Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Наука. Техника. Медицина
   История
      А.Н.Леонтьев. Деятельность. Сознание. Личность -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  -
тельные факты. Один из них связан с так называемой "проблемой зонда". Факт этот состоит в том, что у хирурга, зондирующего рану, "чувствующим" является конец зонда, которым он нащупывает пулю, - т.е. его ощущения оказываются парадоксально смещенными в мир внешних вещей и локализуются не на границе "зонд-рука", а на границе "зонд-воспринимаемый об®ект" (пуля). То же происходит и в любом другом аналогичном случае, например, когда мы воспринимаем шероховатость бумаги кончиком острого пера. ощупываем в темноте дорогу при помощи палки и т.п. Главный интерес этих фактов состоит в том, что в них "разведены" и частью экстериоризированы отношения, обычно скрытые от исследователя. Одно их них - отношение "рука-зонд". Воздействие, оказываемое зондом на рецептивные аппараты руки, вызывает ощущения, интегрирующиеся в сложный зрительно-тактильный его образ и в дальнейшем выполняющие ведущую роль в регуляции процесса удерживания зонда в руке. Другое отношение - это отношение "зонд-об®ект". Оно возникает, как только действие хирурга приводит зонд в соприкосновение с об®ектом. Но даже в это первое мгновение об®ект, выступающий еще в своей неопределенности - как "что-то", как первая точка на линии будущего "рисунка" - образа, - является отнесенным к внешнему миру, локализованным в об®ективном пространстве. Иначе говоря, чувственный психический образ обнаруживает свойство предметной отнесенности уже в момент своего становления. Но продолжим анализ отношения "зонд - об®ект" несколько дальше. Локализация об®екта в пространстве выражает его отдаленность от суб®екта; это - очарование границ" его независимого от суб®екта существования. Границы эти обнаруживаются, как только деятельность суб®екта вынуждена подчиниться об®екту, а это происходит даже в том случае, когда деятельность приводит к его переделке или уничтожению. Замечательная особенность рассматриваемого отношения заключается в том, что эта граница проходит как граница между двумя физическими телами: одно из них - оконечность зонда - реализует познавательную, перцептивную деятельность суб®екта, другое составляет об®ект этой деятельности. На границе этих двух материальных вещей и локализуются ощущения, образующие "ткань" суб®ективного образа об®екта: они выступают как сместившиеся на осязающий конец зонда - искуственного дистантрецептора, который образует продолжение руки действующего суб®екта. Если в описанных условиях восприятия проводником действия суб®екта является вещественный предмет, который приводится в движение, то при собственно дистантном восприятии процесс пространственной локализации об®екта перестраивается и крайне усложняется. В случае восприятия посредством зонда рука по отношению к зонду существенно не движется, при зрительном же восприятии подвижным является глаз, "перебирающий" достигающие его сетчатку световые лучи, которые отбрасываются об®ектом. Но и в этом случае, чтобы возник суб®ективный образ, необходимо соблюдение условий, перемещающих границу "суб®ект-об®ект" на поверхность самого об®екта. Это те самые условия, которые создают так называемую инвариантность зрительного об®екта, а именно, наличие таких смещений сетчатки относительно отраженного светового потока, которые создают как бы непрерывную, управляемую суб®ектом "смену щупал", являющуюся эквивалентом их движения по поверхности об®екта. Теперь ощущения суб®екта тоже смещаются на внешние границы об®екта, но не по вещи (зонду), а по световым лучам; суб®ект видит не сетчаточную, непрерывно и быстро изменяющуюся проекцию об®екта, а внешний об®ект в его относительной инвариантности, устойчивости. Как раз игнорирование главного признака чувственного образа - отнесенности наших ощущений к внешнему миру - и создало то крупнейшее недоразумение, которое подготовило почву для суб®ективно - идеалистических выводов из принципа специфической энергии органов чувств. Недоразумение это заключается в том, что суб®ективно переживаемые реакции органов чувств, вызываемые действиями раздражителей, были отождествлены И.Мюллером с ощущениями, входящими в образ внешнего мира. В действительности же никто, конечно, не принимает свечение, возникающее в результате электрического раздражения глаза, за реальный свет, и только Мюнхаузену могла прийти в голову идея поджечь порох на полке ружья искрами, сыплющимися из глаз. Обычно мы совершенно правильно говорим: "потемнело в глазах", "звенит в ушах", - в глазах, и ушах, а не в комнате, на улице и т.д. В защиту вторичности отнесения суб®ективного образа можно было бы сослаться на Зендена, Хебба и других авторов, описывающих случаи восстановления зрения у взрослых людей после удаления врожденной катаракты: вначале у них возникает лишь хаос суб®ективных зрительных явлений, которые затем соотносятся с об®ектами внешнего мира, становятся их образами. Но ведь это люди с уже сформировавшимися в другой модальности предметным восприятием, которые теперь получают лишь новый вклад со стороны зрения; поэтому, строго говоря, мы имеем здесь не вторичную отнесенность образа к внешнему миру, а включение в образ внешнего мира элементов новой модальности. Конечно, дистантное восприятие (зрительное, слуховое) представляет собой процесс чрезвычайной сложности, и его исследование наталкивается на множество фактов, кажущихся противоречивыми, а иногда и необ®яснимыми. Но психология, как и любая наука, не может строится только в виде суммы эмпирических фактов, она не может избежать теории, и весь вопрос в том, какой теорией она руководствуется. В свете теории отражения школьная "классическая" схема: свеча-> ее проекция на сетчатке глаза -> образ этой проекции в мозге, испускающем некий "метафизический свет", - есть не более чем поверхностное, грубо одностороннее (а следовательно, и неверное) изображение психического отражения. Схема эта прямо ведет к признанию того, что наши органы чувств, обладающие "специфическими энергиями" (что есть факт), отгораживают суб®ективный образ от внешней об®ективной реальности. Понятно, что никакое описание этой схемы процесса восприятия в терминах распространения нервного возбуждения, информации, построения моделей и т.п. не в состоянии изменить ее по существу. Другую сторону проблемы чувственного суб®ективного образа составляет вопрос о роли практики в его формировании. Общеизвестно, что внесение категории практики в теорию познания составляет главный пункт водораздела между марксистским пониманием познания и пониманием познания в домарксовом материализме, с одной стороны, и в идеалистической философии - с другой. "Точка зрения жизни, практики должна быть первой и основной точкой зрения теории познания", - говорит Ленин45. В качестве первой и основной эта точка зрения сохраняется и в психологии чувственных познавательных процессов. Выше уже говорилось о том, что восприятие является активным, что суб®ективный образ внешнего мира есть продукт деятельности суб®екта в этом мире. Но деятельность эта не может быть понята иначе, как реализующая жизнь телесного суб®екта, которая прежде всего является процессом практическим. Конечно, было бы серьезной ошибкой рассматривать в психологии всякую перцептивную деятельность индивида как протекающую непосредственно в форме практической деятельности или прямо происходящей из нее. Процессы активного зрительного или слухового восприятия отделяются от непосредственной практики, так что и человеческий глаз и человеческое ухо становятся, по выражению Маркса, органами-теоретиками46. Единственно осязание поддерживает прямые практические контакты индивида с внешним вещественно-предметным миром. Это- чрезвычайно важное с точки зрения рассматриваемой проблемы обстоятельство, но и оно не исчерпывает ее полностью. Дело в том, что основу познавательных процессов составляет не индивидуальная практика суб®екта, а "совокупность человеческой практики". Поэтому не только мышление, но и восприятие человека в огромной степени превосходят своим богатством относительную бедность его личного опыта. Правильная постановка в психологии вопроса о роли практики как основы и критерия истинности требует исследовать, как именно входит практика в перцептивную деятельность человека. Нужно сказать, что психология уже накопила множество конкретно-научных данных, которые вплотную подводят к решению этого вопроса. Как уже говорилось, психологические исследования делают для нас все более очевидным, что решающая роль в процессах восприятия принадлежит их эфферентным звеньям. В некоторых случаях, а именно, когда эти звенья имеют свое выражение в моторике или микромоторике, они выступают достаточно отчетливо; в других случаях они являются "упрятанными", выражающимися в динамике текущих внутренних состояний реципирующей системы. Но они всегда существуют. Их функция является "уподобительной" не только в более узком значении47, но и в значении более широком. Последнее охватывает также функцию включения в процесс порождения образа совокупного опыта предметной деятельности человека. Дело в том, что такое включение не может осуществится в результате простого повторения сочетаний сенсорных элементов и актуализации временных связей между ними. Ведь речь идет не об ассоциативном воспроизведении недостающих элементов сенсорных комплексов, а об адекватности возникающих суб®ективных образов общим свойствам реального мира, в котором живет, действует человек. Иначе говоря, речь идет о подчиненности процесса порождения образа принципу правдоподобия. Для иллюстрации этого принципа обратимся опять-таки к хорошо и давно известным психологическим фактам - к эффектам "псевдоспокического" зрительного восприятия, изучением которых мы сейчас вновь занялись. Как известно, псевдоскопический эффект состоит в том, что при рассматривании об®ектов через бинокль, составленный из двух призм Дове, происходит закономерное искажение восприятия: более близкие точки об®ектов кажутся более отдаленными и наоборот. В результате, например, вогнутая гипсовая маска лица видится при определенном освещении как выпуклое, рельефное его изображение, а рельефное изображение лица видится, наоборот, как маска. Но главный интерес опытов с псевдоскопом заключается в том, что видимый псевдоскопический образ возникает только в том случае, если он правдоподобен (гипсовая маска лица столь же "правдоподобна" с точки зрения реальности, как и его гипсовое выпуклое скульптурное изображение), или в случае, если тем или иным способом удается заблокировать включение видимого псевдоскопического образа в сложившуюся у человека картину реального мира. Известно, что если заменить голову человека, сделанную из гипса, головой реального человека, то псевдоскопический эффект вообще не возникает. Особенно демонстративным являются опыты, в которых испытуемому, вооруженному псевдоскопом, демонстрируется одновременно в одном и том же зрительном поле два об®екта - и реальная голова и ее выпуклое гипсовое изображение; тогда голова человека видится как обычно, а гипс воспринимается псевдоскопически, т.е. как вогнутая маска. Такие явления наблюдаются, однако, лишь при правдоподобности псевдоскопического образа. Другая особенность псевдоскопического эффекта состоит в том, что для того, чтобы он возник, лучше демонстрировать об®ект на абстрактном, непредметном фоне, т.е. вне системы конкретно-предметных связей. Наконец, тот же принцип правдоподобия выражается в совершенно поразительном эффекте появления таких "прибавок" к видимому псевдоскопическому образу, которые делают его существование об®ективно возможным. Так, помещая перед некоторой поверхностью экран с отверстиями, через которые можно видеть части этой поверхности, мы должны получить при псевдоскопическом восприятии такую картину: части поверхности, которая расположена позади экрана, видимые через его отверстия, должны восприниматься испытуемым как находящиеся ближе к нему, чем экран, т.е. как бы свободно висеть перед экраном. В действительности же дело обстоит иначе. При благоприятных условиях испытуемый видит - как это и должно быть при псевдоскопическом восприятии - части поверхности, расположенные за экраном, впереди экрана; они, однако, не "висят" в воздухе (что неправдоподобно), а воспринимаются как некие об®емные физические тела, выступающие через отверстие экрана. В видимом образе возникает прибавка в виде боковых поверхностей, образующих границы этих физических тел. И, наконец, последнее: как показали систематические опыты, процессы возникновения псевдоскопического образа, а равно и устранения его псевдоскопичности хотя происходят одномоментно, но отнюдь не автоматически, не сами собой. Они являются результатом перцептивных операций, осуществляемых суб®ектом. Последнее доказывается тем фактом, что испытуемые могут научиться управлять обоими этими процессами. Смысл опытов с псевдоскопом заключается, конечно, вовсе не в том, что, создавая с помощью специальной оптики искажение проекции демонстрируемых об®ектов на сетчатках глаз, можно при определенных условиях получить ложный суб®ективный зрительный образ. Их действительный смысл состоит (как и сходных с ними, классических "хронических" опытов Страттона, И.Колера и других) в открываемой ими возможности исследовать процесс такого преобразования информации, поступающей на сенсорный "вход", которое подчиняется общим свойствам, связям, закономерностям реальной действительности. Это - другое, более полное выражение предметности суб®ективного образа, которая выступает теперь не только в его изначальной отнесенности к отражаемому об®екту, но и в отнесенности его к предметному миру в целом. Само собой разумеется, что у человека уже должна сложиться картина этого мира. Она складывается, однако, не только на непосредственно чувственном уровне, но и на высших познавательных уровнях - в результате овладения индивидом опытом общественной практики, отраженным в языковой форме, в системе значений. Иначе говоря, "оператором" восприятия являются не просто накопленные прежде ассоциации ощущений и не апперцепция в кантианском смысле, а общественная практика. Прежняя, метафизически мыслящая психология неизменно двигалась при анализе восприятия в плоскости двоякой абстракции: абстракции человека от общества и абстракции воспринимаемого об®екта от его связей с предметной действительностью. Суб®ективный чувственный образ и его об®ект выступали для нее как две противостоящие друг другу вещи. Но психический образ не есть вещь. Вопреки физикалистским представлениям, он не существует в веществе мозга в форме вещи, как не существует и никакого "наблюдателя" этой вещи, которым может быть только душа, только духовное "я". Правда состоит в том, что действительный и действующий человек при помощи своего мозга и его органов воспринимает внешние об®екты; их явление ему и есть их чувственный образ. Подчеркнем еще раз: явление об®ектов, а не вызываемых ими физиологических состояний. В восприятии постоянно происходит активный процесс "вычерпывания" из реально действительности ее свойств, отношений и т.д., их фиксация в кратковременных или длительных состояниях реципирующих систем и воспроизведение этих свойств в актах формирования новых образов, в актах формирования новых образов, в актах узнавания и припоминания об®ектов. Здесь мы снова должны прервать изложение описанием психологического факта, иллюстрирующего только что сказанное. Всем известно, что такое отгадывание загадочных картинок. Нужно найти на картинке замаскированное в ней изображение предмета, указанного в загадке (например, "где охотник" и т.п.). Тривиальное об®яснение процесса восприятия (узнавания) на картинке искомого предмета заключается в том, что оно происходит в результате последовательных сличений зрительного образа данного предмета, имеющегося у суб®екта, с отдельными комплексами элементов картинки; совпадение этого образа с одним из комплексов картинки и приводит к ее "отгадыванию". Иначе говоря, это об®яснение исходит из представления о двух сравниваемых между собой вещах: образа в голове суб®екта и его изображения на картинке. Что же касается трудностей, которые при этом возникают, то они относятся за счет недостаточной выделенности и полноты изображения искомого об®екта на картинке, что и требует многократных "примериваний" к ней образа. Психологическая неправдоподобность такого об®яснения подсказала автору идею простейшего эксперимента, состоящего в том, что никакого указания на предмет, замаскированный в картинке, испытуемому не давалось. Испытуемому говорилось: "перед вами обычные загадочные картинки для детей: постарайтесь найти тот предмет, который скрыто изображен в каждой из них". В этих условиях процесс вообще не мог идти по схеме сличения возникшего у испытуемого образа предмета с его изображением, содержащимся в элементах картинки. Тем не менее загадочные картинки испытуемыми разгадывались. Они "вычерпывали" изображение предмета из картинки, и у них актуализировался образ этого знакомого им предмета. Мы подошли теперь к новому аспекту проблемы чувственного образа - к проблеме представления. В психологии представлением обычно называют обобщенный образ, который "записан" в памяти. Старое, субстанциональное понимание образа как некоей вещи приводило к субстанциональному же пониманию и представления. Это - обобщение, возникающее в результате накладывания друг на друга - на манер гальтоновской фотографии - чувственных отпечатков, к которым ассоциативно присоединено словонаименование. Хотя в пределах такого понимания допускалась возможность трансформации представлений, они все же мыслились как некие "готовые" образования, хранящиеся на складах нашей памяти. Легко увидеть, что такое понимание представлений хорошо согласуется с формально-логическим учением о конкретных понятиях, но находится в вопиющем противоречии с диалектико-материалистическим пониманием обобщений. Наши чувственный обобщенные образы, как и понятия, содержат в себе движение и, стало быть, противоречия; они отражают об®ект в его многообразных связях и опосредствованиях. Это значит, что никакое чувственное знание не является застывшим отпечатком. Хотя оно и хранится в голове человека, но не как "готовая" ведь, а лишь виртуально - в виде сформировавшихся физиологических мозговых констелляций, которые способны реализовать суб®ективный образ об®екта, открывающегося человеку то в одной, то в другой системе об®ективных связей. Представление об об®екте включает в себя не только сходное в об®ектах, но и разные как бы грани его, в том числе и не "накладывающиеся" друг на друга, не находящиеся в отношениях структурного или функционального подобия. Диалектичны не только понятия, но и наши чувственные представления; поэтому они и способны выполнять функцию, которая не сводится к роли фиксированных

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования