Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Житинский А.Н.. Часы с вариантами -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  -
выдернул ящик письменного стола. Часы плавали там, как рыбка в аквариуме. Я схватил их и открыл крышку. Чтобы все-таки обезопасить себя от возможных неожиданностей, я решил вернуться во времени немного назад, причем в такой момент, про который я точно помнил -- где, как и с кем я находился. Такой момент долго искать не пришлось. Я вспомнил, что десять дней назад перед последними тремя уроками мы стояли в коридоре и гадали, какие темы принесет Анна Ильинична на четвертное сочинение по литературе. Я поставил нужное число и время -- без пяти двенадцать, -- приложил часы к ямочке на шее и, не раздумывая, обеими руками резко надавил на крышку. Ощущение было незабываемым. Все продолжалось доли секунды, однако я успел зафиксировать начальную фазу скачка, пока меня не смыло пространством прошедшего времени. Одновременно со щелчком произошло уже знакомое мне легкое содрогание, и тут же вокруг часов стала быстро разрастаться поверхность чечевичной формы, будто от них отделялась оболочка. Внутри этой поверхности я успел заметить зеленое сукно письменного стола, на котором покоились часы, рядом -- угол чернильного бронзового прибора, будто вдвигавшегося внутрь поверхности ниоткуда, и дедовский мундштук. Пальцы мои и часть груди у шеи уже были смыты распухавшей чечевицей, через миг исчез подбородок, нос, в то время как внутри поверхности продолжал возникать кусок письменного стола в дедовском кабинете --он торчал из моего тела, съедая его с огромной быстротою раздвигавшейся чечевичной поверхностью. Еще мгновенье -- и поверхность достигла глаз. Я перестал видеть, последовало несколько сотых долей секунды полной темноты, и вдруг я оказался в школьном коридоре среди своих товарищей, возникнув, как и они, на границе раздела двух пространств, раздвигающейся с гигантской скоростью. -- ...инична даст Наташу Ростову. Вот увидите,-- сказал Толик. -- И князя Андрея, -- авторитетно добавил Макс. -- А я к Пьеру готовилась. Хоть бы Пьер был! -- заволновалась Марина. "Все точно, -- отметил я про себя. -- Эти реплики имели место". Я прикрыл веки, сжал пальцы, как бы концентрируя мыслительную энергию, и с расстановкой произнес: -- Значит, так. Темы будут такие: "Образы Кутузова и Наполеона как отражение исторических взглядов Толстого", "Философия Платона Каратаева и ее связь с толстовством" и "Русский солдат в изображении Толстого". Меня дружно осмеяли. Никто не напомнил мне, что в первый раз я тоже голосовал за князя Андрея. Через пять минут в класс вошла Анна Ильинична и написала на доске названные мною темы. Слово в слово. Все онемели и дружно повернулись ко мне. -- Откуда ты знал? -- прошептал Макс. -- Интуиция, -- пожал плечами я. -- Ну ты логопед! -- произнес он свою любимую присказку. Анна Ильинична, как она потом объяснила, решила проверить самостоятельность нашего мышления, почему и залепила такие зверские темы. Конечно, никто не был готов, кроме меня, потому что я прекрасно помнил разбор сочинений, устроенных ею два дня спустя. "Заодно и четвертную отметочку исправлю!" -- подумал я, принимаясь строчить про Кутузова и Наполеона. В первый раз я писал о русском солдате и получил трояк за содержание и четыре -- за грамматику. Через два дня я узнал, что получил "отлично" за содержание и ту же четверку за грамотность. В четверти вышла пятерка. Остальные имели те же оценки, что в первый раз. За десять дней, предшествовавших моему второму шестнадцатилетию, я заслужил репутацию прорицателя. Ситуации повторялись одна за одной, и мне не стоило никакого труда предсказывать их. -- Вот смотрите, -- говорил я в кино, как всегда прикрыв глаза и сжав пальцы в кулаки, -- сейчас войдет рыжий щербатый мужик на костыле. Через минуту в фойе входил рыжий щербатый мужик на костыле. -- Завтра химичка спросит тебя, тебя и тебя, -- указывал я пальцем. -- Готовьтесь. На следующий день их спрашивали, они получали пятерки, изумленно благодарили. Таким образом мне удалось повысить четвертные оценки не только себе, но и нескольким своим товарищам. За мной ходил хвост. Канючили, не переставая: -- Мартын, а что у меня будет в четверти по биологии? -- Серега, "Зенит" завтра выиграет? -- Проиграет ноль-один, -- отвечал я. В последний день четверти ошеломленные одноклассники потащили меня к нашей воспитательнице Ксении Ивановне. У нас с нею доверительные отношения. -- Ксения Ивановна, Мартынцев у нас пророк! -- объявил Макс. -- Кто? -- испугалась она. -- Прорицатель. Предсказывает будущее! -- Как же он это делает? -- Интуицией, -- сказал Толик. -- Ах вот как? Тогда, Сережа, предскажи, пожалуйста, когда мне позвонит моя Катя. Она уехала с ансамблем в Таллинн, обещала позвонить. Я должна быть дома. Тут я влип. Дело в том, что этого разговора в предыдущий раз, естественно, не было; я понятия не имел о Кате и ее гастролях в Таллинне. Тем более не догадывался, когда ей вздумается позвонить своей маме. -- В семь вечера, -- наобум брякнул я. И конечно, ошибся. Катя звонила в пять, когда Ксении Ивановны не было дома, а потом в одиннадцать вечера. Об этом узнал Макс, специально позвонивший ей на следующий день, чтобы узнать результат эксперимента.Репутация несколько пошатнулась. Начались каникулы. Я виделся преимущественно с друзьями -- Максом и Толиком. Жизнь моя, в общем, текла по тому же руслу, что в первый раз, но с небольшими отклонениями. Иногда я нарочно их устраивал. Помня, что в субботу ходил на дискотеку в ДК связи, на этот раз не пошел. Ничего не изменилось. Я напряженно ждал дня рождения. Я снова хотел стать обладателем часов. За три дня позвонил деду, поинтересовался здоровьем. -- Тронут, -- насмешливо сказал дед. -- С чего вдруг такая внимательность? Накануне дня рождения я слегка поправил свое реноме пророка, точно предсказав пластинку Челентано, которую мы с Толиком и купили в магазине "Мелодия". Утром двадцать седьмого марта, выслушав поздравления мамы и Светки и получив от них в подарок ту же фирменную запечатанную японскую кассету, я стал ждать деда. На этот раз оделся получше, прибрался в комнате. В половине двенадцатого дед не пришел. Не явился он и в двенадцать. Его не было в час, в три, в пять. Я извелся. Хотелось позвонить ему и напомнить. Очень мило получится! Так, мол, и так, дедушка, ты мне часики забыл подарить. Где они? Дед позвонил в шесть часов. -- Поздравляю тебя, мой мальчик, -- сказал он слабым голосом. -- Ты не мог бы зайти ко мне? Я приготовил тебе подарок. Я помчался к нему сломя голову. Я люблю бывать у деда. У него много старых вещей, старинная тяжелая мебель, маленькая картина Айвазовского. Все это испокон веку хранилось в семье, а не куплено в комиссионном, как у Толика. Его отец, директор овощебазы, года два назад свез на дачу всю новую мебель и стал покупать старинную. Толик рассказывал, что сейчас он гоняется за довоенным репродуктором -- такая черная бумажная тарелка. Готов заплатить за нее сто рублей. У деда есть этот репродуктор. Он слушал из него речь Молотова в первый день войны. Но особенно мне нравится фонола. Это такой инструмент начала века, по виду похож на маленькое пианино. У нее есть клавиатура и несколько ножных педалей. Играть на фоноле может каждый, точнее, она играет сама, а ты только изображаешь игру, нажимая пальцами на клавиши. В фонолу заправляются специальные ноты -- листы с дырочками, а ножные педали регулируют громкость и быстроту воспроизведения. У деда целая кипа нот -- Бах, Бетховен, Шопен. Я люблю играть "Элизе" Бетховена. Жаль, что нет ничего современней: неплохо было бы сыграть партию Джона Лорда из "Дип Пепл", но и Бетховен сойдет. Я хотел бы стать музыкантом в знаменитой команде. Но я не умею играть, только тренькаю слегка на гитаре. Фонола для меня самый подходящий инструмент. Дед выглядел больным. Он был в домашнем вельветовом потертом костюме, нечто вроде пижамы. Вообще, все было не так торжественно, как в прошлый раз. Он опять объяснил мне про часы. Они лежали на письменном столе рядышком с чернильным прибором, придавленные канцелярской скрепкой, чтобы не взлетели. Прямо над ними на стене висел золотой адмиральский кортик. -- Ой, как болят сегодня ноги! -- пожаловался дед. Я вдруг подумал, что деду ничего не стоит воспользоваться часами и вернуться в те времена, когда у него не болели ноги, когда он стоял на мостике военного крейсера в адмиральской форме с золотым кортиком на боку. Почему он этого не делает? Зачем дарит часы мне? -- Ты все понял? -- спросил он. -- Не забывай прикладывать их сюда, -- он указал на шею. -- Я знаю, -- кивнул я. -- Откуда? -- Ты мне уже дарил, -- сознался я. Дед с минуту смотрел на меня. Затем печально покачал головой. -- Значит, ты уже попробовал?.. В таком случае мне говорить больше не о чем. Упражняйся дальше. Только не заставляй меня дарить их тебе до бесконечности. Пожалей старика. Отвертеться тебе не удастся. Я решил подарить часы тебе еще до твоего рождения. Мне показалось, что он огорчен. -- Ступай, Сережа, -- сказал дед. Я с тоской посмотрел на кортик. Дед явно не собирался сегодня дарить его мне. "Вот и попробовал! -- думал я, возвращаясь. -- Остался без кортика. Но зато часики при мне!" Тогда я еще не знал, что за все свои прыжки надо платить. Из первого опыта я извлек несколько важных следствий. Следствие первое: все люди, возвращенные в прошлое силою часов, проживают его повторно как впервые, не помня о том, что оно уже однажды было. Все, кроме меня. Даже дед, многолетний обладатель часов, не заметил, что я заставил его дважды прожить прошедшие десять дней. Следствие второе: прошлое не повторяется в точности, с фатальной неизбежностью. Иными словами, время не обладает свойством детерминированности, если пользоваться точными терминами. Это и понятно -- я вношу в него возмущение своей памятью. Проживая прошлое повторно, я могу его корректировать, то есть влиять на ход времени. Значит, можно исправлять ошибки. Эта мысль мне понравилась. Можно не бояться, жить начерно, а потом, узнав результат, переписывать жизнь набело. Правда, может измениться и не только то, что зависит от меня. Дед ничего не знал о моем прыжке, однако не подарил мне кортик, не пришел ко мне, а пригласил, то есть сделал не совсем то, что в первый раз. Значит, на общий закономерный ход времени накладываются случайные флуктуации. Я почувствовал себя исследователем Времени. Мне нравилось применять к нему понятия, почерпнутые из курса физики. Следствие третье: природа времени совсем не та, что представлялась мне раньше. С этим еще предстояло разбираться. Я смутно догадывался, что мне предстоит изменить взгляды на причинность. Но пока меня занимали конкретные вопросы: что делать с часами дальше? Я чувствовал себя "как дурак с писаной торбой". Так любит выражаться моя мама. Это сейчас, исходивши Время вдоль и поперек, я мыслю философскими и физическими категориями. Тогда в голове был полный туман и неуемная жажда извлечь из часов практические выгоды. Для начала я решил накопить небольшой капитал времени, куда можно было бы возвращаться, не рискуя потерять часы, то есть не заставляя деда дарить их снова. Через несколько дней, прожитых как на иголках, я начал легкие упражнения с часами, прыгая исключительно назад. Я стремился растягивать удовольствия. Например, когда мама приносила домой что-нибудь вкусненькое: орешки, торт или купленные по случаю бананы, -- я съедал свою долю и тут же прыгал назад минуток на пятнадцать, чтобы съесть лакомство снова. Банку сока манго я выпил пять раз подряд, и хотя аппетит остался прежним, в результате возникло отвращение к соку манго, чисто психологическое. Также не приносили желаемого удовлетворения повторные прослушивания хороших записей у знакомых и просмотр детективов по телевизору. Насыщение наступало быстро. Это была стрельба из пушки по воробьям. Я быстро понял, что мелкие цели ведут к мелким результатам. Необходимо было выработать жизненный план, сообразуясь с наличием часов. Но я все откладывал разработку жизненного плана. Пока меня занимали фокусы. Особенно нравилось разыгрывать Светку. Ее муж Петечка, с которым она раньше училась в школе, служил в армии и время от времени звонил ей из Шауляя. Услышав очередной звонок Петечки, я засекал время, потом отпрыгивал назад минуток на пять, шел к сестре и спрашивал: -- Хочешь, сейчас Петька позвонит? -- Ой, конечно! -- Пожалуйста! -- я широким жестом указывал на телефон, и тот начинал звонить. После двух таких импровизаций Светка стала приставать, чтобы я снова организовал звонок. Это было не в моих силах. -- Нет настроения, -- говорил я. -- Понимаешь, на это затрачивается психическая энергия... -- Серенький, ну пожалуйста! -- Попробую. На днях... -- обещал я. Наконец он позвонил. Светка пришла после разговора надутая: -- Видишь, он сам позвонил. Без твоей помощи. "Посмотрим, что ты скажешь через пять минут!" -- думал я, нащупывая часы в кармане. Через пять минут, совершив прыжок и разыграв спектакль предсказания звонка, я удостаивался восторженного поцелуя сестры. Скоро я стал замечать, что предсказания приносят мне все меньше удовольствия. Напротив, стало явственно вырисовываться чувство определенного неудобства, я бы даже сказал -- стыда. Наблюдая, как простодушно изумляются или радуются мои друзья и близкие при повторе жизненного момента, как они волнуются, я чувствовал себя подлецом. Я знал результат заранее. Все равно что смотреть запись футбола по телевизору, зная счет, когда рядом искренне волнуется товарищ, не знающий этого счета. Я решил прорицать только в случаях крайней необходимости, когда есть возможность реально помочь людям. Такой случай представился. Макс в воскресенье утром поехал с отцом на подледный лов. Была середина апреля. По радио предупреждали, что выход на лед опасен. В понедельник, придя в школу, Макс сообщил, что на его глазах оторвало льдину с пятью рыбаками, среди которых был друг отца. Льдину унесло в залив. Рыбаков искали вертолеты, но не нашли. Вероятно, все утонули. После уроков я отправился домой и перевел часы на два дня назад, чтобы сообщить Максу о возможном несчастье. -- Туда, куда вы собираетесь, ехать нельзя. Может оторвать льдину, -- сказал я. -- Ты точно знаешь? -- обеспокоенно спросил Макс. -- Точно. Моя репутация прорицателя была настолько велика, что он не осмелился спорить. -- А куда мы едем? -- спросил он. -- Как куда? На рыбалку. -- В какое место? Мы с отцом еще не знаем. За нами должны заехать. "Вот тебе и раз! -- подумал я.--Я же забыл спросить у него, где они были". -- Никуда нельзя. Сидите дома, -- сказал я. -- И другим скажите. -- Да это и по радио говорят. Все равно все едут... -- засомневался Макс. -- Я тебе говорю -- пятеро утонут! -- разозлился я. -- И мы с отцом? -- поинтересовался он. -- Вы -- нет, -- неохотно признался я. -- Тогда какого черта! Мы едем. -- Слушай, ты! Сиди дома, говорят! И особенно посоветуй сидеть дома приятелю отца! Он, считай, уже труп! -- заорал я, не зная, как его убедить. Макс испугался, обещал поговорить с отцом, хотя сомневался в том, что тот поверит моим предсказаниям. Мы вышли из школы. -- Слушай, а может, обойдется? -- с надеждой спросил Макс. -- Пятеро утопленников. Я сказал, -- прохрипел я, как Жеглов в кинофильме "Место встречи изменить нельзя". Внезапно я заметил на улице скопление народа. Стояла милицейская машина, рядом грузовик. Отчаянно визжа, к месту происшествия летел рафик "скорой помощи". Мы с Максом поспешили туда. Когда мы подбежали, в открытый рафик вдвигали носилки. На них лежала девочка. Ее только что сбил грузовик. -- Видишь! А ты не веришь, -- сказал я Максу. -- Так это же... -- опешил он. Я вернулся домой злой. Делаешь людям добро, а они не хотят верить! Но что-то еще сидело в душе. Какая-то зловещая догадка. И вдруг меня осенило. Девочка! В прошлую субботу, до прыжка, мы с Максом не видели никакого уличного происшествия. Правда, мы с ним и о рыбалке не разговаривали. Тогда мы просто собрали портфели и пошли домой. Может быть, девочку сбило позже? Вряд ли... Если бы возле школы случилось такое, нам бы наверняка сообщили об этом в понедельник, чтобы еще раз напомнить о необходимости соблюдать правила движения. Выходило, что это я убил девочку своим возвращением назад. Рыбаков спас или не спас -- еще неизвестно, а девочку уже угробил. Вот она, непредвиденная флуктуация хода времени... Я схватил часы и опять полетел назад, в школу. Во времени, разумеется. На этот раз я не стал предупреждать Макса, а сразу повлек его за собою на улицу. -- Куда ты летишь? -- недоумевал он, едва поспевая за мною. -- Нужно предотвратить несчастье! Мы прибежали к тому месту и проторчали там битый час, кидаясь на всех мало-мальски похожих девочек, дабы предотвратить беду. При этом едва не угодили в милицию. Происшествия не случилось, однако я не уверен, что благодаря нам. Неизвестно, проходила ли мимо та девочка. Неизвестно, проезжал ли тот грузовик, ибо номера я не запомнил. Может быть, в этом повторе времени девочка пошла по другой улице? Откуда я знаю! "Да, это тебе не повторение гола по телевизору, -- подумал я. -- Тут все тоньше". Макс негодовал. -- Может, ты скажешь, наконец, чего мы здесь мечемся?! Чего ты бросаешься на третьеклассниц?! -- Мы спасли человека, -- сказал я ему, вытирая пот. -- Теперь спасем еще пятерых. -- Ну ты логопед... -- протянул он. И я начал снова рассказывать про льдину, убеждать. На этот раз Макс практически мне не поверил, но обещал все же сказать отцу об опасностях подледного лова в апреле. Настроение у меня было испорчено на два дня. В повторный понедельник Макс, сияя, рассказал, что они все же ездили на Финский залив, никого не оторвало, никто и не думал тонуть. -- Вот так, прорицатель! -- сказал он язвительно. Этот случай заставил меня крепко подумать о своих возможностях. Не переоцениваю ли я их? Заманчивая перспектива стать благодетелем человечества, исправлять роковые случайности на поверку оборачивалась томительной беготней по времени, этаким мельтешением; причем когда я довел этот вариант до логического конца, то получилось, что я вообще не смогу двигаться дальше, буду вечно торчать, а вернее, дрожать возле какого-то момента времени, хотя бы в ту же прошедшую субботу. В самом деле, на Земле ежедневно происходит масса роковых случайностей и катаклизмов, печальных последствий которых можно было бы избежать, если бы знать о них заранее. В ту же субботу, то есть уже в повторную субботу, сидя у телевизора и размышляя о своей миссии в истории, я узнал из программы "Время" о землетрясении в Перу. Погибло несколь

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования