Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Боевик
      Олдридж Джеймс. Дело чести -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  -
видания". - До свидания, - ответил Квейль и вместе с Хикки пошел с пристани. Они немного постояли у автомобиля, следя за удаляющимся пароходом, потом уселись и поехали по грунтовой дороге. В безоблачном небе забегали лучи прожекторов; предупреждая о налете, завыли сирены. - Стой! - крикнул Квейль. Почти в то же мгновение он услышал взрыв бомбы левее, где-то среди разрушенных береговых укреплений. Хикки остановил машину. Они кинулись в небольшое углубление на дороге и почувствовали, как земля сотрясается от бомб, и увидели, как над ними летят обломки, и услышали резкий свист осколков, и заметили, как бомбы сыплются вдоль дороги, все ближе к отходящему пароходу. - Идем! - крикнул Хикки. - Едем скорее. Они побежали к машине. В то время как они мчались через разрушенные ворота доков и вдоль дороги, в ушах у них раздавался протяжный, низкий, грозный рев многочисленных моторов. Они увидели налево взрывы, потом пламя и почувствовали бросок машины от взрыва, когда бомба разорвалась за ними и черная земля покраснела, как и черное небо, которое продолжали щупать прожекторы. Машина мчалась по пустым улицам, в черной тени, среди развалин... Хикки зажег фары, чтобы видеть дорогу, и они проскочили под бомбежкой на холм, где было сравнительно безопасно. - Стой! - крикнул Квейль. Хикки остановил машину. Квейль вышел и стал наблюдать за гаванью. Он увидел пламя и бомбы, падающие на то самое место, где прежде стоял пароход, и вокруг этого места. Парохода не было видно. Только бомбы. - Кажется, ушел, - крикнул Хикки, перекрывая грохот зениток и трассирующих снарядов, рвущихся к маленьким самолетам с крыльями, застывшими в лучах прожекторов. Они снова сели в машину и поехали. 31 В городе не было ничего, кроме бомбежки и чувства гибели. Госпитали быстро наполнялись ранеными, и доктор Андерсон не выходил из госпиталя. В городе не было другого движения, кроме движения автомобилей с ранеными. И вместе с усиленной эвакуацией опять началась сумятица. Ночью через город прошли воинские части. Страх перед пятой колонной и парашютистами на время утих, так как в городе скопилось много австралийцев и новозеландцев. Но они эвакуировались на юг, и снова воцарились тишина и страх. Появились "Бленхеймы" для прикрытия эвакуации, и аэродром после периода мертвого спокойствия снова ожил. Потом "Бленхеймы" перебазировались на другой аэродром, а некоторые из них вернулись на Крит. Из летчиков только Квейль и Финн, Хикки и сержант Кроутер остались на аэродроме. Хикки пробовал уговорить Квейля отправиться с какой-нибудь из наземных команд на юг, чтобы эвакуироваться, но тот остался. Он знал, что "они" боятся "Гладиаторов", и считал, что лучше самому бить, чем попасть в бойню. И вот, наконец, момент наступил. Ночью шел дождь, и им удалось поспать. Когда они проснулись, солдаты из наземной команды готовили завтрак. Среди всеобщей тишины приятно было слышать эти звуки. Хикки получил приказ вылететь для прикрытия эвакуации на один из южных участков, в Аргосе. Задача была - патрулировать над районом на высоте пяти тысяч футов и рассеивать всякую группировку противника. - Я тоже полечу, - объявил Квейль. Хикки знал, что ради этого Квейль и остался. Он не стал спорить. Он предпочитал иметь с собой Квейля, чем кого-либо другого, и был рад его решению. Финн слишком неопытен. - Пусть будет так, - сказал Хикки. - В каком состоянии твой самолет? - спросил Квейль Финна. - В порядке, - ответил Финн. - А ты поезжай с первой же командой на юг, - сказал Хикки Финну. - По-твоему, я вам не понадоблюсь? - Нет. Ты не понадобишься. Я подпишу тебе командировку. - О'кэй. - Позови, пожалуйста, Кроутера, - попросил Хикки. Квейль еще не видел Кроутера после своего возвращения, так как тот жил с остальными сержантами. - Когда мы летим? - В одиннадцать. Примерно через час. - Мне придется взять у Финна летное обмундирование. Финн вернулся с сержантом Кроутером; это был небольшого роста лысеющий человек; говорил он, вроде Макферсона, с шотландским акцентом. - Хэлло, - отрывисто приветствовал он Квейля. Манеры у него всегда были резкие. - Хэлло, Кроутер. - Рад, что вы вернулись. - Спасибо. - Летим на задание. В одиннадцать, - сказал Хикки. Квейль попросил Финна одолжить ему летное снаряжение, и Финн пошел принести его. - Прикрываем эвакуацию, - продолжал Хикки. - По-видимому, будет жарко. Кроутер стоял, так как не мог сесть, пока Хикки не предложит ему, а Хикки забыл об этом; Квейль подвинул Кроутеру стул, и тот сел. Куртка и брюки на нем были грубошерстные, наземной команды. Как и полагалось сержанту. - Вы летите? - спросил он Квейля. - Да. - Как ваше лицо? - Все в порядке, - ответил Квейль. Он по-новому смотрел на этого маленького шотландца с четко очерченными красными губами, ровными зубами и светлыми усами. У него были правильные черты лица, резкая складка над переносицей и несколько обидчивый характер. Речь его была сдержанна; он никогда не говорил лишнего. Квейль знал, что Кроутер держится так, потому что чувствует расстояние, отделяющее сержанта авиации от офицера. Он знал, что сам вел бы себя так же, и не понимал, почему Кроутера не производят в офицеры. Он вспомнил, как однажды Кроутер делал фигуры высшего пилотажа над аэродромом в Фука, испытывая самолет. Кроутер всегда участвовал в испытаниях, потому что прошел все ступени в авиации. Однажды он готовил к полету "Гладиаторы"; при этом оказалось, что он разбирается в них лучше механиков, которые все время обращались к нему с вопросами. И, конечно, он затаил вполне понятную обиду. - Я лечу на самолете Финна, - сказал Квейль. Он не стал просить Кроутера осмотреть самолет, так как знал, что это само собой подразумевается, и не хотел обижать его такой просьбой. Надо быть деликатным, решил он. - Так. Хотите, я осмотрю его для вас? - предложил Кроутер вставая. - Благодарю вас, - ответил Квейль. - Пойду возьму инструмент, - сказал Кроутер. Квейль был очень доволен, что ничем не обидел Кроутера и тот сам вызвался подготовить для него самолет. Они пошли к самолету, стоявшему на дальнем конце аэродрома. У Кроутера была маленькая сумка с инструментами из засаленной темно-коричневой материи. Оба согрелись от ходьбы. Квейль смотрел на высокое клочковатое облачко. - Вам повезло, вы дешево отделались, - сказал Кроутер, шагая рядом с Квейлем. - Как мне рассказывали, вас ждала гибель. - Это верно. Меня спасли деревья. - Я бы летал только ка "Гладиаторах". - Я тоже, - согласился Квейль. Кроутер подошел к самолету, снял часть обшивки с фюзеляжа и стал рыться в инструментальной сумке. Он выбрал небольшой гаечный ключ и занялся тросовой проводкой управления: здесь ослабил, там подтянул. То же самое сделал на крыльях. Механики вместе с Квейлем следили, как он регулирует, пробует и опять регулирует. Другим инструментом, плоским и крючкообразным, он подтянул расчалки между стойками, потом налег всей тяжестью на один из элеронов и проверил, как ходят остальные, после этого подрегулировал один на противоположной стороне. - Теперь хорошо, по-моему, - сказал он Квейлю. - Спасибо. - Не стоит, - ответил Кроутер. Он говорил с раскатистым "р", как Макферсон. Работа, видимо, размягчила его. Они направились к уцелевшим аэродромным сооружениям мимо сгоревших. - Вы предпочли бы строить их или летать на них? Квейль знал, что его вопрос наивен: ответ можно было предвидеть заранее. - Я предпочел бы строить, - ответил Кроутер. Это был редкий по искренности ответ, так как трудно признаться в нежелании покидать землю. - Может быть, вы и правы. - На мой взгляд - да. Жаль, что нам ни разу не пришлось потолковать до сих пор. Я не раз готовил к полету ваш "Гладиатор". - А я не знал. - Да, жаль. Мы бы столковались. Я умею заставить их летать. А вы лучше всех летаете на них. - Вы сами хорошо летаете. - Только как ремесленник, - возразил Кроутер. Квейля удивили его твердость и здравый смысл. Они напомнили ему Макферсона. - Вот о Хикки этого не скажешь, - заметил Квейль. - Да. А я - другое дело. Вы знаете, это Хикки выучил меня летать. - Нет. Я не знал. - Ну да. Он тогда обучал новичков летному делу. Он обычно накрывал кабину капюшоном и заставлял меня проделывать сложные фигуры, полагаясь только на ручку. Он учил нас руководствоваться приборами, а не собственными ощущениями. Вот почему и вас он считает хорошим летчиком, - сказал Кроутер. - И сам он поэтому хороший летчик, - прибавил Квейль. - Вы оба, вероятно, последние мастера высшего пилотажа. Когда "Гладиаторы" сойдут со сцены, больше не будет настоящих воздушных поединков. На "Харрикейнах" и "Спитфайрах" все сводится к сохранению строя. И это жаль. - Да. Когда здесь все кончится, мы, кажется, перейдем на "Харрикейны". - А это уж совсем не для меня, - заявил Кроутер. - На этих я могу летать, потому что знаю их, как свои пять пальцев. А "Харрикейны" я плохо знаю. - И я тоже, - сказал Квейль, и это была правда. Они подошли к жилым помещениям, и Кроутер пошел переодеться. - Большое спасибо! - крикнул ему вслед Квейль. - Не за что. Всегда рад, - ответил Кроутер. За несколько минут до одиннадцати самолеты выстроились на одном конце площадки. На другом конце ее стояли пятеро механиков и монтеров вместе с Финном. Три самолета рулили под бортовым ветром; на поворотах машины давали частые хлопки. Хикки выдвинулся немного вперед; Квейль находился по правую, Кроутер по левую руку от него. Квейль пристегнул себя ремнем к сиденью и вытер шерстяной перчаткой запотевшие стекла приборов. Он надел кожаную перчатку и услыхал в наушниках голос Хикки: - Летим. - О'кэй, - ответил Кроутер. - О'кэй, - повторил Квейль. Он не очень сильно открыл дроссель, так как Хикки двигался медленно; потом, когда Хикки пошел скорее, он прибавил газу. Когда машины оторвались от земли, он увидел слева от себя Кроутера и помахал ему рукой, и Кроутер помахал ему в ответ. Они набрали высоту и пошли прямо на юго-запад, над окраинами Афин и островами бухты. Они видели тени облаков на воде, ее белизну и волнение, постепенно замирающее, по мере того как они поднимались все выше, пока море не стало безмятежным, оттого что они были слишком высоко, чтобы видеть волнение. - Когда мы должны быть над целью, Хикки? - спросил Квейль по радио. - В одиннадцать тридцать пять. Прежде чем отправиться в полет, они изучили карту, и теперь Квейль смотрел на многокрасочную карту военного министерства в масштабе 1:1000000, разложенную у него на коленях. Им надо было перевалить через горный хребет к северу от Аргоса и лететь вдоль идущих в Аргос железнодорожного полотна и шоссейной дороги. - Держи глаза на затылке, Джон, - услышал он голос Хикки. Это была типичная для него шутка. - Что я - новичок, что ли, - ответил Квейль. - А то как же? Сколько времени, мошенник этакий, не садился в самолет... - Да уж и сам не помню. - Будем надеяться, не разучился... Дельце будет славное, жаркое. - Я не прочь погреться. - Буду следить за тобой, когда начнется, - сказал Хикки и выключился. По сведениям разведки, можно было ждать налета бомбардировщиков, сопровождаемых истребителями. За последние несколько дней в районе Аргоса происходило оживленное движение; эвакуация шла как из самого Аргоса, так и с побережья к югу и юго-востоку от неге. Перевалив через хребет, они полетели над ущельями, между которыми вилась дорога. Квейль видел, что здесь образовался затор, но зато дальше, на окружающих Аргос равнинах, движение разливалось широким потоком. На побережье все так и кипело. В бухте стояли небольшие суда, а у берега - лодки. Лодки отходили от берега и шли к судам. Возле самого города, охваченного огнем, Квейль увидел у пристани пароходы. Шла бомбежка. - Взгляните, что под нами, - сказал Кроутер. - Пикировщики, - ответил Хикки. - Их несколько сот. - Я слышу, как они переговариваются, - сказал Квейль. - Атакуем в строю, - крикнул Хикки. Квейль передвинул предохранитель спуска на "огонь" и стал следить за крыльями Хикки. Почти прямо с запада правильным строем шли двухмоторные бомбардировщики. - Разобьем их строй, - сказал Хикки. - Не упустить бы, - пошутил Кроутер. Во всем, что они говорили, слышался восторг острой опасности. Квейль почувствовал тошноту, которая не имела никакого отношения к болтанке, испытываемой его "Гладиатором", а была вызвана нервным напряжением. Он попробовал дать себе передышку, но тотчас же его рука, лежавшая на штурвале, упустила управление, и он почувствовал, что самолет начал качаться. - За мной, - сказал Хикки. Он развернулся, скользнув на крыло. Они находились на высоте пяти тысяч футов над немецкими "Хейнкелями", и Квейль боялся, что к концу такого пике он потеряет сознание. Хикки хотел атаковать "Хейнкелей" в лоб снизу. Квейль изо всех сил старался держать себя в руках, чтобы не врезаться в какой-нибудь из бомбардировщиков. Он чувствовал жар в голове, и его израненные щеки вспухли при переходе в пике. Все трое шли, ни на мгновенье не нарушая строй, пока не вырвались прямо в лоб "Хейнкелям". Расчет Хикки оказался безупречным. В тот момент, когда они выходили из пике, Квейль невольно подумал, что Хикки все сумел учесть. В следующее мгновенье он потерял сознание, но пришел в себя, пока еще продолжался подъем и "Хейнкели" были обращены к ним брюхом. Он увидел, что Кроутер открыл огонь, делая крен налево. Увидел, как Хикки впереди идет вверх почти прямо на "Хейнкеля". Квейль взял прицел на мотор одного из "Хейнкелей" к нажал спуск. Он так давно не испытывал сотрясения от пулеметной очереди, что чуть не подпрыгнул, когда почувствовал его; но он удержал "Хейнкель" в прицеле и отвалился только после того, как снял палец со спуска. Набирая высоту, чтобы подняться над бомбардировщиками, Квейль стал искать глазами Хикки и Кроутера. Но он увидел только, как один из "Хейнкелей" падал, охваченный пламенем, а остальные потеряли строй. Потом увидел стаю тупорылых машин, которые шли на него. - "Мессершмитты!" - громко вскрикнул он. И в тот же момент он увидел Хикки. Не прерывая подъема, Квейль сделал разворот, чтобы подойти ближе к нему. Но поспеть было трудно, и "Мессершмитты" обрушились на них шестерками в линейном строю. Квейль видел, как Хикки скользнул на крыло, каким-то чудом сделал петлю, не имея запаса скорости и не пикируя, и сам сделал разворот в другую сторону и описал большой круг, а в это время три "Мессершмитта" подобрались к нему снизу. Он дал крен, как это сделал раньше Кроутер, и увидел, что другие "Мессершмитты" идут на него с противоположной стороны. Теперь вокруг не было ничего, кроме черных "Мессершмиттов" - угловатые крылья, огонь с передних кромок крыльев, фюзеляжи без шасси, устремленные вниз носы, кресты на нижней белой стороне крыльев, черные головы летчиков под прозрачными фонарями, радиоантенны, а за ними блеск винтов на солнце. Он взглянул вверх и увидел три машины в крутом пике; взглянул вниз и увидел несущиеся на него трассирующие пули. Он рванулся прямо вверх. Круто развернулся, когда еще две машины обрушились на него в пике. Одновременно две другие атаковали его в лоб. Ничего, кроме "Мессершмиттов". Вот. Вот. Вот оно. Сейчас случится. Интересно, как это будет. Сейчас, сию минуту. Тут он увидел Кроутера, к которому кольцом приближались с борта пять или шесть машин, изрыгая на него тучу трассирующих пуль, увидел куски, отлетавшие от его самолета, и бьющий из пламени черный дым, и внезапный распад самолета в воздухе, и не было белой вспышки парашюта. Не было белой вспышки парашюта... В то время как Квейль опять делал петлю, выходя из пике, чтобы скинуть трех, повисших у него на хвосте, совсем близко от него пронеслась темная полоса пылающего "Мессершмитта". И тут он увидел Хикки, который тоже был сжат со всех сторон, и, спасаясь от преследователей, виражил по кругу. - Уходи, Хикки! - крикнул Квейль в микрофон, не видя ничего, кроме черной тучи тупорылых самолетов и трассирующих пуль вокруг. Дважды он почувствовал, как его фюзеляж встряхнуло, и понял, что это попаданье. Он делал горки и петли, как бешеный. Но вырваться было некуда. Он пустил в ход всю свою сноровку, голова у него была как в тумане, он терял сознание при каждой свечке. Картушка его компаса бешено крутилась, и были мгновения, когда он видел только ее и ему хотелось смеяться, - но тотчас вокруг снова начинали мелькать трассирующие пули. Он не видел, как был сбит Хикки. Он видел только, как его "Гладиатор" разлетался на части, а "Мессершмитты" метались вокруг и все кусали его, и бело-желтые трассирующие пули жгли его в воздухе, - и он понял, что Хикки, охваченный дымом и пронизанный трассирующими пулями, погиб. Увидев кусок пространства, свободный от черных самолетов, Квейль бешено рванулся вверх и чуть не врезался в немца, вывернувшегося стремительным, еще более быстрым рывком. Он увидел лицо немца, его глаза без консервов и косой взгляд из открытой кабины и ответил ему взглядом в ту секунду, когда немец промелькнул мимо. Он нажал спуск и ввел "Гладиатор" в пике так стремительно, что невольно подумал: самолет не выдержит. Такого отвесного и долгого падения он еще никогда не испытывал. Щеки его вздулись так, что наплыли на глаза, из носа пошла кровь, во рту появился вкус крови и желчи. Он не смотрел по сторонам, так как несся слишком стремительно. Он плохо соображал и ни на что не обращал внимания, но в двух тысячах футов от земли вырвал машину из пике, почувствовал, что самолет прогибается и задирает нос, перевел его на петлю и на миг потерял сознание. По бокам и в хвосте у него по-прежнему висели "Мессершмитты", и он взял направление на видневшуюся впереди машину, Он лишь смутно представлял себе, куда летит. Он видел только, что "Мессершмитты" опять наседают на него, и наклонил нос самолета, хотя горная вершина напротив была выше того уровня, на котором он находился. Он ворвался прямо в лощину, Сделал разворот, полетел вдоль горного кряжа и, вплотную обогнув его, оказался почти на земле. "Мессершмитты" шли прямо над ним. Он продолжал свой бреющий полет над лощиной, кружась над ней, потом бросив взгляд на компас, постарался подняться над круглым конусом горного пика, чтобы уйти на север. Он быстро оглянулся: позади по-прежнему шли шесть "Мессершмиттов" и под ними, немного левее, еще три. Немецкие летчики боялись снизить "Мессершмитты" до той высоты, на которой он вел "Гладиатор". Еще один немец был с правого борта; он старался спуститься пониже и атаковать Квейля сбоку. У Квейля текла кровь с лица; он чувствовал ее холодок на шее, упиравшейся в тугой воротник. Он чувствовал, как холодны его онемевшие руки. Когда зеленая лесистая лощина пошла под уклон, он опять наклонил нос самолета. Он вел самолет, следуя всем неровностям местности; он облетал каждую из них, на крыле, круто разворачиваясь на полном газу, так что его бросало из стороны в сторону, и мотор завывал от напряжения, а стойки выли громче мотора. Он кинул вокруг безнадежный взгляд. Ко

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору