Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Криминал
      Карышев Валерий. Сильвестр: версия адвоката -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  -
вки до Бутырки рукой подать, но везли нас почемуто очень долго. Наконец машина въехала во дворик. Передо мной медленно открылись похожие на шлюзы ворота тюрьмы. Сначала я попал на сборку. Это помещение, где находятся люди до направления их в конкретные камеры, - что-то вроде карантина. На сборке я пробыл около недели. Время пролетело быстро, ничего особенного не происходило. На сборке народ сидел разный. Поскольку почти все "попали в следственный изолятор впервые, то был какой-то своеобразный обмен информацией - кто что знает о правилах и законах тюремной жизни. Я молча слушал этот треп, стараясь, однако, не встревать в разговоры. Из болтовни я узнал некоторые подробности, важные для предстоящего мне пребывания в тюрьме. Теперь я был в курсе того, что существует так называемая общая камера, где содержится большая часть заключенных, и спецы - - спецкамеры, где сидит криминальная элита - воры в законе и авторитеты. Подобных камер в тюрьме было мало, в них сидело по 10 - 16 человек, и условия там были вполне сносные. Иногда в спецкамеры попадали люди, не принадлежащие к элите криминального мира, но такое случалось крайне редко. Я немного страшился того, что могу не адаптироваться к тюремным законам, не ужиться, так сказать, с коллективом. Вскоре меня, выражаясь тюремным языком, выдернули. Прокричав вечером перед отбоем несколько фамилий, в числе которых была и моя, конвоир сказал: - С вещами на выход! Это означало, что названных людей-переводят в камеры. Мы долго шли по коридорам. Время от времени открывались двери какой-нибудь камеры и туда вталкивали новоприбывшего. Наконец я остался с конвоиром один на один. Я вопросительно посмотрел на него. Это был молодой парень, лет двадцати трех. - А меня куда? - поинтересовался я. - Как куда? В камеру, - ухмыльнулся тот. - В какую? В общую? - А ты что, хотел на спец, что ли? - с иронией спросил конвоир. - Что-то ты на крутого не тянешь, чтобы тебя на спец тащить! В общей будешь сидеть! Камера нормальная, не волнуйся! - Сколько человек-то? - допытывался я. - Тридцать, по стандарту, - отрезал конвоир. Вскоре мы остановились у металлической двери, на которой красовался номер "162". - Давай заходи! - сказал мне охранник, открывая дверь камеры. Я вошел внутрь. Камера была действительно небольшая, рассчитанная на тридцать человек, только на самом деле людей там оказалось в три раза больше. Кто-то из них спал, кто-то ходил, разминая затекшие от постоянного сидения конечности. Стоял несмолкающий гул от разговоров и нескольких работающих телевизоров. Я стоял у входа, не зная, что делать дальше. Никто не обращал на меня ни малейшего внимания. Вдруг какой-то паренек, сидящий ближе всех ко входу, подошел ко мне и спросил: - Чего, новенький, что ли? Я молча кивнул головой. - Давай садись пока ко мне на нары, ночь просидишь у меня. Тебе повезло, братуха, завтра будет этап, многие места в камере освободятся, так что, может, повезет и какая-нибудь шконка тебе перепадет. Всю ночь я просидел молча рядом с этим парнем. Спать сидя я не привык, к тому же стоял оглушительный храп и воздух был настолько спертый, что практически нечем было дышать. Утро в камере началось с восьми часов, по обычному тюремному распорядку. Вошли несколько конвоиров и оперативники. Всех выстроили в одну шеренгу. Началась перекличка. У оперативника был список. Он называл фамилию, человек повторял фамилию, имя, отчество, говорил номер статьи, по какой сидит. После проверки я сделал вывод, что москвичей в камере было процентов шестьдесят, остальные - приезжие. Основной массе заключенных было от двадцати до тридцати пяти лет. Небольшая прослойка молодежи - до восемнадцати лет - и несколько человек около сорока. Последние практически все были бомжами, какими-то доходягами, иными словами - залетные. Братва тусовалась вместе. Они резко контрастировали с остальной массой заключенных, благодаря ухоженному виду идорогой одежде. Телевизоры в камере работали круглосуточно, отключались только ночью на два-три часа, когда не работала ни одна программа. Братва с большим упоением смотрела любимую программу "Криминал" и женскую гимнастику. Очень любили смотреть музыкальные программы, репортажи с различных дискотек, музыкальные клипы. Криминальных программ по телевизору показывали достаточно много, но самой любимой была оперативная программа, идущая по ТВ-6, - "Дорожный патруль". Благодаря ей заключенные узнавали последние новости об убийствах и крупных преступлениях в Москве. Однажды, когда мой сосед смотрел телевизор, до меня долетели слова диктора о том, что накануне возле подъезда своего дома был убит предприниматель с Дальнего Востока. Я подскочил к телевизору как раз в тот момент, когда показывали человека с простреленной головой, лежащего в луже крови. В убитом я с ужасом узнал Вадима. Через день показали задержание и арест предполагаемого убийцы. Я поразился да глубины души, когда на экране появилось изображение Славки. "Нет, этого не могло быть! - подумал-я. - Значит, кто-то дал команду на отстрел и ликвидацию дальневосточной бригады". 4 октября произошло сенсационное событие. Все телевизионные программы показывали кадры, запечатлевшие перестрелку на Петровско-Разумовской, в результате которой погибли несколько милиционеров. Но самое интересное - был схвачен киллер. В течение всего дня я периодически видел на телеэкране портрет этого киллера, которым оказался не кто иной, как Александр Солоник. Народ в камере обсуждал исключительно этот случай. Принялись снорить о том, кто такой Солоник и откуда он взялся. Когда же прошла новая информация о его причастности к убийству ряда авторитетов, в том числе Глобуса и Барона, я с ужасом узнал, что в камере сидят три человека из Басманной группировки, которые стали активно доказывать, что правильнее и честнее вора, чем Глобус, и круче авторитета Барона в Москве они не знали и не знают. Теперь у меня была одна мысль - только бы они не пронюхали, кто я! Только бы не произошло утечки информации! Через два дня произошло новое событие... Неожиданно меня выдернули на допрос. Было около восьми вечера - в это время адвокатоб на беседы с подзащитными уже не допускали. Значит, меня будут допрашивать или следователь, или оперативники и наверняка по какому-то срочному делу. Не будут же они тревожить меня в такое время из-за дела, связанного с незаконным хранением оружия! Вел меня на допрос не обычный конвоир-вертухай и даже не корпусной, который постоянно дежурил на этаже, гце находились камеры, а какой-то оперативный работник, в накинутом бушлате без погон, должность и звание которого были скрыты. Оперативник шел молча, открывая ключом-вездеходом двери и отсеки. Наконец мы вошли в широкий коридор со сводчатыми потолками. Это были следственные кабинеты Бутырки. Дежурного, который обычно сидел и вызывал заключенных к следователям или адвокатам, на его привычном месте"за столом не оказалось. Более того, практически все следственные кабинеты были открыты и тщательно вымыты шнырями - зеками, которые оставлялись для уборки помещений. Мы подошли-к одной из дверей. Оперативник приоткрыл ее и слегка подтолкнул меня внутрь. В следственном кабинете горела тусклая лампочка. За столом сидел мужчина в пальто, в темной водолазке, в черной кепке. Я всмотрелся в его лицо и с удивлением узнал Андрея. - Андрей, ты?! Какими судьбами! Что ты здесь делаешь? - бросился я к человеку, который еще совсем недавно был правой рукой Сильвестра. Андрей медленно поднялся. - Садись, Санек, - сказал он, - базар есть. Я понял, что что-то произошло. - Как ты попал сюда? - задал я первый пришедший мне в голову вопрос. - А чего ты лохом прикидываешься? - ответил Андрей. - Ты что, не знаешь, что за бабки можно все? Дал лавэ, вот и провели меня к тебе на свидание. Поговорить надо. Ты в курсе, что творится? - Я по ящику слышал - Вадика грохнули... Славку арестовали... Он же наверняка не имеет никакого отношения к убийству Вадика! - сразу высказал я свое мнение о причастности Славки к убийству. - Обычное дело - бандитские разборки, - пожав плечами, бесстрастно сказал Андрей. - Отстрел ваших пошел, да и наших тоже. Ты в курсе, что завалили Культика, Дракона, Двоечника, еще нескольких ребят? - А кто это сделал? Ты в курсах? - поинтересовался я. - Об этом-то я и пришел с тобой поговорить. Но прежде всего я хочу знать, что тебе накануне взрыва говорил Иваныч, куда вы ездили, с кем встречались? - Встречались с коммерсантами, с одним жуликом, - начал припоминать я. - Потом он должен был в банк подъехать, что-то там насчет нефтяного бизнеса выяснить... Да ведь ты же был там в тот день... С курганцами, - внезапно вспомнил я. - Причем тут курганцы, - поморщился Андрей, - я их просто на место встречи с Сильвестром привез и тут же практически смотался. Если б я знал, что через несколько минут Иваныч погибнет... Я не знал - верить мне Андрею или нет. С одной стороны, он действительно всегда верой и правдой служил Сильвестру, а с другой - он все-таки приехал в одной машине с людьми, которых я подозревал в убийстве моего шефа. - Санек, что тебе Иваныч про этот банк говорил? Зачем он туда ездил? - прервал мои невеселые размышления Андрей. - Я не в курсе, Андрюха, - ответил я, - совершенно не в курсе. - А где бабки? Ты же знаешь, где бабки! Говори! - Лицо Андрея стало злым. - Какие бабки? - невинно спросил я. - Общаковские! Все ищут общаковские деньги! - почти прокричал Андрей. - Я не знаю, где они, - спокойно сказал я. - Послушай, - Андрей поднялся во весь рост, - ты знаешь, что ты приговорен? Приговорен всеми. - Приговорен всеми? - Я снова сделал вид, что слышу эту новость впервые. - Тебя объявили крысой, - с каким-то мрачным, удовлетворением сказал Андрей. - Меня крысой? - Это была новость. - Ясно за что. За общак. Говорят, ты общак взял. - Я - не знаю, где общак! Неужели ты думаешь, что Иваныч мне говорил, где он! - отрезал я. - В то, что он тебе это говорил, я тоже не верю, - уже спокойно сказал Андрей, - но в то, что ты мог подсмотреть, подслушать или просто догадаться, где находится общак, я верю на сто процентов. Так что, Шурик, давай по-хорошему, говори, где бабки, и мы тебя выпускаем. - Выпускаете? - не поверил я своим ушам. - Ну, выкупаем, - поправился Андрей. - Какое это имеет значение? Выйдешь на свободу. А иначе - тебе кранты. Теперь вся твоя жизнь, твоя судьба зависит только от тебя, Шурик. Думай, Шурик, думай, принимай решение! Говори, где бабки? - снова повторил Андрей. - Андрюха, - в который раз пытался объяснить ему я, - я не в курсе, ничего не знаю! Понимаешь? Я не знаю, где бабки! Более того, со мной в камере три хмыря из Басманной группировки сидят. - Я в курсе, - сказал Андрей. Я понял, что Андрей владел полной информацией в отношении моего нахождения в СИЗО. А может быть, не случайно я оказался именно в той камере, где сидят мои враги? Я вспомнил разговор с ментами о возможности того, что Сильвестр остался жив. - Послушай, - сказал я, - скажу тебе одну вещь. Ко мне приходили менты, опера. Они говорят, что Иваныч жив, что двойника завалили, что видели - Сильвестра то ли в Одессе с Расписным, то ли в Вене... - Ты что? - перебил меня Андрей. - Веришь этой пурге? Нет Иваныча больше. В земле он лежит. Экспертиза по зубам показала, что это он... - Кто мог его убить? - спросил я Андрея. - Разные слухи ходят... Может, чеченцы, может, воры за смерть Огарика, может, курганцы... - А эти за что? - поинтересовался я. - За то, что не рассчитался с ними, коммерческие структуры под себя взял. Они многие точки взяли под себя. Кстати, может, это "Белая стрела"... - увел меня Андрей в сторону от разговора о курганцах. - Что еще за "Белая стрела"? - поинтересовался я. Некоторые слухи рб этой мифической организации доходили и до меня, но я им, честно говоря, не верил. - Секретная организация ментов, которая истребляет уголовных авторитетов, - пояснил Андрей. - Но дело не в этом. Где общак, Шурик? У тебя осталось две минуты, две минуты твоей жизни, - снова завел он старую песню. - Что ты имеешь в виду? - спросил я, хотя уже заранее знал ответ. - Через две минуты я уйду, и больше тебе на этом свете никто помочь не сможет, - злорадно сказал Андрей. - Теперь я все понимаю - вы все стрелки на меня скинули и хотите меня крайним поставить. Кто-то из вас общак пригрел, а меня списать хотите по этому делу. Не выйдет! Я "маляву" на волю напишу братве! - разозлился я. - Ладно, с тобой все ясно, - сказал Андрей. - Разговор окончен. Но после этих слов, как ни странно, Андрей не стал вызывать конвоира, чтобы тот проводил Меня обратно в камеру. Он сел за стол, вырвал из блокнота листок и стал писать какую-то записку. Потом свернул этот листочек, написал сверху имя, вытащил пачку сигарет и, сняв с нее целлофановую обложку, вложил в нее записку, тщательно запаяв концы на огне зажигалки. Таким образом получалась тюремная "торпеда" - запаянная записка, "малява", которую может прочесть только адресат. Андрей встал, не обращая на меня никакого внимания, приоткрыл дверь. В комнату тут же вошел тот самый конвоир, который привел меня сюда. От него попахивало спиртным. Андрей положил записку в боковой карман конвоиру и сказал: - Все, спасибо тебе, Митрич, веди его обратно. Конвоир молча кивнул головой. Я вышел из кабинета не прощаясь. Когда мы подошли к камере, конвоир приоткрыл дверь и сказал: - Входи. Я вошел. Но конвоир не спешил запирать дверь, он ее просто прикрыл и через кормушку назвал фамилию одного из моих сокамерников. Тот подошел к кормушке. Я уввдел, как конвоир приоткрыл дверь и сказал: - Выйди на минуту. Тот вышел. Они общались минуты три-четыре. Наконец здоровый детина, мой сокамерник, вернулся обратно. Он молча подощел к окну, сел и, достав сигарету, закурил. Я продолжал за ним наблюдать. Очень странным показался мне такой резкий вызов сокамерника именно тем конвоиром, который только что сопровождал меня самого и который бьи явно подкуплен Андреем. Вдруг я увидел, как здоровяк достает "маляву", написанную Андреем, распечатывает ее и начинает читать. "Все ясно, - подумал я, - значит, у него есть связь. Кто этот здоровяк, откуда он? Почему Андрей именно ему передал "маляву"? Сто процентов, что текст касается меня... Значит, теперь я знаю, от кого мне ожидать первого удара". Почти всю ночь я не спал, думая о возможной скорой разборке. Следующее утро пребывания в тюремной камере для меня началось как обычно. Утром, в восемь, проверка, затем завтрак - через окошко подавали миски, наполненные тюремной бурдой. На сей раз бурда состояла из гречневой каши, разведенной водой, и куска рыбы. Слабо заваренный чай напоминал помои. Многие мои сокамерники давно отказались от тюремной баланды и предпочитали жить семьями. Так называлось объединение людей в группу от четырех до двенадцати человек, питающихся за счет так называемых дачек - передач, получаемых с воли. Семьи имели свой четкий распорядок: сначала садилась за стол первая смена, вторая, третья и так далее. Никто никогда этого порядка не нарушал, посторонний за стол к чужой семье не садился. Справлять нужду - ходить в туалет - при приеме пищи считалось западло и строго наказывалось по тюремным законам. Я не принадлежал ни к одной из семей и ни с кем не сближался, поэтому каждый раз, когда люберецкая или долгопрудненская братва садилась за стол и начинала жрать деликатесы, присланные с воли, у меня текли слюнки. Сегодня был банный день. Я знал, что когда заключенных выводят на прогулку или в баню, то частенько в камерах устраивают шмон - врываются конвоиры и переворачивают матрасы, подушки, личные вещи осужденных. Но прятать мне было нечего, и я был совершенно спокоен. К обеду нас повели в баню. Это было достаточно большое помещение с многочисленными душевыми воронками, из которых текла холодная вода. Баня в какой-то мере была зеркалом тюрьмы. Там всегда можно было определить, кто когда сидел и за что. У так называемых "синих", то есть людей, которые были в колониях и следственных изоляторах уже не первый раз, 9бычно вся тюремная биография читалась по многочисленным наколкам на груди, на руках и на спине. Изредка я бросал косой взгляд на здоровяка, который получил "маляву" от Андрея. У него были всего две неприметные наколки, не относящиеся к тюремной символике. Скорее всего одну он сделал за границей, так как в последнее время, особенно на Западе, распространилась мода на татуировки. Судя по восточному стилю, эта татуировка была сделана где-то в Таиланде. Вначале процедура мытья проходила спокойно, но через несколько минут внезапно началась драка. Трудно-сказать, в чем заключалась ее причина - то ли кто-то к кому-то стал приставать, то ли мыло не поднял, то ли, наоборот, уронил, - но вскоре к неполадившей парочке присоединились практически все заключенные. Я к этому времени уже помылся и сидел на деревянной скамейке, медленно надевая тюремную одежду. Вдруг ко мне подлетел тот самый здоровяк и еще один парень. Не говоря ни слова, они набросились на меня с кулаками В одно мгновение я оказался на полу. Здоровяк и парень били меня ногами. Мне сильно повезло, что дело происходило в бане и, следовательно, эти "огморозки" были босыми. Но удары и так были достаточно сильными. За все время экзекуции здоровяк не произнес ни слова. Я в свою очередь не собирался спрашивать, за что меня бьют - мне и так было все ясно. Выбрав подходящий момент, я каким-то образом извернулся и ударил здоровяка, но тот в последний момент успел отклониться, и удар пришелся на его напарника. Парень отлетел в сторону и шмякнулся головой о стену. Здоровяк пронзительно свистнул, и тут же из другого отделения выскочили несколько человек ему на подмогу. В такой ситуации я уже ничего не мог сделать - сопротивляться было бесполезно. Меня продолжали бить еще несколько минут, я старался только прикрывать голову руками. В конце концов я потерял сознание. На следующее утро я очнулся и сначала не понял, где нахожусь. Я лежал на белоснежной кровати, в комнате, стены которой также были выкрашены в белый цвет. В зарешеченное окно светило нежаркое осеннее солнце. Наконец я понял, что это больничка. Под нее был отведен специальный корпус в следственном изоляторе. Я огляделся по сторонам. Палата была небольшая. Койки стояли в один ряд - это были не тюремные двухъярусные нары, а обыкновенные кровати с панцирной сеткой. В углу, около окна, видимо, было элитное место - там стояла ухоженная койка с двумя тумбочками. Наверняка она предназначалась для какого-нибудь авторитета. Я и раньше знал о существовании юльничек, в которые часто попадают воры в законе и авторитеты, для того чтобы отдохнуть в более-менее приличных условиях, но никогда не думал, что мне придется побывать здесь самому. На соседней с моей койке лежал парень, примерно моего возраста, с перевязанной головой. Парень спал, мирно похрапывая во сне. Я пытался приподняться и сесть, но сильная боль в грудной клетке и спине заставила меня принять прежнее положение. Мн

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования