Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Художественная литература
   Женский роман
      Мартышев Сабир. Дурная кровь -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  -
дивизия к новым боям готова, люди настроены воевать до победы. - Скажите, что резко возрос поток заявлений в партию, - добавил Канцедал, - особенно от старых бойцов. - Все передам, все расскажу, - пожимал им руки Рогожин, - будем готовить вам еще помощь. До свиданья, товарищи, берегите себя. Они прощались, и одним из них суждено было воевать в этих лесах и остаться здесь навсегда, а другим - работать и работать, сутками, месяцами, годами, чтобы на фронте было все необходимое для победы. Делегация уехала, но если бы она задержалась еще хотя бы на три дня, ей пришлось бы разделить с дивизией и ее судьбу, по крайней мере, на ближайший месяц. Кончался сентябрь, на фронте стояла тишина, но все понимали, что это ненадолго, впереди будут новые и еще более тяжелые, решающие бои. Почти каждый день из дивизии Гришина в поиск уходили две-три группы, но языка взять не удавалось целую неделю. Поздно вечером в блиндаж к Шапошникову заглянул старший лейтенант Бакиновский: - Вернулся у меня один агент из глубинной разведки, товарищ капитан. Семь дней ходил, прошел вглубь до шестнадцати километров. Сведения, правда, общего характера и уже несвежие, но кое-что есть. Вот отметил по карте его данные, где и что у немцев стоит, да и то примерно - орудия, линии окопов. - А второй не вернулся? - Нет. Теперь уж не стоит и ждать, все сроки прошли. А этого немцы два раза брали, но отпускали. Группу лейтенанта Барского полчаса назад проводил в поиск... - Хорошо. Давно собираюсь тебя спросить... Ты ведь в нашем разведбате еще до войны начал служить? Что там у вас случилось на Соже? Куда пропал батальон? Что произошло с Соломиным на самом деле? - Да-а, такая сила была в батальоне... Пятьсот человек, бронемашины, двадцать мотоциклов, "амфибии". Столько готовились к войне и все пошло прахом за неделю. На фронт мы выехали первые. Два выхода за Днепр сделали в первую неделю, а потом болтались в своих же тылах. Связи с Зайцевым у нас не было, оказались разные радиостанции. Да и комбат Соломин стремился не лезть на глаза начальству. А тогда на шоссе... Вышли мы к нему на сутки раньше всех, Соломин приказал технику уничтожить, прорывались налегке. Я вывел человек сто, а Соломин так там и остался. Говорит, командир должен оставаться там, где его матчасть, тем более, мол, он ранен. Технику, конечно, можно было вывезти... А Соломина, мне потом рассказывали, партизаны расстреляли. - А что он был за человек? - Холеный. Кавалерист. В технике не разбирался. Коня своего напинает сначала, прежде чем сесть. А сядет - обязательно с фасоном. Конечно, его вина большая, что батальон всю матчасть потерял, поэтому нас и расформировали. Я первое время в штабе дивизии на подхвате был, потом к вам направили. Соломин же незадолго до войны вышел из заключения. А сидел за то, что жена у него полька. Может быть, из-за этого и была у него обида на советскую власть... Шапошников задумался: "Сколько потеряли по своей же глупости, расхлябанности, оттого, что не знали толком людей...". Вечером Шапошникову доложили, что группа лейтенанта Барского блокирована в скотных дворах за деревней Михновкой. Всю ночь оттуда раздавались выстрелы. Никто из группы не вернулся. - Очевидно, все погибли, товарищ капитан. Можно не ждать, - с горечью сказал Бакиновский Шапошникову. - Эх, Барский, Барский... Не сумел, видимо, проскочить незаметно. Лейтенанта Абрамова готовить? Это моя последняя группа, если не считать Шажка. - Подождем, - ответил Шапошников, - готовьтесь лучше. Успех поиска должен быть гарантированным. Подумайте, как это сделать. - Как сделать... Сколько ни думай, а все зависит от удачи. Оборона у немцев здесь сплошная, все подходы простреливаются. Может быть, опять разведка боем? - За одного пленного платить десятками жизней? На следующий день расчет сержанта Михаила Хренова из зенитно-пулеметной роты лейтенанта Николая Пизова подстрелил легкий бомбардировщик. Самолет сел на болото недалеко от штаба 771-го полка, и тут же к нему побежали десятки людей. Из кабины вылез летчик, но, видя, что к нему приближаются русские, застрелился. Второй пилот начал, было, отстреливаться, попал в одного, но и сам был убит наповал чьим-то выстрелом из винтовки. Пехотинцы, облепив самолет, как муравьи, вытащили из кабины третьего летчика. - Ребята! - удивленно крикнул кто-то. - Да он же без ног! Смотрите - культяпки! - Ишь ты, патриот фашистский, - со злостью сказал сержант Хренов. - Тащите его, ребята, в штаб полка. - Молодец, - подошел к Хренову лейтенант Пизов, - у тебя это четвертый? - Два "мессера", "юнкерс", а теперь вот и "хейнкель", - довольно ответил Хренов. - Кто подбил самолет? - спросил Пизова Шапошников, когда в штаб принесли на руках пленного летчика. - Опять Хренов. - Как это ему все время везет? - удивился Шапошников. - Один из всего полка сбивает! Самолет сильно поврежден? - Сел на брюхо. Да его там уже разбирают все, кому не лень. Пулемет сразу куда-то утащили. Лейтенант Николай Пизов был назначен Шапошниковым командиром зенитно-пулеметной роты после гибели под Суражом старшего лейтенанта Христенко. В полк он попал в трубчевских лесах, из окруженцев. Шапошников сразу обратил на него внимание: небольшого роста, но глаза черные, упрямые и умные. - Откуда выходите? - спросил тогда Шапошников Пизова. - От Барановичей. Есть там недалеко такая станция - Мир. Склады охраняли. - Правда, что немцы долетали до вас перед войной? - То и дело. Нам говорили: идут двухсторонние маневры. Сейчас это даже дико вспоминать. Их диверсанты связь у нас начали рвать еще с десятого июня, связистов наших подстреливали. К двадцатому июня мы к этому настолько привыкли, что ночью исправлять связь и не ходили, дожидались утра. - А в Трубчевск с кем выходили? - Одно время сами по себе, потом к "пролетарцам" пристали. Командир наш бросил нас в первые дни войны, ушел домой на Украину. "Надежный, толковый парень. Воевать будет честно, - подумал о нем Шапошников. - Этот не сбежит никуда". Не успел Шапошников допросить пленного летчика, как к нему привели еще одного немца. - А этот откуда? - невольно удивился он. - Едет на мотоцикле, между Бакланью и Юрково, там дорога у берега, и, видно, решил срезать угол, наши пулеметчики и подстрелили, - рассказал Бакиновский. - Лежит, колеса у мотоцикла крутятся. Решили сплавать - Богомолов из роты Вольхина. Он и подстрелил. Сел в лодку - и на ту сторону. Как немцы его не увидели - удивляюсь. Спали, наверное. А этот фриц даже не ранен был, только каблук пулей отбило. Без оружия и ехал. Богомолов подполз - он сам и руки поднял, и мотоцикл покатил - вполне исправный, ребята пробовали заводить. - Да, вот так подарок. Иоффе, спросите его: куда он ездил? - Возил приказ в штаб полка о переброске их дивизии на другой участок фронта, - перевел Иоффе. Шапошников сразу оживился: - Какой он дивизии? Восемнадцатой танковой? - Да, а южнее, говорит, стоят части двадцать девятой моторизованной, четвертой и третьей танковых дивизий. Их дивизия будет сменяться первой кавалерийской. - Спросите его: когда они собираются наступать? - Не знает, не интересовался. Говорит, что он до войны пекарем был, в Вене. Спрашивает, где у нас здесь почта. - Это зачем ему? - Хочет матери пятьдесят марок отправить, в плену они ему все равно будут не нужны. Все засмеялись. - Ну и фриц. От нас матери в Германию деньги посылать! Вот чудак-то. - Тихон Васильевич, - попросил Шапошников капитана Филимонова, - срочно доставьте пленного в штаб дивизии. "А ведь это интересно, что их дивизию отсюда снимают. Видимо, готовят группировку для удара", - подумал Шапошников и сказал Бакиновскому: - Сегодня ночью надо обязательно взять еще одного пленного. Готовьте группу Абрамова. - Разрешите я сам схожу, товарищ капитан. - Разве больше некому? - Шажок только вчера ходил, отсыпается. А Абрамов - что-то глаза мне его сегодня не нравятся: убьют еще. Поздно ночью Бакиновский разбудил Шапошникова. - Товарищ капитан, есть пленный, кавалерист! "Неужели танковая дивизия уже ушла? Быстро...". - Разбудите Иоффе. Как ты его приволок? Сам брал? - спросил Шапошников, затягивая ремень. - Нет. Помните, я говорил, что есть у меня один юрист недоучившийся, бывший вор-наводчик из Одессы. Он и взял. Парень безответственный, но смелый. Быстро допросив пленного, Шапошников позвонил в штаб дивизии. У телефона был майор Кустов. - Алексей Федорович, только что привели пленного, из первой кавалерийской дивизии. Сегодня ночью они начали менять танкистов. Значит, тот пекарь-австриец сказал правду. - Хорошо, - сонным голосом ответил Кустов. - Я доложу Гришину. Ты смотри: пятый пленный за две недели! А в тех полках, сколько ни ползают - ни одного. 30 сентября, перед обедом, командир роты лейтенанта Вольхин сидел у своего блиндажа и сушил портянки, щурясь на осеннем солнышке. Было тихо, немцы не стреляли второй день и поэтому напряжение спало, хотелось лежать и смотреть в небо, на бегущие белые облака. - "Эх, за грибами бы сейчас..." - тоскливо подумал Валентин. - Нет, я тебе точно говорю: "Рот фронт" у них действует, - услышал Вольхин разговор за спиной. - Ну, сам посуди: позавчера десять снарядов упали и только два разорвались. Значит, кто-то их там испортил! - Дожидайся. Просто упали в болото, поэтому и не разорвались. - Ну что ты мне говоришь? И в болоте рвутся также, я же знаю! - "Рот фронт"... Все они за "Рот фронт", когда за глотку его возьмешь. Помнишь, когда сюда от Трубчевска шли, колодец нам попался - битком набитый ребятишками мертвыми. Тогда еще немца взяли, шахтером оказался, руки свои показывал - "арбайтер". Вот тебе и пролетарий... "А ведь обоим хочется верить, что есть в Германии "Рот фронт", - думал Вольхин. Первые дни они все наивно ждали, что в Германии вот-вот вспыхнет восстание рабочих... За все время с начала войны Вольхин видел всего одного немца-антифашиста, который сам сдался, когда они выходили из окружения от Суража. Шел он с колонной несколько дней, как-то даже сходил в разведку. Относились к нему все хорошо, но из немцев он был явно исключением, и никто уже не верил, что в Германии осталось много антифашистов. Очень часто Вольхин и его товарищи видели таких немцев, которых и людьми-то назвать язык не поворачивался. Впрочем, этого немца-антифашиста тоже расстреляли под горячую руку, за день до выхода из окружения. Он выплюнул травинку, достал пачку папирос, а с ней и свою записную книжку. Вольхин нарочно старался делать записи реже, суеверно думая, что как только кончится последняя страничка, так его и убьют. - "А ведь из взводных, из старых, в батальоне я остался, пожалуй, один... Данилов убит, Серебренников тоже, Фирсов и Баринов ранены, Макарова и Цабута в Милославичах убило...". Остальных он знал только в лицо и, перебирая их в памяти, вспоминал, кого, где и как убило. - "Пожалуй, так и моя очередь скоро дойдет", - равнодушно подумал Вольхин. Смерти он не боялся давно. Столько раз приходилось видеть, как погибают люди, что иной раз думал: то, что он еще жив - случайность. Иногда Вольхин искал в своей душе предчувствия смерти. Он слышал от бойцов, что тот, кто должен быть убит, это предчувствует, но у него ничего такого пока не было, и снов никаких не снилось с самого дома. - "На фронте три месяца, а как будто три дня. Сто раз могли убить, а все как-то везет и везет. Странная все-таки штука - жизнь человеческая... Судьба... От чего она зависит? Старшину нашего во сне убило, так и не понял, что его уже не будет никогда. А Лашов, пулеметчик, умирал целый день, в сознании...". - Товарищ лейтенант, к командиру батальона, - вывел Вольхина из раздумий подошедший связной. - Командир полка тебя чего-то вызывает, - сказал ему капитан Осадчий. - Заберут, наверное, из батальона. - Никуда я не собираюсь, - удивился Вольхин. - А ведь у вас высшее образование, товарищ лейтенант? - спросил Шапошников, когда Вольхин вошел в блиндаж командира полка и представился. - Пединститут, товарищ капитан. Работал учителем в школе, математик. - И чертить, конечно, умеете? - Когда теоремы доказывал - чертил. - Хотите работать в штабе? - В штабе? - удивился Вольхин, - Не знаю. Не думал. Я же ничего не понимаю в штабной работе. - Ничего, научим, - улыбнулся Шапошников. "А как же рота? - подумал Вольхин, - Что скажут ребята? Неудобно...". - Можно подумать, товарищ капитан. - Подумайте, - кивнул Шапошников. К лейтенанту Вольхину он приглядывался давно. Как-то увидел у Осадчего схему обороны батальона - выполнена чисто, аккуратно и профессионально. Осадчий так чертить не умел. - Кто это делал вам схему? - спросил его тогда Шапошников. - Командир седьмой роты лейтенант Вольхин. "Седьмая рота... Вольхин..." - и Шапошников вспомнил, что этот лейтенант с ними с первых дней. Отличился под Трубчевском, в Милославичах, в Церковищах. Воюет грамотно, хотя и не кадровый. Скромный, аккуратный. Эти качества Шапошников ценил в людях особенно. - "Можно сделать из него неплохого штабного работника, если есть задатки. Зачем держать такого человека на роте? - думал Шапошников, - хотя сейчас в управлении полка все по штату, запас не помешает". Вольхин вышел из блиндажа и столкнулся с писарем штаба сержантом Ляшко, которого он немного знал. - Слушай, Петро, ты сам что конкретно в штабе делаешь? - спросил его Вольхин, - а то командир предлагает в штаб перейти. - Соглашайтесь, товарищ лейтенант, если есть возможность. Командир у нас хороший, не смотри, что всего лишь капитан, - ответил Ляшко. - Выдержанный, никогда не орет, не матерится. Всегда разберется, обдумает. Он и меня давно натаскивает на штабную работу. Я ведь с первого курса МИСИ призван. Иногда карту сделаю, веду обстановку, дежурю по штабу. Учусь сводки составлять, приказы. Работа интересная, тем более для вас, математика. Да и военный опыт у вас теперь есть, так что справитесь. А что, разве из штаба кого-нибудь переводят, не слыхал вроде... - А я откуда знаю? Вызвал Шапошников, предложил в штаб. - Ну и соглашайтесь. Вам головой надо воевать. 22 "ПРОСТИТЕ ПЕХОТЕ..." Вечером 6 октября командующий 3-й армией генерал-лейтенант Крейзер вызвал на совещание командиров дивизий. - Товарищи, - начал он, как всегда спокойно и деловито, - обстановка за последние дни резко изменилась. Гитлеровцы начали, по всей видимости, генеральное наступление. Танковая группа Гудериана из района Шостки вышла в район Орла. Есть сведения, что город уже у немцев. Другая их группировка подходит к Брянску. Командиры дивизий недоуменно зашевелились, кто-то даже спросил: - Как же немцы могут быть уже в Орле? - Ставка дала директиву на отход нашей и тринадцатой армий, - продолжал Крейзер. - Общее направление отхода: линия Щигры - Фатеж. - Триста километров назад! - ахнул кто-то из командиров. - Показываю для каждой дивизии маршруты, - командующий подошел к карте. - Иван Тихонович, - Крейзер посмотрел на полковника Гришина, - твоя дивизия ставится в ударную группу. Сутки на сборы и чтобы к утру девятого был за Десной в районе Салтановка - Святое. Полковник Гришин посмотрел на карту: около восьмидесяти километров от Судости. А надо еще поднять дивизию, собраться, и на все - двое суток. Приехав после совещания к себе в дивизию, он приказал начальнику штаба полковнику Яманову подготовить приказ на марш к Десне. - Срочно, Алексей Александрович, на все сборы только сутки, в ночь на восьмое выступаем. Немцы в Орле, а возможно и в Брянске. Не сегодня-завтра захлопнут нас здесь. - Как прошла разведка боем? - позвонил Гришин Шапошникову. - Чуть не взяли Юрково, - ответил Шапошников. Немцы главные силы с нашего участка сняли. К преследованию нас, по-видимому, не готовы. - Ясно. Быстро собирай все свое хозяйство, готовность к маршу - девятнадцать часов завтра. Пойдешь в авангарде. Приказ Яманов готовит, через два часа получишь. Полк Шапошникова был самым сильным в дивизии, более полутора тысяч человек, поэтому Гришин именно его решил поставить в авангард, зная, что Шапошников и соберется быстрее всех, и сделает все, как надо. Всю ночь и весь день 7 октября в дивизии полковника Гришина была лихорадочная суета: грузили на машины и повозки ящики с боеприпасами и продуктами, накопившимся за три недели имуществом, проверяли - все ли взяли, собирали повозки и автомашины в колонны, пряча их до начала марша в лесах. - Что-то сомневаюсь я, что на отдых нас отводят, - сказал Вольхину сержант Фролов, - собираемся, как на пожар. Больше всех обидно было уходить с насиженных мест начальнику инженерной службы дивизии майору Туркину. Почти три недели под его руководством готовила дивизия оборону, он лично побывал чуть не в каждой роте, впервые с начала войны подготовлено было все действительно, как положено. И вот - все бросать. - Немедленно бери саперный батальон и на машинах - к Десне, - Гришин показал Туркину точку на карте. - Как хочешь, из чего хочешь, но чтобы через сутки здесь было две переправы. - А с минами что делать? Три дня назад получил, больше половины не успели по полкам развезти. - Закопай, - без раздумий приказал Гришин. - И когда только успели накопить столько барахла, - выругался он, оглядывая колонну штаба дивизии, - как цыганский табор! В ночь на 8 октября 137-я стрелковая дивизия полковника Гришина, оставив позиции на Судости, тремя колоннами двинулась к Десне. К утру 9 октября все колонны, пройдя более шестидесяти километров, вышли к Десне. Изнурительный, безостановочный марш и бессонная ночь утомили всех, и полковник Гришин дал несколько часов на отдых. Саперы майора Туркина сделали, казалось, невозможное: две переправы были наведены в рекордно короткие сроки. Полковник Гришин, выйдя на высокий западный берег Десны, наблюдал, как огромный поток автомашин, повозок и людей, перейдя мосты, растекался по восточному берегу реки. "Такая силища, и отступаем, - с горечью подумал он, - но чудо, что до сих пор нет ни одного самолета...". - Дивизия перешла вся, Иван Тихонович, пошли обозы армии и госпиталя, - услышал Гришин сзади голос полковника Яманова, - и штаб наш весь за Десной. - Надо и нам переправляться. Лукьянюк! Быстро сматывайте связь и - на ту сторону. Но не успел полковник Гришин подойти к переправе, как над ней пролетела тройка самолетов. Засвистели падающие бомбы, и одна из них разорвалась прямо на мосту. Видя, как шарахнулись лошади и люди, услышав крики и ржание раненых лошадей, Гришин зло махнул рукой: "Ну вот, теперь придется вплавь...". Капитан Лукьянюк, почти весь батальон которого был за Десной, у разбитого моста выше реки нашел пару бревен. Связав их ремнем, он столкнул бревна в воду, и, разгребая одной рукой, поплы

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору