Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Боевик
      Фомин В.В.. Семь бед -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  -
з к черту в зубы. Не зря афганские подобия лесов называют "зеленкой", никуда они не попали в сравнении с нашей тайгой - камней больше, чем деревьев. Хотя и там пришлось полазать вволю. Искать иголку в стогу наверняка сложно, но если очень хотеть и примерно знать где, то получится. Так же вышло и со мной, но скорей всего просто повезло. Случайно я услышал духов раньше, чем сам на них напоролся. Припал к земле, прополз вперед и увидел веселую картину: сидят четыре паразита у пусковой и весело так треплются. Сначала перепугался я зверски и покрыл себя последними словами - это ж надо было удумать, полезть одному в "зеленку", тоже мне, супермен! Искал, нашел, ну молодец, теперь тебе легче? И как ноги будем уносить? Но чем дольше я за ними наблюдал, тем больше злился, и злоба прогоняла страх. Эти субчики так уверовали в свою безнаказанность, что и не думали уносить ноги или заботиться о своей безопасности. Полежал я минут этак несколько, набрался наглости да и снял их всех одиночными выстрелами, благо сидели недалеко друг от друга. Всего один и успел огрызнуться длинной очередью из китайского АКМа, да и то высоко и в сторону. Как сидели, герои, так и полегли почти рядышком. Только стрелок сумел метнуться за пусковую, да у одного нервишки слабенькими оказались - успел шагов пять по открытому месту пробежать, даже карабин не схватил, так жить захотел. Полежал я минутку: тихо, только стонет трус недобитый, да еще один молча скребет пальцами по земле. Потом отполз по кругу в сторону, вскочил и бегом на поляну. Собрал оружие в кучку к пусковой, из автоматов и карабинов затворы вынул - с собой, ножом раненых добил. Привязал к пусковой три гранаты, к кольцу одной - линек подлиннее, поближе несработавший РС подкатил. Туда же - аппаратуру связи, передатчик импортный, предварительно со злости прикладом по нему шарахнув, спрятался за валун и - полетели клочки по закоулочкам. Как выбрался к своим, полуоглохший и отупевший, - не помню, пришел в себя от того, что из руки у меня гранату без кольца выкрутили. Пока ребята меня на позицию доставляли, слегка очухался, способность соображать вернулась и такой страх придавил, что волосы дыбом. Больше всего на свете я боялся в плен попасть: никому не хочется, чтоб тебя живого на куски рвали или жарили. А тут сам сунулся, двоих солдат чуть ли не на верную смерть потащил, ну не дурак ли? Приволокли меня в модуль, раздели, а я говорить не могу, только трясет всего крупной дрожью. Через некоторое время прилетел вертолет с нашим "куратором", старшим лейтенантом Марчуком и отделением десантников. Я окончательно в себя пришел, переоделся и вышел навстречу. Долго и сбивчиво, совсем не по-военному, объяснял Марчуку, что произошло. Слушал он терпеливо и молча, потом подумал долгую минуту и врезал мне в челюсть так, что метра два я пролетел да еще пару-тройку кувыркался. Таким ударам только завидовать можно - мастер. Потом я сидел в комнате с примочкой на скуле, а он тигром ходил вокруг и по полочкам раскладывал, какой я осел. Выражался при этом так крепко, что если опустить нецензурные выражения, то получится, что он молчал. В целом же из его речи вытекало, что командир обязан думать, думать и думать, не терять головы, не лезть к черту в зубы, беречь и себя и людей, просчитывать обстановку и т.д., и т.п. Я вежливо и подобострастно кивал, не только из боязни опять получить по башке, но и потому что полностью был с ним согласен по всем пунктам. Сам не пойму, что на меня нашло? Эх, мне б не командовать, а самому подчиняться, глядишь, толку больше бы получилось. Если и дальше так пойдет, можно окончательно с ума спрыгнуть. Разнос завершился сомнительной похвалой за уничтоженную пусковую и пожеланием приобрести в ближайшем дукане на все имеющиеся деньги немножечко ума. Закончил старшой пламенную речь своей обычной фразой: "Не забывай, урод, что от тебя могут родиться красивые дети!" За это время его скорые на ногу десантники под прикрытием вертолета сгоняли к месту стычки и принесли подтверждение и добычу - поврежденный взрывом карабин, уцелевший автомат, да пару снятых мимоходом германских противопехотных мин, которые мы приняли с благодарностью. То, что на месте взрыва никто не побывал, говорило не только о малочисленности группы, действовавшей против нас. Невооруженным глазом видны были наглость и беспечность. А происходит это от безнаказанности. Мы с Марчуком выслушали доклад старшего группы, думая об одном и том же. Потом он как-то виновато моргнул и развел руками: "Ну не хватает у меня людей! Да и далеко вы от нас сидите, ну что я могу?" Укорять десантников никто не собирался - не за что было. Они и так делали больше, чем могли. Поэтому я просто махнул рукой, обнял старшого и молчком повел к вертолету. Когда улетели десантники, я собрался посмотреть забарахлившее зарядное устройство для батарей радиостанции, но тут подошел дежурный и огорошил вопросом: "Командир, обедать будешь?" Я глянул на часы и обалдело заморгал - три часа дня! Всего-то, а мне казалось, что день уже шел к концу... Тогда мы не знали, что это сумасшедшее утро подарило нам всем пять дней мира и относительного покоя перед последними двумя сутками кровавого ада, в котором растворилось столько жизней. *** Мы занимались своей обычной работой - рвали окопными зарядами скалы, крепили столбы, тянули заграждение. Часть людей каждый день я выделял на укрепление оборонительных позиций поста. Война - это не только бои, это и непомерный, изматывающий своей монотонностью тяжкий труд, отсутствие элементарных удобств. А стычки с врагом вырывают из рядов не только друзей и стрелков, но и рабочие руки, "человеко-часы". А работа остается и словно прибавляется. Скоро едва заметно, но все же изменилась обстановка в эфире: добавились пара-тройка незнакомых позывных, стали включаться в разговоры новые части сарбозов. Наша радиостанция работала только на прием, выходить в эфир без особой необходимости мы не имели права, а границы этой "особой необходимости" никто не определял. Марчук прилетал по графику раз в неделю, если его орлы не засекали активности в нашем секторе, так что приходилось только догадываться об изменении обстановки вокруг нашей горы. По всему выходило, что готовится крупная войсковая операция, и меня здорово беспокоило, не забудут ли нас прикрыть? Хорошо, если не забудут, черт бы побрал эту секретность! Все равно каждый дух в округе уже знает, что у перевала сидит непонятное подразделение шурави. Еще через четыре дня операция началась, муравейник разворошили. Никто нас ни о чем не предупредил, передвижения войск в своем секторе мы не заметили. Поэтому пришлось чесать макушку и готовиться оборонять себя самим. Пройти к нам можно было с флангов: по узкой и извилистой обходной тропе слева и по относительно прямой и широкой дороге справа. Дорога была самым слабым местом. Можно, конечно, еще лезть в лоб, через карниз, но это самоубийство. Зато через этот проклятущий карниз можно получить мину или заряд из базуки. А в живых к тому времени оставался 21 человек, считая меня. На пятый день беспокойного затишья я приказал прекратить плановые работы и усилил посты. Предосторожность помогла - вечером на наш секрет на дороге напоролась разведгруппа духов, человек пять. Было еще довольно светло, и ребята одного подстрелили, да похоже еще одного подранили. Духи бой не приняли, отошли, бросив убитого и почти не огрызаясь; по пути отхода остались пятна крови. Далеко их преследовать мы не рискнули. Когда я пробрался на пост, старший наряда Сашка, мой бессменный помощник и телохранитель, отвел меня в сторону и добавил беспокойства: - Странные духи, командир, трое одеты в камуфляж, у всех автоматы. Отошли грамотно, без спешки и суеты, патроны зря не жгут. Ночь прошла беспокойно, периодически наблюдатели засекали движение на дальних подступах, хотя близко никто не совался и обошлось без стрельбы. Спать мне почти не пришлось, издергался весь. К утру не выдержал, снял с обходной тропы "Фару" и, выставив ее на карниз, направил в долину. Умный прибор тут же поймал три цели, в разных секторах и на разной дистанции, и все довольно далеко. Сменившийся к тому времени и всю ночь болтавшийся со мной Сашка тихо выругался и спросил: - Ты что, на Бродвей ее нацелил? Я отправил его поднимать наших. Через минуту бесшумными тенями стали появляться солдаты, молча занимая места согласно боевому расписанию. Едва забрезжил рассвет, когда на позиции начали рваться мины. Миномет бил снизу, со стороны долины. Без команды сработал расчет АГСа: две коротких очереди почти наугад, "перелет-недолет", и третья, длинная, накрыла минометную позицию духов. Нам достались только четыре заряда, все позади траншей. Практически тут же началась стрельба на обходной тропе и на дороге. Старшина с группой поддержки метнулся к дороге, самому слабому участку обороны. Еще через несколько минут в той стороне раздались два взрыва противопехотных мин, затем вспыхнула яростная стрельба - и все стихло. Посыльный (радиостанции "местной" связи уже давно не работали) передал, что духи группой более десяти человек сбили наш секрет на дороге на вторую линию обороны и остановились, напоровшись на мины. Подоспевшая группа поддержки выбила их обратно на дальние подступы. На тропе все стихло быстрее, там отбиваться было проще. Три-четыре автоматчика вполне могли удержать там до роты противника, и духи откатились, едва прощупав местность. Пока все шло хорошо, обошлось без потерь с нашей стороны, к тому же на дороге подстрелили четверых духов, да еще трое подорвались на минах. Несколько часов все было тихо, но "Фара" и наблюдатели периодически засекали перемещения в долине. Затем неожиданно на дороге рявкнул гранатомет, гулко ударил взрыв осколочной гранаты и длинной очередью залился пулемет, как цепная собака лаем на недоступного вора. Мы с Сашкой бросились туда. Картина предстала весьма неприглядная: один дух смог прокрасться незамеченным в зону досягаемости гранатомета и всадил гранату прямо в середину ближнего к нему укрепления из мешков с песком. Троих наших разнесло в клочья и еще одному вспороло живот и оторвало обе ноги. Солдат был в сознании, помочь ему не могло даже чудо, и он это понимал. Вместе с волнами крови из изувеченного тела быстро уходила жизнь, и мы, согнувшись над другом, молча торопили этот уход. Он не просил добить его и даже не стонал, но в глазах была такая мука, что у всех до хруста сжимались зубы. Когда наступила смерть, Сашка закрыл ему глаза и спросил: - Расслабились, бараны?! Духа-то хоть сняли? Пулеметчик кивнул. Я оглядел позицию и подвел печальный итог: осталось шесть человек и один пулемет, второй был безнадежно поврежден взрывом. Старшину с четырьмя солдатами я отправил подальше вперед, а сам с остальными снял оставшиеся мины и расставил их перед первой линией обороны, впрочем, без особой надежды на успех. Затем вернул старшину с группой и собрал "военный совет". По всему выходило, что связались мы с многочисленным, хорошо вооруженным и обученным подразделением. Духи знали толк в тактике и разведке, к тому же неплохо ориентировались на местности, хоть и пришли явно издалека и нас здесь встретить не ожидали. Судя по тому, что поддержки от десантников нет, отдуваться придется самим неизвестно сколько. Была, правда, слабая надежда, что духи оставят нас в покое и поищут более легкий путь. Старшину я оставил на месте и, вернувшись на основную позицию, отправил к нему еще пятерых, да двоих на тропу. Ближе к вечеру духи опять попытались сунуться с двух сторон, но у дороги грохнул взрыв мины, и они даже не показались в виду постов. А на тропе обе стороны без успеха обменялись редкими выстрелами. Я решил чуть изменить позицию "Фары", чтобы попытаться с ее помощью ночью простреливать пару участков из пулемета. Но едва мы закрепили прибор на новом месте и включили его, что-то щелкнуло и от антенны полетели куски. Сашка пихнул меня на дно траншеи и выпустил вниз по склону короткую очередь не целясь, потом тут же нырнул сам. Верх мешка, из-за которого он стрелял, вспорола пуля - снайпер! Справа застучал пулемет, слева - АГС, ветер смерти пошел по склону, нащупывая засветившегося двумя выстрелами подряд снайпера. Согнувшись в три погибели, чтоб не видели снизу, я побежал к расчету АГСа, но когда до него оставалось метров десять, стрелок высоко вскинул простреленную голову и упал на оружие, заливая раскаленный ствол кровью. Второй номер, не отрывая глаз от видимого только ему одному в камнях места, отвалил в сторону тело, довернул ствол и выпустил три коротких очереди. Добежав, я увидел внизу разрывы гранат, оплетенные сетью трассеров пулемета и нескольких автоматов - там прощался с жизнью дорого обошедшийся нам снайпер. Для верности мы накрыли этот сектор еще раза три; после такой утюжки ничего живого там остаться не могло. Уцелевший солдат был легко ранен в руку, видимо, это был предсмертный выстрел духа. Ночью я подсчитал потери, оставшиеся боеприпасы и оружие. Осталось нас шестнадцать человек, двое из которых ранены - одному на тропе отлетевшая рикошетом пуля пробила ногу, ходить он не мог, но держался хорошо. Духов мы уложили восемь, плюс наверняка убит снайпер, и подрыв мины на дороге - тоже чья-то жизнь. Пять - десять, был бы это футбольный счет, хорошо, а так... Единственная "Фара" и один из трех пулеметов уничтожены, патронов в избытке, но к АГСу осталось полторы ленты. Небогато, но жить можно. К середине ночи я приказал постам на тропе и дороге тихонько отойти на вторую линию обороны и сидеть там до утра, не подавая признаков жизни. Часа через полтора подкравшиеся духи забросали пустую позицию на тропе гранатами, но, поняв, что опростоволосились, быстренько отошли, даже не заминировав место. Тут старшина подал идею сбегать по дороге на вылазку. Мы взяли с собой Сашку и втроем выдвинулись за минный рубеж. О предупреждении Марчука не рисковать как-то мало думали в тот момент. Было там одно местечко, где можно тихонько подсидеть любителей ночных прогулок. К тому же, несмотря на выучку духов, стоило посмотреть, кто круче пакости по ночам творить умеет. Где-то после четырех показались смутные тени, ползущие от камня к камню, человек шесть. Старшина положил мне на плечо дрожащую руку и прошептал чуть слышно: - В ножи? Я покачал головой и поднял два пальца: - Остальных гранатами. Старшина сжал мне плечо и уполз назад, Сашка остался со мной, и мы замерли, затаив дыхание. Скоро подкралась головная двойка, шли грамотно, в отрыве друг от друга шагов на десять, от основной группы - на сорок-пятьдесят. Когда второй дозорный поравнялся с нами, Сашка еле слышно шепнул с земли: - Тахта, бача! Дух чуть присел и начал разворачиваться, когда я, привстав с корточек, прихватил его, зажав ладонью рот и одновременно втыкая в горло нож. Провернул клинок в ране, вытянул наружу, разрезая податливую плоть, подержал пару секунд трепыхающееся тело и мягко опустил на камни. Передний дух обернулся на громкий шорох и получил от старшины три быстрых удара ножом в легкие, не успев издать ни звука. Тут же мы схватили по приготовленной гранате, швырнули их в сторону подходящей группы, сразу после взрывов подскочивший старшина добавил в сторону поднявшихся криков еще пару, после чего мы, почти не таясь, бегом смылись на блок-пост, не забыв прихватить оружие и разгрузочный жилет одного духа и "укомплектованный" труп второго. Стрельбы вдогонку не последовало. Прибежав на пост, старшина скинул на землю труп, который нес на плечах, и мы увидели хорошо одетого и серьезно вооруженного воина, а не нищего патриота-крестьянина. Один из захваченных автоматов был наш, второй - китайский. "Лифчики" почти новые, в специальных гнездах гранаты, аптечки, запасные магазины, ножи. На убитом камуфлированная куртка не нашей расцветки, а рубаха, штаны и обувь традиционные. Лет примерно 35 - 40. Все оставленные нам предыдущие трупы тоже разного возраста и одеты по-разному, но экипированы примерно так же. Нет, все-таки не сарбозы-дезертиры, и не партизаны, а крепкая организованная банда, такие не отвяжутся. Лезут, гады, на рожон без страха, рискуют, но лезут. Все это перечеркнуло наши надежды на счастливый исход, и к утру мы приготовились к последнему штурму. Сомнений в том, что враг повис на нас мертвой хваткой, не осталось. Я приказал оставить посты первой линии обороны - их явно не удержать - и закрепиться на второй, поближе к основной позиции. Все понимали, что противник теперь почти полностью знает наши возможности и утром нас сотрут в порошок, если не выручит десант. Но, обходя солдат, я видел в лицах все, кроме страха: азарт, возбуждение, спокойствие. Будто никто не верил, что сегодня умрет, хотя каждый умом понимал, что серьезного штурма нам не выдержать. На рассвете прибежал посыльный с дороги и выдал новость, от которой у меня глаза вылезли на лоб - парламентер! Я добежал до поста, не чуя ног. Старшина сидел на переднем блоке второй линии обороны с карабином в руках, спокойно курил и не отрывал взгляда от поворота дороги, из-за которого мог появиться противник. Рассказ его о беседе с духом был краток. Нам предложили пропустить банду и за это оставить в живых, в противном случае пообещали заставить сожрать собственные кишки. На раздумье - полчаса. Все это сообщил довольно молодой и наглый тип на хорошем русском, явившийся на позицию с белым платком в руках. Я спросил, что ответили. Старшина засмеялся и сказал, что пообещал пристрелить вестника, если тот придет еще раз, даже если он обмотается в белую простыню целиком. - Сижу вот, дожидаюсь, скоро время кончится. Надеюсь, ты не возражаешь? - Против того, чтобы пропустить или чтобы пристрелить? - А и так и так! Я улыбнулся и сказал, что отпускать банду, конечно, не следует, а прибить наглеца не помешает. Азартный Сашка тут же начал биться об заклад на флягу воды, что дух второй раз не придет. - Ты бы пошел к такой горилле повторно? Только за деньги и притом за большие! Старшина действительно здорово смахивал на гориллу: огромного роста, сутулый, заросший, с первого взгляда видна дикая физическая мощь. Я отправил Сашку назад с указанием примерного времени штурма, потому как после убийства посланника атака могла начаться немедленно, отослал солдат во второй окоп, а сам лег к пулемету. Точно в назначенное время из-за поворота появился тип с большим белым платком в поднятой руке. Старшина прильнул к карабину - и отброшенный тяжелой пулей калибра 7,62 человек, нелепо взмахнув руками, тяжело шлепнулся на землю. Я нагнулся над прицелом пулемета и замедлил дыхание в ожидании цели, старшина отложил карабин и поднял автомат. Через пару минут сзади послышалось громкое, короткое покашливание АГСа и пулеметная стрельба - духи не рассчитывали на мирный исход, и у них была радиосвязь! У меня в прицеле тоже замелькали первые силуэты, над нами запели пули. Я подождал, пока атакующие выберутся на открытое пространство, и, поймав на мушку переднего, только поднявшегося для перебеж

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору