Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Наука. Техника. Медицина
   История
      Верне Гораций. История Наполеона -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  -
зненным консулом встретило некоторые голоса не в его пользу, но это было каплей в океане. Пожизненное консульство, казалось, сопрягало судьбы Франции с судьбой одного человека и некоторым образом составляло род самодержавия, немногим уже отделенного от наследственной монархии; и нельзя же было ожидать, чтобы люди всех партий, порожденных 1789 годом, были согласны с большинством голосов нации, облекших Бонапарта столь огромной властью: Конвент и Учредительное собрание нашли своих представителей; первый, в лице Лафайета, дал одно условное согласие на пожизненность достоинства первого консула; а второе; в лице Карно, вовсе отверг такое назначение. Бонапарт предвидел оппозицию со стороны Лафайета, который, не соглашаясь на все личные убеждения консула, постоянно отказывался занять почетное место сенатора; и если бы Наполеон лучше знал Лафайета, то не стал бы тщетно стараться привлечь его на свою сторону: Лафайет не только не изменился с эпохи 1789 года, но еще хотел, чтобы Франция, Европа и Америка знали, что он остается все одним и тем же человеком. Полный воспоминаний о том, кем он был при Вашингтоне и Мирабо, он составил себе первостепенное политическое значение, тщательно намеревался сохранить его и не был расположен занять второстепенное место при ком бы то ни было. Ему также хотелось быть представителем какой-нибудь эпохи, живым знамением 89 года; и когда человек этот смотрел на себя как на лицо вполне историческое, как на первое действующее лицо многих великих сцен, то, естественно, не хотел сойти с высоты, на которую поставили его победители 14 июля, и стать в ряды безвестной толпы, окружающей победителя 18 брюмера. И, таким образом, Лафайет, участник в первоначальной федерации, охраняя свое самодостоинство, не мог сблизиться с диктатором 1802 года и должен был отказаться от тоги сенатора; поэтому-то он смиренно скрылся в своем уединении, в Лагранже, и не принимал необдуманного участия в блестящих тюльерийских собраниях. В это время Бонапарт, перед самым назначением его консулом на жизнь, учредил орден Почетного легиона. "Этот знак отличия, - было сказано от имени консула в Законодательном Собрании, - будет наградой всех достойных, без различия званий". Но учреждение "знака отличия", несмотря на оговорку без различия званий, живо напоминало о системе прав и преимуществ, и не могло не возбудить противоречия некоторых; должно сказать, что в этом случае многие умеренные люди не одобряли нового учреждения. Бонапарт изумился, но отверг все предложения тех, которые, желая держаться середины, советовали ему учредить этот орден единственно для военных. "Нет, сказал он: - нас тридцать миллионов человек, связанных наукой, собственностью, торговлей. Триста или четыреста военных ничего не значат в сравнении с этой массой. Притом, когда нет войны, военачальник становится снова гражданином. Если смотреть на военного с односторонней точки зрения, так ему нет других законов, кроме прав сильнейшего; военный видит одного себя, все относит к самому себе... И потому я нисколько не остановлюсь в этом случае отдать предпочтение службе гражданской... я управляю государством не в качестве главнокомандующего армиями, но потому, что нация думает найти во мне способности к управлению гражданской частью. Если б она думала иначе, то правительство не могло бы поддержать себя. Я очень хорошо знал, что последний барабанщик поймет меня, когда, в бытность мою генералом, подписывался: член Академии... Если орден Почетного легиона не будет наградой заслуг на поприще гражданской службы, так он и не будет Почетным..." Нельзя отвергнуть, что мысль награждать одинаковым отличием все виды заслуг и достоинств была великой мыслью и всем, без различия, открывала дорогу к известности. И, в таком случае, позволительно думать, что если нашлись люди умеренные, люди здравомыслящие, которые порицали учреждение ордена, то они делали это потому, что не совсем верили словам Бонапарта и видели в Почетном легионе только новое средство, которое консул не замедлит употребить сообразно со своими намерениями, которые они могли предугадывать. Поэтому можно сказать, что порицали, собственно, не учреждение знака отличия и не то чтобы не поняли первого консула, а что уже предчувствовали в нем императора. Между нововведениями времен консульства более всех отличается Свод Гражданских Законов. Напрасно говорят, будто это исключительно произведение многих великих юрисконсультов тогдашней эпохи. Все знают, что Бонапарт постоянно сообщал им свои замечания, и даже не раз случалось, что одним счастливым словом, одной из тех искр, которые может рассыпать только гений, решал затруднения, из которых законники никак не могли выпутаться. Таким образом, он велел прибавить всю V главу в положении о гражданских актах, которой ясно и чисто определяются гражданские нрава военных во время бытности их вне границ отечества. Когда ему заметили, что для актов, совершаемых военными за границей, будет достаточно, если они совершатся по положениям, существующим в той стране, где подписаны, Бонапарт тотчас ответил: "Когда военный под своим знаменем, то он в своем отечестве: где наше знамя, там и наше отечество". Между тем Амьенский договор оставлял в бездействии в руках Наполеона все военные силы Франции, и тогда-то первый консул придумал, пользуясь спокойствием в Европе, перенести оружие в Америку и покорить остров Сент-Доминго. Начальником этой экспедиции он назначил зятя своего Леклерка (Leclerc). Экспедиция не была успешна. Важнейшим последствием было похищение начальника негров Туссен-Лувертюра, человека очень замечательного в той стороне; он привезен во Францию и умер в крепости Жу. Леклерк погиб, жалея, что взялся за дело, которого не мог привести к желаемой развязке. Рошамбо, занявший его место, вовсе потерял колонию из-за своего слишком строгого обращения с туземцами. Италия, колыбель славы и могущества Наполеона, привлекала также его внимание. В 1802 году он был избран президентом Цизальпинской республики, что согласовалось с его видами. "У вас только одни частные законы, - сказал он депутатам от этой республики; - вам нужны законы общие. Ваш народ имеет только одни местные обычаи; ему должно принять обычаи самостоятельной нации". В течение этого года Бонапарт присоединил к Франции Пьемонт и разделил его на шесть департаментов: По, Доара, Сезия, Стура, Танаро и Маренго. Первые дни 1803 года были ознаменованы преобразованием Национального института (Академии наук и изящных искусств), который разделен на четыре класса: 1) науки; 2) языковедение и литература; 3) история и древняя литература; 4) художества. Это новое учреждение исключало науки нравственные и политические, что было следствием нерасположения Бонапарта к некоторым публицистам и метафизикам, которые осмелились было возвысить голос и порицать его гражданские постановления. К тому же времени относится основание первым консулом весьма значительных учебных заведений: военной специальной школы в Фонтенбло и специальной школы художеств и ремесел в Компьене. Успокоив отечество, Наполеон хотел принять на себя посредничество в распрях Гельветической конфедерации. По этому поводу он дал Швейцарии новое уложение, кончившее все споры между старинными кантонами. Девятнадцать областей, имеющих каждая свою конституцию, составили, под верховным покровительством Франции, новую Гельвецию. Первый консул обратился в ней с прокламацией, к которой, между прочим, было сказано: "Нет ни одного рассудительного человека, который бы не увидел, что посредничество, которое я принял на себя, есть для Гельвеции благодеяние того Провидения, которое посреди остальных смут и колебаний всегда хранило существование и независимость вашей нации, и что только это посредничество остается вам единственным средством сохранить то и другое". Иностранные кабинеты, особенно лондонский, не могли, конечно, равнодушно смотреть на развивающееся могущество Франции и на полновластие в ней Бонапарта. Тори беспрестанно нападали на него в своих газетах. Наполеон велел напечатать в "Мониторе": "Часть английских журналистов не перестает требовать войны... Их негодование возбуждается более всего делами Швейцарии, которые благополучно приведены к окончанию..." Официальная нота к великобританскому правительству оканчивалась изъявлением желания сохранить мир, но и давала разуметь, что в случае нужды Франция готова будет приняться за оружие, и что угрозами от нее ничего не получат. За этой нотой последовала другая, которая заключалась следующими примечательными словами: "Скорее волны океана подроют скалу, которая в течение сорока веков противится их усилиям, чем неприязненная партия успеет разжечь войну и все ее ужасы в сердце Запада, или, что еще невероятнее, заставить хотя на одно мгновение побледнеть звезду французского народа". Но скоро для первого консула наступило время, когда ему уже нельзя стало довольствоваться одной полемикой с английскими журналистами; и в "Мониторе" было напечатано: "Газета Times, которая, говорят, состоит под надзором министерства, беспрерывно восстает против французского правительства... Она обвиняет его в поступках самых низких, самых черных. Какая же ее цель?.. Кто подкупил ее?.. Другой журнал, издаваемый эмигрантами, перещеголял в этом случае Times, и осыпает нас ругательствами. Одиннадцать прелатов собрались в Лондоне и под председательством арраского епископа бранят французское духовенство... Множество французов, осужденных за разные преступления, совершенные уже после заключения Амьенского трактата, нашли себе убежище на острове Джерси... Жорж, изобретатель адской машины, публично носит в столице Англии красную ленту..." После таких резких обвинений амьенскому миру было мудрено оставаться продолжительным. ГЛАВА XIV [Разрыв между Францией и Англией. Путешествие Бонапарта в Бельгию и по прибрежью. Заговор Пишегрю и Жоржа. Смерть герцога Энгиенского. Конец консульства.] Единство Европы, первоначально созданное христианской религией и впоследствии утверждаемое покровительством политики, было жестоко нарушено французской революцией, совершиться которой позволило Провидение, как бы нарочно для того, чтобы впоследствии показать народам, как страшно карает оно народ преступный, поправший все, что есть священного на земле. Все державы праведно неблагоприятствовали Франции, но не пришло еще время сокрушения могущества беззаконного, и рука Божия удерживала еще гром, который предопределила кинуть на него рукой России, всегда верной вере и царям своим. Судьбы Вседержителя неисповедимы; но недаром же Провидение избрало народ, верный и преданный царю, Для наказания народа-цареубийцы! В таком положении дел для Франции не могло быть прочного мира. Мирились по необходимости - и только! Когда и теперь, по прошествии почти полустолетия, каждый здравомыслящий человек с таким негодованием смотрит на французскую революцию, то что же было в 1803 году! Послание консулов от 20 мая 1803 известило сенат и Законодательное собрание о необходимости войны с Великобританией. Сенат и Законодательное собрание отвечали: "Принять немедленно действительные меры, чтобы принудить Англию соблюдать договоры и уважать достоинство французского народа". На этот ответ первый консул возразил: "Мы поставлены в необходимость вести войну: будем вести ее со славой... Нет сомнений, что мы желаем оставить нашим потомкам имя французское честным и незапятнанным (!!!)... Каковы бы ни были обстоятельства, но, во всяком случае, Англия получит от нас пример в воздержанности (!!!!), которая одна в состоянии поддерживать общественный порядок". Поводом к расторжению мира со стороны Англии был спор за владение островами Лампедузой и Мальтой и очищение Голландии. Российский император и король прусский тщетно предлагали свое посредничество. Первое открытие неприятельских действий между двумя воюющими державами было неблагоприятно для Англии. Французские войска заняли Гановер и взяли в плен англо-гановерскую армию, оставленную своим главнокомандующим, герцогом Кембриджским. После начала таким счастливым образом военных действий Бонапарт отправился из Парижа в Бельгию. Искренне или неискренне, только Брюссель и бельгийцы с восторгом встретили человека, который присоединил их к Французской республике. Бонапарт отвечал на привет бельгийцев приказанием соединить Рейн, Маас и Шельду большим судоходным каналом. Возвратясь в Париж, Наполеон приказал открыть для публики мосты des Arts, а из Пританея образовал Лицей. Не менее того занимался он и делами иностранного министерства. Заключил союз со Швейцарией, принял на экстраординарной аудиенции посланника Оттоманской Порты и обнародовал об уступке Луизианы Соединенным Штатам за шестьдесят миллионов франков. Но всего более занимала первого консула война с Великобританией. Он серьезно начал обдумывать план высадки в Англию и впоследствии говорил об этом плане. Если над ним смеялись в Париже, так зато не смеялся Питт в Лондоне. Выехав из Парижа в начале ноября, Наполеон объехал поморье, где по его повелению производились огромные работы для содействия к исполнению замышляемой высадки, и на его глазах произошло под Булонью (Boulogne) сражение между одной дивизией английского флота и французской флотилией. Прибыв обратно в столицу, первый консул нашел уже там послание английского короля к французскому парламенту, послание, которым Георг III объявлял, что: "восстает со своим народом, потому что видит, как Франция вооружается против конституции, вероисповедания и независимости английской нации; но кончится тем, - говорил Георг III, - что Франция покроет себя стыдом и падет в бездну зол". Эти слова теперь нам могут казаться пророческими; но в тогдашнюю пору никто во Франции не признал их основательными, и взбешенный Бонапарт велел напечатать в "Мониторе" опровержение на послание английского короля, в котором не постыдился нападать более всего на его преклонные лета и между прочим сказал: "Король Великобритании говорит о чести своей короны, о сохранении конституции, религии, законов, независимости. Но разве все эти неоцененные блага не были обеспечены Англии амьенским трактатом?.. Ваша религия, ваши законы и ваша независимость, скажите, что имеют общего с островом Мальтой? Человеческой мудрости не дано предвидеть будущего...; но мы можем смело предречь, что не видать вам Мальты, не видать вам Лампедузы, и придется вам подписать трактат, выгодный для вас менее Амьенского..." Война показала Бонапарта величайшим полководцем; правительственные меры, принятые им, обличили в нем великого государственного человека: теперь, когда типографский станок становился уже политическим могуществом, ему оставалось доказать, что он так же хорошо сумеет владеть и пером. Нет сомнения, что его прокламации, приказы по армии, речи к воинам и речи официальные могут дать понятие о силе и сжатости, о благородстве и возвышенности его слога; но всего этого ему казалось недостаточно. В ту пору журналистика начинала играть важную роль, и этого уже было довольно, чтобы Наполеон захотел и сам действовать на этом поприще и таким образом стать вполне человеком своего времени. Победитель при Маренго никак не думал унизить себя, принимаясь за перо для журнальной статьи, которой старался разить неприятелей так же чувствительно, как и мечом. Он даже не раз говорил, что если бы ему пришлось избирать на свою долю доблести воина или достоинства гражданина, то, не сомневаясь, избрал бы последние, и потому-то, в бытность свою в Италии и Египте, прежде титула "главнокомандующий войском" ставил титул "член Академии". Обдумывая военные действия против Англии, первый консул не переставал, однако же, заниматься и внутренним устройством Франции. 20 декабря 1803 года по его предложению последовало постановление сената (Senatus-consulte), которое изменило в некоторых отношениях образование Законодательного собрания, открытого, в новом своем виде, 6 января 1804. Президентом этого присутственного места назначен господин Фонтанн. Предпочтя Фонтанна другим кандидатам, несмотря на его приверженность к королевской партии, Бонапарт только следовал своей системе "слития", посредством которой воображал соединить в доброжелательстве к себе обе крайние партии, то есть роялистов и ультра-революционеров: представителем одной считался Фонтанн, представителем другой - Фуше. На рассмотрение Законодательного собрания, в заседание 16 января, было представлено обозрение положения Французской республики. Разумеется, что это была великолепная картина общественного благосостояния. Господин Фонтанн, во главе депутации от совета, принес поздравления первому консулу. "Законодательное собрание, сказал он Наполеону, - изъявляет вам, от лица французского народа, благодарность за столько полезных трудов, предпринятых на пользу земледелия и промышленности, от которых война не отвлекала вашего внимания. Случается, что привычка к идеям высоким подает людям гениальным повод пренебрегать мелочными подробностями по разным частям управления государством; потомство не упрекнет вас даже и в этом. Ваша мысль и исполнение по ней идут рядом и объемлют сразу все предметы. Все совершенствуется; ненависти потухают, оппозиции исчезают, и, под торжествующим влиянием гения, все за собой увлекающего, системы и люди, самые противоречащие друг другу, сближаются, смешиваются и единодушно способствуют прославлению отечества. Обычаи и старые, и новые начинают согласовываться между собой... Эти благодеяния, гражданин консул, суть плоды четырех лет. Все лучи национальной славы, которые бледнели в продолжение пяти годов, получили новый блеск, и вам мы обязаны этим блеском". Казалось бы, что общий восторг французов, предметом которого был Бонапарт, и их единодушное согласие на дарование ему пожизненного консульства должны были обезоружить все партии и принудить их к бездействию; но на деле этого не было: главы разных партий не переставали восставать и под рукой действовать против нового порядка вещей. С расторжением амьенского мира Англия делалась их сильной опорой. В этом положении дел они тотчас сообразили, что продолжение внутреннего спокойствия во Франции может укоренить жителей западных ее областей в мирном образе жизни, затруднит ход всяких смут, и что необходимо напасть на консула, прежде чем власть его успеет укрепиться. Вследствие этого был составлен заговор против правительства и жизни Бонапарта. Заговорщики, возбуждаемые тори, распространились от Темзы до берегов Рейна. Пишегрю вошел в сношения с знаменитым шуаном Калудалем; сам Моро принял участие в этом деле. "Каким это образом Моро тут вмешался? - воскликнул Наполеон. - Тот человек, которого одного я бы мог еще опас

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования