Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Приключения
   Приключения
      Буссенар Луи. Французы на северном полюсе -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  -
Луи Буссенар. Французы на северном полюсе Louis Bussenard "Les Francais au Pole Nord" Роман Перевод М.А.Ветровой, примечания И.Я.Лосевского, иллюстрации А.С.Махова, 1992 г Издательство: Научно-издательский центр "Ледомир". OCR and Spellcheck Афанасьев Владимир * Часть первая. ПУТЬ К ПОЛЮСУ * ГЛАВА 1 Международный конгресс.-- Среди географов.-- По поводу полярных исследований.-- Русский, англичанин, немец и француз.-- Патриот.-- Вызов.-- Мирная борьба. В 1886 году на международный географический конгресс в Лондоне собралось целое сонмище ученых знаменитостей. По приглашению сэра Генри Раулинсона - генерал-майора британской армии и председателя собрания -- со всех концов мира съехались делегаты: убеленные сединами, плешивые географы, путешествовавшие вокруг света в просиженном кресле за письменным столом; морские офицеры -- храбрые, скромные и вежливые; негоцианты[2] и арматоры[3], ищущие в географии свою корысть; профессора, умудренные знаниями и набитые терминами, как словари; и, наконец, загорелые исследователи, еще не оправившиеся от лихорадки и отвыкшие от фрака. Словом, конгресс как конгресс, не хуже и не лучше других. Спорили, говорили, читали рефераты и расходились до следующего заседания. Подобные форумы сами по себе не имеют особого значения, зато общение ученых часто приводит к немаловажным событиям. Именно так случилось и на этот раз. Немецкий географ, из тех, что путешествуют, не выходя из кабинета, долго говорил о возможности проникновения на Северный полюс и надоел всем до смерти -- его выступление было последним в этот день. После заседания сошлись вместе четверо ученых и обменялись дружескими рукопожатиями. -- Ну и уморил нас Эберман своими рассуждениями,-- заметил по-французски один.-- Не сердитесь, любезный Прегель, что я так отозвался о вашем соотечественнике. -- Вы не совсем справедливы, Серяков,-- возразил с немецким акцентом Прегель. -- Он сказал много дельного. -- А вы что думаете по этому поводу, господин де Амбрие? -- не унимался Серяков, обращаясь к третьему ученому. -- В этих вопросах я не компетентен,-- ответил тот. - Вы дипломат... впрочем, нет: просто хотите сказать, что на вздор, который нес Эберман, можно ответить лишь презрительным молчанием. - Серяков! -- вскричал, покраснев от гнева, Прегель. -- Охота вам спорить, господа,-- вступил в разговор четвертый ученый, старше остальных с виду.-- Вы, верно, забыли, что я жду вас к себе на обед, причем изысканный, с шампанским. -- О, сэр Артур! Что за золотые слова! -- вскричал неугомонный Серяков.-- Едемте же скорее! Никакие полярные ледники не заменят холодильник с шампанским! Обед удался на славу, было выпито много вина, и все забыли об Эбермане. Но под конец обеда Серяков напомнил о нем. -- Знаете, Прегель,-- сказал он; указывая на бокал с шампанским, - родина такого дивного вина может себе позволить не интересоваться арктическими экспедициями. -- Ах, Серяков, какой вы несносный! -- по-отечески снисходительно перебил юношу сэр Артур Лесли.-- Можно подумать, что наука вам безразлична, а ведь не так давно вы прославились как неустрашимый исследователь... -- Вы очень любезны, сэр Артур. Но меня возмутило, что Эберман в своем выступлении с таким пренебрежением говорил о Франции. В наш век железа и Тройственного союза[4] модно на нее нападать, но я, русский, люблю эту страну и не терплю подобных высказываний. Серяков говорил взволнованно, с лихорадочным блеском в глазах. Растроганный де Амбрие горячо пожал юноше руку. -- Я разделяю ваши симпатии к Франции, мой молодой друг, - сказал сэр Артур.-- Не горячитесь. Как-никак нужно быть выше мелочных обид и уметь, спокойно выслушав оппонента, открыто высказать свое мнение. -- Действительно,-- заметил сдержанный до того де Амбре,-- можно многое сказать, если ни у кого нет оскорбительных намерений. -- Дорогой мой, я знаю вас как пылкого патриота и ни в малейшей степени не хотел бы оскорбить. -- Но я вовсе не являюсь одним из тех обидчивых шовинистов, которые не выносят никаких замечаний. Мой патриотизм не слеп, и я уверен, что мнение о моей стране, высказанное таким человеком, как вы, будет беспристрастным. Говорите же, прошу вас. -- Ну что ж, охотно поделюсь с вами своими соображениями. Я с удовольствием отмечаю, что почти целый век, а точнее с тысяча семьсот шестьдесят шестого по тысяча восемьсот сороковой год, Франция намного превосходила другие страны, включая и Англию, числом и результатами морских экспедиций, предпринятых в поисках новых земель. Я с восхищением вспоминаю Бугенвиля[5], Лапласа[6], Вейяна и многих других, чьи громкие имена занимают достойное место в истории географии. Но не кажется ли вам, что ваша страна вот уже полвека сдает завоеванные позиции? -- Почему вы делаете такой вывод, сэр Артур? -- На мой взгляд, несмотря на некоторые неточности и недопустимый тон, герр Эберман не слишком погрешил против истины. -- Но вы ошибаетесь,-- с живостью возразил де Абмрие,-- думаю, что несколько имен наших современных путешественников, выбранных наугад, убедят вас в обратном. Вот взять хотя бы маркиза де Компьеня, Жана Дерюи, Крево, Туара, Кудро, которые путешествовали, кстати, на свои собственные, крайне скудные средства. -- Как раз об этом и хотелось сказать. Я считаю достойной порицания позицию вашего в общем-то богатого правительства, которое отказывается субсидировать научные исследования. Меня возмущает также безразличие граждан, которые, имея значительные состояния, предпочитают тупо копить деньги, а не жертвовать своим толстым кошельком для славного дела. Эгоистичная французская бережливость, доходящая до скаредности, послужила причиной бедственного положения Гюстава Ламбера, в то время как у нас в Америке практически любой миллионер считает своим долгом давать деньги на исследования. Найдите-ка мне у вас, дорогой коллега, таких меценатов, как Томас Смит, который полностью покрыл расходы на экспедицию Баффина, или как Буз, который истратил на путешествия восемнадцать тысяч ливров, то есть четыреста пятьдесят тысяч франков[7]! А американец Генри Гриннель, который финансировал доктора Кэна, а Оскар Диксон, снарядивший целых шесть экспедиций! Да всех и не перечислишь... Когда же бездействовали миллионеры и государство, свою скромную лепту на благо науки вносили простые граждане. У нас, например, была проведена общенациональная подписка, которая позволила капитану Галю построить "Полярис", а лейтенанту Грили -- достичь восемьдесят третьего градуса двадцати трех минут северной широты. Итак, дорогой де Амбрие, что вы можете ответить на это? -- Действительно,-- добавил Прегель,-- отвага и бескорыстие французских исследователей, сильно стесненных в средствах, как вы, сэр Артур, справедливо заметили, достойны похвалы. Я ничуть не хочу умалить их выдающиеся способности и отвагу, но мне кажется, что французы таят злобу на нас -- немцев. -- Но ведь Германия воевала против Франции,-- вступил в разговор Серяков,-- дуэль между нациями что дуэль между джентльменами. -- Что же может быть благороднее? -- спросил Прегель. -- Да, но что вы скажете о джентльмене, который, одержав победу, станет требовать выкуп с побежденного противника и украдет у него часы или бумажник? Вы, я, сэр Артур, де Амбрие, да любой порядочный человек наконец, сказали бы, что это... Эх, черт, я не знаю достаточно сильного немецкого эквивалента, чтобы выразить мои чувства, и передать, как вела себя Германия по отношению к Франции. Ведь Эльзас и Лотарингия стоят слишком дорого. -- Серяков! -- А, дорогой коллега, опять вы выкрикиваете мою фамилию, причем довольно странным образом. Мне это напоминает чиханье кошки, у которой кость застряла в горле. Если то, что я говорю, вам неприятно, скажите мне об этом. Очень бледный, но сдержанный и спокойный, Прегель приготовился дать отпор. Сэр Артур Лесли, как истинный англичанин -- великий любитель спортивных состязаний, сразу почуял интересный поединок и не собирался прилагать ни малейших усилий, чтобы предотвратить назревающую ссору. К тому же достойный джентльмен был немного пьян и вид гостей, нападавших друг на друга, развеселил его. Верный политике своей страны, всегда заставлявший драться других, на выгоду или в удовольствие себе, он был уверен, что в спор вмешается француз. Так и случилось. -- Господа,-- сказал де Амбрие. медленно выпрямляясь во весь свой гигантский рост,-- позвольте мне примирить вас и взять на себя ответственность за то, что здесь происходит, поскольку я нечаянно явился причиной этого спора. Прегель и Серяков запротестовали и хотели прервать его. -- Прошу, господа, выслушать меня. Вы скажете свое мнение потом и поступите так, как подскажет здравый смысл. Если Франция достаточно богата, чтобы заплатить за свою славу, она не менее богата, чтобы заплатить за поражение. Без единого упрека она уплатила миллиардные долги, и горестные дни поражения остались бы лишь в воспоминаниях, если бы у нее не отняли Эльзас и Лотарингию. Вы, англичане, и вы, русские, разве затаили злобу на Францию за ее победы, и разве она ненавидит вас за свои поражения? Ничего подобного! А вот немцы не перестают удивляться, как это после того, как они принесли Франции столько страданий и отняли принадлежащие ей земли, она еще помнит о своем горе и не хочет простить их. Видя этот безжалостно содранный лоскут кожи, эту постоянно кровоточащую рану, вы, немцы, говорите себе: "Это неслыханно! Нас не любят во Франции, там все время думают о реванше". Поставьте себя на мое место, господин Прегель, и скажите мне, что бы вы подумали о нас, если бы вы с радостным сердцем приняли позорные условия, навязанные вашими полномочными представителями. Не просите же нашей дружбы, потому что эта дружба будет абсурдной. Не просите нас забыть о поражении, ведь это было бы кощунством. Теперь вы понимаете, что прежде чем думать об излишествах, мы должны позаботиться о самом необходимом. Излишества для нас -- это слава, принесенная рискованными экспедициями, от которых мы теперь вынуждены отказаться, к великому сожалению вашего соотечественника герра Эбериана, а необходимое -- это забота о нашей безопасности. Во времена Тройственного союза, когда, следуя древнему изречению "Хочешь мира -- готовься к войне", Европа превратилась в разрозненный военный лагерь, национальная безопасность требует всех наших сил. Мы останемся у себя, господа. Наш Северный полюс -- это Эльзас и Лотарингия. - Браво! - с энтузиазмом подхватил Серяков.-- Браво, мой храбрый француз! -- Дорогой де Амбрие,-- сказал в свою очередь сэр Лэсли,-- вы говорили как истинный джентльмен и патриот. Поверьте в мою искреннюю симпатию и глубокое уважение. Прегель, не найдя что ответить, вежливо поклонился. -- Однако, - продолжил де Амбрие,-- то, чего не может сделать наше правительство, занятое государственными интересами, мог бы попытаться сделать какой-нибудь гражданин, имеющий средства. Господин Прегель, не хотите ли принять вызов? -- Что ж, господин де Амбрие, я принимаю ваш вызов, но с одним непременным условием: он не должен восстанавливать друг против друга наши правительства. - Безусловно! Я хочу снарядить на свои средства корабль и отправиться к Северному полюсу. Предлагаю сделать вам то же и назначаю встречу среди полярных льдов. Вместо того чтобы подобно членам Национальной галереи заниматься географией, прогуливаясь в кабинете, мы отправимся в дальние края навстречу неизвестности и будем на равных соперничать друг с другом, во славу наших великих держав. Итак, вы готовы? -- Готов! -- вскричал Прегель.-- Назначайте место. Кто явится первым, тот и победит! Когда рассчитываете отправиться в путь? -- Раз вы приняли мое предложение, удаляюсь сейчас же, чтобы заняться приготовлениями. До свидания!.. -- До свидания!.. Серяков тоже взялся за шляпу. -- Едем!..-- сказал он, протягивая руку друзьям. -- А вы куда? -- удивился де Амбрие. -- С вами! Разве русские не родня французам? -- Простите,-- пожимая юноше руку, возразил де Амбрие,-- но в экспедиции должны участвовать только французы. -- Пожалуй, вы правы,-- после минутного молчания ответил Серяков. -- Этот господин далеко пойдет,-- сказал сэр Лэсли, как только за французом затворилась дверь. -- Он пойдет далеко, но не один,-- ответил Прегель, поспешно прощаясь. ГЛАВА 2 Перед отплытием.-- Капитан де Амбрие.-- За родину! -- Храбрец.-- Потомок галлов.-- Постройка "Галлии".-- Снаряжение корабля.-- Сборный, но безукоризненный экипаж.-- Все французы.-- Торжественный момент.-- Отъезд. "Гавр, 1 мая 1887 г. Дорогие батюшка и матушка! Спешу уведомить вас, что нынче мы отплываем. Вы и представить себе не можете, как доволен я своим новым местом. Владелец, нашего судна, богач, отправляется на Северный полюс -- край, почти неизвестный не только матросам, но и адмиралам. Но вы не волнуйтесь, мы собираемся делать открытия. Я нанялся на три года. В первый год буду получать восемьдесят франков в месяц, во второй -- сто, в третий -- сто двадцать. Сумма, что и говорить, кругленькая! Но это еще не все. Как только корабль перейдет за Полярный круг[8], к жалованью обещана десятипроцентная надбавка. Вам, батюшка, как старому моряку, видимо, известно, что такое Полярный круг. Нам объяснили, что это такая линия, отделяющая ледовитые страны, впрочем, я ничего не понял, кроме того, что буду получать больше, как только ее пересечем. По возвращении каждый матрос получит в награду тысячу франков. Путь, конечно, неблизкий, зато работенка прибыльная. Вы только не беспокойтесь, если от меня долго не будет вестей. До свидания, дорогие родители! Крепко обнимаю вас и малышей и обещаю не посрамить честь бравого нормандца-матроса. Ваш любящий сын и брат Констан Гиньяр, матрос судна "Галлия". Молодой человек сложил вчетверо исписанный каракулями листок, сунул в конверт и, перегнувшись через борт, позвал мальчика, глазевшего на корабль с пристани. -- Эй, малый! Подойди-ка сюда! -- Что угодно? -- Вот тебе письмо и десять су[9]. Купи марку, наклей на конверт и опусти в ящик, а на сдачу выпей сидра... -- Напрасно тратишь деньги,-- обронил стоявший неподалеку на палубе высокий, осанистый господин. -- С вашего позволения, капитан, но ведь это письмо моим старикам... -- Сейчас боцман понесет на почту мою корреспонденцию и может захватить твою и всей команды,-- сказал капитан и обратился к боцману, осматривавшему снасти: -- Геник! Собери экипаж! Тот несколько раз дунул в серебряный свисток, и меньше чем за секунду матросы построились у грот-мачты[10]. -- Друзья,-- обратился к строю капитан,-- вы знаете, какие вас ждут опасности и лишения в предстоящей экспедиции. Не важно, что вы подписали контракт. Его можно расторгнуть. Я не только не буду сердиться, но еще выдам каждому, кто откажется, двести франков за добросовестное участие в снаряжении судна. Хорошенько подумайте, пока не поздно, и свое решение сообщите мне через Геника. Капитан хотел было удалиться в каюту, чтобы не стеснять подчиненных, но тут из толпы вышел невысокий матрос, сильный и ловкий с виду, и, представившись, уверенно заявил: -- Спасибо, капитан, за заботу, но хочу заверить от имени всех моих товарищей, что мы последуем за вами хоть к самому сатане! Верно я говорю, друзья?.. -- Верно! Правильно! -- пронеслось над палубой.-- Да здравствует капитан!.. -- В добрый час,-- повеселел капитан.-- Вот это по-моему. По-французски. Дело нам предстоит трудное, но, если добьемся успеха, прославим родину. Вперед же, друзья, и да здравствует Франция! -- Ура! -- закричали во все горло матросы... Капитан и в самом деле был с виду настоящий герой. Впрочем, он нам уже знаком. Это тот самый де Амбрие который обедал у баронета[11] Лесли после очередного заседания географического конгресса. Сорока двух лет от роду, француз выглядел гораздо моложе. Высокого роста, атлетического сложения, с характерными чертами лица де Амбрие был истинным потомком древних галлов[12]. Происходил он из старинного арденнского рода, уходившего корнями в века. Перед франко-германской войной[13] будущий капитан поступил мичманом[14] на флот, а когда война началась, перевелся в сухопутные войска. Воевал на Луаре, был тяжело ранен под Маисом и получил орден. Правительство народной обороны произвело его в лейтенанты флота. Но после войны так называемая комиссия по пересмотру чинов вновь понизила его до мичмана. Оскорбленный вопиющей несправедливостью, де Амбрие подал в отставку. Не помогли даже уговоры адмирала Жорегиберри, который уважал и любил молодого человека. Родители де Амбрие рано умерли, и он стал владельцем огромного состояния. Но вкус к путешествиям, привитый службой на флоте, не исчез. На географическом конгрессе в Лондоне де Амбрие был делегатом от французского Географического общества. Там у него совершенно неожиданно и созрел план полярной экспедиции. С деньгами все можно сделать, а у де Амбрие в них не было недостатка. Он помчался в Саутгемптон, оттуда в Гавр на судостроительные верфи Нормана. Там встретил старою друга Бершу. В луарской армии Бершу служил под его началом, а теперь был уже шкипером[15] дальнего плавания. Он стал первым помощником де Амбрие в постройке пригодного для полярной экспедиции корабля, снаряженного по последнему слову техники. Бершу сразу же приступил к исполнению своих обязанностей и оказал ценную помощь капитану, который прекрасно разбирался в вопросах теории навигации, но был не особенно силен во всем, что касалось практики. От взгляда шкипера не ускользнула ни одна деталь. В середине сентября корабль был готов. За два последующих месяца на "Галлии" -- так назвали новый парусник -- появились мачты, такелаж[16] и прекрасно оборудованное машинное отделение. Корабль являлся великолепным образцом судостроения, несмотря на относительно небольшие размеры и немного громоздкую внешность, за которой непосвященный наблюдатель не сразу разглядел бы превосходные качества детища гаврских корабелов. Все излишества элегантности приносились в жертву прочности, так как "Галлия" должна была выдержать сильнейшее давление льдов. Корабль водоизмещением всего триста тонн, имея двигатель в двести лошадиных сил, при испытаниях развивал скорость десять узлов -- вполне достаточную для северных широт. Благодаря своим небольшим размерам шхуна оказалась очень маневренной. Носовая часть ее укреплялась тщательно подогнанными деревянными досками, покрытыми сверху стальными пластинами. Благодаря тому, что форштевень[17] образовывал прямой угол с килем, корабль мог прокладывать себе путь сквозь льды. Винт и руль были сделаны легко перемещаемыми на тот случай, если бы этим жизненно

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору