Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Русскоязычная фантастика
      Михаил Анчаров. Сода-солнце -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  -
мо напились. А штурман-мальчик все плакал и кричал: "Сода-солнце!" - и все оглядывался по сторонам. Мы ушли от проклятой погони. Перестань, моя крошка, рыдать. Нас не выдали черные кони, Вороных никому не догнать. Когда он вышел к ночному костру нашей экспедиции, я его сразу узнал по свисту. Он свистел песенку о безоглядной любви и о вороных конях. Я его сразу узнал, хотя он располнел и лицо его плясало от сменявшихся ежеминутно выражений. Клоунада. Теперь его приняли в институт археологии из-за работы о Леонардо, а он оказался клоуном. Дьявольщина. Он проходил испытательный срок. Я ни разу не подал виду, что знаю его. Зачем? Он же не узнал во мне скромного "технаря", который помогал заносить хвост его серебряной птички, а теперь стал доктором наук и его начальником. Старый я, и горько мне видеть клоунаду жизни. Когда я его вижу, я все вспоминаю, как его звали Сода-солнце и как он ловил капли яркими губами. Бедные маленькие капельки - их тысячи. Сейчас ночь, дождь идет. Навзничь падают капельки - и нет их. А ведь каждая капелька - это чье-то море. И кто-то яркий, с четкими глазами гребет к другому берегу. Потому что все моря внутренние. Только океан омывает материки. И я решил - ладно, пусть он ищет своего дьявола. К дьяволу все сомнения. Помогу ему во всем, в чем он только захочет. Во имя "Сода-солнце" - лучшего напитка на земле, во имя клоунады жизни, во имя безоглядной любви и вороных коней. Ничего не изменилось. Я технарь, а он Сода-солнце, только израненный, и я помогу ему расправить серебряные крылья. А болтунам и их патриарху Ноздреву я заткну глотки. Я свирепею редко. Но лучше меня не трогать. - Какая вам требуется помощь? Он задумался. - ...Ласка, - сказал он. - Что? - Я хорошо работаю, - сказал он, - когда меня любят. - ...Сода-солнце... - сказал я, не удержался. Он вскинул на меня ресницы узко поставленных глаз. - ...Я вас сразу узнал, - сказал он тихо. - Потому и вышел к костру. Там. На Херсонщине... Я вцепился рукой в подлокотник кресла. - У меня была старая работа о Леонардо, - сказал он. - Когда я вас увидел у костра, я подумал: а почему бы мне не стать археологом? - Дьявольщина... - сказал я. - Или цирк. И проглотил комок. Он тычком задавил сигарету. - Не надо, - сказал он. Он потрепал меня по руке и вышел. В окно кабинета било солнце. Я выпил прохладной водички из графина. Сода-солнце... 7. ПОЖИЛОЙ ЧЕЛОВЕК БЫЛ МАЛЬЧИКОМ И вот теперь я подписал ему обходной листок, и он увольнялся из института, я его теряю. На этот раз навсегда. Я пошел к директору. - Нет-нет, не просите, Владимир Андреевич, - сказал он, - хватит с меня этого наваждения. - Но ведь экспедиция все равно состоится. - Без него, - сказал директор. - Разве он мало сделал? - Сделал достаточно, - сказал директор. - Вполне. Вокруг нашего института стоит несусветный галдеж. Сенсация. Попы закопошились. Недоставало еще, чтобы мы добывали доводы в пользу религии. - Как раз наоборот. Если будет доказано существование некоего реального существа, то это конец важнейшей половины любой из религий. Какой же это дьявол - с анатомией, с телесностью, с обменом веществ? А какая же религия без дьявола? - Ну, хорошо, а зачем ему понадобился этот словутый певец Митуса, так называемый автор "Слова о полку Игореве"? Ведь он на нас обрушил всех профессоров-славистов. Они ведь слышать не могут о Митусе. И ради чего? Ради озорства. Разве он доказал авторство Митусы? Авторство он действительно не доказал, но кое-какие доводы разбил. Они говорили, что слово "словутый" обычное слово - славный, прославленный. А он доказал, что все имена, которые кончаются на "слав": Изяслав, Брячислав, Ярослав, Мстислав и прочие, - все специфически княжеские. Все некняжеские имена - все Добрыни и Путяты. И выходит, что "словутый" - это уже не просто прославленный, а скорее - царственный. А какая разница - славный или царственный? Дело в том, что Митусу вообще за поэта не считают. Утверждают, что даже слово "Митуса" - это не имя, а отглагольное существительное от глагола "митусить" - то есть петь, приплясывать - и вовсе не имя, а прозвище шута. Так что слово "царственный" не очень-то годится для шута. Что же касается слова "Митуса", то он перерыл все источники и нигде не обнаружил второй раз этого слова, этого "отглагольного существительного", хотя глагол "митусить" встречается довольно часто. Ну, а кроме того, он обнаружил, что у вернувшихся из Канады лемков, карпатских славян, имя Митуса есть и сейчас. Это уменьшительное - Митуся, Митька, Дмитрий. И в довершение всего он нашел родословную дворян Митусовых, изданную в четырнадцатом году, а они ведут свой род от словутого певца Митусы. - Сенсация, озорство, - сказал директор. - Несерьезно. Вносит в науку нездоровый ажиотаж. Разбрасывается. Как у каждого дилетанта, одни сенсационные идеи. А ведь хватка у него есть. Мог бы быть ученым. - Он мог бы быть кем угодно. Он человек, - сказал я. - И, как человек, он обиделся за великого поэта, которого специалисты об®явили шутом. И, как человек, он доказывает, что человек может стать кем угодно. Он человек, Сергей Александрович, а мы с вами специалисты. Зря я это сказал. Для Сергея Александровича слово "специалист" - великое слово. Прутковских шуточек на этот счет он не принимает. - И кроме того, ведь все это побочные результаты его основной работы, - сказал я. - Он ищет местоположение злого духа или как его там величать. - Слушайте! О чем мы с вами говорим! Подумайте... Я как во сне, честное слово. Ведь сейчас двадцатый век! Я членские взносы плачу в профсоюз! По телевизору старомодный танец липси разучиваю! Ведь над нами смеются... Вы представляете себе сообщение: в Институте археологии при Академии наук ведутся работы по отысканию дьявола!.. Опомнитесь! - Ну, как хотите, - сказал я. - Если так посмотреть, это действительно выглядит нелепо. "Слава богу, еще не вспомнил эту историю с женщиной", - подумал я. И понял - не мог он об этом напомнить. Потому что целые сутки наш директор - ученый, специалист, пожилой человек - был мальчиком. 8. ЕДЕМ ИЗ-ЗА НЕГО И вот мы едем в экспедицию без него. Я еду со спутанными чувствами. Все странно в этой странной поездке. И то, что я еду без него и на этот раз мы, видимо, расстаемся навсегда, и то, что мы едем проверять данные человека, которого мы уволили, и то, что мы едем в Тургай. Я никогда не думал, что Тургай опять может появиться в моей жизни и опять будет играть такую большую роль. Как будто мне двадцать лет, и живы мои родители и близкие, и я новичок в науке, и как будто с той поры не прошло полвека. Это было летом 1912 года. В Тургайской степи в то время работало несколько отрядов Отдела земельных улучшений. Эти отряды имели задачей выяснение гидрологических условий в целях обводнения будущих переселенческих участков. Один из этих отрядов, работавших под начальством горного инженера Мокеева, подобрал на реке Кара-Тургай несколько очень крупных зубов, большой позвонок и такую же копытную фалангу. И в то же лето участник другого отряда студент Горного института Горбунов несколько западнее Кара-Тургая, на реке Джиланчик, нашел богатые костями слои, в которых набрал довольно значительное количество остатков древних оленей и тигров. Все эти остатки были доставлены в геологический музей Академии наук, который в ближайшее же лето 1913 года командировал того же Горбунова для дальнейших розысков и раскопок в обоих местах. Студент Горного института Горбунов - это я. Моей тайной мечтой было найти кости мамонта. Эта поездка сыграла поворотную роль в моей жизни и принесла мне абсолютно неожиданный успех. Тургайская область занимала часть киргизских степей, населенных кочевыми киргизами. Это была волнистая равнина с разбросанными по ней солеными и пресными озерами, заросшими камышом. Я снарядил караван, нанял киргизов, чтобы вести раскопки, и отправился в путь. И вот по дороге они сообщили мне, что в другом месте, на берегу Соленого озера, есть скопления костей гораздо более крупных, чем на Джиланчике. Они это место называли Битвой гигантов. Не надо большого воображения, чтобы представить себе, что я почувствовал, когда услышал о битве великанов. Это была та смесь испепеляющего азарта и почти суеверного отчаяния при мысли, что рассказ может не подтвердиться, которая открывает человеку глаза на свои истинные желания, на самого себя, на свое призвание, которую мы зовем прозрением. Забыты были и Горный институт, и распоряжение начальства, и само начальство. Я немедленно повернул экспедицию в сторону Соленого озера. А ведь я считался спокойным человеком, выше всего ставил невозмутимость и занимался гимнастикой по системе Миллера и лаун-теннисом. Это было, конечно, большим проступком, но я не мог устоять перед желанием подобрать кости мамонтов. Я подобрал их. Я вернулся. Меня постигло жестокое разочарование. Меня посылали для сбора неизвестной фауны, а я вместо нее привез давно и хорошо всем известного мамонта. Пришли ящики. И хотя мамонт не представлял особого интереса, все же раскрыли один из самых длинных ящиков, сняли крышку, и с первых же шагов обнаружились такие признаки кости, которые позволили с уверенностью сказать, что это не мамонт. Что же это? Это было какое-то совершенно новое, неизвестное гигантское животное. Разочарование сменилось острым интересом, который удесятерил внимание и осторожность препараторов. Высящийся ныне в Историческом музее колоссальный скелет индрикатерия - 5 метров высоты - навсегда останется для меня памятником первого успеха. И вот теперь мы едем в экспедицию без этого клоуна, несмотря на то, что едем из-за него. 9. БЕЗ ТАБЛЕТОК Его выгнали прежде всего потому, что от него все устали. Началось с того, что я спросил: - А почему вы, собственно, заинтересовались Митусой и Леонардо? Это было неосторожно. - Митусой я заинтересовался потому, что я не знаю иностранных языков, - сказал он. - При чем тут иностранные языки? - Начало нашего тысячелетия ознаменовано необычайными поэмами, - сказал он. - В Германии "Песнь о Нибелунгах", в Испании "Романсеро о Сиде Кампеадоре", в Англии - "Баллады о Робин Гуде", во Франции - "Песнь о Роланде", в России - "Слово о полку Игореве". Славянский мне было изучить легче, чем другие языки. - Ну и что? - Такое впечатление, что все силы творчества в начале тысячелетия ушли в поэзию. Причем безымянную. - Допустим. Ну и что из этого? - А то, что эпоха Возрождения, середина тысячелетия, должна была оказаться сильной в творчестве с рационалистическим оттенком. Так оно и было. Литература философствовала, драма стала публицистичной, изобразительные искусства смыкались с наукой. - Ну, это известно. А что дальше? - А то, что если взять человечество как общество, а не сумму людей, как организм, - то первые два этажа уж очень похожи на первые два этапа теории отражения, то есть на живое восприятие и на абстрактное мышление, и следующий конец тысячелетия должен ознаменоваться практикой в области творчества. А что это значит? - Вот именно, что это значит? - сказал я. - Загибщик вы. Творчество и есть практика. Какая еще может быть "практика в области творчества"? И в начале тысячелетия творили, и в середине, и сейчас творят. - А что сейчас творят? - спросил он. - Где уникальные произведения культуры, где великие творения, где синтез? Все анализ, исследования, открытия, теории, долбежка частиц, разброд, развал, поиски истины. Разбирают вселенную, как часики, потом собирают обратно - остаются лишние детали. Разве это творчество? - Истину всегда искали - и нравственную и научную. - Факт. Но для чего? Почему так много исследований и открытий и так мало изобретений? - Это сейчас-то мало? Да их полно. Только и слышишь... - Вот именно слышишь! А их должно быть столько, чтобы о них не было слышно. Вы же не слышите о том, что еще выпустили пару туфель или автомобиль. О них не сообщают, их делают. Нет, наше время не любит изобретений. Оно любит исследования. Кому трудней всего? Изобретателю. А исследователю? Все институты научно-исследовательские. Разве не так? А почему? Исследование - это значит исследование того, что природа изобрела. А изобретение - это человеческое создание, продукт творчества, синтез. - Без исследований не будет изобретений. - Правильно. А без изобретений вообще ничего не будет. Жизни не будет. Человек от обезьяны отличается не исследованием дубины, а изобретением дубины. А сейчас изобретателя, по сути дела, боятся. Потому что он дезорганизует производство. А уже давно пора производить не просто предметы, а изобретения. Производство должно производить изобретения. Тогда никакой дезорганизации не будет. Будут планировать изобретения - и все. - А где их напасешься? Изобретение - это не туфли, не автомобиль, - сказал я. - Вот именно. А почему? Потому что никто не знает, что такое творчество, с чем его едят и как его вызывать, - сказал он и добавил как-то нехотя: - А вот Леонардо знал. - А откуда вам это известно? - По результатам. Один список его изобретений занимает десятки страниц. Не прочтешь. Устанешь, - сказал он устало. - Леонардо - гений, - торжествующе сказал я. - Гений! - почти крикнул он. - А не кажется ли вам, что у него способ мышления был другой, не такой, как у нас? Не кажется ли вам, что гений - это тот, кто нащупал другой способ мышления? А остальные так... Логикой орудуют. - Ну, знаете! - Что "ну знаете"? Что такое логика? Инструмент. А инструменты стареют. Вас же не пугает, что евклидова геометрия устарела? - Ею пользуются. - Правильно. Для частных задач. Для плоскости. А любая плоскость - часть шара. А на нем сумма углов треугольника никогда не равняется двум "д". Молотком тоже пользуются, но есть орудия и поновее. - А чем вы замените логику? - Если наш мозг может иногда делать внезапные открытия, значит он может это делать постоянно. Если Менделеев увидел свою таблицу во сне, значит именно в тот момент ему легко было сделать это, значит его мозг правильно думал. - Какая чушь! - Я рассвирепел окончательно. - Прежде чем ему приснилась таблица, он годами мучился, обдумывая ее! - Правильно. Мучился. Ну и что хорошего? Это значит, все эти годы он неверно думал, логически перебирал варианты, линейно думал. А потом линий накопилось столько, что они, наконец, слились в один комок, вот и все. - Другого способа нет. - А вдруг есть? - У вас, что ли? - Вот Шопен говорил: "Я сажусь за рояль и начинаю брать аккорды, пока не нащупываю голубую ноту". Что это означает? Это означает, что весь его организм откликнулся именно на это созвучие и именно в этот момент. Он идет за ним, и получается шедевр, изобретение. - Н-да... И как же вы предлагаете их планировать, изобретения? - Да надо планировать не изобретения, а людей, которые способны изобретать. Ведь даже сейчас мы же не планируем продукцию, мы планируем выпуск продукции. А продукция уж есть следствие, плод выпуска. - А как планировать изобретателей, как узнать, кто может изобретать? - Все, - сказал он. - И вы? - И я. - Поэтому вы стали клоуном? - Отчасти, - скромно сказал он. - Когда я рискнул позвонить профессору Глаголеву и сказал, что у меня есть интересные данные о том, что Митуса автор "Слова о полку Игореве", он бросил трубку. Я опять позвонил и спросил: "А если я нашел рукопись с его подписью, вы все равно не поверите?" Он засмеялся и сказал: "Клоунада". И опять бросил трубку. Я подумал: "А почему бы и нет? Почему бы мне не начать смеяться над чванством? Да здравствует клоунада!" Понимаете, настоящая клоунада это не тогда, когда публика смеется над клоуном, а когда клоун смеется над публикой. И он искоса посмотрел на меня. Я почувствовал, что краснею, и сказал: - Вы что же, нашли такой способ мышления?.. Универсальный? Это была вторая неосторожность. - Нашел, - сказал он. - Универсальный. Пора было его проучить. - Отлично, - сказал я. - Вы нам его продемонстрируете. - А зачем его демонстрировать? - сказал он. - Принесу завтра таблетки - и все. - Какие таблетки? - Вы их примете и сами начнете мыслить творчески. Он не смеялся, мерзавец. - Отлично, - сказал я. - Покушаем ваши таблетки. Он кивнул и ушел. А я покамест выпил водички. Без таблеток. 10. МУКА И САХАР Дальше начался цирк. Он действительно принес назавтра какие-то самодельные таблетки. Шесть штук. - Больше нет, - сказал он. - Самому нужно. Гогочущие молокососы, которые были в курсе всего, окружили его и тянули свои лапы. Шесть человек расхватало добычу. - Отравитесь, - кричали им остальные. - Не отравитесь, - сказал он. Приняли таблетки. Запили водой из графина. - Ну, ребята, не подкачайте, - сказал он. - Рабочий день уже начался, - сказал я противным голосом. Процессия двинулась по коридору, неприлично хихикая. Впереди шли шестеро отравленных. Я был противен сам себе то ли оттого, что хотел взять таблетки, то ли оттого, что постеснялся это сделать. Ночь я спал плохо. Сосал свои таблетки творчества. Валидол. Наутро на работе ничего не произошло. Только он не обращал внимания на ухмылки, все ходил от одного к другому из этой шестерки и интересовался, как у них идут дела, и отрывал их от работы, а ведь каждый из них бился над своей проблемой. Но я не мешал ему. Злорадство давно прошло. Мне было просто жаль его. Я опять вспомнил, кем он был и кем он стал и как ему трудно найти свое место в жизни без своих серебряных крылышек. Бедный Сода-солнце. Наутро пять проблем из шести были решены. С блеском. Проблему не решил только один, самый способный и результативный исследователь Паша Биденко. Институт притих. Пять человек ходили с вытаращенными глазами, с лихорадочными пятнами на щеках. Валя Медведева плакала в углу моего кабинета. - От счастья, - сказала она мне. - И от горя. Я, кажется, его люблю... Вокруг него образовался испуганный вакуум. Кое-как дотянули до конца рабочего дня. Ночью мне снилось, что я летаю, пикирую на захоронения минусинской культуры, выхватываю из могильников глиняные горшки с таблетками творчества и улетаю в сторону солнца. На следующий день я собрался идти к директору докладывать. В коридоре меня встретил Паша Биденко. Глаза у него слипались. - Мука, - сказал он сонным голосом. - Что? - Мука и сахар, - сказал он. - И больше ничего в них нет. В этих таблетках. Ни фига. Всю ночь делал анализы. 11. ЭТО БЫЛО ТОЛЬКО НАЧАЛО Уже после всего, уже после того, как мы допросили его с пристрастием и приняли все меры, чтобы скандал не принял

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору