Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Житинский А.Н.. Дитя эпохи -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  -
Я схватил лазер, припудренный белой пыльцой, точно пирожное эклер, и выскочил в коридор. Там под дверью сидел на корточках старичок и мето- дично вынимал плитки паркета из пола. Я споткнулся об него, и он посове- товал мне куда-то идти. Пришлось пристроить лазер в гардеробе и идти в библиотеку. Библиотека была закрыта на ремонт. От ее двери тянулась белая меловая тропинка и терялась в коридорах. Я вышел из института, перепрыгнул кана- ву, которой утром еще не было, и пошел домой вдоль забора с козырьком. За ним всегда что-то ремонтируют, сколько я себя помню. Дверь подъезда в своем доме я миновал удачно. Одно пятно масляной краски на брюках. Или два. Дверь месяц назад покрасили сверху, а вчера, когда все притупили бдительность, снизу. Значит, скоро покрасят перила. Надо ждать. Я пришел домой и, не раздеваясь, перевернул стол вверх ножками. Потом я застелил газетами диван, сдвинул всю мебель в угол и с удовольствием выплеснул таз воды на потолок. Таким образом, я привел свое жилище в со- ответствие с окружающей действительностью. Теперь можно было жить. Техника безопасности Время от времени нас проверяют, как мы знаем технику безопасности. Техника безопасности - это такая наука, которая помогает нам жить, когда жить опасно. Жить вообще опасно. С этой точки зрения светофор на перек- рестке является мероприятием по технике безопасности. И милиция тоже. И медицина. Но я отвлекся. На проверке это понятие трактовалось не так широко. Лисоцкий задавал нам вопросы про резиновые коврики и калоши. Оказывает- ся, когда закручиваешь пробки, нужно стоять в калошах на резиновом ков- рике. Тогда току труднее уйти в землю. Теорию мы знали сносно, и Лисоцкий решил проверить нас на практике. Мы все вместе пошли в лабораторию. Студентки смотрели на нас с благого- вением. - Проверим оказание помощи при поражении электрическим током, - ска- зал Лисоцкий. - Предположим, что эта шина под напряжением... И он цапнул рукой шину заземления. То есть он думал, что это шина за- земления. А это была другая шина. К сожалению, мы заметили это слишком поздно, когда Гена уже успел рассказать анекдот про электромонтера, который заземлил дома двухс- пальную кровать. Гена рассказал и стал ждать, когда Лисоцкий засмеется. Но тот реагировал как-то странно. Лицо у него сморщилось, как от зубной боли. И весь он дрожал крупной дрожью. Можно сказать, его прямо-таки би- ли судороги. - Что с вами? - поинтересовался я. Лисоцкий молчал. И трясся. Наконец ему удалось свободной рукой пока- зать на табличку. Там был нарисован череп с косточками. - Наверное, он под напряжением, - догадался Гена. - В таких случаях, говорят, нужно действовать быстро. - А как именно нужно действовать, ты не помнишь? - спросил Саша Рыба- ков. Саша у нас кандидат наук, он всегда бьет в самую точку. - Давайте рассуждать логически, - сказал Гена. - Поскольку напряжение производит неприятные физиологические действия в организме... - Не напряжение, а ток, - поправил Рыбаков. - Давайте короче, - предложил я. - Человек устал стоять под напряже- нием. - Под током, - сказал Рыбаков. Лисоцкий посмотрел на Сашу благодарными глазами. Видимо, он тоже счи- тал, что стоит под током, а не под напряжением. - Нужно оттащить его за волосы! - сказал Гена. - Волосы не проводят электричества. Это показалось правильным, но у Лисоцкого не было волос. Практически не было. А те, что были, не годились для нашей цели. - Человек умственного труда рано лысеет, - скорбно констатировал Ры- баков. И тут Лисоцкий рухнул на пол, разорвав падением электрическую цепь. Все облегченно вздохнули. - Не дотрагивайтесь до него! - закричал Рыбаков. - Он сейчас весь на- электризован. - Что же, он так и будет здесь лежать? - спросил я. - Нужно закопать его в землю, - сказал Саша. - На время, конечно. Чтобы из него вышло электричество, - добавил он, заметив ужас в глазах студенток. Осторожно, чтобы не разрядить, мы вынесли Лисоцкого на носилках во двор и стали закапывать. Как всегда, собрался народ. Стали давать сове- ты. Конечно, ничего путного. Советовали, например, вызвать "Скорую". Да пока она приедет, человек совсем загнется! Лисоцкий был большим человеком, и электричество выходило из него мед- ленно. Во всяком случае, он не подавал признаков жизни. Тогда мы его от- копали и понесли наверх. Нам уже порядком надоело с ним возиться, а он все не оживал. Наверное, в него вошло много току. Кто-то предложил де- лать искусственное дыхание. Лисоцкого положили на стол и начали давить ему на грудь четырьмя руками. А студентки вызвали "Скорую". - Ну ладно... Хватит, - слабым голосом сказал Лисоцкий. - Учебная тревога. На сегодня достаточно. Аттестацию придется повторить. Оказывается, он притворялся для проверки. Вот артист! А "Скорая помощь" его все-таки увезла. Здорово мы его намяли. Марафонец Как-то раз шеф пришел в лабораторию грустный. Ходил между приборами и хлопал себя по животу. А живот у него к тому времени достиг внушительных размеров. - Вот, Петя, - говорит, - к чему приводит сидячий образ жизни. Сердце стало пошаливать. И тут я ему брякнул насчет бега. Это называется "бегом от инфаркта". Шеф заинтересованно прочитал "Советский спорт" и на следующий день дос- тал какую-то брошюру. Если бы я знал, чем это дело кончится, посоветовал бы ему гомеопатические шарики. Они безопаснее. Словом, шеф начал бегать. Сначала у себя вокруг дома, а потом и на работе. Бежит по коридору, согнув руки в локтях, с серьезным выражением лица. От инфаркта он убежал месяца за три. А потом стал бегать просто так. Втянулся. Постепенно все наши сотрудники вошли в хорошую форму. Пробежишься с шефом остановок пять трамвайных, обсуждая на бегу план отчета по теме, и чувствуешь себя человеком. Скоро шефу стало тесно в городе. Он по воск- ресеньям стал бегать в Зеленогорск и обратно. Перед отпуском, как всегда, навалилось много работы. Мы с шефом за- кончили один эксперимент и хотели писать статью. Но тут выяснилось, что у него в субботу начинается пробег. - Приходите завтра на Дворцовую площадь, - сказал шеф. - Мы там за полчасика все обсудим, а потом я побегу. Что-то меня задержало, и я приехал на площадь в тот момент, когда судья выстрелил из пистолета и все рванули со старта. Я успел увидеть, как шеф с номером на спине скрывается под аркой Главного штаба. Пришлось бежать за ним. На Исаакиевской площади я его догнал, и мы начали обсуж- дение статьи. Вокруг бежала большая толпа солидных людей. Я там выделялся своей мо- лодостью. Вокруг нас с шефом стали концентрироваться физики: три профес- сора и один член-корреспондент. Они тоже захотели принять участие в дис- куссии. Получился небольшой симпозиум. - Виктор Игнатьевич, а куда пробег? - осторожно поинтересовался я. - Собственно, мы бежим в Харьков, - сказал шеф. - Но сегодня только до Луги. И все профессора согласно закивали. Да, мол, только до Луги, чтобы не переутомляться. - А как там, в Луге, с медицинским обслуживанием? - спросил я. - Дышите, Петя, дышите, - посоветовал шеф, хотя я и не думал прекра- щать дышать. Я только этим и занимался. К Гатчине мы закончили обсуждение экспериментальной части статьи. То есть они закончили. Мне уже было все равно. Я бежал только на самолюбии и из чувства уважения к шефу. На восемьдесят пятом километре пришло второе дыхание. Вообще оно мог- ло бы прийти и пораньше. Теперь оно мне было как-то ни к чему. Шеф не мог бросить меня среди полей, но и остановиться он тоже не мог. Это сор- вало бы пробег. Пришлось бы бежать сначала. Мы ворвались в Лугу вечером. На вокзальной площади меня поймали и ус- покоили. Говорят, я порывался бежать почему-то в Монтевидео. Но об этом я узнал уже утром от санитаров. Шеф к этому времени пробегал Псков. Он мне оставил записку: "Петя! Когда будете бежать обратно, подумайте о первой главе диссертации. Дышите только носом!" Я бежал, дышал носом и думал о первой главе. За сто тридцать километ- ров многое можно передумать. Я понял, почему у шефа так много идей. Если бы я добежал с ним до Харькова, моя диссертация была бы готова. Ее оста- лось бы только записать. Это была бы по мне хорошая память. Сом Я решил сделать жене приятное. Сумма, которой я располагал, была не очень значительна, но все же. Я мог сделать жене приятное на три рубля. Если бы я делал приятное на три рубля себе, то все было бы понятно. Я хочу сказать, что не возникало бы вопросов, как их употребить. Но в дан- ном случае многое было неясно. Я подумал и зашел в магазин, где не было винного отдела. Проявил силу воли. Я зашел в магазин "Рыба". Там была очередь к мутному зеленому аквариуму, на дне которого лежали темные рыбы. - Сом! - сказала женщина впереди. - Царская рыба! Позже я узнал, что царская рыба - это форель. Она перевелась вместе с царями. Подошла моя очередь. Продавщица выловила указанного мною сома и с ожесточением хлопнула его палкой по голове. Звук был такой, будто выст- релила пушка на Петропавловке. - Будет знать! - ласково сказала продавщица. Через минуту я выходил из магазина с увесистой рыбиной, завернутой в газету. В городе был час пик. Из проносящихся автобусов торчали женские сумочки, ботинки и другие части туалета. Газета под мышкой намокла и прилипла к сому. Радужное настроение улетучивалось с каждой минутой. Подошел автобус с креном на правый бок. Из раскрытых дверей выпал ка- кой-то старичок, а я был вдавлен на его место. Осторожно, но вместе с тем настойчиво я стал ввинчиваться в толпу. Когда я был уже посередине, сзади раздался возмущенный женский голос: - Прекратите хулиганить! Удивительное безобразие! Я оглянулся. Ничего удивительного я не обнаружил, за исключением не- которого волнения. - Ой! - завопил мужчина в плаще. В голосе его было столько ужаса, что мне стало стыдно за него. Волнение в машине достигло нескольких баллов. - Он скользит! Держите его! - кричали наперебой. - Это рыба! - закричала женщина. - Это, кажется, сом. Я морду видела! Я похолодел. Левой рукой я попытался нащупать своего сома, но обнару- жил под мышкой только обрывки мокрой газеты. Судя по всему, сом был еще там, у самой двери. - Товарищи! - спокойно сказал я. - Это мой сом. Передайте мне его, пожалуйста. Автобус даже качнуло от всеобщего возмущения. - А вот пятнадцать суток получишь, тогда узнаешь, - пообещал мужчина в плаще. - Берите его за жабры, - посоветовал кто-то. - А где он? - Да не сома, а этого типа! Надо сдать его в отделение. Я понял, что меня сейчас возьмут за жабры. - Граждане, успокойтесь! - сказал я. - Сом мертв. Он безвреден. - А кто мне капрон прокусил? - донеслось сзади. - Не знаю. Спросите вашего соседа. - Ну ты мне поговори! Поговори! - отозвался сосед. Автобус с увлечением занимался поимкой сома. Сом оказался на редкость подвижен. Порой казалось, что в автобусе хозяйничает целый косяк сомов. Было такое впечатление, что они расплодились. Сом возникал то впереди, то сзади, а иногда в трех местах одновременно. Схватить его никому не удавалось. Он был скользкий. Наконец мне удалось выбраться на улицу. В заднем окне отъезжающего автобуса я увидел морду сома, который нагло ухмылялся. - Три рубля, конечно, тю-тю! - сказала жена дома. Бесполезно было рассказывать о моей борьбе за сома. Я промолчал. А часа через три к нам в гости пришла приятельница жены. Она была возбуж- дена, плащ на ней был помят и подозрительно блестел. - Вы не представляете! - сказала она. - Всю дорогу в автобусе ловили какого-то сома. До чего дошло хулиганство! Голову нужно отрывать за та- кие вещи. - И что, поймали? - спросил я. - Да нет же, нет! - сказала приятельница. И я преисполнился гордости за своего сома. Конференция Внезапно выяснилось, что нашему институту исполняется семьдесят пять лет. Для такого возраста он сохранился вполне прилично. Многие в его го- ды уже впадают в старческий маразм. А наш институт еще нет. Все сразу почувствовали, что эту дату надо чем-то ознаменовать. У нас в лаборатории принято ознаменовывать любое событие новыми достижениями. И на этот раз мы хотели сделать так же, но вспомнили, что только что оз- наменовали этими достижениями Новый год. Мы ломали головы, когда пришел шеф и внес ясность. Оказывается, в этот раз можно обойтись без новых достижений, потому что будет проведена какая-то научная грандиозная конференция. А на ней мы будем рассказывать о тех достижениях, которые уже были. Шеф сказал, что народу будет тьма. Все стали готовиться. Шеф решил доложить главу своей докторской дис- сертации, которая в свое время подверглась сокращению из-за слишком большого объема. Рыбаков взял дипломные работы своих студентов за ряд лет и компоновал из них доклад. А я от нечего делать написал на двух страницах сообщение, в котором предлагал новую модель атома. В этой мо- дели не было отрицательных и положительных частиц, а были только части- цы, меняющие знак. Они меняли знак очень быстро, отчего и возникали электромагнитные колебания. Я считал, что таким образом мне удалось объяснить дуализм "волна - частица". Мне очень понравилась моя модель, и я уже предвкушал аплодисменты за- рубежных коллег, которые приедут на нашу конференцию. Когда мы пришли на пленарное заседание в актовый зал, я совсем обра- довался. Мне было приятно, что такое количество народу узнает наконец, как выглядит атом. Но оказалось, что выступить в актовом зале мне не да- дут. Мне разрешалось потрясти основы физики лишь на заседании секции. Ну, секция так секция. На следующий день перед выступлением мы собра- лись в лаборатории и прочитали друг другу наши доклады. Это была репети- ция. Кроме нас присутствовал Гена и лаборантка Неля. Она ничего не пони- мает в науке. Но очень болеет за лабораторию. К моему докладу подошел Лисоцкий, который пронюхал про новую модель атома. После докладов у нас разгорелась научная дискуссия. Особенно доста- лось мне. Шеф назвал меня "резерфордом с маленькой буквы". - Наш резерфорд с маленькой буквы, - начал он, - не учел того обстоя- тельства, что... И дальше он в очередной раз продемонстрировал свою эрудицию. Репетиция прошла хорошо, и мы в том же составе пошли на секцию. У на- шей секции было какое-то длинное название. Я его не запомнил. Секция по- мещалась в учебной лаборатории, рассчитанной на двадцать пять человек. В аудитории сидела женщина-секретарь и скучала. - А где слушатели? - спросил шеф. - Как где? - удивилась женщина и показала авторучкой на нас. - Вам что, мало? На других докладах было и меньше. - Ну, тогда начнем, - упавшим голосом сказал шеф. Мы заняли места, и шеф объявил нам о начале заседания секции. Потом мы один за другим про- читали наши доклады и провели по ним ту же самую дискуссию, что за пол- часа назад в лаборатории. Правда, шеф не назвал меня "резерфордом с маленькой буквы", потому что женщина вела протокол. Шеф выразился дипломатичнее. Хотя бы один зарубежный ученый пришел! Или кто-нибудь из соседней ла- боратории заглянул! Ни одного человека. Мы так и просидели вшестером, правда, с протоколом. Обычно наши внутрилабораторные разговоры не прото- колируются. Одно меня удивляет: неужели никому неинтересно знать, как устроен атом? Пожар Казимир Анатольевич Лисоцкий погорел. В буквальном и переносном смыс- ле слова. Пожар возник внезапно и непредсказуемо, как ремонт в буфете. А шумовых и световых эффектов было гораздо больше, чем при ремонте. Вот как Лисоцкий погорел буквально. Он отвечает у нас на кафедре за технику безопасности, включая сюда и противопожарное дело. Естественно, что лаборатория Лисоцкого служит при- мером в этом смысле. Ей каждый год присуждают первое место. У них на стене даже щит висит, на котором гвоздиками прикреплена лопата, багор и красное ведро. А разных предупредительных плакатов там вообще навалом. И в этом году Лисоцкому тоже благополучно присудили его первое место, он получил грамоту, повесил ее на стене рядом с огнетушителем и ушел до- мой обедать. Он всегда обедает дома, говорит, что это полезнее. Только Лисоцкий ушел обедать, как в его лаборатории появился какой-то молодой человек в спецовке. Я не видел, но так рассказывают. Говорят, что в руках у молодого человека был некий прибор. Этот специалист будто бы сказал: - Трубу перерезать вызывали? Ему сказали, что Лисоцкий, действительно, заказывал человека перере- зать водопроводную трубу. Но сам заказчик сейчас обедает. - Вот и хорошо! - сказал молодой человек. - Значит, я никому не поме- шаю. Он чудовищно ошибся, так заявляя. Все вышли из лаборатории и направи- лись курить, а молодой человек настроил прибор, который оказался автоге- ном, и подступил с ним к трубе. Вообще он действовал решительно и не затруднял себя излишними сомнениями. Все это я рассказал с чужих слов, а теперь начинаются мои личные наб- людения. Я тоже стоял в коридоре и курил, как вдруг из лаборатории Ли- соцкого выскочил парень, который горел во многих местах. А точнее, у не- го горели брюки, спина и левый рукав спецовки. Беспорядочно что-то кри- ча, парень пробежал мимо, отряхиваясь от огня. Ему это плохо удавалось. Я не разобрал, в чем дело, но побежал за ним, стаскивая с себя пиджак. Я это сделал бессознательно, а впрочем, пиджак был старый, его не жалко. За нами пристроились еще несколько человек. Все вместе мы загнали парня в угол и потушили его нашими телами и моим пиджаком. Только после этого он догадался сказать: - Там... Горит... И махнул рукой куда-то в сторону. Мы все побежали в указанном направлении. На ходу мы открывали двери лабораторий и кричали: - Где горит? Что горит? Из лабораторий выскакивали люди и бежали за нами. Мы добежали до ла- боратории Лисоцкого и распахнули дверь. Можно было ничего не спрашивать. Там все горело буйным бешеным пламенем, которое отбросило толпу от двери и осветило наши искаженные недоумением лица. Все на мгновенье застыли, а потом бросились врассыпную. Лично я бросился к телефону и вызвал пожар- ную команду. А остальные стали плескать в дверь водой из разной посуды. Посуда была мелкая, потому что единственное противопожарное ведро на ка- федре горело в лаборатории вместе с багром и лопатой. В общем, когда пришел Лисоцкий, все, что могло сгореть, уже сгорело. Перед входом в наш корпус толпились красные машины. Красный цвет прида- вал происходящему праздничный оттенок, как на первомайской демонстрации. По этажам, раскручивая брезентовые рукава шлангов, бегали пожарники в комбинезонах. Они уже залили лабораторию Лисоцкого, но вода в машинах еще осталась, и пожарники поливали ею соседние лаборатории для профилак- тики. Лисоцкий вошел в лабораторию, где было черным-черно и очень мокро, приложил ладони к вискам и прошептал: - Диссертация... И тут мы поняли, что он погорел в переносном смысле. Погибли чернови- ки его диссертации и результаты опытов за множество лет. Кроме того, сгорели все грамоты за призовые места по технике безопасности. Да что там грамоты! Сгорели два осциллографа, огнетушитель, железный стул и несгораемый шкаф. Сгорели мечты, надежды и чаяния. Когда привели этого Герострата с автогеном и стали восстанавливать картину поджога, выяснилось, что вместо водопроводной трубы он перерезал газовую. Получился очень приличный огнемет. Удивительно, что сам авто- генщик спасся. - Ничего! - сказал дядя Федя, выслушав его показания. - Слава Богу, хоть так! Ежели бы ты водопровод перерезал, на

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования