Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Житинский А.Н.. Дитя эпохи -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  -
ная истина! - заволновался Мурзалев. - И Бог с нею, - сказал я. - Вы думаете? - сказал Мурзалев с сомнением. - Нет! Как это - Бог с нею? Я десять лет работал! - Так что вам нужно - истина или ее признание? - Покой, - вздохнул Роберт Сергеевич. Ох, эти мне искатели истины! Бьются за нее годами. А за истину биться не нужно. Ее достаточно показать и тихонько отойти в сторону. Что это за истина, которую навязывают принудительно, как гипсовую статуэтку к японскому зонтику? К своей истине должно относиться с уважением. Не те- ребить ее понапрасну. Не хотите знать - и не надо! Вам же хуже... Вот так, на мой взгляд, следует обращаться с истинами. Жалко мне было глядеть на Мурзалева во время передачи. Даров посадил его на бутафорский камень с письменами. Роберт Сергеевич сидел на камне со словарем в руках. Он был похож на евангелиста Луку. Говорил он преи- мущественно по-мрихски. Впрочем, тут же переводил и комментировал. Взгляд его выражал надежду на то, что ему поверят. Только поэтому Ро- берту Сергеевичу не поверят никогда. Трудолюбивые мрихцы зря долбили ка- мень. После передачи я вдруг придумал притчу. Вот она. Прометей принес людям огонь. Люди в это время ели сырого мамонта. Прометей дернул за рукав жующего человека и спросил: - Огонь не нужен? - Какой еще огонь? - спросил человек. - Очень хороший, качественный огонь, - зачастил Прометей. - Может жа- рить, варить и греть. Отдаю совершенно бесплатно. - Надо поглядеть, - сказал человек, теребя бороду. - Чего глядеть? - заволновался Прометей. - Самый настоящий огонь. От Бога принес. В дар людям, можно сказать. - А себе чего хочешь? - спросил человек. - Ровным счетом ничего! - заявил Прометей, стуча себя в грудь. - Жулик ты! - сказал человек. - Сразу видно, что жулик. Проваливай со своим огнем. Не на такого напал. Долго еще Прометей бродил по стойбищу, предлагая огонь. Никто так и не взял огня. Вдобавок обругали его с ног до головы... Недоверчивые все-таки у нас люди. Кошка крупным планом Следующая моя передача была о нейрофизиологии. А точнее, о высшей нервной деятельности человека. Тему я изобрел самостоятельно, а Прометея подобрала мне моя тетя. Это был доктор биологических наук, профессор Ажуев Максим Трофимович. Тетя сама договаривалась с ним о нашей встрече и умоляла меня не опаздывать. - Петенька, если ты постучишь к нему в дверь с сигналом точного вре- мени, то вы договоритесь, - сказала тетя по телефону. Я так и сделал. Ажуев возглавлял кафедру в университете. Я пришел туда за пятнадцать минут до встречи. В портфеле у меня был спрятан транзисторный приемник. Я включил его и стал дожидаться сигнала точного времени. На двери была табличка, перечисляющая звания Максима Трофимовича. Я стукнул в дверь одновременно с шестым звуковым сигналом. Времени было одиннадцать ноль-ноль. - Входите! - раздался голос. Я вошел и почтительно поздоровался. Ажуев оказался человеком лет пя- тидесяти, приятной наружности. Причесан он был на пробор. В жизни не ви- дал такого прямого пробора. - Говорит Москва! - раздалось у меня из портфеля. - Московское время одиннадцать часов. Начинаем производственную гимнастику. Ажуев вопросительно поднял брови, однако снял пиджак, повесил его на спинку стула и вышел из-за стола. - Подтянитесь, товарищи! - донеся из портфеля радостный голос. -Пот- рясите кистями... Так, хорошо! Максим Трофимович потянулся и потряс своими полными кистями. Я поста- вил портфель и тоже потряс кистями, как последний идиот. - Бег на месте, - скомандовал портфель. Мы побежали на месте. Я старался не смотреть на Ажуева. Однако про- фессор, как ни в чем не бывало, сделал несколько приседаний и дополни- тельно, сверх программы, отжался от пола на руках. После этого он вер- нулся к столу, влез в пиджак и взглянул на часы. - На разговор с вами я отвел пятнадцать минут. Время, затраченное на гимнастику, я приплюсую. - Передаем арии из оперетт, - не унимался портфель. - Арии мы слушать не будем, - твердо сказал профессор. Я полез в портфель и выключил транзистор. Потом у нас началась науч- ная беседа. Ажуев говорил со мною так, будто я был крупным специалистом в нейрофизиологии. Вероятно, ему не могло прийти в голову, что передачу о функциях мозга может делать физик. То и дело мелькали термины: первая сигнальная система, рефлекс, доминанта какая-то и цереброспинальное что-то. Я кивал. На стене кабинета были вывешены диаграммы. Там были нарисованы разные мозги -мышиный, кошачий, собачий, лошадиный, обезьяний и мозг человека. Было видно даже непосвященному, как разум шагает по ступенькам вверх. У мышки мозг был маленький, как горошина. А у кошки уже побольше. Он напо- минал фасоль. Следовательно, кошка была умнее. Поэтому она и ловила мыш- ку, а не наоборот. Ажуев воспринял приглашение на передачу как должное. Мы обсудили с ним план сценария. В одиннадцать пятнадцать в кабинет пулей влетела ка- кая-то сотрудница. Профессор посмотрел на часы и одобрительно улыбнулся. - Галина Михайловна, еще восемь минут. Простите, - сказал он. Галина Михайловна испарилась. Мы проговорили еще восемь минут ноль-ноль секунд. - Максим Трофимович, а как мы условимся относи... - сказал я, но внутри профессора пискнул сигнал точного времени, и окончить фразу мне не удалось. - Все на сегодня, - сказал Прометей, и в кабинете возникла Галина Ми- хайловна. - Я попрошу вас заняться с товарищем из телевидения, - сказал он ей. - Сколько вы мне уделите времени? - спросил я сотрудницу, когда мы вышли из кабинета. Это был какой-то зарубежный стиль общения. Я к нему не привык, но мне он нравился. - Сколько хотите, - ответила Галина Михайловна, зевая. За пределами кабинета время, оказывается, теряло свою ценность. Галина Михайловна была аспиранткой Ажуева. Она исследовала какие-то центры в мозгу. С виду обыкновенная женщина. Полная и несколько ленивая. По-видимому, ей трудно было с профессором. Мы пришли в лабораторию. Там стояли приборы и лабораторный стол. На столе помещалась кошка, лохматая, как мочалка. Ее мордочка была перетя- нута бинтами, из которых торчали провода. Вид у кошки был грустный. Она почему-то напомнила мне известный автопортрет Ван-Гога с отрезанным ухом. - Гоша! - позвала аспирантка. Я думал, что так зовут кошку. Но на этот зов из соседней комнаты при- шел молодой человек в белом халате. Кошка встретила его неприветливо. Она выгнула спину и зашипела. - Гоша, покажите нам реакцию на раздражение центров, - сказала аспи- рантка. Гоша подошел к приборам, включил ток и начал планомерное издева- тельство над животным. - Сейчас она голодная, - давала пояснения Галина Михайловна. - Она всегда голодная, - проворчал Гоша. - Ужасно прожорливая кошка попалась. - Подождите, Гоша... Мы даем раздражение в центр удовольствия от пи- щи. Дайте, Гоша!.. Гоша дал кошке порцию удовольствия. Кошка сыто прикрыла глаза, потя- нулась и выразила намерение улечься. Но улечься она не могла. Ее фикси- ровали ремни. Иначе кошка давно бы сбежала. И правильно бы сделала. - Видите? Не получив пищи, кошка тем не менее испытывает состояние сытости, - сказала Галина Михайловна. - Ей хорошо сейчас. Кошка повернула голову в проводах к Галине Михайловне. Кошкин взгляд ясно давал понять, что она не разделяет этого мнения. - Здорово! - сказал я. - Можно, значит, вообще ее не кормить? - В разумных пределах, - улыбнулась аспирантка. - Пока не подохнет, - мрачно резюмировал Гоша. Он передвинул какой-то рычажок, и кошка начала протяжно мяукать. - Имитация сексуальной недостаточности, - пояснила аспирантка. - Кота зовет, - перевел Гоша. Эта кошка была сущей находкой для Дарова. Я уже предвкушал его удо- вольствие. Такой кошкой можно заполнить полчаса экранного времени. Пови- нуясь импульсам тока, кошка танцевала, зевала, умывалась лапками и виля- ла хвостом, как собака. "Зрители будут в восторге", - подумал я. Прямо из университета я помчался в библиотеку. Там я набрал книг по нейрофизиологии и углубился в чтение. Сеченов, Павлов, памятник собак е... Памятника кошке не было, но, судя по всему, скоро будет. Через три дня я принес профессору сценарий для просмотра. Максим Тро- фимович опять спихнул меня аспирантке. Она взяла сценарий и принялась читать его в той же лаборатории. На столе стояла совсем другая кошка. Ту, первую, следовательно, уже угробили. Галина Михайловна прочитала половину, но тут вошел Гоша. - Сдатчики пришли, - объявил он. Сразу вслед за Гошей в лабораторию ввалилась толпа сдатчиков. Они принесли новую партию кошек для научных исследований. Впереди всех шел сдатчик-профессионал с мешком. Мешок шевелился и издавал неприятные зву- ки. Следом шли два пионера, каждый из которых тащил по кошке в авоське. Кошки образовали с авоськами живописные клубки, откуда торчало по хвос- ту. Гоша надел кожаные перчатки и принялся извлекать кошек из мешка про- фессионала. Там их оказалось семь штук. - Эту не берем, - сказала аспирантка, возвращая сдатчику самую толс- тую кошку. - Почему? - обиделся профессионал. - Она беременная. Профессионал засунул кошку обратно, взял квитанцию и удалился. Пионе- ры тоже сдали свою добычу, причем получили от Гоши нагоняй за то, что притащили кошек в сетках. Гоша их еле извлек оттуда. - Сколько вы платите за кошку? - спросил я аспирантку. - Рубль кошка, - ответила она, выписывая пионерам квитанции. Гоша принял всех кошек и посадил их в большой ящик с решетчатым вер- хом. Мне стало как-то не по себе от такой науки. И кошек стало жалко до невозможности... Галина Михайловна дочитала сценарий и одобрила его. Я правильно ра- зобрался в деятельности Сеченова и Павлова. Через два часа сценарий уже лежал на столе Дарова. Старик услыхал про кошек и загорелся. Он немедля вызвал помрежа Аллочку и отправил ее в университет договариваться о про- ведении опытов в студии. - Юноша, вы делаете поразительные успехи, - сказал мне Даров. - Скоро вы станете профессиональным журналистом. Меня эта похвала не обрадовала. Может быть, потому, что до сих пор я был знаком только с одним профессиональным журналистом. Я имею в виду Симаковского. Я предупредил Дарова о хронометрической мании нынешнего Прометея и уехал на работу. В конце концов, нужно заниматься и основной работой то- же. Шеф со мной уже месяц не разговаривал. Можно сказать, он меня не за- мечал. Я для него был потерянный наукой физик. Только я углубился в свои исследования и начал восстанавливать репу- тацию, как меня снова призвали на студию. Даров рвал и метал. Оказывает- ся, он дважды вызывал Ажуева на тракты, но не смог с ним встретиться. Они расходились во времени на считанные секунды. Профессор приезжал как часы, ждал тридцать секунд и уезжал. А Даров в это время разговаривал по телефону или распекал помрежа. В третий раз Прометей приехать отказался. Он сказал, что уже истратил на такси четыре рубля семьдесят три копейки и сомневается, что его гонорар покроет дальнейшие расходы. А в студии уже стояла вся аппаратура для демонстрации кошек. - Петенька, ради Бога, притащите Прометея! - сказала мне Морошкина, чуть не плача. Пришлось организовать блестящую операцию по доставке Прометея. Все было рассчитано по секундам. Университет, такси, Морошкина у подъезда, старик в студии, двадцатисемиминутный тракт, кошка урчит от напряжения, три минуты отдыха, такси, скрип тормозов, Ажуев в своем кабинете откры- вает заседание кафедры. Один час восемь минут, как и договаривались. Такси оплачивал я. - Капризные у вас Прометеи, - сказал дядя Федя, когда я ему поведал эту историю. В назначенный день передача состоялась. Я не стал звать друзей. Я смотрел ее с женой и детьми. Мне уже не хотелось, чтобы кто-нибудь знал об этой стороне моей деятельности. Но укрыться от популярности не уда- лось. Даров так меня возлюбил, что решил в титрах поставить мое имя. Раньше он этого не делал. Так и было написано: "Сценарий П. Верлухина". Я чуть не умер от стыда. На этот раз старик сделал передачу на документальном материале. Он не стал инсценировать научную работу Сеченова и Павлова. Все было строго. Фотографии, голос за кадром, схемы опытов. Это напоминало иллюстрирован- ный некролог. Потом дело дошло до Ажуева. Это был гвоздь передачи. Мак- сим Трофимович возник на экране рядом со столом, на котором, как всегда, томилась кошка. На заднем плане томился Гоша в белоснежном халате. Максим Трофимович собственноручно дал кошке порцию удовольствия, а потом решил электрически ее напугать. Кошка, вероятно, и без того была перепугана до смерти, а тут он еще влепил ей импульс под черепушку. Кош- ка подпрыгнула над столом, разорвала ремни и исчезла из поля зрения. По- путно она оборвала все провода. На экране была видна полная растерян- ность профессора. Гоша бросился ловить кошку. Этого операторы не показали. Представляю, какой был переполох в студии! А Максим Трофимович кашлянул и сказал: - Подобные экстрасостояния бывают и у людей... Это он правильно сказал. У меня было сейчас как раз такое экстрасос- тояние. И у всего коллектива творцов "Огня Прометея", вероятно, тоже. Это было почище электрической дуги из первой передачи. На экране появился Гоша со строптивой кошкой. Он ждал дальнейших ука- заний. Оператор зачем-то дал кошку крупным планом. Кошка корчилась в Го- шиных руках, а глаза ее выражали муку. Вот такой получился незапланированный оживляж. Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно. Как сказал Ми- хаил Юрьевич Лермонтов. Не знаю, как телезрителям, а мне стало очень грустно после этой передачи. Я смутно начинал чувствовать, что с некото- рыми общечеловеческими идеалами следует обращаться осторожнее. Старый перпетуум Человек не сразу стал венцом природы. Сначала он был обыкновенным не- развитым духовно животным. Об этом свидетельствуют раскопки древних че- репов. Кроме того, некоторые хорошо сохранившиеся индивидуумы у нас пе- ред глазами. По их поведению можно с уверенностью судить о темном прош- лом человечества. Господи, какие встречаются кретины! Сердце плачет. Самое удивительное, что они тоже полагают, будто мыслят. Они убежде- ны, что имеют отношение к таким вещам, как культура или наука. Когда по радио произносится устойчивое словосочетание "прогрессивное человечест- во", эти типы без зазрения совести думают, что разговор идет о них. В обезьяньем питомнике они снисходительно смотрят на обезьян, хотя у сред- ней обезьяны чувств и мыслей хватило бы на десятерых подобных типов. Мозги у них твердые и гладкие, как биллиардный шар. Но мозгов, к со- жалению, снаружи не видно. Поэтому определить кретина можно лишь по кос- венным признакам. По глазам или по походке. Глаза у них немигающие, сверлящие, причем сразу видно, что ваша душа у них как на ладони. Так они полагают. Ходят они очень прочно и старательно, с видимой гордостью. Им приятно ходить на двух ногах. Да, самое главное! Они все знают. Нет такого вопроса, по которому у них не было бы собственного мнения. Говорить с таким человеком - все равно что высекать на мраморной плите таблицу умножения. Трудно и беспо- лезно. Все это я говорю к тому, что после моих последних передач студию за- валили письмами. Письма про археологию делились на две категории. В од- них авторы излагали свой взгляд на историю, а в других - на Мурзалева. И там и там господствовали дилетантизм и явное недоброжелательство. Все авторы были уверены, что они знают археологию, как собственную жену. Не поздоровилось и Максиму Трофимовичу. В письмах, посвященных ему, указывалось, что Прометей для передачи по нейрофизиологии был подобран крайне неудачно. Далее следовала развернутая характеристика Ажуева. Буд- то он подписывает все научные работы, выходящие на кафедре, и таким об- разом успевает разрешить в год пятьдесят-шестьдесят научных проблем. Это многовато даже для Прометея. Дальше больше. Максим Трофимович подбирает аспиранток не по деловым признакам, а по каким-то другим. На некоторых аспирантках он время от времени женится. Из писем следовало, что за трехгодичный срок аспиранту- ры профессор успевал создать и разрушить семью. В настоящий момент он был женат в четвертый раз. Короче говоря, мы перепутали. Ажуев был не Прометеем, а Дон Жуаном. Про письма мне под строжайшим секретом рассказала Морошкина. Только она успела это сделать, как меня вызвал главный редактор. - Петр Николаевич, - сказал он, сверкая золотой оправой очков. - В целом мы довольны вашей деятельностью. Мы даже считаем, что открыли вас как журналиста... "Кто бы меня теперь закрыл?" - грустно прокомментировал я про себя. - ...Однако не следует забывать об ответственности перед зрителем. Как вы подбираете выступающих? - Строгой закономерности нет, - вяло сказал я. - Когда как. - Не всякий доктор может служить примером, - изрек Севро. Разговор он закончил тем, что собственноручно предложил мне следующе- го Прометея. Я не хотел брать, но пришлось. Соответственно и тема пере- дачи определилась отчетливо. Это была кибернетика. А Прометеем был наз- ван Тарас Карпович Наливайло, член-корреспондент и лауреат. Человек очень большого полета. Дядя русской кибернетики. Прежде всего я решил познакомиться с научными трудами Тараса Карпови- ча. Я пошел в библиотеку, и мне выдали труды Наливайло. Среди них был один учебник 1931-го года издания. Он относился к науке о подъем- но-транспортных механизмах. Лифты, эскалаторы и тому подобное. Киберне- тикой там не пахло. Остальные работы были в виде трактатов и статей в различных журналах. Я расположил их хронологически и стал следить за эволюцией научной мысли моего Прометея. Статьи все были на научно-философские темы. Они касались кибернетики. В первых своих работах Тарас Карпович брал это слово в кавычки. Еще он употреблял сочетание "так называемая кибернетика". По его словам, такой науки не было. Тем не менее, хотя ее и не было, Тарас Карпович методично с нею боролся на протяжении ряда лет. Это был первый период становления русской кибернетики. За эти годы Наливайло привык к ней и осторожно рас- кавычил. Лишенная кавычек кибернетика перестала выглядеть пугалом. Нао- борот, она сама теперь нуждалась в защите. И Наливайло перенес огонь на противников этой науки. Теперь он громил некоторых горе-философов, прог- лядевших в кибернетике рациональное зерно. Ну, тех, которые не успели вовремя опустить кавычек. В результате в кавычки попали они сами. Благодарная кибернетика, встав на ноги, обласкала Тараса Карповича. Он стал начальником крупного конструкторского бюро. Это бюро проектиро- вало подъемно-транспортные машины, но уже с кибернетикой. Кибернетика проникла в лифты. Попробуйте сейчас открыть дверцы движущегося лифта между этажами. Лифт наверняка остановится. Это и есть кибернетика. Про те лифты, у которых двери сами открываются и закрываются, я вооб- ще не говорю. Благодаря им Наливайло вплотную подошел к дверям Академии наук. Я подковался теоретически и поехал на встречу с Тарасом Карповичем. Его КБ помещалось в центре города, в одном из старых зданий. Раньше там был пансион для благородных девиц. В бюро пропусков со мной долго возились. Выписали несколько бумажек, часть из которых я тут же возвратил вахтерше. Та благополучно наколола их на спицу, и я вошел внутрь. - Куда же ты пошел? - изумилась вахтерша. - К начальнику, - сказал я, обернувшись. - Это понятно, что к начальнику. А как туда идти

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования