Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Житинский А.Н.. Дитя эпохи -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  -
от же Сметанин. Правильно говорят, что любовь способна на чудеса. Моя беда состояла в том, что я пережил любовь еще на втором курсе. Нужно было оттянуть ее до диплома. Сметанин повадился к нам в комнату и вел бесконечные разговоры о пре- имуществах фиктивного брака и о Кутырьме, местоположение которой он вы- яснил. Кутырьма была где-то за Уралом, что не устраивало Сметанина. Еще он начал читать Фрейда и нес несусветную чушь о психоанализе. Мое положение становилось критическим. Спас меня Чемогуров. Однажды, он, как всегда, вышел из-за интегратора и выгнал Сметанина. Сметанин и не предполагал, что Чемогуров там сидел и слушал его бред о психоанализе и фиктивном браке. - Вот ты, - сказал Чемогуров, указывая пальцем на Сметанина, - уходи отсюда и больше сюда не приходи. Я запрещаю как ответственный за проти- вопожарное состояние комнаты. - Почему? - выдавил перепугавшийся Сметанин. - Потому что он, - и Чемогуров перевел палец на меня, - уже горит си- ним пламенем. Сметанин удалился, стараясь сохранять достоинство. Чемогуров тут же переменил шифр на двери и запретил сообщать его посторонним. Он поставил 4-67 в честь того шампанского, которое мы будем пить после моей защиты. После этого Чемогуров сел верхом на стул напротив меня и долго изучал мое лицо. Я в это время внимательно рассматривал пол. - Как ты думаешь, чем студент отличается от инженера? - начал Чемогу- ров. Я понял, что вопрос риторический, поэтому не ответил. - Тем, что студент получает оценку от преподавателя, а инженер ставит ее себе сам, - продолжал Чемогуров. - Преподавателя можно обмануть, а себя не обма- нешь. - Вот-вот, - сказал я. - Я и не хочу себя обманывать. Моя работа ни- кому не нужна. - Любую работу можно делать двояко, - продолжал философствовать Чемо- гуров. - Можно сделать так, что ею воспользуются один раз и выкинут, как бу- мажный стаканчик. Но если ты сделаешь ее по-настоящему, она пригодится еще много раз. Ты сам не знаешь, кому и когда она сможет пригодиться. - Вы ведь сами говорили, что весь смысл моей работы в получении дип- лома... - Для тебя, - спокойно парировал Чемогуров. - Но не для человечества. - Скажете тоже - для человечества! - смущенно возразил я. Мне нес- колько польстила неясная связь моей работы с человечеством. - Ты студент, Петя, и останешься студентом до пенсии! - в сердцах вскричал Чемогуров. - Ты будешь вечно видеть не дальше своего носа, веч- но зарабатывать хороший балл у начальства, вечно решать маленькие конк- ретные задачи... Я обиделся. Особенно меня задело слово "вечно". Мне не понравилось, что мою бездарную деятельность планируют на такой срок. - Лазеры еще еле дышат! - кричал Чемогуров. - Тебе и не снилось, как они будут применяться! В космосе чем будут сваривать? А?.. У тебя появи- лась уникальная возможность поставить и решить задачу в общем, для мно- гих случаев, для будущего! Бу-ду-ще-го! - по складам произнес Чемогуров. - А ты страдаешь, что твои расчеты не нужны сейчас в городе Тбилиси. Чемогуров ушел в свой закуток и с шипением погрузил паяльник в кани- фоль. А я стал думать над его словами. В самом деле, я еще ни разу не смотрел на свою работу с такой точки зрения. А ведь нужно смотреть на любую работу именно так. Я старался ее спихнуть и получить маленькую пользу в виде диплома и горстки полезных сведений для грузинского КБ. Теперь мне предстояло переосмыслить задачу и стараться уже для всего мыслящего человечества. Мыслящее человечество с нетерпением ждало результатов. И я провалился в программу для машины. Тут моя жизнь стала опять со- вершенно фиктивной, но уже в другом смысле. Я стал работать по ночам. Вычислительная машина днем сильно загружена. Поэтому студентам ее в нормальные часы не дают. Мое машинное время начиналось с полуночи и кон- чалось в шесть утра. Около месяца я жил в странном режиме совы или лету- чей мыши. Я просыпался после обеда, часа в четыре. В пять я завтракал и садился за программу и выкладки по расчету тепловых полей. В десять часов вечера я обедал и шел на машину. Ровно в полночь я нажимал кнопку общего сброса и запускал свою задачу. Устройство ввода заглатывало колоду перфокарт и лампочки на панели начинали дрожать мелкой дрожью. В шесть часов утра появлялся заспанный инженер по эксплуатации и на- жимал ту же кнопку общего сброса. Он сбрасывал мою задачу. В семь утра я приходил домой, ужинал и ложился спать. Я жил в противофазе с женой и окружающими. Мыслил я в то время на двух языках, причем оба были неродными. Первым был математический язык формул. Мои тепловые поля выражались через ряд интегралов, среди которых выделялся один. Он имел особенность. Я старал- ся обойти ее и так, и сяк, вычисляя интеграл приближенно, но ничего не получалось. Для этого интеграла я придумал специальное имя. Я назвал его "бесконечно подлый змей", потому что он обращался в бесконечность в од- ной точке, а другие слова выражали мое к нему отношение. На "змея" я тратил уйму времени. Другим языком на этот период времени стал сильно усеченный английс- кий, в котором было около двух десятков слов. Этот язык назывался АЛ- ГОЛ-60. На нем я разговаривал с машиной. Может ли машина мыслить? Этот вопрос часто становится предметом дис- куссии в прессе. По-моему, он устарел. Машина уже давно мыслит. В этом я убедился на собственном опыте. Правда, она мыслит не так, как нам бы хо- телось. Мои диалоги с машиной выглядели странно. - Бегин! - говорил я, нажимая кнопку ввода. Этим словом начиналась моя программа. Машина не различала его на слух, но понимала, если слово было набито на перфокарту. - КОНЕЦ ОТДЫХА, ВРЕМЯ СЧЕТА, - вежливо говорила машина, печатая свои слова на пишущей машинке. И начинала считать. Чаще всего ей не нравилась моя программа. Проработав несколько минут, машина говорила мне страшное слово АВОСТ. На нормальном языке это озна- чает АВТОМАТИЧЕСКИЙ ОСТАНОВ, хотя я сильно сомневаюсь в наличии слова "останов" в русском языке. Короче говоря, она останавливалась, потому что произошло деление на ноль или что-то в этом роде. По всей вероятности, это были проделки "подлого змея". После АВОСТА машина терпеливо ожидала продолжения диало- га. Однажды, когда она выдала мне подряд семь "авостов", я ее ударил. Я смазал ей по никелированной панели устройства ввода. Машина и тут оказа- лась выше меня. Она в восьмой раз произнесла с достоинством это слово и затихла. Я ругался так, что мне не хватало не только, алгольных, но и всех известных мне русских слов. Машина молча зациклилась, то есть ушла в себя и минут десять крутилась на одном месте программы, пока я ее не остановил. Подобные сцены обычно происходили часа в четыре ночи, когда в голове полная путаница, а сквозь окна машинного зала видны только одинокие ми- лицейские машины. Корректность и твердость машины бесили меня. Я совал ей в пасть новые и новые перфокарты, но она невозмутимо выплевывала АВОСТ или зациклива- лась. Иногда инженер по эксплуатации заставал меня лежащим на пульте в пол- ном изнеможении. Машина же всегда была как огурчик. Кто же из нас, спрашивается, мыслил? Я пожаловался на машину Чемогурову. К тому времени он завалил меня исходными данными по лазерной сварке, которые брались неизвестно откуда. Но из-за упрямства машины результаты задерживались. - Всякая машина - это женщина, - глубокомысленно изрек Чемогуров. -Только лаской, Петя, только лаской и нежностью. Грубым напором ты ниче- го не добьешься. Я не успел воспользоваться его советом, потому что подошло время же- ниться Сметанину. Я уже успел позабыть, что приглашен свидетелем. Но Сметанин это хорошо помнил. Продолжение моего романа с машиной пришлось отложить. Сметанин нашел меня и потребовал выполнения обязательств. Я сказал, что жена против. Сметанин презрительно посмотрел на меня и обоз- вал подкаблучником. - Сделай так, чтобы она не знала. Ты же все равно каждый вечер ухо- дишь из дома. Не все ли ей равно - на свадьбу или на машину? И я решился. Кроме всего прочего, я никогда не видел фиктивного бра- ка. Хотелось посмотреть, как это выглядит. Было только одно маленькое затруднение. На свадьбу нужно было одеться поприличнее, чем на работу. Жена, конечно, сразу обратила внимание, когда я наряжался. - На работу так не ходят, - сказала она. - У тебя, наверное, свида- ние? - Конечно, свидание, - сказал я. - Чемогуров советовал подойти к ма- шине как к женщине. Теперь я всегда буду ходить к ней нарядным и с цве- тами. Между прочим, я так потом и делал. Может быть, именно это мне помог- ло. Но в тот вечер жена не оценила моего юмора, и мы с ней немного поспо- рили. В результате я чуть не опоздал во Дворец бракосочетания, где ре- гистрировались Сметанин и Мила. Когда я с букетом белых хризантем влетел во Дворец, до бракосочетания оставалось полторы минуты. А во Дворце график бракосочетаний выполняется с точностью железнодорожного расписания. Это я знал еще по своей регист- рации. Я взбежал по мраморной лестнице наверх и ворвался в зал, где происхо- дило построение участников. Процедурой руководила миловидная девушка. Она выстраивала всех парами перед закрытыми дверями в самый главный зал, где совершалось таинство. - Впереди жених и невеста, - командовала она. - Дальше свидетели... Какая-то незнакомая девушка подхватила меня под руку и повела. Мы пристроились за Сметаниным и Милой. Мила на этот раз была в нормальном свадебном платье. Сметанин, красный от духоты и ответственности, обер- нулся и погрозил мне кулаком. - Следующими становятся родители невесты... - продолжала вещать рас- порядительница. За нами пристроилась еще одна пара. Я скосил глаза и, к своему ужасу, обнаружил, что пара эта состоит из элегантной пожилой женщины в розовом костюме и профессора Юрия Тимофеевича, моего руководителя. Он был строг и торжественен. - Здра... - прошептал я, но задохнулся. Профессор кивнул мне немного холодновато. Мол, не стоит церемониться, после поговорим. Я отвернулся, чувствуя, что мой затылок немеет под взглядом профессора. Вот и состоялась наша встреча! Больше всех я в тот момент ненавидел Сметанина. Только теперь я понял, зачем я ему понадо- бился в качестве свидетеля. Сметанин прикрывал мною свой фиктивный брак. Я был буфером между ним и профессором. Заиграл свадебный марш композитора Мендельсона, и мы вошли в зал бра- косочетаний, чтобы выполнить формальности фиктивного брака. Свадьба понарошке Интересно было бы узнать, о чем свидетельствует брачный свидетель? Свидетель в суде, например, рассказывает, как произошло преступление. При этом он обязуется говорить правду и только правду. С брачного свиде- теля таких обязательств не берут. По-видимому, он должен засвиде- тельствовать, что знает жениха с хорошей стороны и уверен в благоприят- ном браке. То есть, я должен был сделать именно то, против чего активно возражала моя совесть. Тем не менее, в нужный момент я вышел к столу и поставил свою подпись там, где требуется. - А теперь, товарищи, поздравьте новобрачных! - сказала главная жен- щина с бархатной красной перевязью. Мы все, толпясь, подошли к Сметанину и Миле и принялись их целовать куда попало. Хуже того, пришлось целовать и родителей. Я облобызался с собственным профессором, чувствуя, что никогда еще не был в более иди- отской ситуации. - Как ваши расчеты? - спросил он меня между поцелуями. - Как сказать?.. Скорее хуже, чем лучше, - ответил я и снова приник к его щеке. После этого мы дружной гурьбой спустились вниз и принялись рассажи- ваться в такси. Я как свидетель ехал с новобрачными в специальной машине с переплетенными колечками на крыше. К колечкам примотали большую куклу в свадебном платье с фатой. Кукла хлопала глазами на ветру и была очень похожа на Милу. Эта кукла символизировала что-то хорошее. Мы поехали сначала на Дворцовую площадь, где трижды объехали вокруг Александровской колонны. Зачем это понадобилось, не знаю. Таков обычай. Эти загадочные обычаи плодятся с огромной быстротой. Кажется, уже появи- лась мода взбираться на купол Исаакиевского собора в день бракосочета- ния. Потом мы поехали в ресторан "Ленинград", где был заказан свадебный ужин. Заказывал ужин Юрий Тимофеевич, который взял на себя и другие сва- дебные расходы. Если бы профессор знал, что его дочь вступает в фиктив- ный брак, он не потратил бы ни копеечки. - А ты не боишься, что придется расплачиваться при разводе? - шепнул я Сметанину, чтобы хоть как-нибудь испортить ему настроение. - Не имеет права. Я узнавал у юриста, - быстро ответил он. Колоссальный человек! Все расселись за столоим. Гостей было человек сорок. С одной стороны стола сидели старики - тети, дяди, бабушка Милы и прочие родственники. По другую сторону - молодежь. Были ребята из нашей группы, включая Кры- лова и Вику. Вика разглядывала всех с повышенным интересом и невзначай наводила справки. Она готовилась к своему браку. Крылов до сих пор пре- бывал в состоянии грогги и никого, кроме Вики, не замечал. Мои неприятности продолжились и в ресторане, потому что меня назначи- ли тамадой. Я должен был выкликать тосты и время от времени организовы- вать хор, завывающий "Горько!" Сметанин и Мила целовались кинематографично и не без чувства. Было непохоже, что впереди их ждет фиктивный брак. Я тем временем потихоньку записывал на салфетке имена и отчества всех родственников, чтобы, не дай Бог, не перепутать. - А теперь мы попросим бабушку Милы Калерию Федоровну сказать нес- колько слов и напутствовать новобрачных! - кричал я голосом циркового клоуна. И несчастная бабушка, принимая за чистую монету все происходящее, проникновенно говорила о трудностях и радостях семейной жизни. Рука об руку... Умейте прощать друг другу... Главное - дети... Сметанин понимаю- ще кивал. - Горько! - крикнула Вика и вдруг ни с того ни с сего запустила пус- тым фужером в стенку. Фужер просвистел над головой профессора и разле- телся на мелкие брызги. - На счастье! - твердо сказала бабушка, выпила и тоже хряснула своим фужером об пол. Сразу возник официант. Он обеспокоенно повертелся вокруг стола и нак- лонился к уху профессора. Юрий Тимофеевич, благодушно улыбаясь, что-то сказал официанту. Тот испарился. Сметанин и Мила опять слились в поцелуе. Они, кажется, вошли во вкус. Свадьба потеряла управление и покатилась дальше сама собой, как трамвай, у которого отказали тормоза. Заиграл оркестр, гости пошли танцевать, а ко мне подсел Юрий Тимофеевич. Он был в приподнятом расположении духа. - Вот как бывает, Петя, - сказал он, обобщая совершающееся в одной фразе. Потом он помолчал и стал распрашивать о Сметанине. - Скажите, как вам нравится Боря? Вы ведь его хорошо знаете... Как студент он... э-э... немножко с ленцой. Но мне кажется, если захочет, он своего добьется. Не правда ли? - Совершеннейшая правда! - убежденно сказал я. - Хорошая пара... - сказал профессор, с любовью глядя в зал, где на площадке перед оркестром кружились Сметанин и Мила. - Очень подходят друг другу, - согласился я. - Так что Боря? Мне хотелось бы знать ваше мнение. Вы ближайший его товарищ. Всякий раз, когда у меня спрашивают мое мнение, я теряюсь. И вовсе не потому, что не обладаю им. Дело в том, что в подавляющем большинстве случаев хотят услышать не мое мнение, а подтверждение своему. Вот и сей- час профессор Юрий Тимофеевич хотел услышать от меня, что Сметанин пре- восходнейший человек, добрый товарищ и верный друг. Я же придерживался мнения, что Сметанин большой прохиндей, бездарен, но энергичен. Поэтому я сказал: - Боря очень энергичен... - Так! - воскликнул Юрий Тимофеевич, радуясь совпадению. - Любит общество. Всегда живет жизнью коллектива, - продолжал я, вспомнив его поручение относительно мест распределения. - Ага! - кивнул профессор. - По-моему, Мила любит его, - закончил я свое мнение. - Я тоже так думаю, - сказал профессор. А ведь умный человек! Лауреат государственной премии. Большая голова в своей области. Почему умение разбираться в людях никак не коррелирует с профессиональным совершенством? Проще говоря, почему профессора, ака- демики и, скажем, народные артисты могут быть сущими детьми во всем, что касается человеческих отношений? Профессора опять отвлек официант. Они стали обсуждать горячее и слад- кое. Что когда подавать. А я пригласил Вику, потому что она явно скуча- ла. Крылов не умел танцевать и только шептал ей что-то на ухо. Я дружес- ки отстранил Славку и повел Вику на площадку. Слава Богу, играли что-то спокойное. Можно было поговорить. - Как тебе это все нравится? - спросил я. - Очень! - мечтательно сказала Вика. - Они такие счастливые! Я вот только удивляюсь твоему участию... - А что? - не понял я. - Всем известно, что при кафедре оставят двоих, - сказала Вика. -Кры- лову место обеспечено. Мы думали, что вторым будешь ты. А теперь, скорее всего, оставят Борьку. Как же не помочь зятю?.. Я отодвинул Вику от себя и осмотрел ее, продолжая танец. Наконец я ее увидел. Оказывается, можно проучиться с человеком пять лет, а увидеть один раз в ресторане во время танца. Я подумал, что Крылов непроходимый дурак. У меня даже появилось жела- ние его спасти. Но вмешиваться в чужую личную жизнь не принято. Я поблагодарил Вику за танец и вернул Крылову. Дальше были какие-то незначительные свадебные эксцессы. Кто-то ку- да-то убегал, его ловили, успокаивали, пили на брудершафт, целовались, хохотали над чем-то, привели иностранца, усадили, пили с ним на брудер- шафт, целовались, выясняли откуда он, наконец выяснили. Он был с острова Маврикий. В общем, все как обычно. В полночь я обнаружил себя стоящим в вестибюле ресторана в обнимку с профессором. Я выяснял, почему он к себе на диплом взял меня, а дочь вы- дал за Сметанина. Я находил это нелогичным. Профессор настойчиво грозил мне пальцем и смеялся. Самое интересное, что и в этот раз у меня было машинное время. Я вы- шел на машину в час ночи, шутил с нею и пел ей цыганские романсы. Види- мо, машине это понравилось. Под утро затрещало АЦПУ, что в переводе на русский язык означает "алфавитно-цифровое печатающе устройство" и машина выдала мне рулон бумаги с буквами и цифрами. Я засунул рулон под мышку и пошел домой разбираться. Когда я проснулся днем, рулон лежал под подушкой. Я развернул его и прочитал следующий текст: 2 х 2 = 4 3 х 3 = 9 4 х 4 = 16 ПОНЯЛ? НЕ ПЕЙ ПЕРЕД РАБОТОЙ НА ЭВМ! ЦЕЛУЮ, МАНЯ. Этот текст был повторен раз тысячу. Думаю, что это была шутка инженера по эксплуатации. Впрочем, не уве- рен. Гений В течение некоторого времени после свадьбы профессор проявлял ко мне повышенное внимание. Он звонил по телефону и интересовался, как идут де- ла. Я неизменно отвечал, что нормально. Наконец Юрий Тимофеевич зашел в нашу комнату чтобы посмотреть на результаты. Я показал ему теоретические кривые, выкладки с интегральными уравнениями, "бесконечно подлого змея" и алгольную программу. - Все хорошо, только программа не идет, - сказал я. - Как это не идет? Должна идти, - сказал профессор. - Я тоже так думаю. - Ничего! Пойдет, - сказал Юрий Тимофеевич и похлопал меня по плечу. - А как настроение? Как дела дома? Вы ведь, кажется, женаты? - Кажется, - сказал я. Профессор недоуменно поднял брови. - Я давно не видел жену, - пояснил я. - Мы с ней расходимся во време- ни. Профессор понимающе улыбнулся. Потом в его взгляде мелькнула какая-то мысль. Он на

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования