Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Фэнтази
      Никитин Юрий. Империя зла -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  -
. Мы не можем оставить ни одну группку, пусть даже совсем ничтожную, без нашего управления. Дворяне вы или не дворяне, но руководить вами будет... ...американский солдат, - сказал я громко. - Мистер Голдсмит, она же красивая, разве не видите? Голдсмит оглянулся, губы его раздвинулись в улыбке. Стелла видела, что я и этот накачанный коммандос переглянулись чисто по-мужски: красивая женщина не может быть умной, а с дурочкой спорить - себя ронять. Краем глазом я видел и ее ненавидящий взгляд, Тем временем Багнюк выложил на стол все, что отобрали у меня при обыске: фотоаппарат, пистолет, сотовый телефон, часы. Мобильный сразу отложил в сторонку, как и часы, фотоаппарат с любопытством повертел в руках: - Что-то непривычное... А куда пихать пленку? - Без пленки, - буркнул я. - А как же? - удивился он. - Это же не музейный экспонат, - объяснил я высокомерно. - Кто теперь помнит о... как вы говорите, пленке? Вся Москва наводнена цифровиками. Здесь диск на четыре мегабайта. Сто двадцать восемь фото. А когда наснимаешь, сразу по шнурку на принтер. Или в комп, теперь только у дикарей допотопные альбомы. Проще и удобнее в гифах. Багнюк вскинул брови: - Гифах? - Или в джипегах, - добавил я любезно, - это формат электронного фото. На диске можно хоть сто миллионов фото, а много ли в толстом альбоме? Я разговаривал хоть и недовольно, высокомерно, но многословно, как всякий напуганный человек, который страшится уронить свое достоинство, и в то же время, незаметно заискивая, старается установить контакт со своими тюремщиками, расположить их к себе, ибо уже признал, что сила в их руках, и не на что надеяться, кроме их расположения. Похоже, все так постепенно и принимали. Багнюк задумчиво повертел в руке фотоаппарат: - Подумать только, ни с пленкой ни мучаться, ни с растворами, бачками, кюветками, фотоувеличителем... Голдсмит кивнул с видом полного превосходства: - Даже у вас в Москве уже продаются. Тут еще можно сразу просматривать в окошечке, как получилось, а если не понравиться - стереть на... овощ... как его, ага, хрен. И снова снимать по чистому. А пленку если испортишь, то испортишь. Это все называется апгрэйдом! Багнюк посмотрел на него искоса, вздохнул: - Страна голодает, а вы апгрейды делаете... Глава 43 Голдсмит переговорил вполголоса по мобильному, сделал знак десантникам, все ушли, в помещении остался только один из этих чудовищно квадратных и налитых мышцами здоровяков, да еще Голдсмит с Багнюком и Васильевым. Но штатовский полковник не сказал, подумал я напряженно, что самолет Кречета сбили. Он только постарался, чтобы у меня создалось такое впечатление. Либо здесь еще не получили сообщения, либо, что вернее, самолет еще не приблизился к точке перехвата. Но даже если Кречет уцелеет, что он может? Здесь его арестуют тут же. Укрыться в другой стране? Щупальца Темной Стороны уже оплели почти всю планету. Остались только быстро слабеющая Куба да несгибаемые пока что исламские страны. Но оттуда власть не вернешь. И все реформы псу под хвост. Наконец Багнюк обратил внимание на пистолет. С пренебрежительным любопытством взвесил на ладони: - Легковат... Что за тип, не пойму. - Зажигалка, - объяснил я. Он покачал головой, глаза были подозрительными: - Я такие басни слышал. Велика для зажигалки. Я кивнул, ничуть не обидевшись: - Это ж не импортная штучка, а наши умельцы пытаются конкурировать с Западом. Как могут. Оставьте ее себе. Он поглядел со всех сторон, направил в стену, нажал курок. Из дула выметнулось беззвучный огонек, затрепетал. Багнюк оглядел с любопытством, задул, снова долго вертел, наконец, осведомился с раздражением: - А где переключатель? Я не понял, вскинул брови: - Какой переключатель? - Ну, чтобы стрелять. На одном режиме это зажигалка, на другом - боевой пистолет. Я засмеялся, но с горькой ноткой за нашу отечественную промышленность: - Я ж говорю, каждый зарабатывает как может. А вид у нее таков, что сойдет и за настоящий. Могут покупать подростки, которым настоящее оружие все-таки не продадут... Как это мерзко, как это мерзко! Он подумал, кивнул: - Сволочи. Если с такой вот штукой вечером встретят мою жену, то она тут же отдаст и сумку, и туфли снимет! Да и любой ларек ограбить раз плюнуть. Я бы этих проклятых кооператоров под суд за такие изделия народных умельцев!.. Второй офицер, который Васильев, поинтересовался лениво: - На каком основании? - За развращение народа, - рявкнул он люто. - За подстрекательство к грабежам!.. Черт, да видно же на чем они зарабатывают! И не как зажигалку продают, это так, для отвода глаз, а для сопляков, чтобы чувствовали себя крутыми! Чтобы народ пугали да торгующих старушек грабили! Он злился, глаза сверкали, в раздражении заходил взад-вперед. Васильев взял пистолет, в задумчивости пощелкал, огонек то появлялся, то исчезал, тоже безуспешно попробовал отыскать скрытый предохранитель, но весь пистолет выглядел отлитым из цельного куска металла. - Еще им можно по рылу, - определил он знающе. - Смотри, на рукояти какой выступ? У меня в детстве такой кастет был. Глаза Багнюка с отвращением скользнули по игрушке, что выглядела все опаснее: - Верно. Но не придерешься при наших гребаных законах! Я помню, когда вошли в моду нунчаки, мы с ними гордо расхаживали по Киеву, заткнув за пояс! Менты видели, но сделать ничего не могли. Перочинный нож в кармане - уже статья, в нунчака - всего лишь инструмент для развития гибкости кисти. Лет десять прошло, сколько голов мы разбили этими нунчаками, пока наше законодательство начало шевелиться... - Да, по-моему, так эти статьи и не приняли. Багнюк отмахнулся: - Не знаю. Я к тому времени уже вышел из возраста нунчак. Да, мерзкая штука. - Оставьте себе, - предложил я снова в жалкой попытке как-то подольститься. - А то таскать тяжело, и отказаться неловко: все-таки подарок. Не взять, вроде бы отечественную промышленность не уважаю. Он буркнул: - Нет уж, оставьте себе. Надо быть патриотом. Да и мой шеф скажет, что я отнял. Вы ж не подтвердите, что подарили? Я признался: - Не подтвердю. Иначе я себя поставлю в очень неловкое положение. - Ну вот... Стелла присела за комп, длинные красивые пальцы запорхали по клавишам. Экран ламповый, даже под таким углом я видел четко как проявилась заставка с двухглавым орлом, курсор пополз по скринам, а когда там появились песочные часики, американец покровительственно улыбнулся, явно сравнивая скорость их модемов с нашими, плюс наши ленинские линии... Багнюк переговорил с кем-то по мобильному, кивнул, будто его могли увидеть, и еще не спрятав телефон, повернулся ко мне: - Говорите быстро. Собирался ли Кречет что-то подписать еще, кроме согласования цен на нефть? Я ответил с достоинством испуганного человека: - Я не президент. Я знаю о некоторых решениях, к разработке которых сам в некоторой мере причастен, некоторые, так сказать, с моей подачи... Он перекосился в гневе, рыкнул, я тут же съежился от гнева этого большого человека в военной форме и с блестящими погонами. - У нас нет времени! Быстро! Говорите!.. У меня крупно тряслись руки, прыгали губы, я пролепетал в панике, все еще пытаясь удержать остатки достоинства: - Вы не смеете... - Смеем, - заверил он. - Смеем! Он явно с трудом удержался от жажды ударить кулаком о стол, вгоняя в еще больший страх кабинетного червяка, но я мог вовсе плюхнуться в обморок, или оцепенеть, ничего не соображая, не воспринимая, подобно жукам, что цепенеют при виде опасности. Голдсмит сказал с отвращением, но голос старался держать сочувствующим: - Может быть, вам водички? - Д-да... - пролепетал я. - Да. Или сигаретку... Багнюк кивнул десантнику на дверь, тот мигом вскочил и выскочил, а сам вытащил пачку "Мальборо", бросил одну в рот, нехотя протянул Голдсмиту, тот выудил, и, только тогда с некоторым колебанием, протянул мне: - Я послал за водой. Но если хотите сигарету... - Не мешало бы, - ответил я с нотками благодарности в голосе. - Это как чашечка горячего кофе... Они видели, что я, уже смирившись с положением, начинаю понемногу заискивать, поддерживая разговор, стараясь не уронить чересчур сильно свое достоинство ученого с мировым именем и советника президента. Когда он протянул мне пачку, я выудил сигарету дрожащей рукой, вздохнул с облегчением, как наркоман, который в начале ломки вкатил себе двойную дозу, протянул руку к пистолету. Их глаза сразу стали профессионально настороженными. Голдсмит даже положил ладонь на торчащую рукоять своего стреляющего железа, острые зрачки не отрывались от моего лица. Я неумело взял пистолет, четыре пары глаз цепко следили за моими профессорскими пальцами. Я понимал, что если я сделаю хоть одно подозрительное движение, которое можно расценить как будто я снимаю с тайного предохранителя или переключаю с безобидной зажигалки на смертоносные пули, то, как бы они ни расслабились, как бы ни поверили в мою трусость и беспомощность ученого мирового класса, меня настигнет пуля раньше, чем сдвину ствол в нужную сторону. Глаза княжны расширились, рот округлился. Она в ужасе смотрела в мое лицо, щеки побледнели, ее аристократическая красота стала утонченнее, а голубые жилки на висках напоминали, что там течет голубая кровь. Мою руку тряхнуло, уши заложило от грохота, я тут же перевел пистолет на Багнюка, дважды нажал курок. Кисть болезненно выворачивало при каждом выстреле. В плече заныло, а когда голова Багнюка тоже окрасилась красным, я, двигаясь как можно быстрее, перевел пистолет на десантника, но тот уже в длинном прыжке оказался за столом. Я успел увидеть исчезающие ноги, повел стволом в то место, где должны быть голова и верхняя часть туловища, трижды нажал курок. После грохота выстрелов наступила оглушающая тишина. Стелла сидела, замерев, ее огромные глаза не оставляли моего лица. Не думаю, что оно было страшным, все-таки я ученый мирового класса, но явно не осталось таким, как минуту тому. Голдсмит лежал на полу, под его головой растекалась красная лужа, а Багнюк остался в кресле. Во лбу чернела дыра, которую закупоривало темным угольком, похожим на шлак от антрацита. Я держал пистолет перед собой, есть еще четыре патрона. То, что десантник захрипел, и даже то, что я наверняка всадил в него через обивку тонкого стола все три пули, еще не значит, что он мертв. Это в кино гад падает мертвым, едва выстрелят в его сторону, но на самом деле даже с простреленным сердцем человек может выжить и, хуже того, может не только драться, но и удавить голыми руками, если вот такой бык, а противник... не бык, скажем так. Сперва показались ноги в тяжелых ботинках, я удержался от соблазна выстрелить в коленную чашечку: если прикидывается, то дернется, сделал еще шажок, и быстро сунул пистолет в карман, ибо его голова была разбита пулей совсем не так аккуратно, как у Голдсмита. Впрочем, пистолет-пулемет достать уже успел, палец застыл на курке! Все это длилось считанные секунды. Хоть и звуконепроницаемый подвал, но вот-вот вернется четвертый, что ходил за стаканом воды. Я скользнул взглядом по красной луже в кресле под Багнюком, быстро подхватил его автомат. Тяжелый какой! Бегом вернулся к Голдсмиту и десантнику, подобрал их автоматические пистолеты, если эти чудовища можно назвать пистолетами, подмигнул княжне и бросился к двери. Пришлось переступить через Голдсмита, его невидящие глаза уставились на меня с немым изумлением. Я буркнул: - Каков советник, таков и президент. Княжна наконец пошевелилась, ее побелевшие губы задвигались: - Мерзавец... какой мерзавец... - Спасибо, - буркнул я. - За что? - Что смолчала. Ты же знала, я не курю. - Я не знала, - ответила она с отвращением. - От тебя тогда так мерзко пахло, что я не могла разобрать... - Это когда? - спросил я нагло. Она начала морщить свой аристократический нос, но я вцепился взглядом в голых красоток на экране дисплея, раздеваются лихо, трясут выменем с оттопыренными дойками. За спиной возмущенно фыркнула княжна, но я уже жадно бросился к компу, мазнул по клаве, скринсэйвер исчез, с готовностью выскочили окошки броузера. - Нашел время, - прошипело за моей спиной разъяренное, - дурень похотливый... Краем глазом я видел ее изысканную фигуру, вымя тоже в форме, массажи да всякое такое, вот и дойки торчат так, что едва не прорывают ткань, но пальцы мои уже судорожно бегали по клаве. Старье, а не броузер, как с таким работают, я и то вчера скачал новую версию, правда - бету, но работающую, быстро набрал команду, вышел на ICQ одного моего корреспондента, торопливо напечатал только одно слово: "Воздух!", энтерякнул, ухватил пистолет, ибо за дверью уже слышались шаги отягощенного университетским образованием. Я отодвинулся в сторону, дверь распахнулась, и в тот же миг мой палец торопливо влип в курок. Пистолет в моей руке был на уровне его пояса, чуть выше, там вроде бы печень, человек умирает от болевого шока сразу, но пока я давил курок, десантник успел увидеть трупы в комнаты и перевернутый стул, выронил поднос с прозрачным стаканом, молниеносно выхватил пистолет, успев прыгнуть в кувырке вперед, дабы сбить невидимого убийцу с прицела. Первая пуля ударила его в бок, вторая достала в спину. Он с грохотом обрушился на середину комнаты. Колени подломились, он завалился на бок. Стелла тихонько вскрикнула. Мне почудилась жалость в ее голосе, сказал резко: - Если не нашел работы инженером, мог пойти токарем! Я собрал рожки в сумку, забросил на плечо. Тяжеловато для человека, который давно уже ничего не поднимал тяжелее дискеты. С автоматом в руках я начал приближаться к двери, откуда появились Иванов и бравый десантник со стаканом воды. Стелла сказала в спину непонимающе: - Это вниз. - Да неужели? - удивился я. - Дурак. - К тому же не дворянин, -согласился я. - Чернь!.. Как там у вашего предка Пушкина: "Умолкни, чернь неправославная..." Дверь подалась без скрипа, я ожидал увидеть длинный коридор, ведущий в темные и мрачные подземелья, но широкая лесенка вела всего лишь во второй зал, пошире и ярче освещенный, чем этот. Там стол блестел коричневым деревом размером с огород, компы, экраны, под стенами силовые установки, но мебель дорогая и изысканная. - Кремлевские тайны, - пробормотал я. - Ладно, в другой раз... Так же без скрипа дверь закрылась. Я подтащил стул, подпер под ручку. Между лопаток чувствовал острый взгляд княгини, потому старался не пыхтеть, а когда закончил подбивать спинку под ручку, разогнулся с легкостью шестнадцатилетнего. - Тебя убьют, дурак, - сказала она негромко. - Не исключено, - пробормотал я. Торопливо метнулся через весь зал к той двери, откуда меня ввели, как в этот момент прогремел мощный голос из громкоговорителя: - Никольский! Вы с ума сошли!.. Весь город уже наш!.. Страна наша!.. На что вы надеетесь? В какую норку юркнете? Я прошипел замучено: - Но мир еще не весь ваш... Подобрав чужой автомат, я направил ствол в сторону изящной белой коробочки под потолком, палец попал в отверстие скобы. Спусковой крючок подался легко, послушно, с готовностью языческого бойца, слепо преданного могучему вождю. Руки тряхнуло, короткий грохот, в стене взвился дымок, полетели куски облицовки. На том месте, где был громкоговоритель, появилась безобразная дыра с салатную тарелку размером. Я, в самом деле, чувствовал себя могучим вождем, который властен над жизнью и смертью. Стелла странно посмотрела: - У тебя другое лицо... - Я оборотень, - согласился я. Ее плечи зябко передернулись: - Когда в ваших руках оружие, все вы... Подумать только, этот человек уверял, что он - академик!.. Такой наглой брехни свет не видел. - Не слышал, - поправил я автоматически. - Что? - не поняла она. - Господи, зануда с автоматом, - что может быть страшнее? - Бога нет, - сообщил я и поднялся, стараясь громким голосом заглушить звучный хруст в коленных чашечках. - Есть люди с автоматами. Она спросила резко: - Но на что ты, в самом деле, надеешься? - На себя. - Что? - не поняла она. - Ты - против всей мощи... против всей армии Штатов? - Да, - ответил я. - Я - против всей мощи. Сердце колотилось сильно, боль затихла, совсем ушла, а в теле было лихорадочное возбуждение, странный истерический восторг. Я чувствовал, что в самом деле иду на верную смерть, ибо Кремль уже захвачен, Москва в руках заговорщиков, но меня как жабу раздувало нелепой гордостью, я видел в глазах княжны, что плечи мои стали шире, грудь выдвинулась, как у петуха. Да и голос мой звучал как боевой рог, когда вызывают на поединок конных рыцарей. - Дурак, - произнесла она внятно. - Эх ты, - ответил я беззлобно, - какая ты княжна? Так, кухарка. Обыскав десантников, я снял с одного две гранаты, что-то жутковатое, не лимонки, поискал кольца, ага, вот они. Не раздумывая, рванул за одно, колечко осталось на моем пальце, подбежал к двери, распахнул и швырнул в щель. Я не успел ухватить вторую, как там шарахнул взрыв похожий на подземный ядерный толчок. Стены затряслись, послышался долгий скрежещущий треск. Понимая, что вторая граната уже ни к чему, но не в силах остановиться, я сдернул чеку, швырнул, снова отпрыгнул за косяк. В зале громыхнуло так, словно я взорвал авианосец. Дверь с треском вылетела вместе с дверной рамой. Я проводил взглядом, как все это грохнулось на середину комнаты, ломая стол. Повезло, что додумался отступить за стену, раздавило бы как комара, дверь толще шлюза в подводной лодке, сразу вступил в разгромленное помещение, автомат в полной готовности, палец на крючке, и пусть только хоть что-то шелохнется... С потолка сыпалась каменная крошка, медленно кружились, опускаясь, клочья бумаг. На полу и на столах лежали... Я поспешно отвел взгляд, даже меня эти окровавленные куски мяса вгоняют в холодную дрожь, хотя и знаю, что человек из такого же мяса, как и корова. Если разделать и положить на прилавок, хрен кто отличит. С ящиков взрывом снесло крышки. Один разворотило вовсе, деревянные планки торчали, ощерившись белыми зубами изломов. На пол вывалились странные такие многоствольные пулеметы - не пулеметы, очень странное оружие, похожее я видел только на одном из сайтов Интернета, даже читал о нем. но как это оказалось здесь... Глава 44 Княжна как привидение двигалась сзади, тихая и неслышная. Брешет, конечно, не хочет признаваться, что все поняла еще тогда. Я видел по ее глазам, догадалась, когда я протянул руку за сигаретой. Но почему-то смолчала, не предостерегла тех, союзников. - Что морщишь нос? - спросил я шепотом. - Дурно пахнет. От тебя. - Это крепкий мужской пот, - пояснил я. - Который добавляют в лучшие мужские духи, чтобы от тех... ну, разных, кто душится, хот

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору