Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Фэнтази
      Пузий Владимир. Под небом голубым -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  -
пускай даже каждый слышал эту историю тысячу тысяч раз - у тебя ведь сильная роль, ее нельзя сделать абы-как. Уже скрипят в зале сидения, входят дамы с кавалерами (о, как желали бы эти кавалеры остаться дома, у телевизора, посмотреть матч - но нет, пускай хотя бы разок в месяц "приобщатся к искусству"! - а уж ты-то сделаешь так, чтобы их проняло как следует), хрупкие девушки, юноши в очках, старики, старухи; на балконе, справа, компания подростков, поблескивая из темноты бутылками, смеется и громко обменивается впечатлениями; уже прозвонил второй звонок, и очереди в буфетах оживляются (всегда есть кто-то, кто так торопился, что забыл дома перекусить, кто-то, кому просто необходимо выпить чашечку кофе или чего-нибудь покрепче, иначе не воспринимают: так некоторым обязательно нужно плотно поесть перед сном); уже третий звонок, началось, благородные режутся остротами, но на сцене - не благородные, и поэтому приходится их останавливать, останавливают, и... - уже твой выход - вперед, давай же, давай! Ты выходишь (нужно играть влюбленную рассеянность - "ха-ха три раза!"), говоришь необходимое, но мысли, мысли-то - продажные хомячки в колесе на Птичьем рынке - об одном, об одном и том же - Ты по любви тоскуешь? - Нет. - Ты любишь? - Да, и томлюсь тоскою по любви. - О, эта кроткая на вид любовь!.. - как же ты устал - от жизни, от Дара, от самого себя. Мысли, мысли, мысли... Они мешают, они чертовски мешают - но не думать невозможно, ты уже проверял, не думать можно только во сне, но заснуть... - попробуйте-ка заснуть! ...А она, как она сегодня смотрела. Участливо, но вместе с тем и твердо. И разговаривала, словно ничего не случилось, хотя в словах ты и слышал полуприкрытую заботу. Но - заботу о том, кого поневоле приручила. Не более. И зачем тебе такая доброта? Она невыносима, потому что разрушает возможные иллюзии, выстроенные за ночь сознанием; возрожденные в экспресс-реанимации надежды, что не все еще потеряно, что на самом-то деле... - вот твое "на самом-то деле", получи! - Какое зло мы добротой творим! С меня и собственной тоски довольно, а ты участьем делаешь мне больно. - Осторожнее! Не дай ей понять, что в твоих репликах есть что-то еще кроме игры! - Любовь нежна? Она груба и зла, и колется, и жжется, как терновник - не уколи ее, не уколи ее случайно. Ты сейчас опасен, ты сегодня (и - отныне; навсегда) смертельно ядовитый скорпион, василиск, одним взглядом способный отравить, умертвить, ужалить - не со зла, а защищаясь от тобой же придуманного фантома. Ты опасен, но только для нее. Так что же, в чем дело? - уйди, тебе ведь предлагают работу - интересную роль, хорошие деньги - в другом театре. И еще - в новом фильме. Ты нужен многим (но не ей) - но многим! Что же, уйди. Так будет легче тебе и - Куда уйду я, если сердце здесь? Вращайся вкруг планеты, бедный спутник! - между прочим, так будет легче ей. Это главное. Поверь, ей ведь тоже - Спокойной ночи! Я тебе желаю такого же пленительного сна, как светлый мир, которым я полна. - нелегко. "В ответе за тех, кого приручили..." Да! Решено. Завтра же - как оставить мне тебя так скоро? - позвонить, сказать, что согласен на их условия. На любые условия. В конце концов - Я первая клялась и сожалею, что дело в прошлом, а не впереди. - главное для тебя теперь - окончательно расправиться с надеждой. Вот - Ты б эту клятву взять назад хотела? - главный враг. Самый сильный, почти непобедимый. Казалось бы, она дала понять, что - Да, для того, чтоб дать ее опять. Мне не подвластно то, чем я владею. Моя любовь без дна, а доброта - как ширь морская. Чем я больше трачу, тем становлюсь безбрежней и богаче. - она - Я все добро сложу к твоим ногам и за тобой последую повсюду. - не любит тебя. Не любит, черт побери! Запомни это, запомни наконец! Эти слова должны - должны!!! - освободить - Ты как ручная птичка щеголихи, прикованная ниткою к руке. - тебя. Освободить наконец, освободить! Ведь и ей ты - Приди же, ночь! Приди, приди, Ромео, мой день, мой снег, - в тягость. Ей неприятно - неловко - светящийся во тьме, как иней на вороньем оперенье! Приди, святая, любящая ночь! Приди и приведи ко мне Ромео! - находиться рядом с тобой, видеть твои глаза - хоть ты и скрываешь, что должно скрывать. А жалость жалит сильнее, чем безразличие. - Бедный муж, где доброе тебе услышать слово, когда его не скажет и жена на третьем часе брака? - Нужно разорвать замкнутый круг. Время вылакает воспоминания из миски твоей памяти, вылижет насухо, и скоро ты нальешь туда новую похлебку. Спасение в том, чтобы не видеть ее. Только в этом - Вне стен Вероны жизни нет нигде, но только ад, чистилище и пытки. - спасение. Скорее бы добраться - Из жизни выслать, смерти ли обречь - я никакой тут разницы не вижу. - до телефона. Набрать номер (кстати, записная книжка с тобой?), набрать номер - Когда ты мне об этом говоришь, ты мне топор вручаешь на подносе, чтоб мне с улыбкой голову срубить. - набрать номер и согласиться. Да, мол, приезжаю завтра же. Нет, сегодня. Нет - Молчи о том, чего не понимаешь! - нет, не сможешь. Оставить ее выше - удалиться, чтобы жить, или остаться и проститься с жизнью - твоих сил! Ты - да прекратите же наконец спектакль, замолчите же!!! - ты разрываешься между ролью и неролью, которая тоже роль и требует игры, требует притворства, требует улыбки на лице - "я улыбаться мог одним лишь ртом, а тайный взгляд, когда он зол и горек, умел скрывать..." - и улыбаешься. Но уехать... Хорошо, положим - Природа слабодушна и рыдает, но разум тверд, и разум побеждает. - ты уедешь. На неделю, на месяц, на год. На жизнь, в конце концов. Но сны - куда ты денешься от снов? Скажи пожалуйста, куда ты спрячешься от снов, в которых вы вместе - смеетесь, и ты целуешь ее волосы и мягкие теплые ладони с прохладными подушечками пальцев, - куда - Когда я вправе доверяться сну, он обещает мне большую радость. - скажи на милость, куда - Я видел сон. Ко мне жена явилась, а я был мертв и, мертвый, наблюдал. И вдруг от жарких губ ее я ожил и был провозглашен царем земли. - куда ты сбежишь от снов?! Неужели существует такое благодатное место, где ты не будешь просыпаться в радости, чтобы через мгновение понять: на самом деле все по-другому. Нет, такого места не существует. Поэтому поклонись зрителям (тебе хлопают, слышишь?), поклонись и отправляйся-ка в гримерку, вытащи из кармана куртки записную книжку и иди звонить. Бывают спектакли, которые можно сыграть только один раз. Сегодня ты исчерпал свой лимит. 17. ...страшного", - сказал Дар. "Вообще-то, именно так все и должно было произойти, - сказал Дар. - Ты же и сам знал это. Есть люди, которым никогда не жить в семье, люди, удел которых - восхождение по ступеням волшебной башни. Что, впрочем, не мешает им мечтать. Но нельзя мечтать все время, просто невозможно. Посмотри правде в глаза: ты предназначен для другого. Она - тоже. Вам никогда не быть вместе. Пойдем. Пойдем-ка. До колокольни не так уж далеко, всего пару этажей", - и обнял за плечи, и поволок - и ты не сопротивлялся. 18. ... увидел ее потом, много-много позже, рядом с мужем. Они выглядели великолепно: он и она. В его взгляде не было ничего, он не знал. Она... Она была счастлива. В ее взгляде проступала жалость - не об утраченном, нет. Жалость к тебе, одинокому, благополучному, добившемуся успеха, запеленутому в славу актеру. И этот взгляд окончательно подтвердил то, во что ты не желал верить все прошедшие годы: вы чужие. Вот оно самое страшное, невыносимое, - не "любит-ненавидит", - а чужая. Отныне и навсегда. Ты не изменишь ничего в привычном укладе жизни. Ты будешь играть, как играл, и выходить на "бис", кланяться публике, жевать и пить, спать, учить роли, репетировать, ездить в такси, звонить приятелям, читать книги, встречаться с женщинами, расписываться на календариках и плакатах, отмечать праздники в шумных компаниях или в узком кругу близких друзей (последнее все реже и реже). (Праздники... странная штука. Всегда печаль, иногда - боль, тоска. Не потому что один - потому что не с теми, с кем хотел бы быть. Не с ней). Все останется как было. Ты не изменишь ничего. Только однажды остановишься, когда из окон дома напротив магнитофон пропоет: "...одиноким волком я бегал и одиноким волком умру". Будешь стоять, слушая песню до конца ("Одинокий волк... - это круто! Но это так, сынок, тяжело! Ты владеешь миром - как будто, - и не стоишь в нем ничего!"). Жалость к себе? Нет, пустота. "...и одиноким волком умру". Завтра будет билет на самолет - летите на съемки за океан. Престижно, шикарно, роскошно. Бесцельно. Как и вся жизнь. (Ты поймешь это в кресле, глядя, как тонет в облаках земля - "ах, как много выпало снега!" - последний этаж башни на проверку оказался подвалом). Потом ты приедешь в город. Чтобы потеряться. Впрочем, нет - ты потерялся намного раньше. Теперь ты просто до-потерялся. Логическое завершение абсурдной жизни. ЧЕЛОВЕК. ВСЕГДА. 19. Свеча горела на столе, свеча... ГОРОД. БИБЛИОТЕКА. 20. Пренебрежение людьми не оправдывается ничем: ни собственным талантом, ни избранностью, ни увечностью, ни даже смертью. Глава шестая ЧЕЛОВЕК. СЕЙЧАС. 1. Сначала он ничего не понимал. Портьеры памяти висели безжизненно - дырявые фанерные листы на окнах заброшенного дома. Потом... потом пришла первая дрожь узнавания, сперва слабая, как дыхание мотылька, перешедшая после в яростную агонию бешеного леопарда. Слова обретали смысл, проступали легкими штрихами, чтобы взбугриться литым барельефом и, окончательно вырвавшись из каменного плена забвения, ожить и зазвучать в полную силу. Вот тогда-то человек понял, о ком идет речь в книге. Но все равно не хотел верить, предпочитал думать о некоем совпадении, невероятном, невозможном совпадении... которому не место здесь - не выживет. И только когда последняя фраза ("приедешь в город, чтобы потеряться") легла в сознание, словно в новенький, еще ни кем не заселенный гроб - признал. И уронил голову на прижатые одна к другой ладони, стискивая изо всех сил веки, чтобы не видеть, не читать этого! Не читать! Не видеть! Но слова уже обрели силу и чуть презрительно наблюдали за тщетными попытками человека. Тогда он открыл глаза и снова взглянул на книгу, лежавшую перед ним. Признал. И вспомнил все до конца. ЧЕЛОВЕК. ВОСПОМИНАНИЯ. 2. Они прилетели в город под утро, полусонные, вялые. До съемок было что-то около суток. Человек, как и все, отправился в гостинницу, оставил там свои вещи и спустился вниз - "на прогулку". Небоскребы напоминали застывшие порции мороженого, мороженое - таящие на солнце небоскребы. Очень скоро он отделился от компании и отправился обратно в номер - отсыпаться. По дороге купил какой-то покетбук, сунул в карман куртки, чтобы было чем заняться в свободное время. Вернувшись, почти мгновенно заснул. 3. Человек проснулся в пустоте, без красок и звуков - в первый момент показалось, что умер. Потер проволочными пальцами картонное лицо, пошевелил деревянными руками, чувствуя, как рвутся одна за другой ниточки. Встал с кровати. "Почему так темно?" Подошел к окну - "...и тихо?" За окном ничего не было, открытый космос. Вернее (внутренне усмехнулся) - закрытый космос, потому что даже без звезд и солнца. Абсолютная чернота, которая в данных условиях утратила свою цветовую характеристику. "Оп-ля-ля, вот это да! Прямо как в монологе: "Забытые, мертвые, голые боги, Которых изгнали в другие чертоги Неверие и машинальный прогресс! Ужели вы нас пустотой наградили - Всех тех, кого сами же и породили? Коль так, - справедливость, ты здесь!" Дурацкий монолог, но сейчас такие пьески в ходу у почтенной публики. А жить за что-то нужно, не правда ли?... Хотя речь не о том. Интересно, с какой стати во всем городе погас свет? И если даже погас - почему тогда так тихо?" Человек наощупь нашел одежду, обувь - уже у двери протянул руку и накинул на плечи куртку. Вышел, хотел было закрыть номер, но ключа в кармане не оказалось: дырка. "Надо бы зашить. Когда только успела порваться?" Следовало, наверное, не оставлять дверь открытой, но что-то гнало его вперед, дальше, дальше - из гостинницы. Лифт разумеется, не работал, пришлось спускаться по лестнице. На полпути в голову пришла мысль, что ведь нужно было сначала попробовать постучать к соседям. Пожал плечами: "Не возвращаться же". Оказавшись в фойе, человек сначала тихо, потом громче стал выкрикивать стандартное: "Эй, есть здесь кто-нибудь?" Тишина. Мертвых с косами, правда, не было. Даже мертвых с косами. Прошелся туда-сюда, заглянул за стойку портье, нащупал телефон, но в трубке - та же пустота. Он решил выйти на улицу, взял в руки легкий журнальный столик, чтобы разбить им входные двери, которые должны раскрываться только с помощью электричества и, значит, не раскроются. Стоило подойти, стеклянные половинки дверей бесшумно разъехались в стороны. Человек поставил столик и вышел наружу; пошел по городу. Сзади монотонно клацали створки дверей, ударяясь о деревянную столешницу. 4. Человек шел по городу. Был тот редкий час, когда прежние обитатели уже исчезли, а новые еще не появились. Человек спешил. Город менялся. Это происходило исподволь, лишь когда человек отворачивался - только в такие моменты. Казалось, город стесняется человека. А может, это было его любимой тайной - как знать?.. 5. Испуг. 6. Неверие. 7. Отчаяние. 8. Обреченное понимание. 9. ...Улицы вели его, и солнце палило нещадно, но сада вс„ не было. За прошедшую неделю - с тех пор, как он потерялся - человек успел привыкнуть к тому, что трижды в день оказывается среди плодовых... ЧЕЛОВЕК. СЕЙЧАС. 10. Он закрыл Книгу итогов. Провел ладонью по грубой чешуйчатой обложке. Глотая воздух через силу, как просроченную отраву, встал и огляделся. "/Да, ты все еще по-прежнему здесь, старина. В Библиотеке. В городе. Снаружи ждет Дер-Рокта (именно так, снаружи, далеко снаружи, черт бы его побрал!). Поспеши/. Но... Но... /Что-что? Думай внятнее, тебя сложно разобрать/. Я понял. /Неужели? Поздравляю. Дозволено ли будет поинтересоваться, что именно?/ Я понял, я знаю, какое место у города самое уязвимое. /Какое же?/ Вот какое!" Сжатая в кулаке свеча задохнулась и - показалось на миг - потухла. Но нет, только разгорелась ярче. Человек поднес ее к обложке и подождал, пока огонь переберется на бумагу. Тот боязливо попробовал, куда ступать, поставил одну искорку, поплясал немного, потом прыгнул всем телом, расплываясь, проникая под картонный переплет, в самую сердцевину, в самое нутро, выжигая букву за буквой, строчку за строчкой, жизнь... "Горячо!" Дикарями плясали огоньки, вольными дикарями вокруг никчемной жертвы, которая неожиданно превратилась в единственно возможную; лишь ее согласны были принять мертвые боги - жертву, что перестала быть жертвой, слабость, что перешла в силу, смерть, что обернулась новой жизнью. Человек отшатнулся, глядя на огненный клубок былого. Но все-таки досмотрел до конца, взял на ладонь щепоть пепла и растер между пальцами с отстраненной улыбкой, едва задевшей лицо, но не глаза. Нет, не глаза. Потому что знал: опять ошибся. К счастью. 11. В городе по-прежнему было темно и пусто. Человек посмотрел на небо, на закрывшуюся за спиной дверь Библиотеки, снова на небо. Потом зашел в ближайший дом, очень похожий на тающий небоскреб, поднялся на третий этаж, отыскал незапертый номер, лег на мертвую кровать и закрыл глаза. Проснулся оттого, что кто-то кашлянул и пошевелил алыми плечами пиджака. - Ну вот, - сказал Дер-Рокта. - Все как договаривались. Я готов отправить вас назад, прямо сейчас. Но советую поторопиться, времени у нас не так уж много. Человек приподнялся на локте, разглядывая пришельца. Дер-Рокта, как всегда сидел на стуле, а свеча (как всегда) горела чуть поодаль. Ее свет не выхватывал из пустоты ничего, только гость и хозяин, стол, кровать и кусочек пола. Остального словно не существовало. Как будто процесс разрушения поглотил все вокруг, не досягаемыми были лишь последние предметы да два создания в центре освещенного колпака. - Не стоит, - сказал человек, и эхо испуганно, само того не желая, повторило его слова. - Не стоит. Я отказываюсь от ваших услуг. Дер-Рокта покачал головой: - Это невозможно. Вы заплатили. И значит... - Абсолютно ничего не значит, - прервал его человек, вставая с постели. - Я не хочу. Ступайте. - Вы не понимаете... - Может быть, не понимаю. Но ровно так же не понимал и все это время. Ступайте, вы ведь получили желаемое. А теперь я попытаюсь получить то, чего хочу я. Уходите. - Но... - Уходите! Сейчас же! - Да, Творец, - сказал Дер-Рокта, склоняя бледную безволосую голову. - Ухожу. Он исчез, вместе со стулом и свечей, а человек еще долго смотрел туда, где только что вместо пустоты растекался по полу болезненный свет. 12. "Творец. Он сказал "Творец" ". Было смешно и горько одновременно. ЭПИЛОГ 13. Человек оставил небоскреб и отправился в путь. Он вышел налегке, захватив только куртку с дырявым карманом да клочок бумаги в целом: "Когда заблудишься, не кричи..." Человек шел по улицам города, внимательно вглядываясь в очертания каждого здания, каждого моста, каждой арки. Город отвечал ему тем же. Наконец человек добрался до Врат. Врата сегодня ничем не отличались от прежних ночей, а ночь - от прежних Врат; разве только оспяные пятна символов и силуэтов мерцали слабо, мертвенно, вызывая вместо страха жалость - так аккуратный красноклювый аист разглядывает полудохлого лягушонка. Человек вошел в тень надвратного козырька, приблизился к вороту, привычно обхватил руками рычаг, потянул. А-А-АХХ!!! - посыпались неистребимые чешуйки ржавчины. А-А-АХХ!!! Когда створки распахнулись до конца, он отошел от ворота и некоторое время смотрел на свободную, прямую, как натянутый над бездной канат, улицу. И эта улица уже не манила. Человек обернулся. В первый момент он не понял, что, собственно, изменилось там, за кроваво-красными стенами. А когда понял, улыбнулся и уверенно шагнул в междучелюстье Врат. Светало. Он шел навстречу восходящему солнцу, шел, с пустыми руками и свежим взглядом, не зная (но, несомненно, догадываясь), что в центре города, под мостовой, закапало, забурлило, а потом взорвалось и потекло тягучее застоявшееся нечто; наполнилось, вознеслось и взлетело тысячами тысяч струек из черного фонтана; разлилось в ассиметричных ярусах разноразмерных чаш, увлажнило миниатюрные фигурки живых существ и плеснуло в невысокий белый бортик, становясь прозрачнее и чище; и зажурчало настоящим сердцем города. И когда над пустынной бездвижной землей заботливо склонилась ночь, человек лег, свернувшись калачиком, как ляжет еще не один раз, - чтобы уснуть. И видеть сны. АВТОР. СЕЙЧАС. 14. В принципе, на этом можно было бы и закончить. Финал хороший. Неплохой, по крайней мере. Жизнеутверждающий. Но... только отчасти правдивый. Ладно, кто не хочет, может дальше не читать. Пускай думают, что на этом все и закончилось. Я бы тоже хотел так думать. Не получается. ЧЕЛОВЕК. ТОГДА. 15. В городе по-прежнему было темно и пусто. Человек посмотрел на небо, на закрывшуюся за спиной дверь Библиотеки, снова на небо. Потом зашел в ближайший дом, очень похожий на тающий небоскреб, поднялся на третий этаж, отыскал незапертый номер, лег на мертвую кровать и закрыл глаза. Проснулся оттого, что кто-то кашлянул и пошевелил алыми плечами пиджака. - Ну вот, - сказал Дер-Рокта. - А обещали. Я ведь заранее знал: обманете. Ну, как хотите. Счастливо оставаться. И он исчез, вместе со стулом и свечей, а человек еще долго смотрел туда, где только что вместо пустоты растекался по полу болезненный свет. 16. Спать больше не хотелось. Человек вышел из номера, спустился по лестнице в

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору