Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Криминал
      Карышев Валерий. Записки "Бандитского адвоката" -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  -
аже стало смешно: у страха действительно глаза велики, и тогда я просто здорово струсил. Рафик вручил мне свое предварительное обвинение. Я стал внимательно читать. Гражданин Раф А. находился в вечернее время в одном из рестора- нов, на Тимирязевской улице, после его закрытия. Поссорившись с гражда- нином С., впоследствии опознанным как авторитет одной из преступных группировок, он нанес тому три ножевых ранения, после чего гражданин С. через пять часов скончался в Боткинской больнице. Не успел я дочитать обвинение, как Рафик неожиданно спросил меня: - А вы давно Машку видели? Когда вы ее увидите? - Может быть, сегодня увидимся. - Было бы очень хорошо, это важно. - И, наклонившись ко мне, прошеп- тал на ухо: - Обязательно скажите ей, пусть встретится с Иваном (иван - старший, жарг.), и узнает: Труба вор или не вор? Пусть пришлет мне пос- тановочную маляву (малява - записка, жарг.) с разъяснением. А то я не знаю, как себя вести. В то время в "Матросской тишине" находился вор в законе Труба, однако обитатели "Матроски" как бы разделились во мнениях: одни признавали Тру- бу за вора, другие отрицали. Для Рафа было крайне важно это уточнить, потому что если он, по всем воровским криминальным "понятиям", принимает самозванца за вора, то совершает тем самым прокол. - Обязательно свяжитесь с Машкой, - повторил Раф, - пусть узнает че- рез ребят или на старшего выйдет, но только срочно. Ну и дела, просто уму непостижимо: человек обвиняется в серьезном преступлении - в убийстве! - и думать бы ему о своем спасении, смягчении наказания, а он волнуется, вор Труба или не вор? Немного успокоившись, я понял, что сейчас для Рафа важно, конечно, правильно себя преподнести, утвердиться среди сокамерников, а потом уже думать о своей реабилитации. Дверь неожиданно открылась, и вошел конвоир с листком в руках. Я уз- нал свой почерк. - Солоника на допрос вы вызывали? - обратился он ко мне. Раф вопросительно посмотрел на меня. Я поправил конвоира: - Не на допрос, а на беседу. Я адвокат. - Ну да, на беседу, - поправился конвоир, взглянув еще раз на листок. - Я. - Так вот, вы должны сначала... Не положено двоих заключенных в одном кабинете держать, поэтому... Когда вы освободитесь? - Да мы в принципе закончили, так что вводите. А этого можно забрать. - И я показал на Рафа. Раф кивнул мне и еще раз повторил: - Не забудьте, о чем я просил. Дверь открылась, и в кабинет вошел мужчина в спортивном костюме и в наручниках. Я заметил, как у Рафа округлились глаза, когда он посмотрел на наручники: в "Матросской тишине" это очень редкое явление. Я распи- сался, и конвоир увел Рафа. Конвоиры, которые ввели Солоника, усадили его на стул и ловким движе- нием пристегнули одну руку с наручниками к металлической ножке стула. Я попытался протестовать: - Снимите хотя бы наручники! - Не положено! - И конвоиры вышли из кабинета. Я стал разглядывать Александра Солоника: русоволосый, голубоглазый мужчина лет тридцати двух-тридцати трех, невысокий, крепкого телосложе- ния. Он смотрел на меня и улыбался. Мы помолчали, и я немножко успокоил- ся: хоть не громила, не зверское лицо, улыбается - уже хорошо! Я вынул из кармана взятый накануне у Наташи брелок в качестве условного знака и пароля и положил его на стол. Солоник тут же кивнул и сказал: - Я ждал вас завтра. - И тут же, взяв свободной рукой брелок, улыб- нулся и спросил: - Ну как она там? Небось гоняет на машине с большой скоростью? Странно, откуда он знал, что я должен прийти завтра. - Валерий Михайлович, ваш адвокат, - тем не менее представился я. Он продолжал улыбаться, осматривая кабинет, и вдруг спросил: - Как там, на воле-то? Как погода? Быстро оглянувшись, он вытащил из кармана спортивных брюк шпильку и ловким движением расстегнул наручник. Я оторопел. Солоник встал, разминая ноги, и двинулся в мою сторону. Ну вот, сейчас под видом того, что он хочет подойти к окну, резко обер- нется, схватит меня за горло - готово: я окажусь в заложниках. Руки у меня будто онемели, я медленно просунул левую руку в карман пиджака, где лежал газовый баллончик. Но Солоник, приблизившись, взглянул в окно, ко- торое выходило в тюремный двор, вскинул голову к небу: погода стояла яс- ная, и, пройдясь по кабинету, вновь сел за стол. Я молчал. - Вы в курсе, - сказал Солоник, - что вам необходимо ходить ко мне каждый день? - Да, - ответил я, - меня об этом предупреждали. Но, честно говоря, я не вижу никакой необходимости. - Необходимость есть, - сказал Александр. - Дело в том, что моей жиз- ни угрожает опасность, и я вынужден был разработать систему собственной безопасности. Так вот, ваши ежедневные визиты ко мне тоже частично ее гарантируют. По крайней мере, будете знать, жив ли я, здоров, не случи- лось ли со мной чего. Александр, безусловно, не преувеличивал. Я понимал, что частые посе- щения адвоката могут повлиять на тех, кто задумал против него какую-либо провокацию. - К тому же, - сказал Солоник, - тут рядом сидит Мавроди, и к нему адвокат ходит каждый день и находится с ним с утра до вечера. Прервав Солоника, я сказал, что у меня такой возможности нет, так как я работаю и с другими клиентами. Александр предложил: - Давайте освободитесь от них. Вам будут больше платить. - Дело не в деньгах, - сказал я, - не могу я бросить людей, потому что решается их судьба. - Это верно, - согласился Александр. - Хорошо, тогда приходите пока каждый день на какойто промежуток времени. И еще. Если вы увидите Ната- шу, передайте ей, пожалуйста, что я написал заявление о предоставлении мне в камеру телевизора. Пусть купит нормальный, японский телевизор с небольшим экраном и обязательно с пультом. Об остальном я все ей напи- сал. "Так, значит, он как-то поддерживает с ней связь!" - быстро подумал я и спросил: - Ас кем ты сидишь? - Я в одиночной камере. Вообще-то она рассчитана на четверых, там че- тыре шконки (шконка - кровать, жарг.), но сижу я один. Так лучше, не жа- луюсь. - И добавил улыбаясь: - Поэтому и составил список, что мне нужно принести: кофеварку, телевизор, холодильник. Пусть Наташа все приготовит и передаст мне. - Может быть, принести что-нибудь из еды? - спросил я. - Нет, ничего не нужно. Я здесь нормально питаюсь. - В каком смысле нормально? Тюремной пищей, что ли? - Нет. К тюремной пище я вообще не притрагиваюсь. Мне доставляют про- дукты другим путем, с этим проблем нет, только холодильник нужен. - Не волнуйся, я все передам, - сказал я. - Тогда, пожалуй, все. До завтра. - Хорошо, завтра опять встретимся. - В какое примерно время вас ждать? - Сюда очень трудно проходить, поскольку большая очередь из адвокатов и следователей. Мне надо будет наладить определенную систему моих визи- тов. Я вызвал конвоиров, расписался в листке, и Александра увели. СОЛОНИК ГОВОРИЛ... Через несколько минут я покинул следственный изолятор "Матросская ти- шина" и, выйдя за порог, с облегчением вздохнул. Итак, страх неизвест- ности миновал, но какой-то опасности я все еще был подвержен. Я завел мотор и отъехал, но, когда повернул было в переулок, меня догнал темно-зеленый джип "гранд-чероки". Окно открылось, и я увидел за рулем Наташу, которая делала мне знаки остановиться. Я остановил машину. Наташа тоже заглушила мотор, вышла на улицу и об- ратилась ко мне: - Ну как, вы его видели? - Конечно видел. - Как он вам? - Все нормально. - Я старался приободрить ее и вкратце рассказал о своих впечатлениях. - Еще он просил передать вам про телевизор... - Я знаю, знаю. Он список прислал. У меня опять возник вопрос: "Откуда между ними существует связь? " - Когда вы собираетесь к нему снова? - спросила Наташа. - Завтра. - В какое время? - Я еще не знаю. Это очень трудно рассчитать. В каждом изоляторе дос- туп для следователей и адвокатов открывается в девять утра. Но на самом деле все они приезжают к шести-семи часам и заранее записываются в оче- редь, потому что в каждом изоляторе ограниченное количество кабинетов, а посетителей гораздо больше. Поэтому кто раньше приехал, у того не будет проблем со свиданием. Мне нужно будет прикинуть, как встречаться с ним каждый день и причем пораньше, то есть в первой или во второй группе, чтобы не простоять в этой очереди полдня. Вскоре я наладил систему посещений в следственный изолятор в первой группе. Как я это делал, мой секрет, и раскрывать его я не могу. Ежед- невно в девять утра, кроме выходных, я уже был в кабинете и вызывал Со- лоника для очередной беседы. Солоника выводили трое конвоиров, посменно менявшие друг друга. Было заметно, что они относятся к Александру сочувственно и с уважением, как к значительной фигуре. А значимость и авторитет того или иного подозре- ваемого в следственном изоляторе обычно складывались из многих понятий: какую он занимает камеру, то есть принадлежит ли она к так называемому элитному спецблоку; как оборудована, то есть обставлена ли телевизором, электробытовыми приборами и прочее; по какой статье он сидит и одет ли в дорогой спортивный костюм с кроссовками; и самое главное - как часто к нему ходит адвокат, то есть насколько клиент богатый и солидный. Солоник отвечал работникам СИЗО взаимностью. Как он мне потом расска- зывал, был с ними приветлив, выполнял их требования, никогда не нарушал правил внутреннего распорядка. Поэтому почти за девять месяцев пребыва- ния в СИЗО к нему не применялись никакие меры воздействия, чего нельзя сказать о других обитателях "Матросской тишины". Мы как-то привыкли друг к другу, но пока во время наших разговоров не касались темы подготовки дела, поскольку еще не было результатов главной экспертизы, ни баллистической, ни криминалистической. Солоник был настроен оптимистически. По крайней мере, в начале своего пребывания в изоляторе он успокоился, был доволен, что никто его не бес- покоит и не приходится напрягаться. Мы часто обсуждали с ним новый кино- фильм, криминальные новости, о которых он узнавал из телепередач или га- зет, которые получал. Солоник рассказывал, что был знаком со многими из представителей криминального мира. Почтительно отзывался о Сергее Лома- кине из Подольска, он же Лучок, был в хороших отношениях с покойным Сер- геем Тимофеевым (Сильвестром) и с большим уважением относился к уголов- ному авторитету Строгинскому (Стрижу). Я специально избегал разговоров о заказных убийствах вообще, а тем более о тех людях, в смерти которых его обвиняли. Однако иногда невольно как-то касались больной и щепетильной темы. У меня сложилось впечатле- ние, что Солоник был посвящен в детали некоторых убийств. Однозначно трудно сказать, как он относился к заказным убийствам, то есть что им руководило: деньги, месть или что-то еще? Скорее всего, он был участни- ком какой-то, возможно, акции, выйти из которой добровольно не мог. Но ненависти или злости к жертвам я в нем не почувствовал. Пожалуй, он просто выполнял... работу. Да, необычную работу: распоряжаться жизнью и судьбой других людей. Как можно привыкнуть к ней и выполнять ее, для ме- ня так и осталось загадкой. Однажды мы обсуждали интересный боевик, показанный по телевидению. Тогда-то Солоник и сказал, что мог бы снять про себя боевик и покруче или книгу написать. Я с усмешкой спросил: - А что тебе мешает? Давай, я договорюсь с режиссерами, с редактора- ми, опубликуем твою книгу. Солоник всерьез увлекся собственной идеей. Через несколько дней я по- интересовался, как идут дела на литературном поприще, пишется? - Конечно, написать можно, но, к сожалению, не при моей жизни. Иначе мне после этого жить не придется. Если что-то и напишу, то издать можно будет только после моей смерти. Разговор этот я сразу вспомнил после телефонного звонка из Греции на- кануне его смерти и еще раз уже после известия о ней. Солоник вел активную переписку со многими обитателями соседних камер, то есть переправлял малявы из одной камеры в другую. Он даже списался с авторитетным вором в законе Якутенком, который сидел в камере над ним. Впоследствии он говорил мне, что переправлял через Якутенка суммы в об- щак, кажется тысячу долларов. К чему Солоник был особенно не равнодушен, так это к оружию. Бывало, он просматривал какойлибо журнал, который я ему приносил, и подолгу разглядывал рекламу пистолета, а потом высказывал свое мнение. У него, бесспорно, были блестящие познания оружейной техники. Он заводил разговор и о том, в каком лагере ему придется отбывать срок наказания. Солоника вначале не покидала уверенность, что он не по- лучит "вышку". В те дни Россию должны были принять в Совет Европы, а од- ним из условий этой процедуры была отмена смертной казни. По мнению Со- лоника, его должны были бы отправить в "Белый Лебедь" - знаменитую тюрьму строгого режима для особо опасных преступников-рецидивистов. Общался Солоник, как обычно, в приподнятом настроении, держался ров- но, с лица у него не сходила улыбка, и ничто не предвещало ни срывов, ни перелома в его поведении. Но наступил день, когда размеренная жизнь и душевное равновесие Александра были нарушены. ЖИВАЯ МИШЕНЬ Первый гром среди ясного неба раздался, когда 10 января 1995 года в газете "Известия" появилась статья Алексея Тарасова "Наемный убийца. Штрихи к портрету легендарного киллера". Спустя месяц "Куранты" опубли- ковали вторую статью - "Курганский Рембо" Николая Модестова. Это были "черные" статьи. В тот день, 10 января, мне позвонила Наташа и попросила о встрече. Через несколько часов она с заплаканным, бледным лицом протягивала мне газету. - Посмотрите, что они сделали! - сказала она. Я взял "Известия" и прочел. В статье впервые приводилась фамилия Со- лоника, его называли киллером, устранившим Глобуса, Рембо, Бобона, Кали- ну... - все перечислены поименно. - Как быть?! - спросила Наташа. - Ему ни в коем случае нельзя показы- вать эту газету! - Хорошо, не будем, - согласился я. - Никто об этом не узнает. Под вечер она вновь позвонила и попросила встретиться. - Я подумала, все-таки надо показать ему газету. Пусть знает о ре- альном положении вещей, пусть знает, какая складывается вокруг него обс- тановка. Что ж, возможно, правоохранительные органы решили загребать жар чужи- ми руками: публикация выносила смертный приговор Солонику, а исполните- лем, ясное дело, должна была стать братва. "Кровники", близко стоявшие к убитым лидерам преступного мира, не помедлили бы убрать ликвидатора сво- их лучших людей. Нелегкую миссию мне предстояло выполнить: показать Александру статью. Тот день я запомнил надолго. Утром, как ни в чем не бывало, я пришел в следственный изолятор, выз- вал Солоника и стал его ждать, обдумывая, как лучше начать разговор. Конвоиры ввели Солоника, опять пристегнули наручник к стулу. Через некоторое время Солоник, как всегда, свободно снял наручники и спросил, почему я такой невеселый, что случилось. Я протянул ему газету. Он быстро прочел статью, и тут произошла вспышка. Он возбужденно стал ходить по кабинету из угла в угол и кри- чать: - Как же так?! Почему они это написали? Они же ничего про меня не знают! Почему они ко мне не пришли? Почему называют меня подонком? Поче- му я для них преступник, когда суда еще не было? Ничего еще не доказано, а они уже объявили меня преступником! Он был, конечно, прав. Нельзя публиковать такие статьи о человеке, чья судьба только решается. Не исключено, что подобный негативный мате- риал повлияет в будущем на мнение судей и народных заседателей. Я поста- рался успокоить Солоника, дескать, как-то надо обыграть статью, ис- пользовать... - Да что использовать! Эх, был бы я на свободе!.. - в сердцах сказал он, что-то недоговорив: наверняка он имел в виду, что автору статьи не поздоровилось бы, будь он на воле. Никогда еще я не видел Солоника таким возбужденным и озлобленным. После выхода статьи Модестова он по-прежнему негодовал и протестовал, но, к сожалению, сделать ничего не мог. Солоник прекрасно понимал, что после этой публикации, возможно, начнется какая-то тюремная интрига. По- нимал и то, что всю политику в следственных изоляторах держат либо воры в законе, либо смотрящие - лица наиболее авторитетные в уголовной среде, назначенные теми же ворами в законе. Поэтому необходимо было как-то уяс- нить их отношение к опубликованной информации. Александр сказал: - С Якутенком я сейчасспишусь. Сюдазаехал еще один жулик, я постара- юсь "пробить" его. - И внезапно обратился ко мне: - У вас же есть ка- кие-то влиятельные лица, серьезные люди. - Он намекал на воров в законе. - Да, есть пара: один сидит в Лефортове, другой - в Бутырке. - Вы не могли бы выведать, что они про меня думают? - Конечно, я как раз собирался навестить их. Через несколько дней я посетил Бутырку, а чуть позже - Лефортово. Когда я очень осторожно стал расспрашивать одного из воров в законе, на- мекая насчет Солоника, то он высказался о нем достаточно равнодушно: - Да, я слышал о таком, о Петровско-Разумовском рынке. Говорят, что он кого-то из наших убил... Но я в это не очень-то верю, потому что знаю ментовские приемы: чтобы внести определенный раскол или оказать давление на человека, его объявляют убийцей другого. Я немного успокоился. Но о главной опасности сообщил не кто иной, как Раф. Как-то до встречи с Солоником я вызвал Рафа. Его привели быстро, он уже значительно окреп, упрочил свой авторитет и причислял себя не к пос- леднему десятку в тюремном обществе. Мы уже активно готовились к его делу, экспертиза показала отсутствие пальчиков, и мы разрабатывали систему об изменении меры пресечения. Вдруг Раф спросил: - А помните, когда вы ко мне пришли в первый раз, у вас был клиент такой - Солоник? - Да, помню. А что такое? - Вот тут много говорят о нем. - И что же говорят? - А где он сидит, в какой камере? Я был ошарашен. - А кто им интересуется? - спросил я. - Да есть тут люди... - Понимаешь, я не вправе рассказывать такое. Если они настолько серьезные люди, то сами без труда могут узнать, где он сидит. Я тебе не советую влезать в это дело. Кто знает, как может дальше повернуться. - Ну-ну, - пробормотал Раф, - посмотрим... Плохи дела, значит, Солоником кто-то уже интересуется. Я пока еще не знал, что с воли пришло письмо, подписанное четырнад- цатью ворами в законе, приговорившими Солоника к смерти. Причем двенад- цать из них были кавказцами. Только позже мне рассказал об этом один из оперативников СИЗО, а другие клиенты, в том числе и Раф, это подтверди- ли. Жизнь в Москве шла своим чередом. На мушке был не только сидевший в СИЗО Солоник, но и люди на воле. По-прежнему не прекращались заказные убийства: то банкира убьют, то предпринимателя. Когда в марте был убит Владислав Листьев, к Солонику пришли оператив- ники из МУРа и стали подробно расспрашивать его о возможных исполнителях этого убийства. Солоник отнекивался, мол, понятия не имею, кто бы это мог быть, вообще ничего не знаю. Один из оперативников с ехидством спро- сил: - А может, это ты его?.. - Ну да, - сказал Солоник. - Я вышел из изолятора, завалил его и сно- ва вернулся. Очень смешно! О приходе муровцев Александр рассказал во время очередного моего ви- зита. - Да если кто-то и убил этого Листьева, - добавил Солоник, - то все равно его уже в живых нет. - Как это? - Да так. Тот, кто заказывал, тот и устранил исполнителей. Зачем нуж- ны свидетели такого убийства? СОЛОНИК ТАК И НЕ ЖЕНИ

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования