Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Триллеры
      Апдайк Джон. Иствикские ведьмы -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
ствие. И Джейн начала отрывисто возмущаться этими нотами, такими черными, уверенными, мужественными, игра становилась искуснее с каждой скользящей транспонировкой темы, а ему безразлично, этому покойному старому лютеранину в парике, с квадратным лицом, и его Богу, и его гению, и двум женам с семнадцатью детьми, безразлично, как болят кончики ее пальцев, как ее покорный дух кидает назад и вперед, вверх и вниз этой армией нот, чтобы только его голос звучал после смерти, - бессмертие бунтаря. Она резко встала, положила смычок, налила немного сухого вермута и пошла к телефону. Сьюки к этому времени уже должна была вернуться с работы и забросить немного арахисового масла и джема в своих бедных детей, прежде чем отправиться вечером на этот идиотский гражданский митинг. - Мы должны сделать что-нибудь и затащить Александру к Дариллу, - была основная мысль телефонного разговора Джейн. - Я колебалась до прошлой среды, даже несмотря на то, что она отказалась, потому что, кажется, очень обижена из-за того, что мы не собираемся в четверг, она слишком привыкла к сборищам по четвергам и выглядела просто ужасно подавленной, буквально _больной_ от ревности, прежде всего ко мне и Брамсу, а потом к твоей статье, нужно сказать, она как-то на нее подействовала. Я не могу застать ее и поговорить, а она не решается выяснять сама, почему ее не пригласили. - Но, дорогая, ее же пригласили, как и нас с тобой. Когда он показывал мне свою коллекцию для статьи, он даже вытащил дорогой каталог выставки этой Ники, как ее там, которая проходила в Париже, и сказал, что отложил его, чтобы показать Лексе. - Ну, теперь она не поедет, пока ее официально не пригласят, и, можно сказать, это ее мучает, бедняжку. Я думала, может, ты что-то скажешь. - Дорогая, ну почему я? Именно ты знаешь его лучше, ты там все время бываешь, музицируешь. - Я была там дважды, - сказала Джейн, выделив последнее слово. - Ты умеешь запросто разговаривать с мужчинами. Я же не умею говорить намеками, и может получиться слишком многозначительно. - А я вообще не уверена, что ему понравилась статья, - парировала Сьюки. - Он ее даже не упомянул. - С чего бы это ему не понравилось. Статья вышла прекрасной, и он в ней выглядит очень романтично, живо и впечатляюще. Мардж Перли повесила ее у себя на доске объявлений и рассказывает всем своим потенциальным клиентам, что это она помогла Ван Хорну приобрести поместье. По телефону было слышно, как к Сьюки с плачем подошла дочка; старший брат, пыталась она объяснить между рыданиями, не давал ей посмотреть специальный учебный фильм о спаривании львов, потому что он хотел смотреть повторение "Героев Хогана" по кабельному телевидению. Рот малышки был измазан арахисовым маслом и джемом, густые нечесаные волосы спутались. Сьюки захотелось отхлестать отвратительного ребенка по измазанной физиономии и привести его в чувство. Алчность - вот все, чему учит телевидение, питая наш мозг одной и той же кашей для детей и больных. Даррил Ван Хорн объяснял ей, что телевидение несет ответственность за все мятежи и антивоенные выступления; рекламные паузы, постоянное переключение каналов разрушило в головах молодежи синапсы [области соприкосновения нервных клеток друг с другом или с иннервируемыми тканями], отвечающие за логические связи, потому призыв "Занимайтесь любовью, а не войной" представляется им актуальным. - Я об этом подумаю, - торопливо пообещала Сьюки и положила трубку. Ей нужно было отправляться на внеочередное заседание в Отделе шоссейных дорог: неожиданные снежные заносы в феврале поглотили весь бюджет текущего года по снегоочистительным работам и посыпке дорог солью, а председатель Айк Арсено грозится подать в отставку. Сьюки рассчитывала уйти оттуда пораньше, чтобы успеть на свидание к Эду Парсли в Пойнт-Джудит. Прежде всего ей пришлось уладить ссору. У детей наверху был свой телевизор, но они предпочитали пользоваться ее телевизором; шум от него наполнял весь маленький дом, а их стаканы с молоком и чашки с какао оставляли круги на морском сундуке, превращенном в кофейный столик, и она то и дело находила позеленевшие хлебные корки, застрявшие между подушками ее двухместного диванчика. Она в ярости металась по дому, приказывая невоспитанным детям составить посуду после ужина в посудомоечную машину. - И обязательно прополощите нож после арахисового масла, прополощите и вытрите, если бросить его не очистив, арахисовое масло запечется так, что нож вовек не отмыть. - Прежде чем уйти с кухни, Сьюки накрошила красной конины из консервной банки "Элпо" в пластмассовую собачью миску с надписью "Хэнк", сделанной маркером кем-то из детей, для прожорливого веймаранера, который жадно и быстро все это съест. Себе она набила рот соленым испанским арахисом, кусочки красной шелухи прилипли к пухлым губам. Затем пошла наверх. Чтобы попасть в спальню Сьюки, нужно подняться по узкой лестнице, повернуть налево в тесный холл с деревянными некрашеными стенами и покатым потолком, потом повернуть направо, пройти через подлинную дверь восемнадцатого века, обитую крест-накрест квадратными гвоздиками. Она закрыла за собой эту дверь и заперла ее на кованую железную задвижку в виде лапы с когтями. Комнатка была оклеена обоями со старинным узором: вертикальные виноградные лозы, подвязанные к столбикам, как фасоль; с потолка провисала гамаком паутина. Крупные шайбы с болтами скрепляли самые широкие трещины и удерживали штукатурку. Одинокая герань засыхала на подоконнике единственного маленького окошка. Сьюки спала на продавленной двуспальной кровати, застеленной потертым покрывалом уже скончавшегося швейцарца. Она вспомнила, что у кровати лежал последний номер "Уорд", кривыми маникюрными ножницами осторожно вырезала свою статью "Изобретатель, музыкант и любитель живописи", едва дыша и напрягая близорукие глаза, стараясь, чтобы не попала ни одна буква из соседней статьи, не имеющей отношения к Даррилу Ван Хорну. Закончив это дело, обернула свою статью внутренней стороной вокруг малышки с тяжелыми бедрами и крошечными ступнями, которую подарила ей в день рождения Александра два года назад и с помощью которой сейчас она творила магический обряд. Особым шнуром, вынутым из узенького буфета рядом со встроенным камином, тем лохматым бледно-зеленым джутовым шнуром, каким садовники подвязывают растения (считается, что среди прочих качеств он ускоряет рост), она крепко обвязала завернутую фигурку так, что не стало видно ни кусочка смятой глянцевой газеты. Завязала шнурок бантиком, еще раз, и в третий раз, для колдовства. Амулет ощущался на ладони приятной тяжестью. Фаллическая удлиненная фигурка, похожая на крепко сплетенную корзинку. Не уверенная в том, поможет ли это заклинание, она легко коснулась фигуркой своего лба, грудей, пупка, бывшего одним-единственным звеном в бесконечной цепи женщин, приподняв юбку, но не сняв трусов, коснулась лона. Чтобы колдовство удалось, поцеловала запеленатую фигурку. - Наслаждайтесь, вы оба, - сказала она и, вспомнив словечко из школьной латыни, тихо пропела: - Copula, copula, copula [соитие (лат.)]. Потом встала на колени и положила лохматый зеленый амулет под кровать, где увидела дюжину дохлых мышей и пару потерявшихся колготок, в спешке ей недосуг было их поискать. Соски ее грудей уже затвердели, она предвкушала появление Эда Парсли - как он припарковывает темную машину, освещаемый обличающим лучом маяка в Пойнт-Джудит, и входит в убогую сырую комнатенку в мотеле, за которую он уже уплатил вперед восемнадцать долларов, - и представляла себе вспышки его раскаяния, которые ей предстоит вынести после того, как она удовлетворит его сексуальный голод. В тот холодный пасмурный день небо было покрыто низкими тучами, и Александра подумала, что на Восточном пляже может быть слишком ветрено и сыро, потому остановила свой "субару" на обочине прибрежного шоссе недалеко от дамбы Леноксов. Здесь была широкая полоса заболоченной местности, где мог побегать Коул - трава уже стала бесцветной и местами полегла под действием приливов. Между пестрых валунов, составляющих основание огромной дамбы, море выносило мертвых чаек и пустые раковины крабов, псу нравилось их обнюхивать и тщательно обследовать. Здесь также стояли два кирпичных столба, увенчанные гипсовыми вазами с плодами, с уцелевшими ржавыми стержнями от чугунных ворот. Пока Александра стояла, устремив взгляд на мрачное симметричное здание, его владелец неслышно подъехал сзади на своем "мерседесе". Машина почти белого цвета казалась грязной; одно переднее крыло было помято, а другое после ремонта покрасили не совсем подходящей краской цвета слоновой кости. На голове у Александры для защиты от ветра была надета красная бандана, и когда она обернулась, то увидела собственное лицо в глазах улыбающегося темноволосого мужчины - испуганный овал, обрамленный красным, на фоне серебристых облаков над морем, волосы спрятаны, как у монахини. Окно его машины мягко опустилось. - Приехали наконец, - крикнул он ей, не подглядывая, как паяц, с любопытством, а просто как деловой человек, утверждающий факт. Его морщинистое лицо улыбалось. На переднем сиденье рядом с ним обреталось темное конусообразное существо - колли, в трехцветном окрасе которого преобладал черный. Это создание яростно залаяло, когда верный Коул, бросив обнюхивать падаль, кинулся к хозяйке. Пес рассвирепел и не давал ей говорить, удерживая, она схватила его за ошейник и повысила голос, чтобы быть услышанной сквозь собачий лай: - Я просто здесь припарковалась, я не... - Ее голос звучал необычно молодо и нежно, ее застали врасплох. - Знаю, знаю, - нетерпеливо сказал Ван Хорн. - В любом случае пойдем и выпьем. Вы ведь еще у меня не были. - Я через минуту должна возвращаться. Дети приходят из школы. Александра тянула Коула к своей машине, он подозрительно смотрел на нее и сопротивлялся. Хотел показать, что еще не нагулялся. - Лучше прыгайте-ка в мой драндулет, - крикнул он. - Наступает время прилива, не хотите же вы застрять? "Хочу ли я этого?" - спросила она себя, уже подчиняясь ему, как автомат, и предавая лучшего друга - Коул оставался в "субару". А он-то думал, что она пойдет с ним и повезет домой. Александра приспустила на один дюйм переднее окошко, чтобы псу не было душно, и заперла дверцы. Черная шерсть на морде собаки взъерошилась от недоумения. Вислые тяжелые кудрявые уши встали торчком. Она часто ласково перебирала эти розовые бархатные занавески, сидя у камина и отыскивая клещей. Александра отвернулась. - Ну разве что на минутку, - невнятно сказала она Ван Хорну, вспыхнув от неловкости и растеряв обретенное с годами чувство уверенности и самообладание. Колли, о котором Сьюки не упомянула в статье, изящно пробрался на заднее сиденье, когда она открыла дверцу "мерседеса". Внутри машина была обита красной кожей, передние сиденья покрыты чехлами из овечьих шкур мехом наружу. С роскошным звуком дверца захлопнулась. - Поздоровайся, Нидлноуз [Остроносый (англ.)], - сказал Ван Хорн, повернув назад большую голову, казалось, что на нем огромный шлем. У собаки действительно был очень острый нос, пес ткнулся им в протянутую ладонь Александры. Острый, мокрый и противный, как кончик сосульки. Она быстро отдернула руку. - Пройдет несколько часов, прежде чем наступит прилив, - сказала она, стараясь вернуть голос в обычный женский регистр. Дамба была сухой и бугристой. До нее у него еще не дошли руки. - С этой шельмой держите ухо востро, - сказал он. - Черт побери, как вы себя чувствуете? У вас подавленный вид. - У меня? С чего вы взяли? - Да вижу. На одних угнетающе действует осень, другие не переносят весну. Сам я всегда любил весну. Все растет, слышно, как тяжело вздыхает природа, старая сука. Ей не хочется ничего делать, опять все то же самое, но она должна. Это проклятая мучительная пытка. Все эти почки и побеги, сок начинает бродить по стволам деревьев, появляются растения и насекомые, чтобы опять отстаивать себя в борьбе, семена пытаются вспомнить, как действует эта чертова ДНК, и вся эта борьба ради того только, чтобы в конце концов превратиться в щепотку азотного удобрения. Бог мой, как жестоко. Может быть, я слишком чувствителен. Держу пари, вы этим упиваетесь. Женщины не так чувствительны к подобным вещам. Она утвердительно кивнула, поглощенная тряской сужающейся дороги, оставлявшей позади растущее пространство. В дальнем конце при въезде на остров стояли кирпичные столбы, и здесь сохранились ворота, долгое время их чугунные створки были распахнуты, и проржавевшие завитушки стали опорой для дикой виноградной лозы и ядовитого плюща, сквозь них проросли молодые деревца, болотные клены, чьи крошечные листья уже окрасились в нежнейший алый тон, почти как роза. На одном столбе отсутствовала лепная ваза с плодами. - Женщинам часто приходится терпеть боль, - продолжал Ван Хорн. - Я не выношу боли. Не могу себя заставить даже прихлопнуть муху. Бедняга и так умрет через пару дней. Александра передернулась, вспомнив, как домашние мухи садятся на губы, когда она спит, как щекочут ее их мохнатые лапки своим электрическим прикосновением, как протертый провод утюга. - Мне нравится май, - призналась она, запинаясь. - Хотя всякий раз он требует все больших усилий. Для тех, кто занимается садом и огородом, по крайней мере. К ее облегчению, рядом с особняком не было зеленого грузовика Джо Марино. Казалось, самая тяжелая работа по сооружению корта уже проделана: вместо золотистых экскаваторов, описанных Сьюки, сейчас здесь трудились, сняв рубашки, молодые рабочие, с мелодичным стуком прибивали они широкие щиты зеленой пластиковой изгороди к вертикальным металлическим столбикам, огораживая всю территорию, - она увидела это на повороте дороги - до тех самых мест, где гнездятся снежные цапли на сухих вязах. Все поместье казалось огромной игральной картой двух цветов - земли и травы; разметка из белых линий была четкой и значительной, как предельно точная диаграмма. Ван Хорн остановил машину, чтобы Александра могла полюбоваться. - Я просмотрел каталоги, даже если потратишься на сооружение корта из глины любого вида и думаешь, что это все, поддерживать корт в порядке - еще одна головная боль. Если же покрыть корт составом "Эсфлекс", остается только время от времени сметать листья, а играть можно с успехом и в декабре. Через пару дней его можно будет опробовать, я подумал, мы сможем сыграть пара на пару с вами и двумя вашими приятельницами. - Господи, за что такая честь? Я не в форме, честное слово... - начала она, имея в виду теннис. Когда-то они с Оззи частенько играли пара на пару с другими супругами, но это было так давно, с тех пор она едва ли вообще по-настоящему играла, хотя Сьюки один-два раза за лето брала ее в качестве партнера поиграть в субботу на разбитых общественных кортах у Саутвика. - Тогда _приводите себя в порядок_, - сказал Ван Хорн, неправильно истолковав ее слова и в восторге брызгая слюной. - Повернитесь, снимите эти тряпки. Черт возьми, ведь тридцать восемь - это молодость. "_Он знает, сколько мне лет_", - подумала Александра скорее с облегчением, чем с обидой. Приятно, когда тобой интересуется мужчина; знакомство - вот это неловко; все это многословие и смущение за обильным возлиянием, а потом тела обнажаются, обнаруживаются скрытые родинки и морщинки, как непонравившиеся подарки на Рождество. Но сколько любви, когда об этом думаешь, не о партнере, а о собственном обнаженном теле, которое предстанет его взору: о лихорадочном возбуждении, сбрасывании одежды, когда в конце концов остаешься самой собой. С этим странным властным мужчиной она, в основном знакома. А то, что он выглядел таким отталкивающим, даже помогало. Он снял машину с тормоза, двинулся накатом по потрескивающему гравию и остановился у парадной двери. Две ступени вели на мощеный портик с колоннами, на котором виднелась выложенная зеленой мраморной мозаикой буква L. Свежевыкрашенная черной краской дверь была такой массивной, что Александра испугалась, что дверь может слететь с петель, когда хозяин распахнул ее. В вестибюле дома ее встретил специфический запах серы, Ван Хорн по привычке его не замечал. Он провел ее в дом, мимо полой слоновьей ноги со стоящими в ней тростями, гнутыми и с набалдашниками, и одним зонтом. На Ван Хорне был мешковатый твидовый костюм-тройка, как будто он ездил на деловую встречу. Он взволнованно размахивал во все стороны негнущимися руками, и они, как рычаги, падали вдоль тела. - Там, за двумя роялями, лаборатория, раньше здесь был танцевальный зал. Там пока еще ничего нет, только целая тонна оборудования, половина не распакована; едва начали составлять список, как пришлось внести туда динамит в виде петард для фейерверка. Вот здесь, на другой стороне, назовем это кабинетом, половина моих книг еще в коробках в подвале, некоторые старинные книги я не хочу вынимать, пока не установят кондиционер. Знаете, эти старые переплеты и даже нитки, которыми они прошиты, рассыпаются в прах, как мумии, если открыть крышку саркофага... Приятная комната, не так ли? Здесь висели оленьи рога и головы. Сам я не охотник, вставать в четыре часа утра, идти в лес и стрелять из дробовика в какую-нибудь глазастую косулю, не причинившую никому вреда, безумие. Люди безумцы. Они и в самом деле опасны, уж поверьте. Вот столовая. Стол красного дерева, с шестью выдвижными досками, если захочется дать банкет, сам я предпочитаю обеды в узком кругу, четыре-шесть человек, чтобы каждый мог блеснуть, показать себя с наилучшей стороны. Пригласишь целую толпу, и всеми овладевает стадное чувство, несколько лидеров и множество овец. У меня еще не распакован необыкновенный канделябр, восемнадцатый век, мой знакомый эксперт с уверенностью утверждает, что он из мастерской Роберта Джозефа Августа, хотя на нем нет клейма, французы никогда не были помешаны на клеймах, как англичане. Вы не поверите, на нем видна каждая деталь - от виноградной лозы до усика крохотной причудливой завитушки, на нем можно разглядеть одного-двух жучков, видно даже, где насекомые прогрызли листья, и все выполнено в две трети натурального размера; мне не хотелось бы его ставить здесь, пока не установят элементарную охранную сигнализацию. Грабители обычно не связываются с такими домами, где только один вход и выход, они предпочитают иметь запасной вариант. Дело не в том, что у меня нет страхового полиса, но воры становятся наглее, наркотики делают негодяев отчаяннее, наркотики и общее падение уважения вообще ко всему на свете. Я слышал, как люди уходили на полчаса и их обчищали до нитки, они следят за вашим распорядком, за каждым шагом, за вами наблюдают. Единственно в чем можно быть уверенным в этом обществе, милая: за вами _наблюдают_. Александра не помнила, какой отклик нашли у нее эти излияния, вероятно вежливые поддакивания; она держалась от него на некотором расстоянии из боязни, что этот большой мужчина может нечаянно ее задеть, поворачиваясь и жестикулируя. Она видела не только расхваставшегося

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования