Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Художественная литература
   Женский роман
      Крэнц Джудит. Весенная коллекция -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  -
то мы с Майком любим друг друга, а все остальные люди на Земле живут неполноценной жизнью, но, по счастью, об этом и не подозревают. Есть, правда, еще и Тинкер, которая тоже влюбилась, во всяком случае, ей так кажется. Но разве можно сравнить ее такое незрелое чувство к Тому Страуссу с той любовью, которую я испытываю к Майку с четырнадцати лет? Да, я, конечно, хвастаюсь, но кто бросит в меня камень? На следующее утро после того, как Джастин получила мое письмо, она позвонила мне и очень мило восторгалась. Она немного знает Майка, он ей нравится, и она всегда отмечала его работы. Клянусь вам, слушая, как она рассказывает про то, что безумно рада за меня, я представляла себе, как она уже мысленно планирует свадьбу, думает, какого оттенка подобрать мне платье, и волнуется по поводу того, что мне придется оставить работу после рождения ребенка. Я не сказала ей, что не стоит беспокоиться о том, о чем и разговор еще не заходил. Должна признаться, меня и саму посещали подобные мысли. Но я себя останавливаю и начинаю думать по принципу "живи сегодняшним днем", который мы с Майком по обоюдному согласию приняли. Это молчаливое соглашение было достигнуто, когда я была сама на себя не похожа, потому что со мной обычно такого не бывает. Правда, в последнее время я уже и не знаю точно, какая я на самом деле. Мне все труднее рассуждать логично, и я совершенно не справляюсь со своей работой, которая заключается в том, чтобы следить за девочками и едва ли не держать их под домашним арестом. Мне, естественно, пришлось рассказать Джастин про разговор с Некером и про то, что он ждет ее к показу. Она замолчала так внезапно, услышав про это, что я не стала говорить про то, что уверила его в этом. Да, я трусиха, но я же все равно поняла, что Некер мне не поверил. День показа приближается, и я решила ежедневно видеться с Тинкер и проверять, в каком она состоянии. Поймать ее можно только после ее урока танго, потому что я не имею права вмешиваться в священнодействие, которое творится в ателье у Ломбарди, и не могу рассчитывать на то, что мне удастся застать ее, когда она заскакивает в отель принять ванну и переодеться. Видно, мастерская Тома не предоставляет необходимых удобств, но, когда Тинкер наконец кончает работать с Ломбарди, что бывает обычно поздно вечером, она мчится к своему художнику. Могу себе представить, что бы она сказала, если бы я решила им помешать. Мне по-прежнему не особенно нравится этот Том Страусс, хотя, кажется, он не слишком похож на современного искателя приключений. Он не плейбой, не испорченный сынок богатых родителей и не стареющий миллионер; он не фотограф, не ученик фотографа, не служащий модельного агентства, не дизайнер и никак не связан с кино; у него нет "порше", титула или делового компаньона, умирающего от желания пригласить Тинкер поужинать у него дома. Другими словами, он вовсе не так ужасен, как те, кого удается обычно подцепить безголовым девчонкам-манекенщицам на улицах Парижа, но я никак не могу поверить, что он не пользуется ею тем или иным способом. Все и всегда пользуются манекенщицами. Ну, сходил бы он по ней с ума, если бы она не была моделью? Стали бы сексуальные безумицы валяться у ног Пикассо, если бы он был простым маляром? Танцевальная студия сеньоры Варга находится на какой-то улочке между площадью Мадлен и вокзалом Сен-Лазар. Слава богу, что в нашем распоряжении осталась еще одна машина с шофером! Сеньора - тощая дама лет пятидесяти пяти, и выглядит она так, будто никогда не покидала Буэнос-Айреса. Носит она узкую черную миди-юбку с разрезом до бедра и черную блестящую блузку. Ее гладкие волосы разделены пробором посередине, а сзади уложены в пучок, украшенный старинными шпильками с драгоценными камнями. Такой осанки, как у сеньоры, я не видела ни у кого, но ростом она едва по плечо Тинкер. Когда они танцуют и Тинкер ведет, видно, что делает она это, превосходя саму себя. Ей не дана таланта танцевать. Моему опытному глазу видно, что, даже когда сеньора идет назад, она все равно ведет Тинкер, а Тинкер этого даже не осознает. Сеньора Варга, как ни старается, просто не может быть ведомой кем-то таким неопытным, как Тинкер. И, думаю, ей раньше никогда не приходилось учить женщину танцевать мужскую партию. Естественно, они разучивают американское танго. Даже хорошему танцору нужно не меньше полугода, чтобы осилить аргентинское. А я все никак не могу понять, как изменит этот танец походку Тинкер. Да, это танец ритмичный, страстный, дерзкий, но как это будет смотреться на подиуме? А Тинкер день ото дня все бледнее. В танце она вновь обретает свою замечательную способность быть тем, что хочет увидеть зритель, но это исчезает, как только смолкает музыка. И я вижу хрупкую возбужденную девушку, исполненную почти безумной решимости, которая к тому же недосыпает. Может, это и странно, но она сейчас красива как никогда. Ее дивные глаза сияют еще ярче, чем обычно, и она в восторге от моделей, которые сейчас создает Ломбарди. У нас нет времени обсуждать их подробно - сеньора не дает своей ученице даже дыхание перевести, - но Тинкер считает, что работает он вдохновенно. Будем надеяться, что это так и есть. *** Пичес Уилкокс никак не думала, что это безумие будет продолжаться. Она была изнасилована в своей собственной спальне Марко Ломбарди, он унизил ее, даже ударил... а она его по-прежнему хочет, причем безудержно. Для нее стало наваждением каждое мгновение той сцены, которая произошла несколько недель назад. И она снова и снова стонет при воспоминании об этом, Но не от унижения, а сокрушаясь о том, что она сама так рассердилась, что не позволила ему удовлетворить ее. Повторяя про себя его слова: "Сейчас, сейчас и ты кончишь... я знаю, как ты любишь", она готова была локти себе кусать от злости на саму себя. Может, последнее удовольствие освободило бы ее от него, а может, она бы мучилась отвращением к себе, ненавидела бы себя за свою слабость. "Нет, хуже все-таки остаться возбужденной и неудовлетворенной, - сказала она себе. - Ты сохранила остатки собственного достоинства, а с чем осталась - с дамскими снами..." Пичес Маккой Уилкокс не нравилось просыпаться посреди ночи с ощущением, что, проспи она еще несколько секунд, оргазм, к которому она почти приблизилась во сне, наконец случился бы. Пичес никак не могла придумать, как, не унижаясь, восстановить свои отношения с Марко, и тут вдруг вспомнила о вечеринке, которую пообещала устроить для девушек-моделей. Как раз то, что нужно! Марко обязательно должен быть на коктейле в честь девушек, тем более что Жак Некер тоже приглашен. Пичес и чета Некеров вращались в Париже в одном кругу. Она не стыдилась признать, что не успели похоронить Николь, как она положила на Жака глаз, это вполне естественно. Но ни ей, ни еще двум десяткам дам их круга добиться ничего не удалось. Да, этот швейцарец, высоченный и сексапильный, отлично подошел бы на роль ее второго мужа. Она бы быстро отучила его гореть на работе. Ее безошибочная интуиция подсказывала ей, что в постели Жак страстный любовник. Да, это, пожалуй, большая потеря, и прежде всего для него самого, что он выбрал жизнь магната-монаха, ведь вокруг него столько возможностей. Но швейцарцы такая особенная нация, про них ничего нельзя сказать наверняка. Может, он по-настоящему любил покойную Николь? Пичес решила не думать о том, что через несколько часов снова увидит Марко, и стала в последний раз просматривать список приглашенных. В нем было около пятидесяти человек: ее французские друзья, те, кто не уехал в горы; лучшие из ее американских друзей, которые уже прибыли в Париж в ожидании весенних показов; милейший Дарт Бенедикт, только что позвонивший и сообщивший о своем приезде; естественно, все три девушки, неизвестный Том Страусс - дружок Тинкер, Фрэнки, Майк и Мод. Она сказала Джордан и Эйприл, что они тоже могут привести своих кавалеров, но они отказались. И она не видела необходимости приглашать кого-то специально для них. И так довольно трудно простить им их красоту и молодость. "Да, женщина я замечательная", - без ложной скромности призналась себе Пичес. Она провела несколько часов в обществе девушек-красавиц и выдержала испытание с честью. Она внимательно наблюдала за тем, как они свободно, может, даже немного вызывающе движутся, как невозмутимо несут данные им свыше очарование и грацию, и почти искренне восхищалась ими. Но одно можно все-таки купить за деньги, и она отлично знает, что красота не вечна, а у этих девушек никогда не будет достаточно денег, чтобы поддерживать ее должным образом. Скорее всего они растолстеют после стольких лет изнурительной диеты и, как большинство бывших моделей, займутся торговлей недвижимостью. Можно по пальцам пересчитать девушек, которые в двадцать восемь лет еще работают, самой молоденькой из них, Тинкер, уже восемнадцать, а через десять лет она, Пичес, будет еще в самом расцвете. Когда тебе сорок семь лет, пятьдесят семь уже тебя не пугают. Все равно молодость прошла. Да, Джордан, Эйприл и Тинкер обречены, если им повезет, жить где-нибудь в пригороде и воспитывать детей, а о прошлом им будут напоминать только пожелтевшие листки старых ежедневников. "Да, конечно, одной из них может повезти, и она удачно выйдет замуж, но это не так-то просто", - подумала Пичес и вздохнула с облегчением - ей-то уже повезло. Больше всего она завидовала старушке Фрэнки, работа которой никак не зависит от ее внешности. Она обаятельна, умна, энергична и долго еще продержится на плаву. Интересно, что бы она отдала за то, чтобы стать такой же юной и прекрасной? - подумала Пичес. Чтобы стать девушкой, которая одним взглядом могла бы свести Марко с ума? "Четыреста миллионов долларов, и ни цента больше", - решила она, поразмыслив. Что оставило бы ее с сотней миллионов, или с ежегодным доходом в шесть миллионов, этого достаточно, чтобы жить прилично, не покупая, естественно драгоценностей и картин. Господи, да она бы даже ранчо продала в таком случае, оно все равно только деньги жрет, а бывает она там редко. Да, самая красивая из них, безусловно, Джордан, но Пичес ни за что бы не согласилась быть черной. Слишком уж много препятствий возникает тогда на пути. Она не расистка, нет, просто реально смотрит на вещи, подумала она и переключилась на меню, состоявшее из икры, паштета из гусиной печенки, крабового суфле и копченой лососины. Нет, пожалуй, обычной обслуги будет недостаточно, надо вызвать метрдотеля. Сегодня удобный случай показать Марко, чего он чуть было не лишился. *** На всех приемах, которые Пичес давала, обязательно наступал такой момент - будто что-то щелкало, - когда она чувствовала, что теперь наконец ей можно расслабиться. Происходило это, когда достаточное количество гостей уже было представлено друг другу (а Пичес умела это делать безукоризненно) и все начинали непринужденно общаться. Остальные приглашенные прибывали так быстро, что не могли рассчитывать на то, чтобы быть представленными, если на то не было особой причины. Именно тогда она и понимала, что вечеринка в разгаре и гости могут знакомиться сами, подобное найдет подобное, и любой гость может прервать беседу и перейти в другую часть зала. На этом работа хозяйки заканчивалась. Столы всегда ломились от закусок и разнообразной выпивки, и Пичес была вольна, как любой из гостей, переходить от одной группы к другой, прислушиваться к сплетням, узнавать что-то полезное, принимать комплименты. На этом приеме момента, когда можно будет расслабиться, не ожидалось. Марко Ломбарди, сам того не зная, был единственным почетным гостем на повестке дня, и щелчок мог случиться только после того, как он понял бы, что ему необходимо заслужить ее прощение. "Все остальное - только фон", - думала Пичес, одеваясь к приему. Весь день она провела, прибегая ко всем возможным косметическим ухищрениям, и теперь просто лучилась здоровьем и красотой, подчеркнутой самыми опытными визажистами и парикмахерами. Большинство, если не все ее французские приятельницы наденут что-нибудь элегантное черное, и американки тоже. Не придумано еще лучшего способа не ошибиться в выборе одежды. Пичес остановила свой выбор на белом костюме от Сен-Лорана. Он был сшит специально для нее и идеально облегал ее стройную миниатюрную фигурку. Стоил он двадцать пять тысяч долларов, и покрой пиджака и брюк белой шерсти с атласной отделкой был так безукоризненно строг, что она могла надеть с этим костюмом свои бриллианты... "Нет, пожалуй, надо ограничить себя в выборе", - подумала Пичес и нехотя сняла с лацкана пиджака свою любимую брошь. На шее у нее уже сверкало пять бриллиантовых ожерелий разной длины, подобранные так, что смотрелись они как одно широкое колье. Уникальные бриллианты сияли у нее в ушах, а на запястьях красовалось три браслета. Несколько сот каратов бриллиантов чистейшей воды, категории "Д". Пичес понимала, что гости не будут рассматривать ее украшения в лупу, но на меньшее она не согласилась бы. На руке у нее было одно-единственное кольцо, обручальное, с камнем в сорок два карата. "Ну, разве я не великолепна! - подумала Пичес и улыбнулась собственному отражению в зеркале. - Это же мой вечер, черт подери!" И, услышав, что прибыли первые гости, она быстро приколола брошку обратно. Пичес ожидала, что девушки появятся все вместе, чтобы поддерживать друг друга, что французы придут, как обычно, вовремя, а американцы опоздают, и была приятно удивлена, увидев, что большинство французов и американцев пришли одновременно - одетые в основном в черное, в изысканных украшениях. И вечер начался с радостной суматохи, которая так льстит хозяевам. На полчаса ее огромная гостиная наполнилась возбужденными разговорами тех, кто давно не виделся и был рад возобновить знакомство, шутками, смехом, сплетнями. Официанты едва успевали разносить шампанское. И вдруг все замерли. Пичес повернула голову к двери, решив, что это пришли три девушки. Но там стояла одна Джордан, и причиной наступившей тишины было ее внезапное появление, поразившее всех. Пичес взяла себя в руки и, гостеприимно улыбаясь, пошла навстречу девушке, одетой, как и хозяйка, в белое. На ней было простое белое атласное мини-платье и черные атласные туфельки, а в волосах белая гардения. Единственным украшением были крохотные клипсы-пуговки. Пичес почувствовала себя базарной торговкой рядом с убийственно элегантной Джордан. Она провела Джордан по комнате, знакомя ее с другими гостями, и напоминала себе неуклюжий катерок, ведущий на буксире красавицу яхту. Краешком сознания Пичес заметила, что французов Джордан приветствовала по-французски, вызвав возгласы восхищения, которыми награждают французы тех, кто говорит на их языке с хорошим произношением и правильной интонацией. Заметив, что в комнату вошел Жак Некер, Пичес безо всяких церемоний отошла от Джордан. - Жак, я не смела верить, что ты придешь! Самый знаменитый отшельник во всем Париже! Я потрясена, - сказала она, целуя его в обе щеки. Он наклонился к ней и мягко улыбнулся. - Неужели ты думаешь, что я такой бука, что не приду на прием в честь моих манекенщиц? - На другие мои приемы ты не приходил, - заметила она. - И на приемы к остальным - тоже. Ты выглядишь восхитительно, Пичес. Страшно рад тебя видеть. - Пойдем, я познакомлю тебя с некоторыми из моих американских друзей. Все они - потенциальные клиенты Ломбарди, - сказала она, беря его под руку. - Спасибо за то, что ты блюдешь мои интересы, - ответил Некер, окидывая быстрым взглядом комнату, - но, пожалуй, я сначала пойду спасу Джордан. Кажется, эти мужчины готовы съесть ее живьем. И Пичес осталась стоять в одиночестве у входа в гостиную, а Некер прошел сквозь толпу, помахал рукой нескольким знакомым и подошел к Джордан. - "Спасу Джордан"? - пробормотала Пичес удивленно и обиженно. - От чего, черт подери? - И долго ты так стоишь и разговариваешь сама с собой? - спросил Дарт Бенедикт, обнимая ее за плечи и разворачивая к себе лицом. - Дарт, дорогой! Как я рада тебя видеть! - Боже мой, Пичес, ты никогда еще не выглядела лучше! Мэри Бет просила обязательно передать тебе привет. Что нового в жизни, красавица моя? - Всего понемножку, - ответила Пичес, чуть улыбнувшись. "Ничего" - так отвечать было просто нельзя. - Хм-м, видно, у тебя есть какой-то славный приятель, только не думай, что я не разузнаю, кто он. Теперь скажи мне, где почетные гости? Мне не терпится их увидеть. - Двое из них еще не появились, можешь себе представить? Это же просто невежливо. А вон там стяжает комплименты Джордан Дансер. - Что ж, очень корректный выбор. У Некера хороший нюх, - признал Бенедикт. - Думаю, среди топ-моделей найдется место еще для одной, максимум двух черных девушек. - А у Джордан есть шансы стать одной из них? - Прежде чем ответить на этот вопрос, я должен узнать ее получше. Но, судя по тому, как она умеет собрать толпу, она может получить первый приз. Марко уже здесь? - Не заметила, - ответила Пичес рассеянно. - Пойдем, я тебя всем представлю. - Не беспокойся, любовь моя. Я знаком с доброй половиной присутствующих и могу сам о себе позаботиться. И Дарт Бенедикт, как и ожидала Пичес, направился в сторону Джордан. А на Пичес хлынула новая волна гостей. Мод Каллендер, одетая в черный бархатный сюртук и отделанную кружевом блузку, была единственной, которую Пичес, решив, что она мало с кем знакома, представила нескольким гостям. - А девочек что, нет? - спросила Мод, когда они вместе шли от одной группы к другой. - Пришла только Джордан. - Не могу понять, что случилось с Эйприл, - сказала Мод озадаченно. - Она сказала, что пройдется по магазинам, но ей давно пора вернуться. - А Тинкер? Они что, за временем не следят?! Черт подери, всем известно, что почетным гостям следует приходить вовремя. - Почему Фрэнки их всех не собрала? - удивилась Мод. - Фрэнки самой еще нет, - сказала Пичес оскорбленно. - Никудышная из нее получилась дуэнья. - Но, Пичес, вы должны быть снисходительны - ее сейчас волнуют вещи более важные. - И что это? - Майк Аарон, естественно. Вы что, ничего не знаете? - Глупости, Мод. Майк может заполучить любую, кого... - Можете держать пари, если не верите, - ответила Мод. - О, Кики, радость моя! Мне столько надо тебе рассказать... Пичес, можете обо мне не беспокоиться, я поболтаю с Кики... Пичес взяла с подноса бокал шампанского, залпом его осушила и обвела взглядом собравшихся. Все происходящее показалось ей вдруг совершенно нереальным. Что это за толпа орущих, смеющихся, сплетничающих, едящих и пьющих разодетых людей и почему она всех их собрала здесь? - Миссис Уилкокс, я Том Страусс. Тинкер сказала, что мы встретимся здесь. Благодарю вас за ваше приглашение. - Так вы и есть таинственный поклонник! - воскликнула Пичес, придя в себя. - Наконец-то! Мы все давно мечтали на вас взглянуть. Что ж... теперь понятно, почему Тинкер так часто исчезает. - Вы меня смущаете, - ответил Том, улыбаясь ей легко и раскованно. - По вам это незаметно, - ответила Пичес. - Вы, наверное, хотите знать, где ваша подружка? - Она обещала, что ради исключения не опоздает. Всю неделю Ломбарди работает с ней допоздна, так что я ее почти не вижу, а если и вижу, то падающей с ног от усталости. Она засыпает, когда парит ноги. Душераздирающее зрелище. - Не волнуйтесь, они, наверное, уже в пути. Вам-то должно быть известно, что такое вдохновение. - Естественно. Сотни раз я засиживался за работой до рассвета, но мне не надо утром бежать на урок танго. - Если она победит, то старания окажутся не напрасными. - А если нет, миссис Уилкокс? Извините, наверное, мне не следовало так говорить. - Зовите меня Пичес. Если она не победит, то хотя бы будет уверена, что сделала все, что могла. Разве вы занимаетесь не тем же? - Да, я отдаю работе все силы. Послушайте, это, должно быть, Джордан Дансер. Боже! Теперь м

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору