. В отряде начали проявляться симптомы загнивания. - Петр Николаевич! - сказал Лисоцкий, придя из конторы в прорезинен- ном плаще. - Я сейчас наблюдал, как Алексей в одних трусах валяется на нарах у девушек. И кладет голову, простите, им на бедра. Что это означа- ет? - Это означает, - объяснил я, - что он сушит брюки у них на печке. Кроме того, это означает, что бедра мягче подушки... А на чьи бедра, кстати, он кладет голову? - Этой... Как ее? Маленькой, черненькой... Наташе. - Тате, что ли? - Ну, да. Кажется, вы ее так называете. - Кретин! - возмутился я. - Нашел бедра! Там что, Барабыкиной нету? Вот где бедра. - Петр Николаевич, - сказал Лисоцкий. - Я попросил бы вас не отзы- ваться так об Инне Ивановне. - Простите, - пробормотал я. - Я просто хотел сказать, что ее бедр а... - Я не хочу ничего слышать, - прошептал Лисоцкий. У него задергалась щека, и он растворился в мутной пелене дождя. Я схватил кусок полиэтилена, набросил его на голову и помчался к де- вушкам. Там все происходило так, как описал Лисоцкий. Леша в плавках ле- жал поперек нар от стены до стены. Голова его была на коленях у Таты. Тата сидела задумчиво и от нечего делать заплетала Леше косички. Косички получались длинные и тонкие. Леша лежал, прикрыв глаза, в состоянии, близком к нирване. Барабыкина сидела по-турецки и курила, смотря в стенку. Собака Кази- мир спала на чьей-то подушке. Наташа-бис вязала. За столом Юра, Наташа и Яша играли в карты. В дурачка. В общем, притон. - Тата, - сказал я. - Ты видела картину "Снятие с креста" Тициана? Там композиция точно такая же, как у вас. Леша похож на Исуса, а ты на Магдалину. Видимо, Тата что-то слышала о Магдалине. Она стряхнула Лешу с колен и сказала: - В гробу я ее видела, твою Магдалину. В белых тапочках. Для тех, кто не понимает, могу перевести. Смысл этой фразы таков: знаем историю не хуже вашего, кто такая Магдалина и чем она занималась. Только этим нас не смутишь, и вообще, не ваше собачье дело. Вы, Петр Ни- колаевич, глубоко мне безразличны и не вызываете никакой симпатии. Може- те проваливать, откуда пришли. Вот так это будет на русском языке. Видите, как длинно. Леша с Евангелием был плохо знаком. Поэтому он пока молчал. А я про- должил разговор на том же языке. - Быстро ты подклеилась, - сказал я. Ну, это Леша прекрасно понял. Он сел и посмотрел на меня угрожающе. Все-таки он плохо подбирает слова. Можно было бы уже что-нибудь сказать. - Мальчики, - сказала Барабыкина. - Кончайте петушиться. Давайте чем-нибудь займемся. Яша, почитай стихи! Только про любовь. Яша оторвался от карт, томно взглянул на Барабыкину и нараспев произ- нес: - Ты меня не любишь, не жалеешь... Разве я немного не красив? - Ты давай свое, - сказала Инна Ивановна. Яша покраснел, но прочитал свое стихотворение, где сообщалось, как он ушел ночью в зеленый туман, а девушка, стоя на углу, роняла слезы на тротуар. Слезы свертывались в пыли шариками и бежали по тротуару вдогон- ку за Яшей. Как мыши. По форме это тоже было красиво. - Не бывает зеленого тумана, - наставительно произнесла Барабыкина. Яша зевнул и сказал: - Ничего вы не понимаете в поэзии. - У нас Петя специалист по поэзии, - сказала Тата. - Он выучил сти- хотворение Лермонтова. И пудрит мозги девушкам. Я плюнул и растворился в мутной пелене дождя. Как Лисоцкий. Только щека у меня еще не дергалась. Но задергается, я уже чувствовал. Интерес- но знать, почему Тата так умеет действовать мне на нервы? Редко кому это удается. Я шел по мокрой тропинке, скользил и проклинал Тату. Еще я проклинал себя, потому что надо быть выше этого. Нужно быть бесстрастным и не об- ращать на эти штучки внимания. В гробу я видел эти штучки. Переводить не буду, потому что в данном случае это непереводимо. Я пришел в сарай, где спал в одиночестве Лисоцкий. Он хотел показать, что стихия выше него. Я улегся рядом и заснул прескверным сном выброшен- ного из жизни неудачника. Перед самым засыпанием я успел подумать о том, как приятно, должно быть, лежать головой на коленке Таты и быть заплета- емым в косички. "Отрастить, что ли, волосы?" - подумал я уже во сне. Много сена Снова наступила жара, и мы стали работать на сене. Сено дают коровам зимой, чтобы они его ели. В сене много витаминов. Сено хра- нят в таких больших стогах, которые называются скирдами. Все эти сведе- ния сообщил нам управляющий. Нас разбили на бригады по шесть человек и каждое утро развозили по разным полям. В моей бригаде оказались амбалы, Тата и Барабыкина. Бара- быкина сама напросилась. Интересно, зачем? Каждой бригаде придавался дед из местных жителей. Дед был главным специалистом по кладке скирды. Оказывается, это целая наука - класть скирду. И высшего образования тут мало. Вообще, заготовка сена - интересное дело. Вот как это делается, на тот случай, если вам придется помогать какой-нибудь деревне. Сначала косят траву. Это делает специальная машина, которая называет- ся косилкой. Можно и вручную, косой. Трава лежит, разбросанная по всему полю, пока не пожелтеет. Когда она пожелтеет, ее сгребают большим граб- лями, которые тащит лошадь. На граблях сидит мальчик. Он время от време- ни нажимает на рычаг, чтобы освободить грабли от сена. Еще он ругает ло- шадь. Неизвестно, за что. Больше он ничего не делает. Когда мальчик с лошадью сгребут сено в валки, приходим мы. У каждого из нас есть вилы. Этими вилами мы изготовляем так называемые копны. Не- большие такие горки сена. Поле становится будто в веснушках от этих ко- пен. А дальше начинается самое главное. Дальше приходит дед. Тот самый. Он закуривает "Беломор" и говорит: - Здесь будем ставить. Потом дед уходит докуривать "Беломор" в тень. А к нам приезжает трак- тор. Я здесь описываю идеальный случай. Бывает, что сразу после того, как мы изготовили копны, начинается дождь. Тогда нужно его переждать, снова разбросать сено по полю, высушить, и все по новой. И так несколько раз. Бывает, что дождя нет, но и трактора тоже нет. Трактор сломался. Трактор не лошадь, он ломается часто. Тогда мы сидим вокруг дерева и разговариваем о жизни. Какая она была до революции, а потом до войны. Наконец приезжает трактор. Из него выходит тракторист Миша с наколкой на руке: "Нет в жизни счастья". Это квинтэссенция его философии. Миша рубит первую попавшуюся березу и привязывает ее обрубленным кон- цом к трактору. Получается волокуша. А дальше он ездит с этой волокушей от копны к копне, а мы бегаем за ним и перебрасываем сено на березу. В результате на березе получается большая гора сена, похожая на женскую прическу с начесом. И все это подвозится к деду, который уже стоит на том месте, где будем делать скирду. Я понятно излагаю? Теперь мы перебрасываем сено с березы на деда. Миша в это время ухо- дит на соседнее поле есть горох. Дед хватает вилами сено и закладывает основание скирды. Когда мы докапываемся до веток березы, дед уже ходит на высоте одного метра над землей. Дальше все повторяется сначала. Вот такие дела, сено-солома. Самое интересное начинается, когда дед ходит уже высоко. А мы вшесте- ром пытаемся завалить его сеном. Дед, не выпуская "Беломора" из зубов, спокойно разбрасывает сено по скирде. И еще ходит, утаптывает. Длины вил начинает не хватать. Мы уже подпрыгиваем, чтобы забросить сено вверх, тогда дед говорит: - Насаживайте на шесты. Мы насаживаем вилы на длинные шесты. Шест с острым концом, чтобы вты- кать его в землю. Тут начинается цирк. Пронзаешь вилами копну, делаешь упор на колено -и р-раз! Копна тяжелая, шест не втыкается, а скользит по земле. И ты бежишь, стараясь сохранить равновесие. Потом конец шеста за что-то цепляется, копна медленно плывет вверх; а там, наверху, благополучно рассыпается и падает тебе на голову. Деду достаются три травинки. Когда я повторил этот номер пять раз, Миша не выдержал: - Откуда у тебя руки растут? - закричал он. - Из плечей! - огрызнулся я, отплевываясь сеном. - Умственный работник! - сказал Миша. - Смотри! Он схватил вилы и принялся закидывать копны вверх. Под наколкой отно- сительно счастья в жизни перекатывались приличные мускулы. - Пригнали столько народу! А работать не умеют! - Если всю вашу деревню пригнать к нам в лабораторию на помощь, - сказал я, - тоже неизвестно, что получится. - Не беспокойсь! - сказал Миша. - Получится. - Давай поменяемся, - предложил я. - И посмотрим, кто быстрей научит- ся работать. Я вилами или ты лазером. - Я с голоду дохнуть не хочу, если ты вилами будешь работать, - ска- зал Миша. Вот такая у нас вышла полемика. Наша молодежь так прямо укатывалась со смеху. А сами, между прочим, ни вилами, ни лазером работать не умеют. Только Барабыкина перепугалась, что мы сейчас с Мишей передеремся на почве стирания граней между умственным и физическим трудом. Хотя переде- ремся - это не то слово. Она испугалась, что Миша меня побьет. - Каждому свое, - философски заметила она. И посмотрела на меня как-то значительно. Я тогда не обратил внимания. А зря. Я немного потренировался и тоже научился закидывать копны наверх. А на следующий день попросился к деду в ассистенты. Мне хотелось овладеть искусством кладки скирд. Я люблю заниматься деятельностью, для которой не предназначен. - Давай, лезь, - сказал дед. - Навивай на углы. Смотри, чтобы не за- валивались. Середку забивай. И утаптывай. Сначала я, в основном, утаптывал. Амбалы старались вовсю, пытаясь забросать меня сеном. Они меня чуть не проткнули вилами. Я едва успевал уворачиваться. Все было бы хорошо, если бы не слепни. Мы работали в одних плавках, исключая девушек. Девушки были в сарафанчиках. И слепни садились на наши потные тела в самый неподходящий момент. Когда несешь вилами копну. Слепни были толстые, как огрызки карандашей. Они садятся совершенно не- заметно. Несешь копну и наблюдаешь, как слепень у тебя на животе плото- ядно облизывается, а потом с наслаждением впивается в кожу. Доносишь копну до места назначения, и лишь тогда отбрасываешь вилы и с отврати- тельной руганью бьешь себя по животу. Слепень дохнет и беззвучно падает вниз. На коже остается белый волдырь, который сначала болит, а потом че- шется. Мы долго терпели, но потом решили все-таки, что у нас не так много крови, чтобы раздаривать ее дохлым слепням. Поэтому мы попросили наших девушек следить за слепнями и уничтожать их до укуса. Тата и Барабыкина сначала оскорбились, но потом поняли, насколько это важно. Они стали работать перехватчицами слепней. Одна наводила другую. - У Леши на шее! - кричала Тата. - У Яши на боку. - Не надо! - орал Яша. Барабыкина прыгала между амбалами и хлопала их по спинам и животам. Она вошла в такой азарт, что я испугался, как бы она не перебила амбалов заодно со слепнями. Яшу она хлопнула по боку так, что он рухнул на копну и минут пять извивался на ней от боли. А слепень все равно улетел, пото- му что у Барабыкиной плохая реакция. К концу дня все тело горело от этих ударов, укусов слепней и сена. В волосах полно было трухи. Мы доделали скирду, и машина отвезла нас до- мой. После такого пекла окунуться в озеро - это все равно, что попасть из отделения милиции на балет Чайковского "Спящая красавица". Я точно гово- рю. Хотя ни там, ни там не был. Мы искупались и только тут до нас дошло, что первая рабочая неделя кончилась. Культурный отдых Первым делом, чтобы иметь средства для отдыха, мы сдали бутылки. Ам- балы ползали под нарами и собирали их, как грибы. Бутылок набралось пять ящиков. Мы вшестером понесли их цепочкой к приемному пункту. Дядя Федя был ошеломлен вырученной суммой. - И чего, спрашивается, мы работаем? - задумчиво спросил он. -Можно месяц прожить на бутылках. Потом мы стали готовиться к танцам. По субботам в местном клубе тан- цы. Приезжает ансамбль из военно-спортивного лагеря для трудновоспитуе- мых подростков. И подростки тоже приезжают. Мальчики пятнадцати-шестнад- цати лет. Получаются такие танцы, что с ума можно сойти. В семь часов мы постучались в окошко к девушкам. Одеты мы были живо- писно. Яша в тельняшке навыпуск и с платочком вокруг горла. Леша в синем тренировочном костюме, а я в пятнистых джинсах и кедах. Я сначала не хо- тел идти на танцы, думал, что несолидно. Но меня уговорили. Девушки уже накрасились и ждали нас. Мы призваны были защищать их от местных хулиганов. Местные хулиганы прибывали на грузовиках из соседних поселков. С ними прибывали девушки с распущенными волосами и в белых брюках. Единственный в поселке милиционер на время танцев скрывался у родственников. Увидев наших девушек во всеоружии, я понял, что нам при- дется туго. По моим расчетам, местные хулиганы не должны были упустить такую добычу. - Если будут бить ногами, - шепнул я Яше, - закрывай лицо. - А что, тебя уже били ногами? - поинтересовался Яша. - Пока нет, - сказал я. Я сбегал в наш сарай предупредить народ, чтобы были в боевой готов- ности. Если что. Народ в сарае играл в настольные игры. Мой клич был встречен без энтузиазма. - Чего вы туда поперлись? - сказал дядя Федя. - Начистят вам фотокар- точки, и вся любовь. - Федор Степанович абсолютно прав, - сказал Лисоцкий. - Могут быть неприятности. - Вы же сами говорили о физических упражнениях, - сказал я. - Совре- менные танцы не настраивают лирически. Партнер и партнерша не контачат. Энергии они теряют вагон. Лучшее средство от любви. - Не понимаю, - сказал Лисоцкий. - А Инна Ивановна тоже пойдет? - Конечно, - сказал я. - Не понимаю, - повторил Лисоцкий. Когда я вернулся в клуб, наши уже плясали. Там было не протолкнуться. На сцене пятеро мальчиков в синих пиджаках с золотыми пуговицами что-то кричали. По-английски. Трое с электрогитарами, один на барабане, а один на электрооргане. Все как положено. Они были страшно серьезны. Теперь танцуют коллективно. Так проще, потому что все равно неизвест- но, где твоя партнерша. Я пригласил Наташу-бис, но она тут же потерялась в толпе. Я оказался в кружке девушек с распущенными волосами. Они выде- лывали что-то ногами, и плечами, и головой, а ручками ритмично поводили у лица. Как умывающиеся кошечки. Я тоже стал дергать ручками у лица. И ножками шевелил очень активно. Слава Богу, девочки меня не замечали. Они были углублены в себя. Грохот стоял такой, что я пожалел колхозных коров, находившихся непо- далеку в коровнике. От такого грохота у них могло свернуться молоко. И вообще, они могли заболеть нервным расстройством. Нам-то что! А вот ко- ровам это наверняка вредно. Пока я думал о коровах, меня оттеснили дальше, и я стал прыгать рядом с местным хулиганом, который плясал что-то совсем уж замысловатое. Я по- завидовал его координации. Руками он чертил окружности в разных плоскос- тях, а ногами стриг, точно ножницами. Он взглянул на меня и чего-то ра- зоткровенничался. - Во дают! - сказал он. - Неплохо, - ответил я вежливо. - Потрясно! - заметил хулиган. - Вы не знаете, что это за песня? - спросил я, чтобы поддержать раз- говор. - Ай лав дифферент сабджектс, - сказал местный хулиган. - Битловая. - Какая? - спросил я. - Битловая, - сказал он. Вероятно, это означало высшую степень похва- лы. Грохот оборвался, и я снова нашел наших. От них шел пар. Яшу уже мож- но было выжимать. А на щеках девушек можно было жарить блины. Так они пылали. Тут снова запели какую-то содержательную песню. На этот раз по-русс- ки. "Люди встречаются, люди влюбляются, женятся..." Такая элементарная схема жизненного процесса. "Мне не везет с этим так, что просто беда..." Я пригласил на эту песню Тату. То есть, как пригласил? Я взял ее за руку, притянул к себе и прокричал в ухо: - Пойдем танцевать?! Тата что-то крикнула в ответ, и мы, не сходя с места, принялись снова прыгать. Я потом узнал, что мы танцевали шейк. Никогда не подозревал, что я умею танцевать этот танец. Рядом плясали амбалы. Все-таки городс- кие амбалы лучше танцуют. Виртуознее. Яша умудрялся протаскивать Любу у себя под коленкой. Для этого он лишь слегка приподымал ногу. И вообще они вытворяли штучки почище Пахомовой и Горшкова. Потом все устали, и был объявлен перерыв. Для восстановления сил и выяснения некоторых отношений. Толпа высыпала на улицу курить. Кого-то уже ловили в темноте. Но нас пока не трогали. Присматривались. Подошел Леша с местной девушкой. Отважный человек. Девушка мило улы- балась, но в разговор не вступала. Хорошая девушка. Позже выяснилось, что она работает телятницей. Звали ее Элеонора. Для такого имени она бы- ла чуточку курносее, чем нужно. - Отпусти Элеонору, - сказал я Леше. - Из-за твоей Элеоноры нам намы- лят шею. - Пусть попробуют! - сказал Леша. Мы вернулись в зал, и Леша стал демонстративно танцевать с Элеонорой, прижавшись. При этом он холодно посматривал на Тату. Элеонора обхватила нашего Лешу руками за шею и повисла на нем, как полотенце. А Тата повис- ла на Яше. В буквальном смысле слова. Она тоже держала его за шею, но ноги у нее не доставали до пола. Яша таскал ее на шее, как хомут. Тогда я пригласил Барабыкину. Ее еще никто не приглашал. Наверное, местные хулиганы принимали ее за чью-нибудь маму. Инна Ивановна прильну- ла ко мне немного по-старинному, но тоже дос

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования