Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Приключения
   Приключения
      Леденев Виктор. Золото самураев -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  -
Повсюду слышался пронзительный клич черногорцев и гремело громовое русское "ура". Французы дрались молча. Наконец им удалось отступить и укрыться в крепости. Засядько собирался начать штурм, но прибыл приказ от адмирала Сенявина вернуться на корабли. Флот начал осаду соседнего города Рагузы. Все десять линейных кораблей, выстроившись полукругом, деловито бомбардировали старые каменные стены в надежде пробить брешь. Осада была вялой, так же вяло защищались французы. Все знали, что основная война ведется на европейском театре военных действий, именно там решаются судьбы мира. Дошли слухи, что русский царь не смирился с поражением и основал четвертую коалицию держав в составе Англии, России, Пруссии и Швеции. Наполеон не стал ждать вторжения, а, по своему обыкновению, двинулся навстречу неприятелю. Меньше чем через месяц после образования коалиции он разгромил прусские войска при Шлейце и Заале, затем окончательно уничтожил прусскую армию при Иене и Ауэрштадте. Через несколько дней вступил в Берлин, взяв себе в качестве трофея шпагу Фридриха II. Ободренные новостями, французы осмелели. В Рагузу прибыл новый губернатор Мармон, который чувствовал, по его словам, к черногорцам одно презрение, а зол был только на русских. Он внезапно напал на русский десантный отряд и уничтожил больше половины его состава, попутно истребив тысячу двести черногорцев. Засядько в это время находился на корабле. Завидев сражение, поспешил на берег, принял командование и организовал оборону. Атака Мармона была на редкость удачной: больше тысячи русских солдат и офицеров полегло в сражении. Александру ничего не оставалось делать, как попытаться увести людей снова на корабли, избегая потерь. Остатки десантного отряда отступали в полнейшем расстройстве. -- Сомкнуть ряды! -- закричал Засядько яростно.-- В каре! Солдаты, завидев отважного капитана, пользовавшегося славой неуязвимого, приободрились, начали перегруппировываться. -- В каре! -- повторил Засядько.-- Быстрее! Пригибаясь, он побежал к брошенной батарее. Артиллеристы полегли все до одного, между орудий сновало несколько французских кирасиров. Они распутывали постромки, явно намереваясь затянуть орудия в крепость. Засядько оглянулся. За ним бежало трое солдат. "Справимся",-- мелькнула мысль. Он прыгнул, ударил саблей, снова прыгнул и опять ударил. Двое упали с рассеченными головами, третьего Александр сбил с ног корпусом, бросаясь на офицера, успевшего выхватить пистолет. В три гигантских прыжка он настиг офицера, который за это время поднял пистолет едва на полдюйма, сильным ударом свалил его, отшвырнул саблю и подскочил к ближайшей пушке. Пока солдаты возились с растерявшимися и оглушенными французами, он повернул ствол орудия в сторону атакующей французской колонны. Зарядить и поднести запал было делом мгновения. Грохнул пушечный выстрел. Через минуту грянули три других орудия: солдаты быстро сообразили, что нужно делать. Во французской колонне, осыпаемой картечью, наступило замешательство. Никто не ждал артиллерийского огня с батареи, которая уже считалась захваченной. Замешательство длилось недолго, французы изменили направление атаки и пошли на штурм так нелепо потерянной батареи. -- Держитесь, ребята,-- закричал Засядько.-- Отступать нельзя: перебьют весь батальон! Они успели выстрелить еще раз. Этот залп картечью нанес противнику большой урон, ибо пришелся почти в упор атакующим. Затем вспыхнул короткий штыковой бой. В нем бы и пришлось погибнуть, так как силы были слишком неравными, но в этот момент с тыла французов атаковало каре, которое Засядько создал немного раньше. Недолгий бой закончился отступлением французов. Засядько не стал преследовать неприятеля и увел людей на корабли. Соотношение сил складывалось не в пользу русских. На другой день в крошечную каюту Засядько пожаловал сам вице-адмирал. Александр встревожился. В помещении было тесно от моделей ракет, рулонов плотной бумаги, мешочков с древесным углем, порохом, селитрой, всевозможных приспособлений для работы. -- Так-так,-- изрек Сенявин, стоя на пороге. Он внимательно осматривался, словно бы собирался затем рисовать картину по памяти. Александр смущенно развел руками, дескать, как видите, все на виду. -- Я представил вас к награждению орденом святого Георгия четвертой степени,-- заявил Сенявин, внимательно глядя в лицо капитана. Однако реакция на его слова была вовсе не такой, какую он был вправе ожидать. Засядько расхохотался. Он пытался сдержаться, но это удалось не сразу. Пересмеявшись, объяснил: -- Простите великодушно, но этот орден для меня заколдованный. Дважды еще фельдмаршал Суворов собирался наградить им, но оба раза вычеркивал из наградного листа... Простите, ваше превосходительство, я уже не верю, что буду носить ордена! -- Это вам обеспечено,-- пообещал Сенявин.-- Если бы не вы, наших бы там перебили как мух. Он поискал место, где бы сесть, но не нашел, а на пыльную лавку с чертежами опуститься не решился. И, стоя на пороге, задал вопрос, ошеломивший Александра: -- Кстати, что вам говорит название "конгревские ракеты"? Засядько вздрогнул, затем, немного подумав, ответил: -- Английский генерал Конгрев -- умнейший человек и опытный изобретатель. Он придумал объемное тиснение, что применимо также в книжном деле. Я сам видел книжку на англицком, сделанную по его методу. На корешке буквы золотой фольгой выглядят выпукло, зримо! Надеюсь, его метод так и назовут конгревовым тиснением... Еще слышал, что в битве с индийцами под Серангапатамом захватил их ракеты и привез в Англию. Много работал над ними, пытаясь превратить их в ракетные пушки. -- Что это такое? -- Индийские ракеты способны были только сеять панику да пугать лошадей. Боевых зарядов они не несли. Конгрев старался приспособить эти ракеты для военных целей...-- Александр говорил спокойным тоном, а в голове вертелась тревожная мысль: "Почему такой внезапный интерес к ракетам?" -- Конгрев сконструировал специальные ракетные пушки, которые стреляли ракетами. Однако такие пушки были не лучше обычных, к тому же ракеты обходились дороже ядер... -- Так-так,-- кивнул Сенявин, над чем-то думая. Вдруг он сказал решительно: -- Завтра с утра отправляйтесь на берег. Возьмите с собой людей, лошадей, оружие. Возглавите военную экспедицию к Берату. Это недалеко, меньше сорока верст от берега. Поступило сообщение, что Али-паша Янинский осадил в Берате пашу Ибрагима и взял город, применив эти самые конгревские ракеты! Рано утром Засядько сошел на берег во главе небольшого вооруженного отряда. К Берату вела узкая извилистая дорога. Люди шли гуськом, однако Александр не беспокоился. Нападения он не опасался: французов поблизости нет, а сам Али-паша враждовал с французами и поддерживал русских и англичан. В дороге Засядько имел возможность поразмыслить над сообщением Сенявина. Неужели Конгрев сумел создать ракеты, которые можно быстро и легко перебрасывать с места на место? Ведь ракеты, с помощью которых якобы взят Берат, явно английского происхождения, сомневаться не приходилось. Значит, Конгрев вел работы и над совершенствованием собственно ракет, а не только конструировал более совершенные ракетные орудия. Подобное раздвоение было бы странным, ибо мало походило на стиль работы английского генерала-изобретателя, за деятельностью которого он следил очень внимательно, если представлялась такая возможность. Глава 16 К полудню они достигли Берата. К этому времени Засядько уже выяснил подробности взятия города у встреченных по главной дороге албанцев, которые рассказали ему, что Берат был взят одним из помощников Али-паши, храбрым Орером Врионисом. У того в самом деле имелись ракеты, которыми его снабдили англичане. Они дали Врионису несколько десятков обычных индийских ракет, которые могли шумом, треском и огненным шлейфом испугать лошадей и суеверных горцев, но не причинить вреда. Засядько разочарованно перепроверил сведения и, убедившись в их достоверности, тут же велел отряду поворачивать обратно. Встречаться с Али-пашой ему не хотелось. Жестокий и кровожадный феодал отличался крайним вероломством, постоянно заигрывал либо с французами, либо с союзниками. Однажды он взял Превезу, защищаемую тремя сотнями французов, и велел перерезать всех жителей. В то же время обещал подчиниться французскому протекторату, если его признают наследственным властителем Ионических островов. Когда Наполеон велел ответить, что не желает слышать о нем, Али-паша горько жаловался французскому консулу Нуквилю: "Если Бонапарт гонит меня в дверь, я войду в окно. Я хочу умереть его слугой". На обратном пути, сокращая путь, прошли по горной тропе, дальше двигались вдоль лазурного побережья. Александр со злостью смотрел на разоренные и сожженные села. Строили не один день, а уничтожили за час. Какими же силами обладает человек, что из века в век строит дома и сажает сады, хотя их так же безжалостно уничтожают враги? Проводник о чем-то долго шептался с поселянами, что копались на месте пожарищ, искали уцелевший скарб, с сомнением качал головой, не соглашался. Александр заметил, подозвал: -- Что они говорят? Проводник отмахнулся: -- Местные дрязги. Али-паша захватил французов в плен, собирается продать их туркам. -- Туркам? -- вскинул брови Александр.-- Зачем туркам французские солдаты? -- Там не солдаты. Там всего трое мужчин, пятеро женщин и двое детей. Они не военные. -- И что турки будут с ними делать? -- Женщин продадут кому-либо в наложницы, кого-то в гаремы... если достаточно молоды и красивы, мужчин прикуют к галерам, если молодые и сильные, а если нет, то найдут работу в каменоломнях. Если месяц протянут, и это окупится. А детям турки найдут применение в первую очередь!.. Ха-ха!.. Александр нахмурился, взглянул на свой батальон. Солдаты с ним закаленные в боях, неустрашимые, каждый стоит троих. Но и гуманность должна иметь пределы. Жаль французов, но и своих еще жальче. -- Батальон стой! -- скомандовал он, досадуя на самого себя. Иногда знаешь как поступить правильно и стараешься так поступить, но что-то внутри тебя заставляет принять другое решение.-- Сколько, говоришь, там людей Али-паши? -- Н-не знаю... Вы хотите перехватить тех французов себе? -- Да,-- буркнул Александр,-- в свой гарем. Афонина и Праскуринова ко мне! Подбежали двое: худой и длинный Афонин, угрюмый, с ястребиным носом, и низкорослый Праскуринов, быстрый и мгновенно хватающий обстановку. Москаль и алтаец, они хорошо дополняли друг друга, Александр чаще всего именно их посылал в разведку, всякий раз они возвращались с исчерпывающими сведениями. -- Узнайте, сколько у Али-паши людей, где охраняют пленников. Если там небольшой отряд, то нет ли где поблизости другого, чтобы нам не ударили в тыл! Они исчезли, быстрые и бесшумные как летучие мыши, а он лишь смутно подивился глупому импульсу, который может нарушить работу самого совершенного мозга. Ведь он знает, что надо идти своей дорогой. Но остановился... Или он зря презирает тех офицеров, которые губят себя в пьянках, никчемных дуэлях, проигрывают все и вся в карты, а то и пускают пулю себе в лоб? Солдаты расположились в укрытие, сняли скатки. Александр велел съесть половину сухого пайка, отдохнуть. От моря тянуло прохладой, воздух был чист, свеж, в безоблачном небе блистало яркое солнце. Такого синего неба он давно не видел, разве что над своей родной Украиной, а воздух взбадривал, наполнял силой. Волны мерно накатывали на берег, то голубые, то светлозеленые, тоже чистые и прозрачные настолько, что видно мелкие камешки на дне. Благодатный край... край для любви и песен, не потому ли здесь льется кровь и гремят войны вот уже пять-десять тысяч лет? Афонин и Праскуринов вернулись достаточно быстро. И не одни. Праскуринов толкал впереди себя связанного смуглого мужчину в красной феске и в широких красных шароварах. Голый торс лоснился от пота, руки были связаны за спиной. -- Пленного взяли,-- доложил Афонин. Александр нахмурился: -- Его исчезновение заметят, у нас не будет внезапности... -- Не хватятся,-- уверил Афонин. Его усы гордо топорщились,-- он был отправлен в город. Сам видел как ему дали бумагу. Мы догнали его и взяли скрытно. Никто не видел! Александр повернулся к пленному: -- Сколько у вас людей, каких пленников вы захватили? Пленный ответил что-то резкое, плюнул ему под ноги. Проводник выглядел смущенным. Александр кивнул: -- Не переводи, я понял. Глядя в глаза пленному, он медленно потащил из ножен саблю. Тот ухмыльнулся, снова плюнул русскому офицеру под ноги, что-то сказал. Голос был пренебрежительным. Проводник сказал смущенно: -- Он сказал, что все франки слабые. Вас он тоже называет франком. Он говорит, что вы не выносите вида крови. И что ваши правила не позволяют причинять вред пленным. Повисла тяжелая тишина. Александр вытащил саблю, посмотрел задумчиво на лезвие: -- Скажи ему, что я не франк из Петербурга, а казак из Запорожской Сечи! Он так же медленно приставил лезвие острием к груди пленника. Проводник что-то объяснял, Александр видел как внезапно щеки янычара покрылись смертельной бледностью. Значит, и здесь были наслышаны о тех вольностях, которыми пользовались казаки при русской армии. Не скованные жестокой дисциплиной, они как встарь грабили города побежденных, зверски пытали пленных, добывая нужные сведения. А то и добывая золото и драгоценности. Александр слегка усилил нажим на лезвие. Упругая кожа лопнула, лезвие начало медленно погружаться в грудь. Александр смотрел глаза в глаза пленному, губы раздвинул в жестокой улыбке. Если они считают себя сильнее лишь потому, что могут пытать тех, кто слабее их, так получи же той монетой! Он провел легкий надрез, кровь текла по груди и животу, капала на землю. Пленник часто дышал, смотрел с ужасом. Лезвие опустилось ниже, слегка надрезало кожу на животе, а когда острие опустилось еще, Александр, глядя в глаза, ухмыльнулся и нажал сильнее. Послышался треск разрезаемой живой плоти. Пленник вскричал страшно, залопотал быстро и умоляюще. Переводчик смахнул дрожащей рукой пот со лба: -- Он умоляет убрать саблю и не лишать его мужского достоинства. Он говорит, что расскажет все-все, н клянется в верности, он готов сам провести нас. Александр остановил саблю, но не убрал: -- В клятвы я не верю. Я уже видел как их нарушают... Пусть отвечает на вопросы сейчас. Через несколько минут он уже знал о расположение отряда Али-паши больше, чем нужно было для освобождения пленных. Правда, их было втрое больше, но если суворовский чудо-богатырь стоил троих солдат австрийской армии, то каждый солдат его батальона стоил троих чудо-богатырей. По его команде солдаты разобрали оружие, Афонин и Праскуринов скрытно повели их к маленькому селу. Еще издали видны были костры, а когда выглянули из-за камней, увидели ужасающую картину. Из всех домов уцелело только пять, остальные были попросту сожжены. На улице и единственной площади в лужах крови лежали люди. Женщины почти все были раздеты донага, обезображены. Среди убитых были старики, дети. Али-паша был верен себе: вырезал всех, кого не собирался быстро продать в рабство. Александр взял у одного из солдат ружье, прицелился. Это Суворов учил, что "Пуля -- дура, штык -- молодец", но Александр видел как побеждают французы благодаря наращиванию плотности огня. Когда-то штыковые атаки станут вовсе невозможными, ими и сейчас можно пользоваться только застав противника врасплох... Это понимает и другой выпускник артиллерийского училища, только он на другой стороне. И зовут его -- Наполеон Бонапарт... Он нажал на спусковую скобу. Не дожидаясь, когда часовой упадет, вскочил под выстрелы своих солдат, бросился с обнаженной саблей на лагерь солдат-разбойников. Он не даром учил солдат меткой стрельбе: почти половина выстрелов нашла цель, а другие пули подняли такой переполох, что янычары выскакивали и метались между домов и палаток полуголые. Он слышал как гудит земля под тяжелыми сапогами его солдат. Для него время словно бы замедлилось, он несся длинными растянутыми прыжками, видел сразу всех, чувствовал, где ждать опасности, где сломит противника как стебель соломы, куда нужно добавить горстку солдат... Афонин и Праскуринов справятся, мелькнула мысль. Афонина пора в капралы, уже умеет распоряжаться. Пока командует только Праскуриновым, с которым сдружился, но уже созрел и для других... Он сшиб одного разбойника грудью, второго полоснул саблей, третий шарахнулся в сторону, но закричал дико и страшно -- трехгранный штык Афонина вошел в живот по самую рукоять. Зверь это Афонин, успел подумать Александр, но в капралы все равно созрел... Возле дверей одного дома стояло двое растерянных стражей. Они слышали выстрелы и крики, но явно чей-то приказ не позволял им покинуть пост. Александр с устрашающим криком бросился на них, оба как по команде выронили сабли и разбежались в разные стороны. Он ударил плечом в дверь, вышиб с грохотом и оказался в просторной комнате. Его глазам представилась ужасающая картина. Полуголый мужчина был прикован к стене, а на соседней стене была прикована распятой молодая женщина. В единственное окошко заглядывало солнце, но Александру после жаркого дня здесь показалось полутемно. На столе лежал, крепко связанный, так что веревки врезались в нежное детское тельце, плачущий ребенок. Девочка лет трех-четырех... Пока Засядько стоял, держа саблю острием вниз, чтобы кровь текла не в ладонь -- рукоять будет скользить,-- и давал глазам обвыкнуться, женщина вскрикнула душераздирающе: -- Кто бы вы не были, спасите нас из рук этих ужасных людей! Христом Богом умоляем, мы будем у вас в вечном долгу... Она говорила по-французски, но от ее голоса сердце Александра застучало чаще. Женщина повернула голову, свет упал на ее лицо, и у Александра вырвалось невольное: -- Господи, Кэт... Он быстро посмотрел на избитого мужчину. Тот смотрел с надеждой, потом его лицо изменилось, в глазах появилась вражда. В дверном проеме возник солдат: -- Ваша благородие, противник разбит! Только в крайнем доме заперлось несколько нехристей, не сдаются. Что будем делать? Александр посмотрел на беспомощного ребенка. Девочка плакала все тише, слабо и безнадежно. Черная ярость поднялась из глубины души. Он быстро разрезал веревки, взял малышку на руки, прижал хрупкое тельце к сердцу. Ребенок сразу перестал плакать, ухватил Александра за палец и пробовал потащить в рот. -- Возле того дома -- поленница дров,-- велел он жестко.-- Подожгите ее. Если кто выскочит -- стреляйте. Пленных не брать! Кэт ахнула, такой приказ в европейской армии был небывалым. Солдат исчез, Александр положил девочку обратно на стол. Она ухватила все-таки его палец, но лишь прижалась губами, затем щекой. А

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору