Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Житинский А.Н.. Дитя эпохи -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  -
этом ты, видать, и ошибаешься. Я еще раз проверил схему, снял показания, замерил температуру и ушел думать в поля. Полей, слава Богу, хватало. Можно было обдумать всю физи- ку от первого закона Ньютона до последних открытий Фомича. Это что же получается? Я закончил школу, институт, готовлюсь в аспи- рантуру. Отвоевал себе маленький клочок физики, где я знаю, кажется, больше всех. Совсем маленький. Меньше не бывает. А тут человек исследует глобально на одном энтузиазме. Причем о диссертации не помышляет. Инте- ресно ему, вот и все. Так кто же из нас, спрашивается, занимается физи- кой? Получалось, что физикой занимается Василий Фомич. А я исследую ка- кие-то крупицы истины, от которых никому ни жарко, ни холодно. Оптичес- кие свойства анизотропных соединений висмута. Ну, защищу, положим, дис- сертацию. А у Фомича мотоцикл от подковы ездит. Приемник говорит. Бритва бреет. Вот-вот плазму в печке получит. А если он шарлатан? Я вспомнил глаза Фомича, когда он колдовал со свечечкой. Нет, он не шарлатан. Такой веры в глазах у шарлатанов не бы- вает. Ничего я не придумал, и мне стало холодно в полях. Наступил вечер. Упали заморозки. Кажется, так говорится на сельскохозяйственном языке. Трава пожухла. Я как вспомнил эти слова, так и захотелось мне переехать жить в деревню. А что? Буду у Фомича ассистентом. Достанем камеру Вильсона, ударим по элементарным частицам. Корову куплю. Мотоцикл. И хо- рошо на душе стало, и все равно тоскливо, потому что никуда я не поеду. Буду всю жизнь что-то измерять и писать статьи в журнал "Физика твердого тела". А эти статьи будут понятны, кроме меня и шефа, еще семнадцати че- ловекам. Это на всем земном шаре. Расстроился я и вернулся к Фомичу. Он меня напоил парным молоком, а на ночь мы поговорили про космические лучи и относительность прост- ранства-времени. Давно я на такие темы не говорил со свежим человеком. А Фомич был абсолютно свеж. Пару раз он меня ставил в тупик. Оказывается, в пространстве-времени много нерешенных вопросов. - Васюта, спи! - попросила с печки жена Фомича. - Погоди! Душу мне разбередил этот Эйнштейн. Это как же я поперед не- го не подумал? - Он просто раньше жил, - успокоил я Фомича. - Разве что, - согласился Фомич. - Все равно обидно! Он долго еще ворочался, а потом заснул. Я смотрел в окошко и видел распаханное поле, залитое зеленоватым светом луны. От каждого бугорка падала тень. По полю, опустив морду, пробежала собака. Или волк. Мне за- хотелось к маме. Или к жене. Просторы очень действовали на нервную систему. Едем обратно - Собирайтесь, Василий Фомич! - сказал я утром. - Упаковывайте прибо- ры. Поедем в Ленинград. - Чего я там не видал? - насторожился Фомич. - Вас там не видали, - сказал я. - И не увидят. Вот еще! - Мы вам осциллограф подарим, - пообещал я. - Осциллограф? - Фомич мечтательно зажмурился. У него даже волосики на голове зашевелились. - Нет, не поеду. Кто коров будет облучать? Пред- седатель не отпустит. Я пошел к председателю в соседнюю деревню. Правление было там. Пред- седатель ничуть не удивился моему визиту. Как видно, по поводу Фомича его посещали часто. Странно, что он еще сохранил к нему теплые чувства. - Золотая голова! - сказал председатель. - Это раз. Не пьет. Это дв а... Но ерундит иногда, это верно. Измышляет без пользы. Вот облучатель сделал -молодец! А плазма эта - ну кому она нужна? По словам председателя, золотую голову Фомича они даже в аренду сда- вали. Соседним колхозам. Фомич тем рацпредложение, а они колхозу денеж- ки. В общем, как у нас на кафедре договорные работы с предприятиями. - Ладно, уговорил! - сказал председатель, когда я намекнул ему на Но- белевскую премию. - Будет премия, построим коровник. - На эту премию и слоновник можно построить, - сказал я. - Зачем нам слоны? - не понял председатель. - Вместо петухов. Научите их кукарекать. Председатель посмотрел на меня с интересом. Я понял, что свалял дура- ка со своим юмором. Так у меня часто бывает. Поэтому я решил испра- виться. - Вообще, слонов в Индии используют как рабочую силу. - Да у нас весь урожай на корма пойдет! - сказал председатель, пос- мотрев на дело практически. - А сколько стоит слон? - Их трудно достать. Они все импортные, - успокоил я председателя. Он сразу потерял интерес к слонам и выписал Фомичу какие-то документы на отъезд. Напоследок попросил, чтобы Фомич научил подпаска Кольку облучать коров. Я обещал. День у нас ушел на сборы. Набрали в кузнице мешочек подков. Довольно тяжелый. Взяли приборы Фомича, чтобы соблюсти чистоту эксперимента. И тронулись. Жена Фомича дала сушеных грибов и сказала: - Держись там, Васюта. И далее у них произошел такой же разговор, как у меня с женой. Только они говорили о научной позиции. Когда приехали в райцентр, Фомич весь съежился. Он шел не поднимая головы. Мы прошли мимо Дворца культуры. На стенде "Они позорят наш ра- йон" фотографии Фомича уже не было. Как, впрочем, и на Доске почета. Фо- тографии взаимно уничтожались, как частица с античастицей. У нас это на- зывается -аннигилировали. Фомич первый раз улыбнулся. Неизвестно, исчез- новению с какой доски он больше обрадовался. Мы приехали утром, и я сразу поволок Фомича в институт. Он все время озирался и прижимал к животу мешочек с подковами. Два раза я вынимал его из-под колес движущегося транспорта. Один раз он меня. Но это случайно. Мы шли по коридору кафедры, обрастая сзади хвостом из любопытных. У входа в лабораторию все уже напоминали комету. Ядром были мы с Фомичом. Я впихнул Фомича в лабораторию, вошел сам и объявил, как на приеме: - Знакомьтесь, Василий Фомич Смирный. Шеф в это время давал консультацию студентке. Он сидел к нам спиной. И по лицу студентки я понял, что происходит с шефом. У студентки расши- рились зрачки, и она пролепетала: - Виктор Игнатьевич, я потом зайду... Шеф медленно повернулся. Все-таки у него сильная воля. Саша Рыбаков снял очки и протер их. Произошла немая сцена, как в "Ревизоре". А Фомич сказал: - Вы меня помните? Я вам писал про Брумма... - Помним, - сказал шеф. - Очень хорошо помним. Носимся с Фомичом (1) Публика расположилась как на стадионе, и у шефа с Фомичом началось состязание. Сначала работал шеф. Рыбаков ему ассистировал. Я был тре- тейским судьей. Не знаю, что это такое. Так принято говорить. Шеф взял подкову через носовой платок и укрепил ее. Подпаяли провода и так далее. Нагрели. Результата, конечно, никакого. - Ну-с, - сказал шеф. - Это по-вашему, - сказал Фомич. - Дайте свечку. Фомич заступил за пульт управления и мгновенно добился тока. Получи- лась боевая ничья. Со счетом 1:1. Откуда ни возьмись появился Лисоцкий. Он подошел к Фомичу и нежно об- нял его за плечи. Фомич испуганно отшатнулся. - Ай-яй-яй, - сказал Лисоцкий. - Вам не стыдно, товарищи? Так встре- чать гостя не годится. Где наше ленинградское гостеприимство? - Я пить не буду, - тихо сказал Фомич. - Петр Николаевич, товарищ устроен в гостиницу? - спросил меня Лисоц- кий. - Он же не из Парижа, а из Петушков, - сказал я. - Попробуй его уст- рой. - Я это беру на себя, - сказал Лисоцкий. - Да я уж на вокзале, - предложил Фомич. А подкова все продолжала давать ток. Кто-то из лаборантов незаметно присоединил к ней лампочку. Та, конечно, загорелась. Шеф сел на стул и вытер лоб тем же платком, которым брал подкову. Саша Рыбаков замерил напряжение и объявил: - Двести двадцать вольт... А есть подкова на сто двадцать семь? - Почему нет? Есть, - сказал Фомич. - Не надо, - еле слышно сказал шеф. - Василий Фомич, - сказал Лисоцкий. - Сейчас мы вас устроим, вы от- дохнете, а завтра продолжим исследования. - Да чего тут исследовать? - удивился Фомич. - Могут быть побочные эффекты, - уклончиво ответил Лисоцкий. - Кроме того, надо дать теоретическое обоснование. - Его уже дал Брумм, - сказал я. - Все дело в черте. Или в дьяволе. Тут Лисоцкий увел Фомича. Тот успел кинуть на меня взгляд, молящий о помощи, но бесполезно. Мне нужно было писать отчет о командировке. Весь народ из лаборатории рассосался. Лампочка продолжала гореть. - Петя, уберите этот иллюзион, - сказал шеф устало. - Ничего не поделаешь, работает, - развел я руками. - Ха! - крикнул из своего угла Рыбаков. Шеф вскочил и зашвырнул лампочку в железный ящик. Там она благополуч- но взорвалась. Причем шефа стукнуло током от подковы. Это был неплохой аргумент. Но шеф ему не внял. Как говорят, он закусил удила. - Петя, - угрожающе начал шеф. - Чтобы этого Фомича я больше не ви- дел. И подков тоже. Сделайте для меня такое одолжение. Я вас освобождаю от работы на неделю. Поведите его в Эрмитаж, покажите кулибинское яйцо. В цирк, на карусели, в бассейн. Куда угодно! - А эффект Брумма? - спросил я. - Забудьте это слово! - закричал шеф. Взгляд его упал на подкову, он зарычал и бросился на нее. Никогда не думал, что шеф такой богатырь. Он моментально разогнул подкову и зашвырнул ее в тот же ящик. Следом поле- тела свеча. Шеф достал таблетку и засунул ее под язык. Я подумал, что если он сейчас умрет, виноват буду я, а не Брумм. Поэтому я, пятясь, вы- шел из лаборатории. Носимся с Фомичом (2) На следующий день был бенефис Фомича в лаборатории Лисоцкого. Лисоц- кий прибежал на кафедру с самого утра, чего давно уже не бывало. В руках у него болтался мешочек с подковами. Видно, выпросил все-таки. Снова на счастье. Судя по всему, счастья Лисоцкому должно было теперь хватить до двухтысячного года. - Петр Николаевич, - обратился ко мне Лисоцкий. - Я устроил Смирного в гостиницу "Ленинград". Поезжайте за ним, скоро прибудет корреспондент. - Какой корреспондент? - спросил я. - Из газеты, - сказал Лисоцкий. Я пожал плечами, но поехал за Фомичом. Фомич по мне соскучился. Он чуть меня не расцеловал. В отдельном номере гостиницы с полированной финской мебелью он выглядел, как леший в целлофане. Он сидел перед зер- калом во всю стену и приглаживал брови. Но безуспешно. При этом разгова- ривал со своим изображением. - Что, Васька, генералом стал? - говорил Фомич. - И чего тебя, дура- ка, в город понесло? На кой шиш тебе эти исследования? Ага, молчишь! Фомич сделал паузу, чтобы изображение и вправду немного помолчало. Потом он поднял сапог, стоящий под мягким креслом, и потряс им в возду- хе: - Лапоть ты, Васька! Сапог! - Не расстраивайтесь, Василий Фомич, - сказал я. - А я и не расстраиваюсь. С чего ты взял? - сказал Фомич. Как мне показалось, Фомич так и не решился ночевать на кровати, а спал в кресле. Постель была нетронута. Мы спустились по коврам вниз, причем дежурная по этажу посмотрела на Фомича с изумлением. Наверно, она давно не видела обыкновенных людей. Мы приехали на кафедру, где уже томился корреспондент. Удивительно ученый человек. Он так и сыпал научными терминами. Лисоцкий ходил с ним по коридору и чего-то пел ему про подковы. - А вот и наш самородок! - сказал Лосицкий. Корреспондент достал блокнот и посмотрел Фомичу в зубы. Фомич смор- щился, будто съел килограмм клюквы. - Мы начнем интригующе, - сказал корреспондент и рассмеялся от счастья. Он был счастлив находкой. - Сначала история подковы. От еги- петских фараонов через крестовые походы до наших дней. Подкова уже отжи- вает свой век. Она, можно сказать, при последнем издыхании. И вот тут-то... Второе рождение! Да, именно так это будет называться. Корреспондента срочно нужно было остановить, потому что Фомич весь побелел. Наверное, его хватил приступ ностальгии. Я побежал к себе, а оттуда позвонил в лабораторию Лисоцкого. Вызвал корреспондента. - Слушаю, - сказал корреспондент в трубку. - Говорят из радио, - сказал я. - Нам срочно нужен материал в выпуск. Вести из лабораторий ученых. Две страницы на машинке. Подчеркните народ- нохозяйственное значение открытия товарища Смирного. - Когда? - спросил корреспондент. - Через час. - Схвачено! - сказал корреспондент. - Продиктую по телефону. Ваш но- мер? Я назвал ему номер моей тети. Она у меня одинокая пенсионерка. Ей ин- тересно будет послушать. Потом я позвонил тете и попросил принять для меня телефонограмму. Когда я вернулся в лабораторию Лисоцкого, там вовсю кипел экспери- мент. Фомич выглядел вяловато, может быть поэтому ток в подкове был по- меньше, чем вчера. Лампочка светила совсем слабо. Но корреспондент уже строчил про народнохозяйственное значение. Он закончил быстрее, чем Фомич, и тут же все изложил моей тете. Начи- ная с египетских фараонов. Лицо его светилось вдохновением. После этого он помчался в газету. - Надо звонить на телевидение, - сказал Лисоцкий. - Звоните, - сказал я. - А мы пока пойдем в Эрмитаж. Человек ни разу не был в Эрмитаже. Следуя указаниям шефа, я показал Фомичу в Эрмитаже кулибинское яйцо. К сожалению, его нельзя было тут же разобрать. Поэтому Фомич повертелся у музейной витрины, и мы пошли смотреть живопись. Фомича потряс Пикассо. Он долго стоял, обозревая какую-то композицию, а потом проговорил: - Где билеты продают на поезд? Уходя, он оглядывался на картину с опаской, будто она могла кинуться за ним, как собака. Окончательно добил его Матисс. Фомич вышел из музея как в воду опущенный. В цирк идти отказался. - Пойдем выпьем, Петя, - предложил он. Мне стало страшно за Фомича. Я повел его обратно в гостиницу. Там был бар. Фомич сел за стойку рядом с юношей, похожим на девушку. Или наобо- рот. Бармен придвинул ему коктейль с соломинкой. Фомич опрокинул бокал вместе со льдом и стал меланхолично жевать соломинку. - Пресновата, - сказал он. - А так ничего, закусывать можно. Вокруг галдели на иностранном языке. Фомич разомлел и уставился на носок своего сапога. Что-то он все обдумывал. Группа туристов захотела с ним сфотографироваться. А-ля рюс. Фомич слез с круглого сиденья, горест- но махнул рукой и куда-то пошел. Две иностранки в блестящих брюках, по- хожие на голодающих марсианок, устремились за ним. Они подхватили Фомича под руку, и тут он им что-то сказал. У них чуть глаза не выпали из-под очков. Они вернулись к своим и долго о чем-то шептались. А Фомич покрутился в холле, как слепой на танцплощадке. Его уже хотел вывести швейцар с галунами, но тут вмешался я. Я обнял Фомича за плечи и мягко повлек его в номер. Там он не выдержал и разрыдался. Я дал ему элениум, который ношу с собой с некоторых пор. А точнее, со дня начала истории с Бруммом. Вы что думаете, она мне легко дается? Ошибаетесь. Я уложил Фомича в постель, и он заснул, вздрагивая всем телом. Я вы- шел от него на цыпочках и предупредил дежурную, чтобы она за ним следи- ла. Выступаем Утром я заглянул к Лисоцкому. Он бурлил. Творчество так из него и би- ло. На стене его лаборатории уже висела схема с подковой, вычерченная тушью. Лаборанты шлифовали дужки. - Я договорился, - не разжимая зубов, сказал мне Лисоцкий. -Сегодня нас записывают на телевидении. Поезжай за Смирным и не отпускай никуда. Запись в четырнадцать. Я затосковал. Интересно, когда мне дадут заниматься наукой? Но, с другой стороны, Фомич без меня пропадет. Он уже ко мне привык. Он мне верит. Опять я к нему поехал и прогуливал до обеда. Я постарался выбрать спокойные места. Летний сад, Таврический сад, музей Суворова. Фомич был меланхоличен до неузнаваемости. Наконец я отвлек его внимание и привез на студию. Там, в вестибюле, уже бегал Лисоцкий, одетый во все праздничное. Режиссер посмотрел на са- поги Фомича и хмыкнул. - Одеть! - крикнул он через плечо. Фомича схватили и куда-то поволокли. Он упирался, бедный, и смотрел на меня так, что я почувствовал себя предателем. Поэтому я пошел следом. Две девушки очень властного вида привели Фомича в костюмерную. С ним они не разговаривали. Это не входило в их обязанности. Они толковали между собой. - Фрак ему не пойдет, - сказала одна. - Лицо простовато. - Может быть, китель? - спросила другая задумчиво. - Как будто он отставной офицер. - Тогда уж гимнастерку, - вставил слово Фомич. - И противогаз, - сказал я сзади. Девушки обернулись и посмотрели на меня, как на идиота. - Джемперок и брючки! - придумала первая. - Будет смотреться. Они заставили Фомича напялить белый джемпер и брюки в полосочку. Как у Дина Рида. Сапоги заменили лаковыми штиблетами. Фомич был просто мо- лодцом! Он зачесал волосы на пробор и стал похож на чечеточника. - Ух, курносые! - воскликнул Фомич, пытаясь ущипнуть обеих девушек сразу. При этом он подмигнул мне. Девушки с трудом сохранили ледяную надменность. Я понял Фомича. - Меня тоже нужно одеть, - сказал я. - Режиссер сказал, во что-нибудь средневековое. Девушки поверили. Они там ко всему привычные. Мы с Фомичом еле сдер- живались, чтобы не расхохотаться на всю студию. Но хохотать было нельзя. Рядом шли передачи. Я выбрал такую черную кофточку с жабо. И стал как Ромео. Девушки были поразительно серьезны. Они старались вовсю. Когда нас привели к режиссеру, он чуть не прослезился. По-моему, обе девушки схлопотали взыскания по службе. Нас опять переодели во что-то нейтральное. Мы вошли в студию и начали репетировать. Лисоцкий вел передачу. Он так расписал про подковы, что оператор не мог нас снимать. Он уткнулся носом в камеру и там беззвучно смеялся. Удивительно, что Фомич приобод- рился. Он сидел с видом "пропадать, так с музыкой". Сразу после репетиции, которая прошла поверхностно, начали запись. Оператор уже отсмеялся и был грустен. Надоело ему, наверное, каждый день снимать чепуху. Я его понимаю. Когда дело дошло до Фомича, он встал, подошел к подготовленной аппа- ратуре и зажег свечу. С важным видом. Потом он стал греть подкову. К подкове был присоединен вентилятор. - Обратите внимание, сейчас ток поступит в электромотор, и вентилятор начнет вращаться, - сказал Лисоцкий в камеру. Вентилятор на эти слова не прореагировал. - Сейчас, - сказал Лисоцкий, все еще улыбаясь. Фомич аккуратно потушил свечу пальцами, сел на место и сказал зага- дочные слова: - Наука умеет много гитик. - Стоп! - крикнул режиссер по радио. Через минуту он прибежал в сту- дию. - Почему нет эффекта? - спросил режиссер. - Кураж не тот, - сказал Фомич. - Какой кураж? - спросил Лисоцкий, бледнея. И тут Фомича прорвало. Он показал характер. Он дал понять, что обо всем этом думает. Я был счастлив. - Все свободны, - сказал режиссер. - Наука умеет много гитик. Это ге- ниально! Не смеялся один Лисоцкий. Он собрал свои листки и незаметно выс- кользнул из студии. А мы с Фомичом опять переоделись и поехали покупать билет на поезд. Провожаю Фомича Мы с Фомичом сидели у меня дома и пили чай. Фомич излагал свои взгля- ды на жизнь. И на физику. А я свои. Нам было интересно друг с другом. - Понимаешь, - сказал Фомич, - что нам с тобой главное? Не то, чтобы людей удивить. И денег нам с тобой не надо. Главное, это когда всей ду- шой устремишься и вдруг сделаешь что-нибудь. И оно только душою и дер- жится. Вынь душу - пропадет все. - А объективная реальность, данная нам в ощущении? - спросил я. Это я на материю намекал. Я, как уже говорилось, материалист. - Данная? - спросил Фомич. - А кем она данная? А? - Ну, данная, и все, - ответил я. - Э-э! - помахал пальцем Фомич. - Кем-то, видать, данная. - Вы что, Василий Фомич, верующий? - спросил я прямо. - Верующий, - сказал Фомич. - В науку верующий. В душу верующий. - Это не одно и то же, - сказал я. - У вас не одно и то же, а вообще так

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования