Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Во Ивлин. Незабвенная -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  -
одвести миссис Лестер Скрип", так что я и поехала, а там я за столом сидела по правую руку от мистера Лестера Скрипа, как вдруг они пришли и говорят... Алло, алло, вы слушаете? Деннис поднял трубку, уже давно лежавшую на промокашке. - Выезжаю немедленно, миссис Хайнкель. Улица Долороза, 207, так вы, кажется, сказали. - Я сказала, что я как раз сидела за столом справа от мистера Лестера Скрипа, когда мне сообщили про это. Мистеру Скрипу и мистеру Хайнкелю пришлось меня под руки вести до автомобиля. - Я выезжаю немедленно. - Сколько буду жить, себе не прощу. Подумать только, дома никого не было, когда его принесли. Прислуга ушла, и шоферу мусорной машины пришлось звонить нам из аптеки... Алло, алло, вы слышите? Я сказала, что мусорщику пришлось звонить из аптеки. - Я еду, миссис Хайнкель. Деннис запер контору и задом вывел машину из гаража - на сей раз не свою машину, а простой черный фургон, которым они пользовались для служебных выездов. Через полчаса он был уже в обители горя. Тучный мужчина встретил его на садовой дорожке. Он был приодет для вечернего приема в соответствии с самой последней здешней модой - костюм из твида, сандалии, шелковая рубашка травянисто- зеленого цвета с открытым воротом и вышитой монограммой во всю грудь. - Рад вас видеть! - сказал он. - Мистеру У.X. всякого счастья!- невольно произнес Деннис. - Простите? Не понял. - Я из "Угодьев лучшего мира". - Да-да, заходите. Деннис открыл заднюю дверь фургона и вынул алюминиевый контейнер.- Хватит? - Останется. Они вошли в дом. В холле, сжимая в руке стакан, сидела женщина в длинном вечернем платье с глубоким вырезом и в бриллиантовой тиаре. - Это было ужасное переживание для миссис Хайнкель. - Я не хочу его видеть. Не хочу говорить об этом,- сказала женщина. - Фирма "Угодья лучшего мира" берет на себя все хлопоты,- сказал Деннис. - Вот там,- сказал мистер Хайнкель.- В буфетной. Терьер лежал на сушильной доске возле раковины. Деннис перенес его в контейнер. - Вы не согласились бы помочь мне? Вдвоем с мистером Хайнкелем они донесли свою ношу до фургона. - Как вы хотели бы - обсудить все приготовления сейчас или заехать к нам утром? - По утрам я очень занят,- сказал мистер Хайнкель.- Пройдемте в мой кабинет. На письменном столе стоял поднос. Они налили себе виски. - У меня есть проспект, рекламирующий наши услуги. Что вы предпочитаете - простое погребение или кремацию? - Простите? Не понял. - Зарыть или сжечь? - Сжечь, я думаю. - У меня есть фотографии, на которых представлены урны различных стилей. - Самая лучшая нас устроит. - Вы хотите получить нишу в нашем колумбария или предпочли бы держать останки у себя дома? - Вот это, что вы назвали первым. - А как в отношении религиозных обрядов? У нас есть пастор, который охотно отправляет службу. - Видите ли, мистер... - Барлоу. - Так вот, мистер Барлоу, мы с женой люди не очень набожные, однако тут такой случай, что миссис Хайнкель, пожалуй, пригодилось бы все, что можно, по части утешения. - Погребение по первому классу в нашем бюро содержит ряд совершенно оригинальных процедур. Так, в момент предания тела огню из крематория вылетает отпущенный на волю белый голубь, символизирующий душу усопшего. - Да,- сказал мистер Хайнкель.- Полагаю, что миссис Хайнкель это дело с голубем понравится. - Каждую годовщину вы будете совершенно бесплатно получать по почте поминальную карточку следующего содержания: "Ваш маленький Артур вспоминает вас сегодня на небе и виляет хвостом". - Прекрасная идея, мистер Барлоу. - В таком случае вам только остается подписать заказ и... Миссис Хайнкель печально кивнула ему, когда он проходил через холл. Мистер Хайнкель проводил его до машины. - Рад был познакомиться с вами, мистер Барлоу. Право же, вы избавили меня от многих хлопот. - Именно этой цели служит бюро "Угодья лучшего мира",- сказал Деннис и укатил прочь. Затормозив у здания конторы, он перетащил собаку в холодильник. Это была вместительная камера, в которой уже хранились два или три небольших трупика. Возле сиамской кошечки стояла банка фруктового сока и тарелка с бутербродами. Деннис перенес свой ужин в приемную и, жуя бутерброд, вернулся к прерванному чтению. Глава II Дни шли за днями, наступила пора дождей, количество вызовов сократилось, а потом их и вовсе не стало. Деннис Барлоу был доволен работой. Художник в самой натуре своей сочетает разносторонность с пунктуальной точностью, угнетает его только работа однообразная или временная. Деннис подметил это еще во время войны: его друг-поэт, служивший в гренадерском полку, до конца сохранял энтузиазм, тогда как ему самому до смерти надоели его скучные обязанности в транспортной команде. Он служил в частях снабжения ВВС в одном итальянском порту, когда вышла в свет его первая и единственная книжка. Англия была в ту пору неподходящее гнездо для певчих птичек; ламы напрасно таращились в белизну снегов, ожидая нового воплощения Руперта Брука. Стихи Денниса, появившиеся среди завывания бомб и удручающе бодрых изданий Канцелярии Его Величества, произвели сверх ожидания то же впечатление, что и подпольная пресса Сопротивления в оккупированной Европе. Книжку превознесли до небес, и, если бы не лимит на бумагу, она вышла бы и разошлась тиражом романа. В тот самый день, когда в Казерте получили номер "Санди таймс" с рецензией на его стихи, занимавшей целых два столбца, Деннису был предложен пост личного помощника одного из маршалов авиации. Он угрюмо отклонил этот пост, остался у себя в снабжении и заочно был удостоен на родине полудюжины литературных премий. Уволившись из армии, он отправился в Голливуд, где нужен был специалист для работы над сценарием о жизни Шелли. И вот там, на студии "Мегалополитен", он столкнулся с той же бессмысленной суетой, что и в армии, только еще удесятеренной нервным возбуждением, столь характерным для студий. Он возроптал, пришел в отчаянье и наконец бежал. Теперь он был доволен; у него была почтенная профессия, мистер Шульц его похваливал, а мисс Поски терялась в догадках. Впервые в жизни он понял, что значит "открывать новый путь"; путь этот был довольно узок, но зато это был достойный путь, он проходил в стороне от главных дорог и вел в беспредельную даль. Не все его клиенты были столь же щедры и сговорчивы, как чета Хайнкелей. Иные старались увильнуть даже от десятидолларовых похорон, другие, попросив забальзамировать своих любимцев, вдруг уезжали на восток страны и вовсе забывали о них; одна клиентка больше недели продержала у них тушу медведицы, занимавшую полхолодиль- ника, а потом вдруг передумала и вызвала чучельщика. Зато иногда судьба вдруг вознаграждала его за эти тяжкие дни какой-нибудь ритуалистической, похожей на языческую оргию кремацией шимпанзе или погребением канарейки, над чьей крохотной могилкой взвод трубачей морской пехоты выводил сигнал "тушить огни". Калифорний- ские законы запрещают разбрасывать человеческие останки с самолета, однако для представителей животного мира небо открыто, и однажды Деннису довелось рассеять по ветру над бульваром Заходящего Солнца бренный прах какой-то домашней кошки. Именно тогда он был сфотогра- фирован репортером местной газеты, и это завершило его падение в глазах общества. Впрочем, ему это было безразлично. Его поэма то удлинялась, то укорачивалась, точно змея, ползущая по лестнице, и все же ощутимо продвигалась вперед. Мистер Шульц повысил ему жалованье. Раны юности затягивались. Здесь, "у мира сонного предела", он испытывал спокойную радость, какую прежде ему довелось испытать только раз в жизни, в один из великолепных пасхальных дней, когда, подбитый в каком-то школьном состязании, он лежал в постели, лелея свои почетные ушибы, и слушал, как внизу, под окнами изолятора, вся школа проходит строем на тренировку. Однако если Деннис процветал, то у сэра Фрэнсиса дела шли все хуже и хуже. Старик терял душевное равновесие. Он ничего не ел за ужином и бессонно шаркал по веранде в тихий рассветный час. Хуанита дель Пабло без восторга относилась к своему преображению и, не имея возможности воздать за это великим мира сего, терзала своего старого друга. Сэр Фрэнсис делился с Деннисом своими горестями. Импресарио Хуаниты упирал на аргументы чисто мета- физического свойства: признаете ли вы существование его клиентки? А если так, то можете ли вы законным путем принудить ее уничтожить самое себя? И можете ли вы вступать с ней в какие-либо договорные отношения до того, как она обретет элементарные отличительные признаки личности? Ответственность за ее метаморфозу была возложена на сэра Фрэнсиса. С какой легкостью он породил ее на свет лет десять тому назад - начиненную динамитом вакханку с пристаней Бильбао! И как тяжко было ему сейчас рыскать в номенклатуре кельтской мифологии, сочиняя для нее новую биографию: романтика Мурнских гор, босоногая девочка, крестьяне поговаривают, что ее подбросили феи и что горные духи поверяют ей свои тайны; шальная девчонка, сорви- голова, она выгоняет осла из стойла и дурачит английских туристов в окружении скал и водопадов! Он читал все это вслух Деннису и сам видел, что это никуда не годится. Он прочел все это и на совещании в присутствии пока еще безымянной актрисы, ее импресарио и адвоката; при этом присутствовали также начальник юридического отдела студии "Мегалополитен" и начальники отдела рекламы, отдела звезд и отдела внешних сношений. За все время своей работы в Голливуде сэру Фрэнсису ни разу не приходилось бывать на совещании, где собралось бы столько светил великого синедриона корпорации. Они отвергли его сюжет без всякого обсуждения. - Поработай с недельку дома, Фрэнк,- сказал начальник отдела звезд.- Попробуй найти новый поворот. Или, может, тебе не по душе эта работа? - Нет, что вы,- вяло возразил сэр Фрэнсис.- Совещание мне очень помогло. Теперь я знаю, чего вы хотите. Уверен, что теперь у меня все пойдет гладко. - Я всегда с удовольствием смотрю все, что вы для нас стряпаете,- сказал начальник отдела внешних сношений. Но когда за сэром Фрэнсисом закрылась дверь, великие люди переглянулись и покачали головами. - Еще один бывший,- сказал начальник отдела звезд. - Ко мне только что приехал двоюродный брат жены,- сказал начальник отдела рекламы.- Может, дать ему попробовать? - Да, Сэм,- согласились остальные.- Пусть двоюродный брат твоей жены попробует. После этого сэр Фрэнсис засел дома, и каждый день секретарша приходила к нему писать под диктовку. Он молол какой-то вздор, сочиняя новое имя и новую биографию для Хуаниты: красавица Кэтлин Фитцбурк, гордость знаменитого охотничьего клуба "Голуэй Блэйзерс"; вечерняя заря опускается на берега и отвесные скалы этой суровой страны, а Кэтлин Фитцбурк одна, со сворой гончих, вдали от полуразрушенных башен замка Фитцбурк... Потом наступил день, когда секретарша не явилась. Он позвонил на студию. Его соединяли то с одним кабинетом, то с другим, и в конце концов чей-то голос сказал: - Да, сэр Фрэнсис, все верно. Мисс Маврокордато переведена в отдел работы со зрителем. - Ну так пусть мне пришлют еще кого-нибудь. - Не уверен, что мы сможем сейчас кого-нибудь найти, сэр Фрэнсис. - Понимаю. Как ни грустно, мне придется тогда поехать на студию и там закончить работу. Вы не смогли бы послать за мной машину? - Я соединю вас с мистером Ван Глюком. И снова его стали соединять то с одним кабинетом, то с другим, перекидывая, как волан, пока наконец чей-то голос не произнес: - Диспетчер по транспорту. Нет, сэр Фрэнсис, к сожалению, у нас сейчас нет под рукой ни одной студийной машины. Уже ощущая, как плащ короля Лира обволакивает его плечи, сэр Фрэнсис нанял такси и поехал на студию. Он кивнул девушке за конторкой у входа с чуть меньшей учтивостью, чем обычно. - Доброе утро, сэр Фрэнсис,-сказала она.- Чем могу быть вам полезна? - Спасибо, ничем. - Вы кого-нибудь ищете? - Нет, никого. Лифтерша взглянула на него вопросительно. - Хотите подняться? - Конечно, к себе на третий. Он прошел по знакомому безликому коридору, распахнул знакомую дверь и замер на пороге. За его столом сидел какой-то не известный ему человек. - Простите,- сказал сэр Фрэнсис.- Что за глупость. Никогда со мной этого не случалось.- Он попятился и закрыл дверь. Потом тщательно осмотрел се. Номер комнаты был тот же. Он не ошибся. Однако в прорезь, где последние двенадцать лет - с тех самых пор, как его перевели из сценарного отдела,- стояло его имя, теперь была вставлена карточка с другим именем: "Лоренцо Медичи". Он снова открыл дверь. - Простите,- сказал он.- Но, должно быть, произошла какая-то ошибка. - Вполне возможно,- сказал мистер Медичи жизнерадостно.- Похоже, здесь все какие-то малость чокнутые. Я тут добрых полдня выгребал из комнаты всякое барахло. Куча хлама, как будто здесь жил кто-нибудь: какие-то пузырьки с лекарствами, книжки, фотографии, детские игры. Кажется, это от какого-то старого англичанина, который дал дуба. - Я и есть тот старый англичанин, но я не дал дуба. - Страшно за вас рад. Надеюсь, среди этого хлама ничего ценного не было. А может, это еще валяется тут где-нибудь. - Пойду повидаю Отто Баумбайна. - Этот тоже чокнутый, а только вряд ли он что-нибудь знает насчет вашего барахла. Я просто выставил все в коридор, и точка. Вот, может, уборщица... Сэр Фрэнсис дошел по коридору до кабинета помощника директора. - У мистера Баумбайна сейчас совещание. Передать ему, чтобы он вам позвонил? - Ничего, я подожду. Он уселся в приемной, где две машинистки вели по телефону бесконечно длинные и сугубо интимные разговоры. Наконец вышел мистер Баумбайн. - Ах, это ты, Фрэнк,- сказал он.- Как мило, что ты заглянул к нам. Очень рад. Нет, право, я очень рад. Заходи еще как-нибудь. Заходи почаще, Фрэнк. - Я хотел поговорить с тобой, Отто. - Да, только сейчас я как раз страшно занят, Фрэнк. А что, если я позвоню тебе где-нибудь на той неделе? - Я только что обнаружил в своем кабинете какого-то мистера Медичи. - Да, верно, Фрэнк. Только он произносит это "Медисси", что-то в этом роде; ты так произнес, будто он итальяшка какой-нибудь, а мистер Медисси очень приличный молодой человек, и у него очень, очень хорошие, прямо-таки замечательные анкетные данные, Фрэнк, так что я с большим удовольствием познакомлю тебя с ним. - Ну а мне где работать? - Ах, видишь ли, Фрэнк, об этом мне очень хотелось бы поговорить с тобой, но только сейчас у меня совсем нет времени. Ну просто совсем нет, правда, детка? - Правда, мистер Баумбайн,- сказала одна из секретарш.- Сейчас у вас решительно нет времени. - Вот видишь. У меня просто нет времени. Я знаю, что мы сделаем, детка, попытайтесь устроить сэра Фрэнсиса на прием к мистеру Эриксону. Уверен, что мистер Эриксон будет очень рад. Так сэр Фрэнсис попал на прием к мистеру Эриксону, непосредственному начальнику мистера Баумбайна, и тот с недвусмысленной нордической прямотой объяснил ему то, о чем сэр Фрэнсис уже начал смутно догадываться,- что его долголетняя служба на благо компании "Мегалополитен пикчерз инкорпорейтед" пришла к концу. - Вежливость требовала, чтоб меня хотя бы известили об этом,- сказал сэр Фрэнсис. - Письмо уже послано. Застряло где-нибудь, вы же знаете, как бывает; столько всяких отделов должны его подписать - юридический отдел, бухгалтерия, отдел производственных конфликтов. Впрочем, в вашем случае я не предвижу никаких осложнений. Вы, к счастью, не член профсоюза. А то время от времени их треугольник протестует против нерационального использования кадров - это когда мы привозим кого- нибудь из Европы, из Китая или еще откуда-нибудь, а через неделю увольняем. Но у вас говеем другой случай. Вы у нас давно работаете. Почти двадцать пять лет, так, кажется? В вашем контракте даже обратный билет на родину не оговорен. Так что все должно пройти гладко. Сэр Фрэнсис покинул кабинет мистера Эриксона и пошел прочь из великого муравейника, который именовался мемориальным блоком имени Уилбура К.Лютита и был построен уже после того, как сэр Фрэнсис приехал в Голливуд. Уилбур К.Лютит был тогда еще жив; однажды он даже пожал руку сэру Фрэнсису своей коротенькой толстой ручкой. Сэр Фрэнсис видел, как росло это здание, он даже занимал какое- то вполне почетное, хотя и не самое видное место на церемонии его открытия. На памяти сэра Фрэнсиса здесь заселялись, пустели и вновь заселялись комнаты, менялись на дверях таблички с именами. На его глазах приходили одни и уходили другие. Он видел, как пришли мистер Эриксон и мистер Баумбайн и как ушли люди, имен которых он теперь уже не мог припомнить. Он помнил лишь беднягу Лео, который вознесся, пережил падение и умер, не оплатив счета в отеле "Сады аллаха". - Вы нашли, кого искали? - спросила его девушка за конторкой, когда он выходил на залитую солнцем улицу. Трава на юге Калифорнии растет плохо, и голливудская почва не благоприятствует высокому уровню крикета. По-настоящему в крикет здесь играли лишь несколько молодых членов клуба: что касается подавляющего большинства его членов, то крикет занимал в сфере их интересов столь же малое место, как, скажем, торговля рыбой с лотка или сапожный промысел в оборотах лондонских оптовиков. Для них клуб был просто символом их принадлежности к английскому клану. Здесь они по подписке собирали деньги для Красного Креста, здесь они могли вволю позлословить, не боясь, что их услышат чужеземные хозяева и покровители. Здесь они и собрались на другой день после внезапной смерти сэра Фрэнсиса Хинзли, точно заслышав звон набатного колокола. - Его нашел молодой Барлоу. - Барлоу из "Мегало"? - Он раньше был в "Мегало". Ему не возобновили контракт. С тех пор... - Да, слышал. Какой позор. - Я не знал сэра Фрэнсиса. Он тут подвизался еще до нашего приезда. Кто-нибудь знает, отчего он это сделал? - Ему тоже не возобновили контракт. Слова эти звучали зловеще для каждого, роковые слова, произнося которые следует прикоснуться к чему-нибудь деревянному или стожить пальцы крестом; нечестивые слова, которые вообще лучше не произносить вслух. Каждому из этих людей был отпущен кусок жизни от подписания контракта до истечения его срока, дальше была безбрежная неизвестность. - А где же сэр Эмброуз? Сегодня он обязательно придет. Наконец он пришел, и все отметили, что он уже вдел черную креповую ленту в петлицу своей спортивной куртки. Несмотря на поздний час, он принял протянутую ему чашку чаю, потянул ноздрями воздух, до удушья пропитанный ожиданием, и наконец заговорил: - Все, без сомнения, уже слышали эту жуткую новость про старину Фрэнка? Невнятный ропот. - В конце жизни ему не везло. Не думаю, чтоб в Голливуде остался еще кто-нибудь, за исключением меня самого, кто помнил бы годы его расцвета. Он всегда помогал тем, кто в нужде. - Это был ученый и джентльмен. - Несомненно. Он был одним из первых знаменитых англичан, пришедших в кино. Можно сказать, именно он заложил тот фундамент, на котором я... на котором все мы строили в дальнейшем. Он был здесь нашим первым полномочным представителем. - А по-моему, студия могла бы и не увольнять его. Что для них его жалованье? Он и так уж, наверно, недолго бы обременял их кассу. - Люди доживают здесь до преклонного возраста. - Не в этом дело,- сказал сэр Эмброуз.- На это были свои причины.- Он выдержал паузу и продолжал столь же интригующе и фальшиво: - Пожалуй, лучше все же рассказ

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования