Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Лирика
      Винтерсон Джанет. Письмена на теле -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
ак земля и вызывающая. По архитраву низкой входной двери была протянута пластиковая лента с надписью "ИИСУС ЛЮБИТ ТЕБЯ". "Приходится идти в ногу со временем" - говорю я себе, слегка смутившись. Я вхожу вовнутрь, прохожу по выложенному керамической плиткой полу. Характерный церковный холод, который не способны преодолеть ни газовые горелки ни пальто. После дневной жары он ощущается как рука Бога. Я сажусь в темную нишу для молитв, с изображением дерева на двери, и открываю свой молитвенник. Здесь нет никого. А потом раздаются звуки тамбуринов. Это были серьезные тамбурины, размером с басовые барабаны и с гордо развевающимися ленточками, как на Майском дереве, обитые клепками по окружности, как ошейник питбулла, Один из них проходит по ряду, мимо меня, сверкнув клепками у моего уха. "Воздай хвалу Господу" - говорит несущий его, отчаянно пытающийся совладать с ним. "Новая овца в нашем стаде". Потом это однородное сборище, за исключением меня, начинает петь тексты из библии, и разнородные выкрики как попало накладываются на мелодию. Волшебный орган стоит закрытым и пыльным, зато у нас есть аккордеон и две гитары. Я по-настоящему хочу выйти, но входную дверь заслоняет дородный, сияющий фермер, который похоже может рассвирепеть, если я попытаюсь сбежать до того, как начнется сбор пожертвований. "Иисус преодолеет тебя" - выкрикивает священник. ( Бог - занимается реслингом?) "Иисус овладеет тобой!" ( Бог - насильник?) "Иисус становится все сильней и сильней!" (Бог культурист?) "Отдай себя в руки Иисуса, и ты будешь возвращен с процентами". Я могу принять идею о многогранности Бога, но у меня есть твердое убеждение, что если Бог существует, то Он не Ипотечный Банк. Однажды у меня был друг, его звали Бруно. После сорока лет распутной жизни и поклонения Маммоне, он обнаружил Иисуса под гардеробом. Справедливости ради надо упомянуть, что до того, как это случилось, этот гардероб в течение четырех часов медленно раздавливал его легкие. Бруно помогал выносить мебель, и влип в крупные неприятности с этой двухдверной викторианской громадиной. В таких гардеробах обычно живут нищие. В конце концов его спасла бригада пожарников, хотя позже он постоянно утверждал, что сам Господь поднял с него эту дубину. Вскоре после этого он повел меня с собой в церковь и дал мне полный отчет о том, как Иисус вышел из гардероба, чтобы спасти его. "Из гардероба и прямо в твое сердце", восторженно сказал пастор. Мне никогда больше не довелось увидеть Бруно после этого, Он отдал мен свой мопед, в знак отречения от мирской жизни и помолился о том, что возможно этот мопед приведет меня к Господу. К сожалению он окончательно сломался на окраинах Брайтона. Прорываясь сквозь это болезненное мечтание, чьи-то руки хватают мои руки и начинают ударять их друг об друга, как если бы они были цимбалами. Я понимаю, что от меня ждут, что я буду хлопать в такт и вспоминаю еще один маленький совет моей бабушки. "Среди волков по-волчьи вой". Я приклеиваю пластмассовую улыбку на свое лицо, как это делает обслуживающий персонал в МакДональдсе и делаю вид, что мне хорошо. Мне и не плохо, мне вообще никак. Не удивительно, что они говорят о том, что Иисус заполняет вакуум, как будто человеческое существо это какой-то термос. Это самое пустое место из тех, в которых мне пришлось побывать. Бог может быть и милостив, но должно быть у него все-же есть какой- то вкус. В подтверждение моим подозрениям оказалось, что фермер, похожий на борца сумо, отвечал за сбор пожертвований, поэтому как только он радостно принял мои двадцать пенсов, мне удалось упорхнуть. Упорхнуть в пустынные поля, где овцы продолжают пастись так, как они делали десятки веков. Упорхнуть к пруду, который кормит стрекоз. Я порхаю до тех пор, пока церковь не превращается в твердый нарост на фоне неба. Если молитва вообще уместна, то она уместна здесь, моя спина прижата к каменной стене, мои ноги на плоской земле. Я молюсь за Луизу каждый день, начиная с декабря. Я не знаю кому я молюсь и зачем. Но я хочу, чтобы кто-то позаботился о ней. Пришел к ней и утешил ее. Как прохладный ветер и глубокий источник. Я хочу, чтобы ее защитили, я могу даже сварить глаза саламандры и печень жабы, если это может принести хоть какую-то пользу. Что до молитвы, то она помогает мне сосредоточиться. Думать о Луизе самой по себе, не как о моей возлюбленной, не как о моей скорби. Это помогает мне забыть себя и это большая благодать. "Это было ошибкой с твоей стороны," - говорит голос. Это уже не тот писклявый неуверенный голос - это сильный ласковый голос и я слышу его все отчетливей и отчетливей. Я слышу его громко, и начинаю сомневаться, что все еще владею своим разумом. Какого типа люди обычно разговаривают вслух? Жанна д'Aрк, понятно, но как насчет всех других, грустных или зловещих, которые хотят изменить мир силой тамбуринов? У меня не было возможности связаться с Элгином в этом месяце, хотя он наверное получил три письма от меня. Я звоню ему в любое время, когда можно и когда нельзя. Я думаю, что он может быть в Швейцарии, но что если Луиза умирает? Скажет ли он мне? Позволит ли он мне увидеться с ней? Я трясу головой. Это было бы неправильно. Это превращает все в абсурд. Луиза не умирает, она в безопасности в Швейцарии. Она стоит в длинной зеленой юбке, под стремительно падающим потоком. Водопад стекает по ее волосам, груди, ее юбка становится прозрачной. Я присматриваюсь внимательнее. Я вижу течение ее крови, желудочки ее сердца, длинные кости ее ног, похожие на бивни. Ее кровь чистая и красная, как летние розы. Она благоухает и готова расцвести. Никакой засухи. Никакой боли. Если Луиза в порядке, значит и я в порядке. Сегодня я обнаруживаю два ее волоска на моем пальто. Золотые нити поймавшие свет. Я накидываю их на указательные пальцы и растягива.Они растягиваются до двух футов в длину. Та ли это нить, которая связывает меня с тобой? В местах по реабилитации после утраты родных и близких и книгах типа "Как пережить потерю любимого человека", ничего не говорится о том, что ты чувствуешь, внезапно обнаружив частичку любимого человека. Мудрость состоит в том, чтобы не делать из своей квартиры мавзолей, а держать в нем лишь то, что наводит тебя на счастливые, позитивные воспоминания. Я читаю книги, связанные со смертью отчасти потому, что мое расставание с Луизой окончательно, и отчасти потому, что если она умрет, мне нужно будет справиться с этой вторичной утратой, к тому времени когда первая станет менее болезненной. Я хочу справиться. И хотя я чувствую, что моя жизнь раскололась на две части, все же я хочу жить. Самоубийство никогда не являлось для меня выходом из несчастья. Несколько лет назад моя подруга погибла в автомобильной катастрофе. Она ехала на велосипеде и ее задавило насмерть шестнадцатиколесным многотонным грузовиком. Когда мне удалось оправиться от ее смерти в самом грубом смысле, мне стало казаться, что я вижу ее повсюду на улицах - всегда мимолетом, впереди меня, ее спина передо мной, исчезающая в толпе. Мне сказали, что это обычное явление. Я все еще вижу ее, хотя уже не так часто, и на какое- то мгновенье, я верю что это она. Время от времени я нахожу у себя вещи, оставшиеся от нее. Всегда что-нибудь очень простое. Однажды, мне случилось заглянуть в старую записную книжку, из которой выскользнул листок, неиспорченный, с прочными не тускнеющими чернилами. Она оставила его на моем столе, в Британской библиотеке, пять лет назад. Это было приглашение на кофе в 4 часа дня. Я прихвачу с собой пальто и горсть мелочи и встречусь с тобой в переполненном кафе, ты ведь будешь там сегодня? будешь? будешь? "Ты переживешь это..." Именно стереотипы всему виной. Утрата любимого человека навсегда изменяет твою жизнь Ты не можешь пережить это, потому что "это", означает человека, которого ты любил. Боль прекращается, появляются новые люди, но пропасть никогда не уменьшается. Да и как она может уменьшиться? Индивидуальность того, кто был достаточно дорог для тебя, чтобы скорбеть о нем, не нейтрализуется смертью. Эта дыра в моем сердце имеет форму тебя и некем восполнить это место. Да и к чему? В последнее время я много думаю о смерти, ее окончательности - вопросе, висящем в воздухе. Один из нас еще не закончил дискуссию, почему же другой уходит? И почему без предупреждения? Момент, к которому ты так тщательно готовился застает тебя врасплох. Толпа вламывается через окно, хватает тело, и тело уходит За день до прошлой Среды, в это же время, год назад ты была здесь, а теперь тебя нет. Почему? Смерть снизводит нас до недоумевающей логики ребенка. Если вчера, почему не сегодня? И где ты? Хрупкие существа маленькой голубой планеты, окруженные световыми годами молчаливого космоса. Находят ли мертвые покой за пределами суматохи этого мира? И какой это покой для нас, если твоя самая усердная любовь не может вернуть их даже на день? Я поднимаю голову на дверь и думаю, что увижу тебя в проеме. Я знаю - это твой голос слышится прихожей, но когда я выбегаю в прихожую, она оказывается пустой. И нет ничего, что я могу сделать для того, чтобы что-то изменить. Последнее слово осталось за тобой. Трепетание в желудке прекратилось, появилась тупая нестихающая боль. Иногда, когда я думаю о тебе у меня начинается головокружение. Память делает мои мысли легкими, пьяными от шампанского. Все что мы делали вместе... И если кто-то скажет, что такова цена, я соглашусь заплатить. Это удивляет меня вместе с болью и путаницей приходит прояснение сознания. Это стоило того. Любовь стоит того. Август. Никаких новостей. В первый раз с тех пор как мы расстались с Луизой я чувствую депрессию. Предыдущие месяцы были безумными от отчаянья и притуплеными шоком. У меня было что-то типа полусумасшествия, если считать сумасшествием пребывание на грани реальности. В августе я чувствую пустоту и болезнь. Наступило протрезвление, и мне пришлось вернуться назад, к факту содеянного мной. Во мне нет больше опьянения скорбью. тело и мозг знают как спрятаться от того, что слишком больно выносить. Так же как жертвы, горящие в огне достигают своего плато боли, так же и эмоционально страдающие могут обозревать себя какое-то время с высоты своей скорби. Эта отстраненность больше не принадлежит мне. Моя маниакальная энергия истощилась и мои слезы иссякли. Я засыпаю мертвым сном и но никогда не высыпаюсь. Когда мое сердце болит, я больше не могу плакать. Есть только тяжесть непоправимого поступка. Луиза была потеряна для меня и уже было слишком поздно. Какое у меня было право решать как ей жить? Какое у меня было право решать как ей умереть? В "Прикосновении Южного Комфорта" проводится "Месяц Кантри и Вестерна". Это также и день рождения Гейл Райт. Не удивительно, что ее знак зодиака - Лев. Эту самую ночь, которая жарче ада и громче децибел, мы празднуем в компании с "Доном из Дома Гавкающей Гиены". ДБ2, как он любил себя называть. Бахромы на его пиджаке хватило бы на целый парик, если бы он был ему нужен. Ему он был нужен, но он был уверен что его "Невидимая Накладка Для Волос" как раз самое то. Его брюки были такими узкими, что в них задохнулась бы и ласка. Когда он не пел в микрофон, он опускал его на уровень ширинки и раскачивал. Он носил значок с надписью "Не входить" на своей заднице. "Дерьмовая шутка" - сказала Гейл и засмеялась над своим собственным каламбуром. "Я видела попку получше, в клетке, в зоомагазине". ДБ2 пользовался популярностью. Женщинам жутко нравилось как он разбрасывал красные бумажные платки из своего нагрудного кармана и рычал низким басом, как хрипловатый Элвис. Мужчин кажется не слишком трогали его шутки из задницы. Он стоял на коленях и пронзительно кричал: "Ну и кто же здесь хорошенький мальчик?", в то время как женщины цеплялись за очередные порции джина с лаймом. "На следующей неделе я устраиваю "Ночь для курочек" (девичник) - говорит Гейл. "Стриптиз". "Мне казалось, что это месяц Кантри и Вестерна?" "Правильно. Он наденет на себя бандану. "А как насчет его банана? Отсюда он кажется не слишком большим". "Публика приходит к нему не за размером, а за смехом." Я смотрю на сцену. Дон Из Дома Гавкающей Гиены держит микрофон на вытянутой руке и завывает "Это действительно ты-ы-ы?" "Теперь будь наготове", говорит Гейл "Когда он закончит это, они выстроятся в очередь за барной стойкой быстрей, чем монахини перед святым распятием". Она размешивает целый таз "Долли Партон" со льдом - новинка месяца в нашем кафе. Я начинаю расставлять на стойке стаканы с пластиковыми сиськами, которыми мы заменили наши обычные зонтики для коктейля. "Пойдем что-нибудь перекусим после работы." - говорит Гейл. "Никаких ограничений. Я закрываюсь в полночь, могу закрыть тебя тоже, если тебя это привлекает". Вот таким образом я в конце концов оказываюсь перед тарелкой Спагетти Карбонара "У Волшебного Пита". Гейл напилась. Она напилась до такой степени, что когда ее накладные ресницы упали в суп, она сказала официанту, что это сороконожка. "Я хочу сказать тебе кое-что зайка", говорит она наклоняясь ко мне на манер служащего зоопарка, бросающего рыбу пингвину. "Хочешь?". Есть было больше нечего. "Волшебный Пит" был круглосуточным питейным клубом, с низкопробной обстановкой и высоким содержанием спиртных напитков. У меня есть выбор - слушать откровения Гейл или бросить 50 пенсов в автомат-проигрыватель. У меня нет 50 пенсов. "Это было ошибкой с твоей стороны" В мире мультипликации в такой момент из под пола вылезает пила и вырезает аккуратную дырку вокруг стула, на котором сидит Багс Банни. Что она имеет в виду под - это было ошибкой с твоей стороны? "Если ты говоришь о нас, Гейл, я не могу..." Она обрывает меня. "Я имею в виду тебя и Луизу". Она едва выговаривает слова. Она подпирает кулаками свой рот, ее локти упираются в стол. Она пытается взять меня за руку, но заваливается на бок, прямо на корзину со льдом. "Тебе не следовало сбегать от нее". Сбегать от нее? Это не звучало так героически, как это было в моем понимании. Разве это не было жертвой с моей стороны? Отдать свою жизнь за ее жизнь? "Она не ребенок". "Ребенок. Мой ребенок. Мое дитя. Нежное существо, которое мне хотелось защитить". "Но тебе не пришло в голову дать ей шанс сказать, чего она хочет. Тебе было легче уйти". "Мне нужно было уйти. Она бы умерла ради меня. Не лучше ли мне жить в полжизни ради нее?". "В чем дело?" - промычала Гейл. "Кошка съела твой язык?". Не кошка, червь сомнения. Что я о себе думаю? Кто я, сэр Лонселот? Да, Луиза прерафаэлитская красавица, но это не делает меня средневековым рыцарем. Тем не менее, я отчаянно желаю, чтобы правда оказалась на моей стороне. Мы шатаясь выходим из "Волшебного Пита" и направляемся к машине Гейл. Я в трезвом состоянии, но поддерживать Гейл - очень неустойчивый род деятельности. Она напоминает остатки желе от детского праздника. Она решила, что пойдет со мной, даже если мне придется спать в кресле. Километр за километром она описывает мне мои ошибки. Я жалею, что мне не удалось утаить от нее часть моей истории, как мне сначала и хотелось. Теперь ее было не остановить. Ее несло как трехтонный грузовик с откоса. "Дорогуша, если есть что-то, чего я не выношу, так это беспричинный героизм. Люди вроде тебя попросту создают проблемы, для того, чтобы потом их решать. "Ты так обо мне думаешь?". Я думаю что так ведут себя только сумасшедшие идиоты. Может быть ты просто не любишь ее". Это заставило меня так яростно крутануть руль, что ее подарочная коллекция кассет с Тэмми Уайнет перелетела через заднее сиденье и снесла качающуюся голову ее сувенирной собаки. Гейл стошнило прямо на ее блузу. "Твоя проблема в том," говорит она, вытирая себя, "что ты хочешь жить как в романе". "Вздор. Я никогда не читаю романов. Кроме русских". "Они худшие из всех. Это не Война и Мир, дорогуша, это Йоркшир". "Ты пьяна". "Да, я пьяна. Мне пятьдесят три и я необузданна, как Уэльсец с зеленым луком в заднице. Пятьдесят три. Старая шлюха Гейл. Какое она имеет право совать свой нос в твои сверкающие доспехи? Ты ведь так думаешь, зайка? Может я и не похожа на посланника богов, но твоя девушка не единственная, кто имеет крылья. У меня есть парочка собственных крыльев, вот здесь". (Она похлопывает свои подмышки.) "Я полетала здесь немного и собрала кое-что интересное, и я отдам это тебе бесплатно. Не убегай от женщины, которую любишь. Особенно, если думаешь, что это для ее же пользы". Она сильно икает и обделывает свою блузу полу-переваренными моллюсками. Я даю ей свой платок. Наконец, она говорит, "Лучше пойди и найди ее." "Я не могу." "Кто так говорит?" "Я так говорю. Я не могу нарушить данное слово. Даже если это было ошибкой с моей стороны, теперь уже слишком поздно. Ты бы захотела видеть меня, случись мне оставить тебя с человеком, которого ты презираешь?" "Да", говорит Гейл и отключается. На следующее утро я сажусь в поезд до Лондона. Жара, проникающая сквозь окно, наводит на меня сонливость, и я соскальзываю в легкую полудремоту, где слышу голос Луизы, зовущий меня как бы из-под воды. Она под водой. Мы находимся в Оксфорде и она плывет по реке, зеленой на ее сиянии, перламутровом сиянии ее тела. Мы лежим на траве, выжженной солнцем, траве, превращающейся в сено, траве, становящейся хрупкой на выжженной глинистой почве, остроконечной траве, отмечающей нас красными полосами. Небо голубое, как голубоглазый мальчик - ни тени облака, пристальный взгляд, и какая улыбка! Довоенное небо. До первой мировой войны каждый божий день был похож на этот длинные английские луга, жужжание насекомых, невинное голубое небо. Фермеры, кидающие сено, женщины в фартуках, несущие кувшины с лимонадом. Лето было жарким, зимы снежными. Это красивая история. А здесь я, создаю свои личные воспоминая о хороших временах. Когда мы были вместе, погода была лучше, дни были длиннее. Даже дождь был теплым. Все так и было, правда? Помнишь когда... Я вижу Луизу, сидящую со скрещенными ногами под сливовым деревом в оксфордском саду. Сливы похожи на головы аспидов выглядывающих из ее волос. Она все еще сушит свои волосы после дождя, они завиваются вокруг слив. Ее волосы на фоне зеленых листьев похожи на позеленевшую медь. Моя леди Ярь-Медянка. Луиза одна из тех редких женщин, которые остаются красивыми даже когда покрываются плесенью. В этот день она спрашивает меня, может ли она полагаться на мою честность? "Я отдам тебе все свое сердце". Все ли было честным с моей стороны? "О, нет препон для истинной любви, Не верю, что она порочна, чтобы Изменой, изменить любовь в крови, Или засохнуть, потеряв источник. Любовь негнущийся маяк на море Пред бурями не сгинет в пустоту Звезда всем шхунам, странницам просторов - Не знаешь цену ей, но знаешь высоту (сонет Шекспира в пер. переводчика) В детстве мне очень нравился этот сонет. Мне казалось что странствующая шхуна, это молодая собака, такая же как у Дилана Томаса в "Портрете артиста в виде молодой собаки". Меня можно было назвать странствующей шхуной, ценность которой была неизвестна, но она была надежным кораблем для Луизы. А потом мне пришлось

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования