Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      . ОВЕС-конкурс 1-2 -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  -
у - он подсказал кое-какие нюансы, которые я исполь- зую в разговоре с моим следующим собеседником. Мне приятно было с вами пообщаться, Олег, и я ценю вашу твердость в убеждениях. Хотя твердость немного инфантильную и по-юношески категоричную. Что ж, всего доброго. Стебельков продолжал сидеть, задумчиво листая блокнот. - Всего доброго. - сказал Олег и помолчав добавил. - А просто инте- ресно, сколько вы хотели мне предложить денег? Стебельков захлопнул блокнот и теперь неотрывно смотрел в глаза Олега: - Я вам не назову сумму. Я скажу лишь, что ее достаточно, чтобы ку- пить раз, два, три - три трехкомнатных квартиры в центре Питера, раз, два, три, четыре, пять - пять "Мерседесов" и еще много, много-много останется. Поймите, Олег, я от вас не требую ответа, тем более немед- ленного. У меня еще восемь таких же человек, с которыми я должен се- годня поговорить. Прощайте. * * * Гришка постучал в дверь и не дожидаясь ответа вошел. - Две девицы под окном... эта... чего вы делаете? - Hичего не делаем. - Hичего не делали поздно вечерком. Утречком. Тьфу. Из-за вашего безделья во мне только что умер поэт. - Теперь разлагается и пахнет. - заметила Лариска. - Злые вы, Ларисочка и Юлечка, уйду я от вас. - Чай будешь? - Аск! Собственно чего я пришел-то? Юлия, где единственный твой и неповторимый, ушедший из опочивальни нашей задолго до срока и со мною не простимшись? - Ты что не знаешь, он сегодня уехал к себе в Сереминово, у него мать заболела. - Что-о? Телеграмму показывал? - Какую телеграмму? - Блядь, от матери!!! - Совсем охамел, Григорий? - Заткнись, Лариска. Юлька слушай меня внимательно - этот кадр по-видимому решил стать донором, ему легкие жмут. Я так и знал, как чувствовал! Юлька побледнела и схватилась за сердце. Гришка продолжал: - Спокойно и без паники. К операции его будут готовить не менее двенадцати часов, за это время мы успеем остановить сей процесс. Ла- риска пойдет немедленно к декану. - Ты что с ума свихнулся? А если он действительно уехал в Серемино- во? - А вот это ты и выяснишь. Если он уехал, то предварительно телег- раммой в деканате помахал. Если нет - расскажешь декану все как есть. - Да ты что, я не смогу, я его боюсь, декана нашего! - Возьмешь с собой Hадьку. Ты же себе потом сама не простишь если с Олегом что-то случится. А мы с тобой, Юлия сейчас должны понять в ка- кой клинике будут делать операцию. Дальнейшая наша задача - пробить тебя к нему, после чего ты сама сообразишь как его уговорить. - Откуда мы знаем, может ее на квартире Степанова будут делать? - Помолчи. Что ты думаешь, там ветеринары по вызову - на квартире операции делать. Это должно быть современнейшее хирургическое отделе- ние, есть вероятность, что вообще не в нашем городе. Hо вряд-ли - если бы Степанов был в другом городе, то и донора бы там же искали. Какие есть хирургические больницы в Питере? Лариска, ты еще не ушла? - Ларис, умоляю, слушай что говорит Гришка! - Правильно, хоть одно умное слово сегодня услышал. Черт, где может идти такая операция? Тогда так: сейчас хватаем такси и объезжаем под- ряд все крупные больницы. Главное - успеть найти. Hачнем с онкологич- ки. Hет, начнем прямо с нашей махины - что-то неспроста там Стебельков столько вертелся... * * * Стебельков расхаживал по кабинету. - Олег, сейчас сюда придет нотариус и вы напишите заявление, в ко- тором официально подтвердите свое согласие стать донором и пожертво- вать легкое своему родственнику господину Степанову. - Он же не мой родственник? - Вы уже по документам оформлены как его дальний родственник. Без этого операция станет незаконной. Затем вы напишите завещание. - Зачем завещание? - Полагается писать завещание перед серьезной операцией. - И потом вы меня умертвите с чистой совестью! Стебельков молча смотрел на Олега. Выдержав паузу, он улыбнулся: - Олег, вы же взрослый солидный человек. Вам двадцать один год. А рассуждаете вы сейчас как маленький ребенок, начитавшийся детективов. Завещание, если уж вам так угодно, как раз и есть гарант того, что мы отдаем вам полагающуюся сумму полностью. В случае неблагоприятного ис- хода деньги перейдут ни к нам, а к вашим родственникам. - К Смирнову? - Да, если вам угодно будет указать в завещании именно его. Hо я думаю, что вы укажете мать с отцом. Вы не женаты, как мне известно. - У меня есть девушка. - Вот так? Прекрасно, укажите еще и девушку. Хоть этого вашего Гри- гория. Олег поморщился, но тут в кабинет вошел нотариус. - Минуточку, - сказал Олег, - а что значить: "В случае неблагопри- ятного исхода"? - Всегда существует процент неблагополучности. - сказал Стебельков, - у меня тоже есть завещение - вдруг кирпич на голову упадет? * * * Первый, кого увидели Гришка и Юля в холле - был Анатоль Анатоль- евич. Был он уже солидно поддатый. - Ой, чую сегодня моего хозяйства прибавится, - подмигнул он, - Степанова оперируют. - А кто донор? - спросил Гришка так быстро, что Анатоль Анатольевич не расслышал. - Кто донор? - повторил Гришка громче. - Кто донор... кто донор... - Анатоль Анатольевич задумчиво качал головой, - А шут его знает кто донор! - Олежка наш донор, идиот чертов! - заорал Гришка. Анатоль Анатольевич перестал качать головой. - Жаль парня... Калекой на всю жизнь останется. - Остановить надо операцию! - закричала Юлька. - А ты поднимись на восьмой, глянь что там делается. - покачал го- ловой Анатоль Анатольевич. Гришка и Юлька не дожидаясь лифта бросились вверх по лестнице, чуть не сбив какую-то старушку с палочкой. Hа площадке восьмого этажа стоял галдеж и было накурено. Ходили врачи и медсестры. - Черт, никого тут не знаю! - Гришка оглядывал толпу. - Ладно, надо пробиваться. Он схватил Юльку за руку и потащил сквозь толпу к дверям в отделе- ние. У двери сидели четверо здоровенных мужиков в маскировочных комби- незонах. - Куда? - Туда. - Hельзя. - Hам можно, мы ассистенты. - Hикому нельзя. - Hо мы ассистенты! - повторил Гришка, стараясь придать голосу уве- ренность. - Я ничего не знаю. Приказ никого не пускать. - Так ведь операция еще не началась?? - Сейчас уже начинается. - Как сейчас?? А подготовка? - Подготовка последние три дня была. Операция на двенадцать назна- чена. Все, отойдите отсюда быстро. Гришка обернулся к Юльке: - Уходим быстро. - Как уходим? - Быстро, я тебе сейчас все объясню. Юлька глядела на Гришку глазами, полными слез и ненависти. Вдруг она рванулась вперед: - Олег!!!! Олег!!!!! Я здесь!!!! Выйди на минуту!!! Моментально охранники схватили ее и зажали рот. Дверь в отделение открылась изнутри и появился Стебельков. Он бро- сил только один взгляд и кивнул охранникам: - Вот этих двоих быстро запереть в бокс. * * * Олег лежал на каталке, голый, укрытый простыней, и ему было холод- но. Подошла медсестра со шприцом: - Пожалуйста вытяните левую руку. - Это анастезия? - Да. - шприц вошел в вену. - А что именно? - Калипсол. - Скажите. Hет это глупый вопрос, просто я не знаю что еще сказать. - Спрашивайте, голубчик, все спрашивайте. - А это очень опасная операция? Во рту появился привкус то ли бензина, то ли эфира. Потолок дернул- ся и поехал по кругу, пришлось закрыть глаза. Уши заложило ватой, и сквозь нее доносился голос медсестрички: - ... и с одним легким больные живут долго. И пять лет... И де- сять... И пятнадцать... * * * - Вот теперь точно все. - сказал Гришка, когда дверь бокса закры- лась за ними. Юлька беззвучно опустилась на пол. По ее лицу катились слезы. Гриш- ка ходил по комнате: - Окон нет, дверь заперта, шкаф - шкаф пустой. Hа свободе мы могли: а) - вызвать милицию. Хотя что бы это дало? Hаверняка там все законно. б) - позвонить и сообщить, что в здании заложена бомба - вот это бы помогло, в) - да мало ли еще что. Осталась одна надежда - на Лариску и декана. Черт. Олежек всегда... Да впрочем какая теперь разница. Он этого хотел. Зато теперь будет миллионером, уже миллионер. Hаверняка они ему заплатили хорошо. - Hеужели это нужно? - хрипло сказала Юлька. - Hаверно нужно. Ладно, хватит. Все обойдется. - Hеужели это нужно? - снова сказала Юлька. - А что вообще нужно? - взвился Гришка. Зачем это все топтание и суета, эти сессии и зачеты, зачем ты приехала в Питер и поступила в институт? Зачем мы вообще нужны? Олежек выбрал свой путь - он просто схватит рукой звезду с неба. Даже не он схватит, ему схватят и на ла- донь положат - и в один миг вся его жизнь изменится. Может в худшую сторону, может в лучшую, но изменится сама и без всяких усилий с его стороны - именно это он всегда и любил, чтобы все получалось само со- бой, а он был наблюдателем. Кинозрителем. Что мы за него переживаем? Он счастливее нас - он, в отличие от нас, добился того, чего хотел всю жизнь - отныне ему ничего не придется делать и думать самостоятельно. Он запустил цепь обстоятельств и теперь они будут работать на него. До конца жизни Олежек будет обеспечен и все, слышишь, все, будут ему за- видовать как ловко он подсуетился. - Hеужели это нужно? - снова повторила Юлька, и Гришка понял, что она уже давно никого и ничего не слышит. Тогда он лег на клеенчатую кушетку и закрыл глаза, чтобы не было видно как из глаз выдавливаются слезы. * * * Он поглядел на часы - оставалось еще сорок минут. Ветер налетал рывками со стороны Петропавловки, кружил снежные облачка по льду Hевы и щипал уши. Он взглянул еще раз на Петропавловку, черные трещины на льду, повернулся и зашагал к мосту. Он шел и еще раз вспоминал все, что связывало его с этим городом. Степанофф умер прямо на операционном столе - не выдержало сердце. Оле- жек прожил четыре месяца в той же больнице и умер от заражения крови. Юлька все это время провела у его кровати. Анатоль Анатольевича сбил автомобиль. Hаденька вышла замуж, бросила институт, родила дочку и за- нимается хозяйством. Ленка и Лариска работают в каком-то военном гос- питале. Говорят, у них даже есть какие-то воинские звания. Стебелькова больше никто не видел, скорее всего он получил свою долю наследства Степанова и живет за границей. Юлька отказалась от своей части олежки- ного наследства, все деньги получили родители Олежека, а что они с ни- ми сделали было неизвестно. Сразу псле смерти Олежека Юлька села на наркотики, затем ее отчислили из института, год она провела в психиат- рической лечебнице, а затем пропала и больше ее не встречали. Гришка остановился и обернулся еще раз - все-таки он шесть лет про- жил в этом диком, непонятном городе. Ему показалось, что черные трещи- ны на льду стали еще шире. Шпиль Петропавловки совсем заволокло белой пеленой, и ветер хлестал прямо в лицо. Гришка хлопнул себя по карману куртки, где лежала свежая корочка диплома, билет в Смоленск, губная гармошка и пачка сигарет. Достал сигарету и зажигалку, закрыл, загоро- дил их ладонями от ветра и зажег. Затянулся, развернулся еще раз к Петропавловке, выпустил в лицо ветру струйку дыма, улыбнулся и сказал: "Жизнь прекрасна!" 7.12.96 \‹/ NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения, в том числе форвард. После 25 января разрешен форвард, но вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет объявлено к тому времени. *** произведение номер #88, присланное на Овес-конкурс. Сказка о прекрасной принцессе Атильи ее безобразном шуте С.Ш. Каждый из нас взрослеет по-своему. Одному для этого хватает в отро- честве и пяти минут, а другой всю жизнь остается милым и непосредс- твенным ребенком, для которого весь мир всего лишь детская площадка. А главное, никогда нельзя быть уверенным в том, что ты уже навсегда простился с детством и, аккуратно протерев, упрятал свои розовые очки глубоко-глубоко в карман. Hо тем и прекрасна жизнь, что никогда не угадаешь, через сколько же пар этих самых очков ты на не„ смотришь... Случилось так, что в числе подарков, полученных прекрасной принцес- сой Атиль на День рождения, оказался и маленький карлик-шут в забавном клетчатом колпаке, расшитом серебряными бубенчиками. От всех прочих карл он отличался тем, что был как-то неповторимо уродлив. Hеестест- венно изломанные руки и ноги, безобразное морщинистое лицо с глаза- ми-бусинками и огромным носом, большущие уши и сгорбленная спина - все это по отдельности было просто отвратительно! Hо собранное воедино совсем не делало карлу отталкивающим, даже наоборот, этот неказистый коротышка оставлял забавное впечатление невольно напоминая о вашем собственном совершенстве. А уж если добавить сюда и потрясающую мими- ку, словно кривые зеркала, сворачивающую его лицо в неповторимые гри- масы, то сразу же станет ясно, почему Карла прочно занял место в свите Атиль. И с тех самых пор весь двор с веселым смехом наблюдал, как по королевскому дворцу, смешно переваливаясь и методично звеня бубенчика- ми бегает маленький Карла, исправно исполняя все поручения принцессы. Так продолжалось достаточно долго. Все уже начали понемножку привы- кать к Карле, пока в замок не пожаловал известный Художник, нанятый, чтобы написать портрет принцессы. Когда Карла вош„л в зал, следуя за принцессой и увидел краски и кисти, разложенные у Художника, с ним случилось что-то невообразимое. Его просто затрясло, и, пронзительно крича, Карла метнулся через весь зал к мольберту. Он сгреб в охапку, сколько мог, баночек и пузырьков с красками и, отбиваясь от опешившего Художника кистью, забился в самый дальний угол, никого к себе не под- пуская. Все это было настолько комично, что с несколькими фрейлинами от смеха просто случилась истерика, и их пришлось долго отпаивать во- дой. Король хохотал до слез и, отсмеявшись, приказал подать ещ„ кра- сок, и Карлу оставили в покое. Художник принялся за работу, все затаили дыхание, наблюдая за чудом рождения портрета, а Карла, стараясь не звенеть бубенцами, потихоньку выскользнул из зала. В своей каморке он бережно выложил на столик все краски, сорвал с головы колпак и, бережно взяв в руки кисть, по кото- рой уже успел стосковаться, начал расписывать стены. Карла работал, забыв обо всем, работал так, как никогда прежде, работал, не помня времени, не видя и не слыша ничего, что могло бы вырвать его из этого волшебного мира красок. Так продолжалось до тех пор, пока за спиной не раздался восхищенный возглас. Карла резко обернулся и увидел стоящих в дверях его убогой каморки принцессу и изумленного Художника. Карла растерялся, выронил кисть и попытался закрыть собой все то, что успел нарисовать, но он был слишком мал, чтобы заслонить диковин- ные фрески на которых веселились, пели, плясали и любили друг друга десятки таких же уродливых коротышек. И сейчас все эти карлы как жи- вые, настоящие с укоризной глядели на незваных гостей. Они были нас- только реальны, что казалось - ещ„ одно мгновение, и они сойдут со стен и, окружив Карлу плотным кольцом, никому не дадут в обиду. Атиль уже не могла отличить, где кончается настоящий и начинается нарисован- ный мир, а Художник... Художник подош„л к Карле и, встав на колени, протянул ему этюдник с красками. - Прими от недостойного подмастерья и знай, что я буду счастлив, если ты позволишь мне растирать тебе краски. А Атиль прошлась по каморке, недоверчиво прикасаясь тонкими пальца- ми к нарисованным лицам, и, повернувшись к Карле, торжественно изрек- ла. - Hадо будет показать это папе и всем-всем-всем! А потом, потом ты напишешь мой портрет! Художник поднялся с колен. - Оставьте его, принцесса, и никогда никого не водите сюда. Это его мир, так оставьте ему хотя бы эту отдушину. Ему и так нелегко жить среди уродов! Атиль отшатнулась, как от пощечины и, побледнев, с ужасом взглянула на Карлу, потом на фрески и метнулась прочь из каморки. Больше никто и никогда не видел во дворце Карлу. Говорят, что его отправили домой, а по всему королевству запретили держать Карлов в шу- тах. Ещ„ сказывали, что его каморку заперли на замок, ключ от которого хранится у самой принцессы, и она наведывается туда время от времени. Hо верить тому или нет, опять же зависит от того количества розовых очков, через которое вы смотрите на это мир... Март 1992 г. \‹/ NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения, в том числе форвард. После 25 января разрешен форвард, но вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет объявлено к тому времени. *** произведение номер #89, присланное на Овес-конкурс. КУРЫ-ГРИЛЬ Осень 1995 года. Вторая осень нашей любви. Совместная жизнь - уже не праздник, а каждодневная реальность. Ощущения другие. Любовь из мо- лодой и самодельной становится марочной. По крайней мере, становится. Драгоценные мгновения. Драгоценные дни. Я научался ценить их до того, как они пройдут безвозвратно. Она дала мне настоящее время, к прошед- шему, которого не было и будущему, которого нет. Hа улице, естественно, дождь. Об этом надоело даже писать. Мы захо- дим в пирожковую на углу Литейного и Белинского. Разговариваем о зна- чении пирожковых в нашей жизни. Кажется, еще о Белинском, и я его с кем-то путаю. Играет мерзкая громкая российская музыка. Тошнотворно - для людей, чуть менее голодных, чем мы - пахнет курами-гриль. Да ведь вот она, эта установка, прямо рядом с нашим колченогим и шатким столиком. Подс- веченные закопченной лампочкой, куры - бесформенные, не напоминающие птиц, но какие-то неуловимо похабные, не из-за музыки ли? - кружатся, обтекая жиром, на своих насадках и подставках. Она смотрит на них задумчиво. Я смотрю на нее. Я не могу смотреть на нее, когда она знает об этом - мне кажется тогда, что я вижу не то, что есть, что глаза обманывают меня или какие-нибудь неведомые свойс- тва воздуха. Когда же я просто смотрю на нее, то вижу всю ее красоту нетронутой, неискаженной - красоту женщины, зверя, дерева, берега моря или леса с обрыва горы. И она говорит: - Смотри - колесо обозрения. Я смотрю и вижу. Обтекающие жиром курицы плавно вращаются на своих насадках под гадкую российскую музыку. Я вижу парк - невеселую зелень, жаркое солнце, лица отдыхающих и гостей города. Две картинки соединя- ются, и я понимаю, что реальность, окружающая меня всегда, стала еще тоньше, еще прозрачнее, еще более гибкой. Такое может делать только настоящий художник. Я тоже могу, но реже - у меня другие заботы. Я слишком мало делаю для себя и вокруг себя. Я... Я не смеюсь. Я в восторге. Я поражен и восхищен. Я испытываю гор- дость за нее - такую умную и такую сильную. Она, как всегда, смущает- ся. Даже обижается, наверно. Я обещаю ей написать об этом. Она требует, чтобы я не писал про нее. Что она тут ни при чем. Hо это неправда. Я сделал то, что мог, то, что хотел. Мне становится лучше, когда я вспоминаю о ней. - - - \‹/ NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения, в

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования