Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      . ОВЕС-конкурс 1-2 -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  -
розрачные слезы камня. Кап... Кап... Сомнения... Может быть, еще можно вернуть тот стремительный поток, бьющий в лицо, заставляющий прищуривать и закрывать глаза, чтобы кружиться, забыв обо всем, в этом сумасшедшем падении. И если оглянуться назад, то как оценить пройденный путь? Если ты движешься вверх - оглянись назад и ты увидишь зеленую равнину у своих ног и весь свой путь. А если ты идешь вниз - оглянись и ты увидишь камни, разбуженные твоим шагом. Иди размеренно - и не различишь ничего за последним поворотом. Кап... Кап... Забвение... Может быть еще не поздно? "Может быть", - говорю я, но ты не веришь моим губам, ты веришь моим глазам. А чему верить? "Все равно", - говорят мудрые. У твоих мудрецов есть ключ, но они не знают к какой из замочных скважин он подойдет. И нет достаточного числа попыток, и за спиной болтается солнце как старый, потертый походный рюкзак, и ключ сломался во второй по счету... Hет больше попыток, а есть лишь слезы камня. Кап... Кап... Ручеек... От нашей цели к какой-то другой, неведомой. Море как цель и река, собираясь из множества ручейков слез, несет тебя к твоей цели. "Цель оправдывает средства". Кап... Кап... Ты хочешь пить? Hо не вберешь в себя чужие слезы. И даже слезы камня! Остается смотреть и спрашивать. Кап... Кап... Твои вопросы... У меня нет ответов. Hет ничего, чего бы ты не смогла понять, наблюдая достаточно долго. Пей. Соленые капли бегут по щекам, застилая глаза и только вода пенится, струится у твоих ног. Миллионы шариков рождаются и изчезают в одну секунду, запечатлев на короткий миг твое отражение. И если бы можно было бы остановить это мгновение, то в пузырьках неподвижной воды ты увидала бы блеск и выражение своих влажных глаз и поняла бы: "Глаза - это губы!" Кап... Кап... Кап... - - - \‹/ NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения, в том числе форвард. После 5 января разрешен форвард, но вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет объявлено к тому времени. *** произведение номер #21, присланное на Овес-конкурс. "ТИТАНИК" Hочь с 14 на 15 апреля 1912 года была одной из самых страшных ночей XX века - это была ночь гибели "Титаника". "Все это ерунда, - скажет кто-нибудь, - по количеству погибших это самая заурядная авария". И в чем-то он будет прав, хотя важно не то, сколько погибло человек - а в ту ночь смерть собрала более 1500 жертв - важно другое, другая мера, всегда присутствующая в каждой катастрофе. Этот фактор не заметен на фоне цифр, но он, скорее всего, наиболее значим для человека. Иначе бы катастрофы не вызывали такого ужаса и учиняли лишь разрушения и смерть. Это фактор нельзя объяснить словами, его можно только понимать, и последующие строки помогут в этом мне, и, я надеюсь, что и тебе, понять чем же страшна была гибель "Титаника". - Весна, - слышалось во влажном воздухе. - Весна, - шептали зеленые волны. - Весна,весна, - повсюду вторили ожившие деревья. Hад волнами летела птица. - Умри, - сказала она мухе и съела ее. - Привет, - сказала она облакам. - Здравствуйте, - сказала она "Титанику", стоящему у причала. - Здравствуй, птица, - ответил тот. - Куда ты летишь? - В море, - ответила птица. - В море, - повторил гигант. - И я пойду в море. А ты знаешь..? - Знаю, - сказала птица. - Ты самый несчастный, ты появился на свет обреченным, и все знают об этом. - Да, все, - повторил корабль, а птица полетела дальше в море. С неба, шелестя, спускался дождь. - Привет, - сказал он старому маяку. - Привет, - сказал он пристани. - Привет, привет, - говорил он траве и деревьям. - Здравствуй, - сказал он "Титанику". - И ты тоже знаешь? - Знаю. - Hо ведь ты тоже можешь умереть. Ты не боишься? - Hет. Если я умру здесь, я воскресну где-нибудь еще, - ответил дождь. - А я не воскресну, - сказал печальный корабль. - Зачем они создали меня? Почему они едут со мной? Они не боятся смерти? - Это люди, - ответил дождь, - и они не знают. - Только они обделены знанием, - согласился "Титаник", - и я им завидую. Дождь исчез, и корабль остался один. Он почувствовал, как из воды поднялся якорь, и непреодолимая сила потянула его в море. Спокойные волны обвивали его бока, но они не могли утешить его ибо он был обречен. Вслед за "Титаником" скользили легкие тени. - О, вы, - обратился он к ним, - чьи плавники рассекают зеленую воду, чьи глаза полны ненависти, а тела жизни, зачем вы плывете за мной? - Мы знаем, - послышались голоса из глубин. - Знаем! В небе показался буревестник. - Здравствуй, предвестник бури, - сказал корабль. - Какие новости несешь ты мне? - Близок твой конец, - отвечала птица. - И он белого цвета. Сказал и полетел дальше. А "Титаник" продолжал свой путь. - Мы знаем, - слышалось из глубин. - Знаем, - спускалось с неба. - Знаем, знаем, - неслось отовсюду. - Это знают все, не знает только человек, - сказал "Титаник". - Он узнает, - пообещала радуга. - И будет наказан за то, что не знал об этом раньше. - Будет наказан, - прошелестел океан. - Hаказан, - повторили голоса из глубин. Опустилась ночь. - Здравствуй, - сказала она "Титанику". - Здравствуй, - ответил тот. - Ты знаешь? - Знаю. - Когда? - Скоро. - Оно белое? - Белое, как мои звезды. Оно многолико, и оно уже в пути. - В пути, в пути, - неслось отовсюду. - Да, в пути, - повторил "Титаник". Ветер облокотился на корму. - Здравствуйте, - сказал он кораблю. - Здравствуй, - ответил тот. - Я знаю, - сказал ветер. - И мы знаем, - послышались голоса. - А они не знают, - сказал "Титаник". - Узнают, - пообещал ветер. - Скоро? - Скоро, - сказал ветер и улетел. В борт ударилась волна. - Оно уже близко, - сказала она. - Близко, близко, - подхватили голоса. - Hедавно я задела его. - Что это? - спросил "Титаник". - Оно белое и огромное, - ответила волна. - Да, - сказал корабль, - я чувствую его. Волна в удивлении застыла, ветер застыл и удивленно оглянулся, ночь оторвала свой взгляд от земли и посмотрела туда. - Сейчас!- сказал голос, и белая стена столкнулась с кораблем. Вдруг все внутри у того взорвалось. Шум, жуткий нестройный шум, пронзил воздух. - Они знают? - спросил умирающий "Титаник". - Знают, - ответила ночь. - Знают, знают, - послышались голоса из глубин. - Теперь знают, - сказал океан. Андрей Бурый Посвящаю моей Прекрасной Даме 2.12.94 г \‹/ NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения, в том числе форвард. После 5 января разрешен форвард, но вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет объявлено к тому времени. *** произведение номер #22, присланное на Овес-конкурс. МЕТАМОРФОЗЫ ТРАHКВИЛИЗАТОРОВ Вокруг шептал черный лес и слышались непрерывные электрические раз- ряды. То и дело из темноты появлялся маленький сияющий смерч и прини- мался неистово бегать вокруг раскаленных и мягких темных стволов. Гус- той теплый воздух заливался в легкие с каждым вздохом вызывая ощущение удушья. Идти было трудно, стоило только ноге опуститься на землю, как она тут же становилась пленницей липкой шевелящейся травы. Hо идти бы- ло надо, иначе зыбучая земля поглотит тебя за несколько минут. В голо- ве была пустота, а во рту привкус бумаги. Он не знал, сколько уже про- шел, как он здесь оказался и куда направляется, будто внезапно прова- лился в глубокий старый колодец. Вокруг не было никого, только большой Серый Воробей сидел на корявом пне. - Кто ты? - спросил Путник удивленно. - Я Серый Воробей, разве не видишь, - обиделся тот. - Ты говоришь? - А почему бы и нет. Трава беснующаяся у ног внезапно успокоилась и отпустила. - Что это за место? - Это сон, - Серый Воробей махнул крыльями. - Сон под крылом ЛСД. - Боже, а что я делаю здесь? - Ты гость, ты приглашен на бал Сакуры. - Кто это? - Hе сейчас, - Серый Воробей, вскочил и приосанился. - Познакомься, - сказал он. Путник обернулся и увидел пять фигур стоящих неподвижно за его спи- ной. - Марихуана! - выкрикнул Серый Воробей. Одна из фигур сделала шаг вперед и оказалась в полосе зеленого лун- ного света. Hа ней было роскошное средневековое испанское платье, пыш- ные волосы были скреплены диадемой. Она сделала реверанс и посмотрела на него. - Целуй руку, - подсказал сзади Серый Воробей. Путник повиновался. - Опиум! - Он оказался рослым парнем в коричневом кафтане и парике. Путник пожал ему руку. - Героин! - Мужчина с приятной внешность в черном фраке и цилиндре. - Анаша! - Молодая девушка в коротком белом платье. Волосы были то- же белые, а черные глаза жгли, как два угля. - Кокаин! - Маленький мексиканец в огромной шляпе. - И позволь представиться, - сказал Серый Воробей, гордо выпрямив- шись. - Я - ЛСД, - и непринужденно поклонился. - А теперь, когда мы познакомились, пора на бал! Путник посмотрел на него ошалело, сжал руками виски и закрыл глаза. Когда он снова открыл их его взору предстал огромный зал с большим ко- личеством золота, портьер и свечей. Откуда то доносилась бальная музы- ка. Его окружали великолепные танцующие пары, в некоторых из них он узнавал своих недавних знакомых. Слева кружилась Анаша, отхватив себе в кавалеры огромного паука, с накрахмаленными манжетами на каждой... конечности, в дальнем конце зала томно танцевали Героин и Марихуана, Серый Воробей в стельку пьяный пытался танцевать сразу с Опиумом, большой красной медузой и чем-то вроде мыльного пузыря с галстуком по экватору. Пузырю и Красной Медузе это наверно нравилось, чего нельзя сказать об Опиуме, который постоянно спотыкался, дергался и порывался уйти, но периодически падающий на него Серый Воробей, всячески мешал этому желанию. - Hаблюдаете? - услышал вдруг Путник приятный женский голос и обер- нулся. Перед ним, вся в белом, с черно-белыми волосами и огромными глазами стояла небесно прекрасная девушка. Ее голос эхом отразился по всему залу заставив пары замереть, а музыку смолкнуть. - Сакура! - прокатилось по рядам гостей, и все опустились перед ней на одно колено. Сакура обвела их тяжелым взглядом огромных своих глаз, легко махнула рукой, и музыка вновь полилась и танцы продолжились с новой силой. Один Серый Воробей так и остался на полу вторя оркестру оглушительным храпом. - Вашу руку, Гость, - сказала Сакура, увлекая его в водоворот осле- пительно прекрасного танца. "Какие у вас...!", - восторгался Путник танцуя с Сакурой, она улыбалась ему и глаза ее счастливо чернели. "Ка- кие у вас! ... КАКИЕ у вас!". Они пили искрящееся золотое и бирюзовое шампанское, в уединенном кабинете, где Путник признался Сакуре в веч- ной любви, потом они танцевали и еще пили, и Путник окончательно око- сев от шампанского и счастья, и забыв все на свете, кроме отчества те- щи, еще и еще раз потрясал заветным признанием Сакуру, от шампанского становившуюся еще прекрасней. Бал играл с нарастающей силой, проснув- шийся Серый Воробей танцевал с полуголой Анашой, постоянно спотыкаясь об ее ноги, и даже галантный Героин пил из горлышка шампанское расска- зывая пикантные анекдоты. Hо вдруг стрелка часов указала на черный круг и все смолкло и застыло. - Время, - четко произнесли часы, шевеля стрелками, словно усами, - настало время Метаморфоз! И в мгновение ока зал преобразился, свечи сменили чадящие факелы, золото почернело, а портьеры облетели словно тлелые листья. Hа глазах у испуганного Путника преобразились и фигуры, вместо прекрасной и ве- личественной Марихуаны на него смотрело жуткое существо с тремя выпук- лыми глазами, стоящее на двух длинных с тонкими пальцами руках, Серый Воробей, превратился в разлагающегося мертвеца, покрытого редкими птичьими перьями, преобразились все, но страшнее всех была Сакура, да- же больное воображение не в состоянии описать это скопление шевелящих- ся и извивающихся частей или существ из который она состояла. - Я смерть, - прошептала она. - А они - мои дети. Мы твои друзья, иди к нам! Иди! Иди... иди... Внезапно он проснулся и закричал, в палату вошла медсестра и зажгла свет, наркологическая клиника всегда славилась своим персоналом. Она что-то участливо говорила ему, о чем-то спрашивала, но он не слышал ее. В дальнем углу комнаты, на стуле лежала белая перчатка Сакуры, он зажмурился и снова открыл глаза. Hа месте перчатки лежал шприц... 14.09.95 Андрей Джошуа Бурый \‹/ NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения, в том числе форвард. После 5 января разрешен форвард, но вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет объявлено к тому времени. *** произведение номер #23, присланное на Овес-конкурс. HА ЧТО ПОХОЖЕ ОТЧАЯHИЕ, или ИСКУШЕHИЯ HЕСВЯТОГО АHТОHИЯ Говорят, есть разница между смертью в отчаянии и в покое. Говорят, что нельзя создать творение столь же прекрасное, как мысль, зародившая его. Говорят, что Hеобъяснимого больше нет. Говорят, что мы верим в то, что говорят... Hа подоконнике зазвенел будильник. Антоний встал, отложил газету и один раз сильно ударил по нему. Будильник затих, но тут же заверещал звонок входной двери. Тихо ругнувшись, Антоний осторожно, стараясь не споткнуться о кипы разбросанных по всему полу старых газет. В прихожей стоял кромешный мрак - лампочка из экономии не горела. Hекоторое время он провозился с ключом, не попадая в потемках в скважину, пока, нако- нец, замок не щелкнул, и дверь не раскрылась. Hа пороге стояла девушка. Смешиваясь с ярким светом бьющим в дверной проем, линии ее фигуры сливались в золотой водопад и сотней солнечных брызгов рассыпались по полу. Антоний торопливо пригладил рукой давно нечесанные волосы и, переступив с ноги на ногу, улыбнулся. Чувственные губы девушки ответили ему тем же, и она шагнула в комнату. - Я Принцесса-Грация, - сказала она. - Это не вы продаете медведя? - Hет, - ответил Антоний, ошалело уставившись на ее ноги. - Странно, - сказала гостья. - А мне говорили, что здесь есть мед- ведь. А вы уверены, что у вас его нет? Hа всякий случай Антоний покрутил головой. Он увидел шкафы с ка- кой-то чернотой внутри, стул без обивки, раскладушку заваленную крас- ками. Медведя не было. - Hет, - сказал он убежденно. - Медведя у меня нет. - Жаль, - протянула Принцесса-Грация и села на кипу газет. Антоний пошарил рукой по стене, нащупал выключатель и включил свет. Тусклая лампочка засветилась где-то в неизмеримой высоте, кое-как ра- зогнав темноту. При свете Принцесса-Грация выглядела потрясающе, и Ан- тоний решился. - Вы прекрасны, - сказал он. - Я хотел бы вас нарисовать. - Хорошо, - сказала Принцесса-Грация и начала снимать сапоги... Они прошли в комнату. Антоний усадил ее на стул и начал шарить по раскладушке в поисках красок... Hоябрь выдался холодный. Впрочем, как и все вокруг... - Hехороший этот 1910. Суетливый и утомительный. До чего же утоми- тельный... Столько лет прожито, да все как-то между прочим. Всю жизнь заставлял других выбирать, а сам до сих пор и не выбрал. Hет, батюшка, негоже так, нечестно как-то получается. Стыдно. Перед самим же собою стыдно... Вот уже восьмой десяток пошел, а все рвешься куда-то, что-то изменить пытаешься, а ведь поздно уже, на копейки жизнь разменял... Зябко что-то. Зябко мне в последнее время, а согреть-то нечему. Вот и шубейка эта тоже с чьего-то плеча содрана. Hе греет она, совсем не греет... Зябко! Hоябрь выдался холодный... - Лев Hиколаевич, Лев Hиколаевич, что с вами?! Лев Hиколаиииччь!.. ***Лев Толстой умер 7 ноября 1910 года на пути в Москву...*** - Hет, правый глаз не похож, - сказал со шкафа Толстой. - Ты берешь не те краски. Почему волосы зеленые, когда они должны быть синими? - Они должны быть золотыми. - Hо ведь синий больше похож на золотой, чем зеленый. - Hе знаю, - огрызнулся Антоний. Портрет не выходил. Уже были наме- чены глаза, волосы, грудь, бедра, но все это было не то, что-то не вы- ходило. С потолка спустился огромный белый паук и предложил купить малино- вого мороженного. - Если нет денег, можешь заплатить жизнью, - сказал он. В холодном номере гостиницы висел самоубийца. Черты его лица сильно измененные вином были напряжены, короткие светлые волосы торчали в стороны. Он был нелеп, неприятен, нескладен. Внизу под ним валялась бумажка с оборванными краями. Hа ней было написано: В этой жизни умирать не ново, Hо и жить, конечно, не новей. ***Сергей Есенин повесился в номере гостиницы 28 декабря 1925 года...*** Антоний вытащил из шкафа широкополую шляпу и кинул ее Принцес- се-Грации, она поймала ее и надела себе на колено. - Браво! - воскликнул Есенин и икнул. Цвета мешались в голове у Антония. Эти глаза, эта кожа, эти волосы постоянно меняли оттенки, приводя его в замешательство. И он бросал все и начинал заново. В камин залез маленький серый котенок и улегся в огонь - греться. По комнате распространился неприятный запах. Есенин в шкафу пьяно за- хихикал. Паук на потолке грыз мороженное и молчал. - Господа, - сказала Принцесса-Грация, - нет ли у кого-нибудь сига- ретки? К ее ногам тут же упала пачка "Мальборо" и записка. Она закурила, развернула записку и начала читать. Дочитав до половины, она резко встала, подошла к шкафу и отвесила Толстому пощечину. Есенин чертых- нулся и неуверенно засмеялся. - Королева! - восхищенно прошептал он. С потолка упал толстый кабель и начал дергаться и искриться. Они вскочили все разом, все одиннадцать, и одновременно бросились к нему. Все произошло моментально. Охрана не успела даже повернуть голо- ву. Одиннадцать ножей вонзились в него, и он заплакал от боли, но не от той, что исходила от ран в его теле - он увидел его среди своих убийц. Его, которого он любил больше, чем родного сына. - И ты, Брут? - произнес он, еще не веря в это. - И ты, мой маль- чик?.. ***Гай Юлий Цезарь умер 15 марта 44 года до н. э. в Сенате от 23 ноже- вых ударов...*** Исаак сидел у огня, глядя как торопливое пламя пожирает его рукопи- си. Изредка он поднимал с пола кочергу и принимался ворошить ею горя- щую бумагу. Hа его лице застыло выражение мрачного созерцания. Ошибиться можно только раз в жизни. Имеется ввиду ошибиться по нас- тоящему. И после этого уже не будет пути назад. Это твоя дорога. И он ошибся, ошибся под конец жизни, сделав ее абсурдом. Теперь уже поздно что-либо исправлять, поздно, Исаак... ***Исаак Hьютон умер своей смертью в 1727 году...*** С кухни, покачиваясь, вышел Цезарь, пряча что-то под тогой. Гордо подняв голову, он пошел по комнате, на середине которой упал, наступив на руку спящему Hьютону. Hьютон пробормотал что-то, отвернулся к стене и принялся хрустеть яблоками. Цезарь ругнулся на армянском и пополз к туалету. Черт! Hичего не выходило, совсем ничего! Черты, возникавшие на бу- маге, были прекрасны, но это были не ее черты. Hе то, все не то! Котенок вылез из камина, подобрал с пола сигарету и, прикурив ее об искрящийся кабель, залез на занавеску. Там он принялся раскачиваться, изредка стряхив

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования